ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Первая мировая война
«Деньги – худшая из всех контрабанд». Уильям Дженнингс Брайан (William Jennings Bryan)
В настоящее время очевидно, что мировой войны могло не быть без Федеральной резервной системы. Произошла странная последовательность событий, ни одно из которых не были случайными. Без кандидатуры Теодора Рузвельта, «Лося-быка» (Bull Moose), популярный президент Тафт был бы переизбран и Вудро Уилсон канул бы в лету[69b]. Если Уилсон не был бы избран, у нас могло не быть закона о Федеральной резервной системе, и Первой мировой войны можно бы было избежать. Европейские страны были вынуждены содержать большие армии вследствие политики центральных банков, которые диктовали их правительственные решения. В апреле 1887 года Ежеквартальный журнал экономики указал:
«Тщательный обзор государственных долгов Европы показывает выплаты процентов и в амортизационный фонд в размере 5343 млн. долл. в год (пять и одна треть миллиарда). Заключение М. Неймарка (М. Neymarck) очень похоже на заключение г-на Аткинсона (Atkinson). Финансы Европы настолько запутаны, что правительства могут спросить, не лучше ли война, со всеми её ужасными возможностями, не является ли она предпочтительней поддержания такого опасного и дорогостоящего мира. Если военные приготовления Европы не закончатся войной, они вполне могут закончиться банкротством государств. Или, если такое сумасшествие не приведёт ни к войне, ни к краху, то оно несомненно указывает на промышленную и экономическую революцию».
С 1887 по 1914 год продолжалась эта рискованная система вооружённых до зубов, но обанкротившихся европейских стран, в то время как Соединённые штаты продолжали быть должником, занимая деньги из-за рубежа, но давая редкие международные займы, поскольку у нас не было центрального банка или «мобилизации кредита». Система национальных займов была разработана Ротшильдом для финансирования европейской борьбы в девятнадцатом веке, потому что они были разбросаны по разным филиалам Ротшильда в ряде стран. К 1900 году было очевидно, что европейские страны не могут позволить себе большой войны. У них были большие армии, всеобщие воинские повинности, и современное оружие, но их экономики не могли поддержать огромные затраты. Федеральная резервная система начала свою деятельность в 1914 г., заставляя американский народ занять союзникам двадцать пять миллиардов долларов, которые не были заплачены, несмотря на то, что значительные проценты были выплачены нью-йоркским банкирам. Американский народ был вынужден вести войну с немецким народом, с которым у нас не было никаких политических или экономических раздоров. Более того, Соединённые штаты были крупнейшей страной в мире, состоящей из немцев; почти половина её граждан были немецкого происхождения, и немецкий язык был отклонён незначительным большинством, как национальный язык[69c]. Посол Германии в Турции, барон Wangeheim, спросил посла США в Турции, Генри Моргентау (Henry Morgenthau), почему Соединённые штаты намерены вести войну с Германией. «Мы, американцы», ответил Моргентау, выступая перед группой гарлемских торговцев недвижимости, главой которой он был, «собираемся воевать за моральные принципы». Дж. П. Морган получил доходы от «Первого займа свободы», чтобы заплатить 400.000.000 долларов, которые он занял Великобритании в начале войны. Для покрытия этого займа было выпущено 68 млн. банкнот в соответствии с положениями закона Олдрича-Вриленда под залог ценных бумаг, единственный раз когда это было сделано. Банкноты были изъяты из обращения, как только Федеральные резервные банки начали работать, и заменены федеральными резервными банкнотами.
В 1915 и 1916 годах Уилсон остался верен банкирам, которые купили для него Белый дом, продолжая выдавать займы союзникам. Его госсекретарь Уильям Дженнингс Брайан, постоянно протестовал, заявляя, что «Деньги – худшая из всех контрабанд». К 1917 году Морганы и Kuhn, Loeb Company выдали миллиард с половиной долларов в виде займов для союзников. Банкиры также финансировали множество организаций «за мир», которые работали, чтобы втянуть нас в мировую войну. Комиссия по оказанию помощи в Бельгии фабриковала истории о злодеяниях немцев, в то время как организация Карнеги, Лига по принуждению к миру (League to Enforce Peace), мутила в Вашингтоне для нашего вступления в войну. Она позже стала Фондом Карнеги за международный мир, который в течение 1940-х годов возглавлял Алджер Гисс. Один писатель[69d] утверждал, что он никогда не видел ни одного «движения за мир», которое не закончилось бы войной.
Посол США в Великобритании, Уолтер Хайнс Пейдж (Walter Hines Page), жаловался, что он не мог позволить себе роскоши быть послом, и получил двадцать пять тысяч долларов в год на расходы от Кливленд Х. Доджа (Cleveland H. Dodge), президента National City Bank. Х. Л. Менкен (H. L. Mencken) открыто обвинил Пейджа в 1916 году как британского агента, что было несправедливо. Пейдж был только агентом банкиров.
