вторник, 23 августа 2016 г.

Петля для маршала


mydocx.ru

24 августа 1991 года в своем кабинете в Кремле был найден то ли повесившимся, то ли повешенным кем-то маршал СССР С.Ф. Ахромеев.


О нем есть разные мнения, в основном положительные – патриот, коммунист, просто хороший военный. Во что пишут о нем:
«Маршал Ахромеев был достойным военачальником и пользовался большим уважением в армии и в партии.
Он начал войну в 1941 г. помощником командира взвода морской пехоты, а завершил ее командиром батальона. В 1979 – 1988 гг. он был первым заместителем начальника, а потом и начальником Генерального штаба и первым заместителем министра обороны СССР.
Он руководил планированием военных операций в Афганистане на всех этапах, включая и вывод войск. На переговорах о сокращении вооружений Ахромеев был главным экспертом, и Горбачев признавал, что без Ахромеева эти переговоры были бы менее успешными.
Маршал тяжело переживал ту антиармейскую кампанию, которую вела значительная часть прессы в 1989 – 1990 гг., не встречая противодействия у Горбачева. Ахромеев часто выступал по этому поводу на заседаниях Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР.
Несколько раз и я беседовал с Ахромеевым на эти темы в его кабинете. Маршал был обескуражен поведением Президента СССР, который перестал давать своему советнику и помощнику какие-либо поручения и постоянно откладывал решение ряда важных армейских проблем, которые Ахромеев считал неотложными.
В конце концов Ахромеев подал еще в июне 1991 г. прошение об отставке, но Горбачев медлил и с решением этого вопроса. В своем кабинете Ахромеев давал волю эмоциям, которые в другой обстановке он сдерживал.»
Сергей Ахромеев во главе Генштаба

Но забывают о том, что он
1)     Горячо поддержал приход Горбачева к власти
2)     Поддерживал программы разоружения СССР
3)     Дружил с представителями американской элиты
4)     Осудил действия ГКЧП
5)     Поддерживал «перестройку» до самого конца
Сергей Федорович часто отмечал что с избранием генсеком М. С. Горбачева активнее пошла работа по поискам возможных вариантов решения о сокращении стратегических наступательных и обычных видов вооружений.
Все начинания Горбачева поддерживались военными, во главе с маршалами Соколовым и Ахромеевым

А началось все с визита М. С. Горбачева во Францию в октябре 1985 года, когда мы объявили о снятии с боевого дежурства ракет СС‑20, установленных в июне 1984 года, выразили мы и готовность заключить отдельное соглашение по ракетам средней дальности, независимо от того, когда будет достигнута договоренность по вопросам стратегических наступательных и космических вооружений. В этом же 1985 году мы впервые заявили о готовности пойти на 50‑процентное взаимное сокращение ядерных вооружений, достигающих, соответственно, территории США и СССР, при условии запрета космического оружия.
Советский Союз в одностороннем порядке объявил мораторий на подземные испытания ядерного оружия с августа 1985 года сроком до 31 декабря 1985 года, заявив о готовности соблюдать мораторий и дальше
Сергей Ахромеев и Вильям Кров
маршал ахромеев фото
Рональд Рейган и Сергей Ахромеев
Сергей Ахромеев и Джордж Буш
Западная элита высоко ценила маршала
Михаил Горбачев и Дэвид Рокфеллер (сзади Алан Гринспен), 1991 год
Дэвид Рокфеллер во время визита в Москву лично встречался с Ахромеевым и вел с ним и др. членами руководства СССР секретные переговоры