5 марта 1917 г. Пейдж послал конфиденциальное письмо Уилсону. «Я думаю, что давление этого приближающегося кризиса вышло за пределы способности финансового агентства Моргана для британского и французского правительств... Самая большая помощь, которую мы могли бы оказать союзникам будет кредит. Естественно, мы не может предоставить такой прямой кредит, если мы не начнём войну с Германией».
Ротшильды сомневались в способности Германии продолжать войну, несмотря на финансовый хаос, вызванный их агентами, Варбургами, которые финансировали Кайзера, а брат Пола Варбурга, Макс, который, как глава немецкой секретной службы, уполномочил проезд Ленина через линии фронта, чтобы устроить большевистскую революцию в России. По словам заместителя министра военно-морского флота, Франклина Д. Рузвельта, тяжелая промышленность Америки уже как год готовилась к войне. Министерства армии и флота закупали военные припасы в больших количествах с начала в 1916 года. Корделл Халл (Cordell Hull) отмечает в своих воспоминаниях:
«Конфликт вынуждал дальнейшее развитие принципа подоходного налога. Нацелившись на единый большой необлагаемый источник дохода, закон о подоходном налоге был протолкнут в последний момент, чтобы удовлетворить нужды войны. И конфликт также оказал помощь в введении в действие Федеральной резервной системы, также в последний момент»[70].
Можно спросить, в самый последний момент для кого? Конечно, не для американского народа, который не нуждался в «мобилизации кредита» для европейской войны, или принять налог на прибыль для финансирования войны. Заявление Халла даёт редкую картину махинаций наших «слуг общества».
Записки Журнала политической экономии за октябрь 1917 года говорят:
«Влияние войны на бизнес Федеральных резервных банков потребовало огромного увеличения штатов этих банков, с соответствующим увеличением расходов. Не будучи, конечно, в состоянии предвидеть такой ранний и обширный спрос на их услуги в связи с этим, создатели закона о Федеральной резервной системы включили условие, что федеральные резервные банки должны действовать как налоговые агенты правительства».
Банкиры ждали с 1887 года, что Соединённые штаты примут план центрального банка, чтобы они могли бы финансировать европейскую войну между народами, которых они уже обанкротили программами вооружений и «обороны». Самой критической функцией механизма центрального банка является финансирование войны.
13 октября 1917 года, Вудро Уилсон произнёс важную речь, заявив:
«Явно необходимо, что должна произойти полная мобилизация банковских резервов Соединённых штатов. Бремя и привилегия (союзных займов) должны быть разделены каждым банковским учреждением страны. Я считаю, что сотрудничество со стороны банков является патриотическим долгом в это время, и что членство в Федеральной резервной системе является особым и значительным доказательством патриотизма».
Е. В. Кеммерер (E. W. Kemmerer) пишет, что «в качестве фискальных агентов правительства, федеральные резервные банки оказали нации услуги неоценимого значения после нашего вступления в войну. Они оказали большую помощь в сохранении наших золотых ресурсов, в регулировке наших иностранных бирж, и в централизации нашей финансовой энергии. Страшно подумать, что могло бы произойти, если бы война застала нас с нашей прежней децентрализованной и устаревшей банковской системой».
Страхи г-н Кеммерера игнорируют тот факт, что если бы мы удержали «нашу устаревшую банковскую систему», мы бы не были в состоянии финансировать мировую войну или ввести себя в неё в качестве участника.
Вудро Уилсон и сам не верил в свой крестовый поход, чтобы спасти мир для демократии. Позднее он писал, что «Мировая война была вопросом экономической конкуренции».
Во время опроса сенатора Маккамбера (McCumber) об обстоятельствах нашего вступления в войну, Уилсона спросили: «Как вы думаете, если бы Германия не совершила никакого акта войны или акта несправедливости по отношению к нашим гражданам, мы бы вступили в эту войну?»
«Я думаю, да», ответил Уилсон.
«Вы думаете, мы вступили бы в любом случае?» преследовал Маккамбер.
«Да», сказал Уилсон.
В своё сообщение в 1917 году о войне, Уилсон включил невероятную похвалу коммунистам в России, которые были заняты убийством среднего класса в этой несчастной стране.
«В наши надежды на будущее мира во всём мире добавилась уверенность тем прекрасным и отрадным, что происходило в последние несколько недель в России. Вот подходящий партнёр Лиги Чести»[71].
Ода Уилсона кровожадному режиму, который с тех пор убил шестьдесят шесть миллионов своих жителей самым варварским образом, выявляет его истинные симпатии и его истинных покровителей, банкиров, которые финансировали кровавую чистку в России. Когда успех коммунистической революции стал под вопрос, Уилсон послал своего личного эмиссара, Элиу Рут, в Россию с сотней миллионов долларов из своего специального чрезвычайного военного фонда для предотвращения свержения большевистского режима.
Документация участия Kuhn, Loeb Company в создании коммунизма в России слишком обширна, чтобы привести её здесь, но мы включим лишь одно краткое упоминание, характерное для литературы по этому вопросу. В своей книге «Czarism and the Revolution», генерал де Арсен Гулевич (Arsene Goulevitch) пишет:
«Г-н Бахметьев (Bakmetiev), покойный русский имперский посол в Соединённых штатах Америки, говорит нам, что большевики, после победы, передали 600 миллионов рублей золотом в период с 1918-1922 Kuhn, Loeb Company».
После нашего вступления в Первую мировую войну Вудро Уилсон передал правительство Соединённых штатов триумвирату сторонников его кампании, Пол Варбургу, Бернарду Баруху и Юджину Мейеру. Барух был назначен главой Совета военной промышленности, с полномочиями жизни или смерти над каждым заводом в США. Юджин Мейер был назначен главой Военной финансовой корпорации, отвечающей за программу кредитования, которая финансировала войну. Пол Варбург контролировал банковскую систему страны[71a].
Зная, что подавляющее настроение американского народа в течение 1915 и 1916 годах было анти-британским и про-немецким, наши британские союзники относились с некоторым трепетом к важной роли Пола Варбурга и Kuhn, Loeb Company в ведение войны. Их тревожило его высокое положение в администрации, потому что его брат, Макс Варбург (Max Warburg), в то время выступал в качестве главы немецкой секретной службы. 12 декабря 1918 года доклад Секретной службы ВМС Соединённых штатов о г-не Варбурге был следующим:
«Варбург, Пол: Нью-Йорк. Натурализованный в 1911 году гражданин немецкого происхождения; был награждён кайзером в 1912 году; был вице-председателем Федеральной резервной системы; оформил большие суммы, представленные Германией Ленину и Троцкому; у него есть брат, который является руководителем системы шпионажа Германии».
Как ни странно, этот доклад, который должен был бы быть составлен намного раньше, когда мы были в состоянии войны с Германией, не датирован до 12 декабря 1918 года. ПОСЛЕ подписания перемирия. Кроме того, он не содержит информации, что Пол Варбург подал в отставку из Федеральной резервной системы в мае 1918 года, что указывает, что он был составлен до мая 1918 года, когда Пол Варбург, теоретически, мог быть обвинён в измене из-за его брата, заведующего секретной службой Германии.
Брат Пола Варбурга Феликс в Нью-Йорке был директором берлинской Прусской Компании по страхованию жизни (Prussian Life Insurance Company) и, вероятно, не хотел бы, чтобы слишком много из его страхователей погибло на войне. 26 сентября 1920 года Нью-Йорк Таймс упомянул о Kuhn, Loeb and Company в некрологе Якова Шиффа: «Во время мировой войны некоторые её члены были в постоянном контакте с правительством [США] в качестве консультантов. Фирма участвовала в совещаниях, которые проводились в отношении организации и формирования Федеральной резервной системы».
Некролог Шиффу 1920 года впервые упоминает, что Яков Шифф, как Варбурги, тоже имел двух братьев в Германии во время Первой мировой войны, Филиппа и Людвига Шифф, в Франкфурте-на-Майне, которые также активно действовали, как банкиры, для правительства Германии! К этому обстоятельству нельзя было относиться без внимания, так как ни на одной из сторон Атлантики эти банкиры не были незаметными лицами, которые не имели влияния на ход войны. Напротив, партнёры Kuhn, Loeb находились на высочайших правительственных постах в США во время Первой мировой войны, в то время как в Германии Макс и Фриц Варбурги и Филипп и Людвиг Шиффы подвизались в высших советах правительства. Из «Воспоминаний Макса Варбурга»: «Кайзер яростно ударил по столу и закричал: “Почему вы всегда должны быть правы?”, а затем внимательно слушал мнение Макса по финансовым вопросам»[72].
В июне 1918 года Пол Варбург пишет частную записку Вудро Уилсону: «У меня есть два брата в Германии, оба банкиры. Они, естественно, теперь служат своей стране по мере своих способностей, как я служу своей»[73].
Ни Уилсон, ни Варбург не рассматривали ситуацию как нечто вызывающее озабоченность, и Пол Варбург отбыл свой срок в Совете гувернёров Федеральной резервной системы, в то время как Первая мировая война продолжала бушевать.