…………….
Августовские события застали Сергея Федоровича на отдыхе. Обычно высокие чины из окружения генсека, уходя в отпуск, старались узнать: куда на сей раз выезжает показать пляжные шляпки Раиса Максимовна?
Но на этот раз было ясно: коллекцию пляжных шляпочек с бантиками и без оных пригреет солнышко на форосских берегах. Нет, не поспешил Сергей Федорович предстать перед светлыми очами Михаила Сергеевича из какого‑нибудь крымского санатория, дабы остаться при власти, он выбрал Сочи.
Позже рассказывала Тамара Васильевна, супруга Сергея Федоровича:
«19 августа Сергей Федорович, как всегда, пошел утром на зарядку, потом вернулся и разбудил нас: «Включите телевизор!» Он молча выслушал первые сообщения. Потом вдруг засобирался в дорогу:
«Я должен лететь в Москву, сам во всем разобраться». Мы и не попрощались как следует. Его провожали врачи: «Возвращайтесь, Сергей Федорович, ждем!» Он отшучивался: «Оставляю вам в залог жену». Потом поцеловал меня и внучку Оксану. Больше я его не видела».
Сергея Федоровича я встретил в Кремле после совещания у Г. И. Янаева. На следующий день я пригласил маршала приехать в Министерство обороны. Мы обсудили ситуацию и пришли к выводу: надо было начинать не с «Лебединого озера». К сожалению, время было упущено, водка лилась рекой в окрестностях Белого дома. Со стороны «демократов» возможны были любые провокации, они уже возводят баррикады… Решение было одно: вывести войска из Москвы.
Вместе с Сергеем Федоровичем мы зашли в кабинет Ачалова. Некоторые свидетели потом выступили, дескать, Язов произнес зажигательную речь, призывал к штурму Белого дома, арестовать членов правительства России. Правда, следователи поверили докладной записке Сергея Федоровича президенту СССР. Впрочем, имеется смысл привести эту записку полностью:
«Президенту СССР товарищу Михаилу Сергеевичу Горбачеву
Докладываю о степени моего участия в происшедших действиях так называемого «государственного комитета по чрезвычайному положению» (Янаев, Язов и др.). 06.08.91 г. по Вашему разрешению я убыл в очередной отпуск в военный санаторий в г. Сочи, где находился до 19 августа. До отъезда в санаторий и в санатории до утра 19 августа мне ничего не было известно о подготовке заговора. Никто даже намеком мне не говорил о его организации и организаторах, т. е. в его подготовке и осуществлении я никак не участвовал.
Утром 19.08, услышав по телевидению документы указанного «комитета», я самостоятельно принял решение лететь в Москву, куда и прибыл примерно в 16 часов дня рейсовым самолетом. В 18.00 прибыл в Кремль на свое рабочее место. В 20 часов я встретился с Янаевым Г. И., сказал ему, что согласен с программой, изложенной «комитетом» в его обращении к народу, и предложил ему начать работу с ним в качестве советника и.о. Президента СССР. Янаев Г. И. согласился с этим, но, сославшись на занятость, определил время следующей встречи на 12.00 20 августа. Он сказал, что у «комитета» не организована информация об обстановке и хорошо, если бы я занялся этим.
Утром 20.08 я встретился с Баклановым ОД, который получил такое же поручение. Решили работать по этому вопросу совместно. В середине дня Бакланов ОД и я собрали рабочую группу из представителей ведомств и организаций. Собрав и проанализировав обстановку, практически эта группа подготовила два доклада к 21.00 20.08 и к утру 21.08, которые были рассмотрены на заседании «комитета». Кроме того, 21 августа я работал над подготовкой доклада Янаеву Г. И. на Президиуме ВС СССР. Вечером 20 и утром 21 августа я участвовал в заседаниях «комитета», точнее в той его части, которая велась в присутствии приглашенных.
Кроме того, 20 августа примерно в 15 часов я встретился в МО с Язовым Д. Т. по его просьбе. Он сказал мне, что обстановка осложняется, и выразил сомнение в успехе задуманного. После беседы он просил пройти с ним вместе к заместителю МО генерал‑полковнику Ачалову В. А., где шла работа над планом захвата здания ВС РСФСР. Он заслушал Ачалова в течение трех минут только о составе войск и сроках действий. Я никому никаких вопросов не задавал.
Почему я приехал в Москву по своей инициативе, никто из Сочи меня не вызывал, и начал работать в «комитете»? Ведь я был уверен, что эта авантюра потерпит поражение, и, приехав в Москву, еще раз лично убедился в этом.
Дело в том, что начиная с 1990 г. я был убежден, как убежден и сегодня, что наша страна идет к гибели. Вскоре она окажется расчлененной. Я искал способ прямо заявить об этом.
Посчитал, что мое участие в обеспечении работы «комитета» и последующее, связанное с этим разбирательство даст мне возможность прямо сказать об этом. Звучит, наверное, не убедительно и наивно, но это так. Никаких корыстных мотивов в этом моем решении не было.
Мне понятно, что, как Маршал Советского Союза, я нарушил военную присягу и совершил воинское преступление. Не меньшее преступление мной совершено и как советником Президента СССР. Ничего другого, как нести ответственность за содеянное, мне теперь не осталось.
Маршал Советского Союза Ахромеев С. Ф.
22.08.1991 года».