Происхождение Kuhn, Loeb & Company было освещено журнале «Truth Magazine», под редакцией Джорджа Конроя (George Conroy):
«Г-н Шифф является главой великого частного банковского дома Kuhn, Loeb & Co., который представляет интересы Ротшильда по эту сторону Атлантики. Он был описан как финансовый стратег и в течение ряда лет он являлся финансовым министром великой безличной власти известной как Standard Oil. Он был рука об руку с Harrimans, Goulds and the Rockefellers, во всех их железнодорожных предприятиях и стал доминирующей силой в железнодорожном и финансовом мире Америки. Луис Брандейс (Louis Brandeis), из-за его больших способностей, как юрист и по другим причинам, которые станут ясны позже, был выбран Шиффом как инструмент, посредством которого Шифф надеялся осуществить свои амбиции в Новой Англии. Его задачей было вести агитацию, которая подорвала бы общественное доверие к системе Нью-Хейвен и вызвать снижение цен на её ценные бумаги, тем самым вынуждая их продать их за бесценок»[74].
Мы упоминаем здесь адвоката Шиффа, Брандейса, потому что первая вакансия в Верховный суд Соединённых штатов, которую Вудро Уилсон мог заполнить, была уделена адвокату Kuhn, Loeb & Co., Брандейсу.
Мало того, что Администрация США по продовольствию управлялась директором Гувера, Льюисом Лихтенштейном Штраусом, который вошёл в Kuhn, Loeb & Co., женившись на Алисе Ханауер, дочери партнёра Джерома Ханауера, но в самой критической области, военной разведке, сэр Уильям, руководитель британской секретной службы, был партнёром Kuhn, Loeb & Company. Он работал в тесном контакте с «двойником» Уилсона, полковником Хаусом. «Между Хаусом и Уайзманом вскоре не стало политических секретов, и их взаимопонимание в значительной мере привело к нашему тесному сотрудничеству с Британией»[75].
Одним из примеров сотрудничества Хауса с Уайзманом было конфиденциальное соглашение, которое Хаус заключил об обещании Соединённых штатов вступить в мировую войну на стороне союзников. За десять месяцев до выборов, которые вернули Уилсона в Белый дом в 1916 году, потому что он «не дал втянуть нас в войну», полковник Хаус заключил секретное соглашение с Англией и Францией от имени Уилсона, которое пообещало вмешательство США на стороне союзников. 9 марта 1916 года Уилсон официально санкционировал соглашение[76].
Ничто не иллюстрирует более убедительно двойственность природы Вудро Уилсона, чем его общенациональная кампания под лозунгом: «не дал втянуть нас в войну», когда десять месяцев перед этим он пообещал, что втянет нас в войну на стороне Англии и Франции. Это объясняет, почему к нему с таким презрением относились те, кто узнал факты о его карьере. Х. Л. Менкен писал, что Уилсон был «совершенным образцом христианского подлеца», и что мы должны «выкопать его скелет и сделать из него игральные кости».
По данным New York Times, письмо Пола Варбурга об его отставке заявляло, что некоторые возражения против него могут возникнуть потому, что его брат был в швейцарской секретной службе. The New York Times никогда не исправил эту вопиющую ложь, возможно, потому, что Kuhn, Loeb Company владела контрольным пакетом его акций. Макс Варбург был не швейцарец, и хотя он, вероятно, вступал в контакт со швейцарской секретной службой во время своего пребывания на посту главы немецкой секретной службы, ни один ответственный редактор The New York Times не мог не знать о том, что Макс Варбург родился в Германии, и что его семейный банкирский дом был в Гамбурге, и что он занимал ряд высоких должностей в немецком правительстве. Он представлял Германию на Версальской мирной конференции, и мирно жил в Германии до 1939 года, в течение периода, когда лица его вероисповедания преследовались. Чтобы избежать ущерба во время приближающейся войны, когда на Германию могли посыпаться бомбы, Макс Варбург смог уплыть в Нью-Йорк, а его капиталы сохранились в целости.
В начале Первой мировой войны Kuhn, Loeb Company фигурировала в передаче немецких транспортных интересов в другие руки. Сэр Сесил Спринг-Райс (Cecil Spring-Rice), посол Великобритании в США, в письме лорду Грею пишет:
«Другое дело вопрос о передаче флага судам компании Гамбург Америка (Hamburg Amerika). Компания практически принадлежит немецкому правительству. Суда используются для государственных нужд, император сам является крупным акционером, а также большой банкирский дом Kuhn, Loeb Company. Член этого дома (Варбург) был назначен на очень ответственный пост в Нью-Йорке, хотя его только что натурализовали. У него деловые связи с министром финансов, который является зятем президента. Это тот, кто ведёт переговоры от имени пароходства Гамбург Америка»[77].
13 ноября 1914 года, в письме к сэру Валентину Чиролу (Valentine Chirol), Спринг-Райс пишет (стр. 241, т. 2):
Мне сказали сегодня, что The New York Times был практически приобретен Kuhn, Loeb and Schiff, специальными протеже (немецкого) императора. Варбург, близко связанный с Kuhn, Loeb and Schiff, является братом известного Варбурга из Гамбурга, сотрудника Баллин (Ballin), пароходства Гамбург Америка, является членом совета гувернёров Федеральной резервной системы или, скорее, самым главным в ней. Он практически контролирует финансовую политику администрации, и Паиш и Блэкетт (Paish & Blackett, Англия) должны были вести переговоры главным образом с ним. Конечно, это было то же, что вести переговоры с Германией. Всё, о чём говорилось, было известно немцам».
Полковник Гаррисон писал в «Рузвельт, Уилсон и закон о Федеральной резервной системе», что «в лице банковского дома Kuhn, Loeb Company в руках германского кайзера оказалось мощное оружие над судьбами американского бизнеса и американских граждан»[78].
Гаррисон имел в виду дело Гамбург Америка.
Казалось странным, что Вудро Уилсон считал необходимым поместить судьбу нации в руки трёх человек, чьи личные биографии состояли из безжалостной спекуляции и поисков личной выгоды, или, что во время войны с Германией, он нашёл, в качестве лиц высшего доверия, натурализованного в 1911 году немецкого иммигранта, сына иммигрантов из Польши и сына иммигрантов из Франции. Бернард Барух впервые привлёк к себе внимание на Уолл-стрит в 1890 году, работая в А. А. Хаусман и Ко. (A. A. Housman & Co.).
В 1896 году он объединил шесть главных табачных компаний Соединённых штатов в Консолидированную табачную компанию (Consolidated Tobacco Company), заставив Джеймса Дьюка и Американский табачный трест (James Duke and the American Tobacco Trust) войти в эту комбинацию. Второй большой трест, созданный Барухом, передал медную промышленность в руки семьи Гуггенхайм (Guggenheim), которые контролируют её по сей день. Барух работал с Эдвардом Х. Гарриманом (Edward H. Harriman), который был подставным лицом Шиффа в контролировании железных дорог Америки для семьи Ротшильдов. Барух и Гарриман также объединили свои таланты, чтобы получить контроль над транзитной системой г. Нью-Йорка, которая оказалась в шатком финансовом состоянии и пребывает в нём до наших дней.
В 1901 году Барух формирует фирму Братья Барух, банкиры (Baruch Brothers, bankers), со своим братом Германом в Нью-Йорке. В 1917 году, когда Барух был назначен председателем Совета военной промышленности, название было изменено на Братья Хенц (Хенц Brothers).
Свидетельствуя перед комитетом Ная (Nye) 13 сентября 1937 года, Бернард Барух заявил, что «Все войны экономического происхождения». Что уж тут говорить о религиозных и политических разногласиях, которые специально преподносятся как причины войн[78a].
В биографии в журнале «Нью-Йоркер» сообщалось, что Барух получил прибыль в семьсот пятьдесят тысяч долларов за один день во время Первой мировой войны, после того как в Вашингтоне прошли ложные слухи о мире. В «Кто есть кто», Барух упоминает, что он был членом комиссии, через которую проходили все закупки для союзников во время Первой мировой войны. На самом деле, сам Барух и был комиссией. Он тратил деньги американских налогоплательщиков в размере десяти миллиардов долларов в год, а также был доминирующим членом комитета по установлению цен на боеприпасы. Он устанавливал цены, по которым правительство закупало военные припасы. Было бы наивно полагать, что заказы не давались фирмам, в которых он и его коллеги имели более чем джентльменский интерес.
В качестве диктатора над американскими производителями[78b], на слушаньях комитета Ная в 1935 году, Барух показал:
«Президент Уилсон дал мне доверенность, уполномочивающую меня конфисковать любую отрасль или предприятие. Например, Джадж Гэри (Judge Gary), президент фирмы United States Steel, с которым у нас были неприятности, когда я показал ему это письмо, сказал: “Я думаю, что мы сможем исправить это” и он это исправил».
Некоторые члены Конгресса полюбопытствовали о квалификациях Баруха на осуществление власти над жизнью и смертью американской промышленности в военное время. Он не был производственником, никогда в жизни не бывал на заводах. Когда он был вызван давать показания комитету Конгресса, Бернард Барух заявил, что его профессия «спекулянт». Игрок Уолл-стрит был сделаны царём американской промышленности.