* * *
Вот и  второе письмо Сергея Федоровича, которое он написал 23 августа 1991 года, адресовав его родным и близким.
«Дорогая моя Томуся! Дорогие мои дочери Наташа и Таня! Милые и дорогие Оксана, Сергуня и Ленушка.
Дорогой Георгий!
Пришло время нам расстаться. Я убежден, что так для вас будет легче. Придется пережить две‑три страшные недели. Но если мне остаться жить – впереди у нас страшные годы. Не осуждайте меня. Первые дни вы со мной не согласитесь, но позже поймете – я прав.
На Отечество и наш народ я не обижаюсь. Горжусь ими. Всю свою жизнь до последнего дня служил им честно. Прошу вас простить меня за все. Всегда для меня было главным долг воина и гражданина. Вы были на втором месте.
 Но в эти тяжкие дни вы мне оказали такую любовь, уважение и преданность, что я понял могучую силу любви семьи. Сегодня я впервые ставлю долг на первое место перед вами. «Мертвые сраму не имут».
Прошу вас мужественно пережить эти дни. Подбадривайте друг друга. Не дайте повода для злорадства недругам. Помогите матери. Она всю свою жизнь без остатка отдала нам с вами.
Прости меня, дорогая Томуся, что тебя не дождался. Остаюсь твоим, Томуся, мужем; вашим, мои дорогие, отцом и дедушкой.
Прощайте. С.Ф. Ахромеев.
23.8.91 г.
Последняя просьба – письмо передать моей семье.
Ахромеев.
9.30 24.08.91 г.».
Еще было несколько записок:
«Не могу жить, когда гибнет мое Отечество и уничтожается все, что я всегда считал смыслом моей жизни. Возраст и прошедшая моя жизнь дают мне право из жизни уйти. Я боролся до конца.
Ахромеев. 24.08.91 г.»
Вскоре он был найден повешенным в своём кремлёвском кабинете.
Повешенный предатель
Ахромеев погиб так, как погибали предатели на войне, он был то ли повесился, то ли был повешен

Он оставил письма членам своей семьи, а также записку, где говорил, что уходит из жизни, не в силах видеть крушение всего того, чему он посвятил свою жизнь.
Бывший председатель комитета начальников штабов вооруженных сил США Вильям Крау, с которым Ахромеев дружил, до сих пор присылает семье весточки, а когда бывает в России, обязательно заходит к супруге, на могилу к другу. В нью-йоркском журнале «Тайм» он опубликовал теплую статью о своем друге. Слова из ее заголовка «Коммунист. Патриот. Солдат» родственники покойного выбили на памятнике отцу. А вот что пишет в книге «Моя война» бывший президент США Джордж Буш-старший:
«У меня как у президента была однажды запомнившаяся мне встреча с маршалом Ахромеевым, который затем трагически погиб.
Ему не нравились перемены, которые он видел. Но… в каждом его дыхании чувствовалась любовь к своей стране, преданность своей стране, готовность к выполнению долга перед своей родиной.
Он был коммунистом, он отличался от нас по своим убеждением. Но он был военным человеком и с почетом служил своей стране. Это-то и произвело на меня огромное впечатление!»
Похоронен на Троекуровском кладбище.
 
Память покойного маршала почтили лишь его американские друзья
Никтоиз его сослуживцев на похороны не пришел
...........................
 Вскоре после его смерти была разграблена его могила, откуда похищен маршальский мундир, который так и не был впоследствии обнаружен.
Власть для которой он столько сделал не оценила его заслуги. Ни Горбачев, ни Яковлев о нем не вспомнили

Комментариев нет:

Отправить комментарий