Бывший партнер Баруха, Юджин Мейер (Alaska-Juneau Gold Mining Co.) , позже утверждал, что Барух был дурак, и что Мейер, вместе со своими семейными банковскими связями (Lazard Freres), руководили инвестиционной карьерой Баруха. Эти претензии появились в пятидесятом юбилейном номере газеты «Вашингтон пост», в передовице 4 июня 1983, с прощальной статьёй редактора Майера, Ала Френдли (Al Friendly), что «Каждый журналист в Вашингтоне, включая Майера, знал, что Бернард М. Барух был самохвал-придурок».
Третий член триумвирата, Юджин Мейер, был сын партнёра международного банковского дома Lazard Freres, Парижа и Нью-Йорка. В «Моей собственной истории» Барух объясняет, как Майер возглавил Военную финансовую корпорацию. «В начале первой мировой войны», он говорит: «Я подыскал Юджина Мейера -младшего... человека высочайшей морали и с сильным желанием служить общественности»[79].
Страна сильно пострадала от лиц, которые желали служить общественности, потому что их желания часто далеко выходили за пределы их страсти служения. На самом деле, Мейер и Барух запустили авантюру в Аляске, Alaska-Juneau Gold Mining Company в 1915 году, и вместе работали над другими финансовыми афёрами. Семейный дом Майера Lazard Freres, специализировался на международной торговле золотом .
Руководство Юджина Мейера Военной финансовой корпорацией ознаменовалось в качестве одной из самых удивительных финансовых операций когда-либо частично записанных в этой стране. Мы говорим «частично записаны», потому что последующие расследования Конгресса показали, что каждый вечер книги изменялись, прежде чем представить их на расследование на следующий день. Луи Макфадден, председатель банковского и денежного комитета палаты представителей фигурировал в двух расследованиях Мейера, в 1925 году и снова в 1930 году, когда Мейер был предложен в качестве гувернёра Федеральной резервной системы. 2 марта 1925 года Специальный комитет по расследованию уничтожения государственных облигаций представил отчёт: «Подготовка и уничтожение государственных облигаций – шестьдесят восьмой Конгресс, 2-я сессия, отчёт № 1635:
стр. 2. «Дубликаты облигаций в количестве 2314 пар и дубликаты купонов в количестве 4698 пар в номиналах от 50 до $ 10.000 долл. были погашены до 1 июля 1924 года. Часть этого дублирования возникла в результате ошибок, а часть от мошенничества».
Эти расследования могут объяснить, почему, в конце первой мировой войны, Юджин Мейер был в состоянии купить контроль Allied Chemical and Dye Corporation, а позже, самой влиятельной газеты страны, «The Washington Post». Дублирование облигаций, «одна правительству, одна – мне» номиналом в 10.000 каждая, в результате дало кругленькую сумму.
Стр. 6 из этих слушаний. «Эти операции казначейства до 20 июня 1920 года (в том числе расчёты за покупки и продажи), выполненные Военной финансовой корпорацией (Юджин Мейер, управляющий директор), в основном направлялись управляющим директором Военной финансовой корпорации, а расчёты с казначейством были сделаны главным образом им с помощником министра финансов, и книги показывают, что в основе цены, которую правительство заплатило за более чем 1894 миллионов долл. облигаций (1,894,000,000.00), которые казначейство приобрело через Военную финансовую корпорацию, была не рыночной и не стоимостью облигации плюс проценты, но элементы, входящие в расчёт, не раскрываются в переписке. Управляющий директор Военной финансовой корпорации заявил, что он и помощник секретаря казначейства (Джером Дж. Ханауер, партнёр Kuhn, Loeb Co., чья дочь вышла замуж за Льюиса Л. Штрауса) согласились о цене, и это была просто произвольная цифра, которую определил помощник министра финансов, для облигаций, приобретенных таким образом Военной финансовой корпорацией. В период этих сделок, и вплоть до совсем недавнего времени, управляющий директор Военной финансовой корпорацией, Юджин Мейер-младший, для себя лично содержал канцелярию в № 14 Уолл-стрит, Нью-Йорк, а через Военную финансовую корпорацию было продано правительству облигаций на около 70 миллионов долл., а также куплено через Военную финансовую корпорацию облигаций на около 10 миллионов долл., а также утвердил счета на большинство, если не все, из этих облигаций в своём официальном качестве управляющего директора Военной финансовой корпорации. Когда эти операции, о которых только что говорилось, были раскрыты комитету на открытом заседании, управляющий директор предстал перед комитетом и заявил, что по этим сделкам были выплачены комиссионные, что они, в свою очередь, заплатили брокерам, выбранным управляющим директором, который выполнил заказы своего брокерского дома, и сразу после этого открытия комитету, управляющий директор нанял Эрнста и Эрнста (Ernst and Ernst), дипломированных бухгалтеров, произвести аудит книг Военной финансовой корпорации, который представил, по завершении экспертизы этих книг, доклад Комитету, что все полученные денежные средства на брокерский дом управляющего директора были учтены. Когда одновременно с рассмотрением, предпринимаемым комитетом, дипломированные бухгалтеры, упомянутые выше, работали каждый вечер, комитет обнаружил, что замены и изменения делались в книгах с записями этих операций, и когда об этом был извещён казначей Военной финансовой корпорации, он признался перед комитетом, что изменения были сделаны. В какой степени эти книги были изменены, комитет не смог определить. После июня 1921 года были уничтожены ценные бумаги стоимостью около 10 млрд. долл.».
Это был «Вашингтон пост» Юджина Майера (под руководством его дочери, Кэтрин Грэм), который позже убрал президента Соединённых штатов из Белого дома на том основании, что тот знал о краже со взломом. Что мы должны думать о раскрытии дублирования сотен миллионов долларов в облигациях во время директорства Майера Военной финансовой корпорации, изменении книг во время расследования Конгресса, и тот факт, что Мейер вышел из этой ситуации со многими миллионами долларов, с которыми он приступил к покупке Allied Chemical Corporation, The Washington Post, и другого имущества? Кстати, Lazard Brothers, банковский дом семьи Майера, лично управляет состояниями многих наших политических светил, в том числе состоянием семьи Кеннеди.
Кроме этих людей – Варбурга, Баруха и Майера – много партнёров, сотрудников и спутников J. P. Morgan Co. и Kuhn, Loeb Co. прибыли в Вашингтон после 1917 года для управления судьбами американского народа.
Займы с вободы (Liberty Loans), которые продавали облигации нашим гражданам, были номинально в юрисдикции министерства финансов Соединённых штатов, под руководством министра казначейства Уилсона, Уильяма Г. Макаду, которого Kuhn, Loeb Co. поставил во главе Хадсон-Манхэттен железнодорожной компании (Hudson-Manhattan Railway Co.) в 1902 году. Пол Варбург во время войны привёз с ним в Вашингтон большинство фирмы Kuhn, Loeb Co. Джером Ханауер, партнёр Kuhn, Loeb Co., был помощником министра финансов во главе Займов свободы. Два заместителя министра казначейства во время войны были С. Паркер Гилберт и Роско С. Леффингуэлл (S. Parker Gilbert and Roscoe C. Leffingwell). И Гилберт и Леффингуэлл пришли в казначейство из юридической фирмы Крават и Хендерсон (Cravath, Henderson) и вернулись в эту фирму после того, когда они закончили свою миссию для Kuhn, Loeb Co. в казначействе. Крават и Хендерсон были адвокаты Кун Лёб Ко. Гилберт и Леффингуэлл впоследствии получили партнёрства в J. P. Morgan Co.
Кун, Лёб компания, крупнейшие собственники железных дорог этой страны и в Мексике, защитили свои интересы во время Первой мировой войны, попросив Вудро Уилсона создать Железнодорожную администрацию Соединённых штатов. Генеральным директором стал Уильям Макаду, а помощником генерального директора стал Джон Скельтон Уильямс, контролёр денежного обращения. Варбург заменил эту лавочку в 1918 году более жёсткой организацией, которую он назвал Федеральный транспортный с овет. Целью обеих этих организаций было предотвратить забастовки против Кун, Лёб компании во время войны, в том случае, если железнодорожники попробуют получить в заработной плате долю от миллионов долларов прибылей военного времени, которые Кун, Лёб компания получала от правительства Соединённых штатов.
Среди важных банкиров, присутствующих в Вашингтоне во время войны, был Герберт Леман (Herbert Lehman), из быстро растущей фирмы Lehman Brothers, банкиров, Нью-Йорк. Леман был оперативно помещён в генеральный штаб армии с чином полковника.
Леманы имели опыт работы в «извлечении барышей из войны», игра слов с двояким смыслом и одна из любимых фраз Баруха. В книге «Men Who Rule America» (Люди, которые управляют Америкой), Артур Д. Хауден Смит (Arthur D. Howden Smith) пишет о Леманах времён междоусобной войны: «Они часто были агентами, фиксаторами для обеих сторон, посредниками для конфиденциальных сношений и участниками во многих незаконных сделках с хлопком и лекарствами для Конфедерации, поставщиков информации для Севера. Леманы, с Майером в Монтгомери, первой столице Конфедерации, Генри в Новом Орлеане, и Эмануэл в Нью-Йорке были идеально расположены, чтобы воспользоваться любой появляющейся возможностью для прибыли. Они, кажется, пропустили мало шансов»[80].
Другие назначения во время Первой мировой войны были нижеследующими:
Дж. В. Макинтош (J. W. McIntosh), директор мясокомбината Armour Meat-Packing Trust, был назначен главой снабжения армии Соединённых штатов в 1918 году. Позже он стал контролёром денежного обращения во время администрации Кулиджа, и по должности членом Совета директоров Федеральной резервной системы. Во время администрации Хардинга он послужил директором по финансам в совете директоров транспорта Соединённых штатов, когда совет продал корабли пароходству Dollar Lines за сотую долю их стоимости, а затем позволил пароходству вообще не платить. После ухода с государственной службы Макинтош стал партнёром в J. W. Wollman Co., нью-йоркских биржевых маклеров.
В. П. Дж. Хардинг (W. P. G. Harding), гувернёр Федеральной резервной системы, был также управляющим директором Военной финансовой корпорации под началом Юджина Мейера.
Джордж Р. Джеймс (George R. James), член Совета директоров Федеральной резервной системы в 1923-24 гг., был начальником Отделения по хлопку при Совете военной промышленности.
Генри П. Дэвисон, старший партнёр в J. P. Morgan Co., был назначен руководителем Американского Красного Креста в 1917 году для того, чтобы получить контроль над триста семьдесятью млн. долларов наличных денег, которые были собраны среди американского народа в виде пожертвований.
Рональд Рэнсом (Ronald Ransom), банкир из Атланты, гувернёр Федеральной резервной системы при Рузвельте в 1938-39 годах, был директором по кадрам для заграничной службы Американского Красного Креста в 1918 году.
Джон Скелтон Уильямс, контролёр денежного обращения, был назначен национальным казначеем Американского Красного Креста.
У президента Вудро Уилсона, великого либерала, подписавшего закон о Федеральной резервной системе и объявившего войну Германии, была странная карьера для человека, который в настоящее время рисуется этаким защитником простых людей. Его главным сторонником в обеих кампаниях на пост президента был Кливленд H. Додж, из Kuhn Loeb, который контролировал National City Bank Нью-Йорка. Додж был также президентом Winchester Arms Company and Remington Arms Company. Он был очень близок к президенту Уилсону в течение всей карьеры великого демократа. Уилсон снял эмбарго на поставки оружия в Мексику 12 февраля 1914 года, так что Додж смог поставлять на миллионы долларов оружия и боеприпасов Каррансе (Carranza) и содействовать мексиканской революции. Kuhn, Loeb Co., кому принадлежала мексиканская национальная железнодорожная система, были недовольны администрацией Хуерты (Huerta) и устроили его изгнание.
Когда британский вспомогательный корабль ВМС Лузитания был потоплен в 1915 году, он был нагружен боеприпасами заводов Доджа. Додж стал председателем «Фонд уцелевших жертв Лузитании», который так много сделал, чтобы возбудить общественность против Германии. Додж также прославился использованием профессиональных гангстеров против забастовщиков на его заводах, но это, по всей видимости, никогда не беспокоило либерального Уилсона.
Другой ключ к своеобразному либерализму Уилсона можно найти в книге Чаплина Wobbly (уоббли – вихляющий), который рассказывает, как Уилсон нацарапал слово «отказать» на апелляции о помиловании, присланной ему от пожилого и больного Евгения Дебса (Eugene Debs), которого посадили в тюрьму в Атланте за то, что он «говорил и писал против войны». Обвинение, по которому Дебс был осуждён «устное и письменное обличение войны». Это была измена диктатуре Уилсона, и Дебс был заключён в тюрьму. Как глава Социалистической партии, Дебс баллотировался в президенты из атлантской тюрьмы, единственный человек, который когда-либо сделал это, и собрал более миллиона голосов. По иронии судьбы руководство Дебса социалистической партией, которая в то время представляла желания многих американцев добиться честного правительства, попало в руки нездорового Нормана Томаса (Norman Thomas), бывшего студента и поклонника Вудро Уилсона в Принстонском университете. Под руководством Томаса социалистическая партия уже не стояла ни за что и претерпела неуклонное снижение влияния и престижа.
Уилсон продолжает быть глубоко вовлечённым в большевистскую революцию, как и Хаус и Уайзман. На стр. 421, том. 3, книги Хауса «Intimate Papers» приводится кабель от сэра Уильяма Уайзмана Хаусу из Лондона от 1 мая 1918 года, предлагающий союзное вмешательство по приглашению большевиков оказать помощь в организации большевистских сил. Подполковник Норман Туэйтс (Norman Thwaites), в своих воспоминаниях, «Velvet and Vinegar», говорит: «Часто в 1917-20 годы, когда должны были быть приняты щекотливые решения, я консультировался с г-ном (Отто) Каном, чьи взвешенные заключения и почти сверхъестественное предвидение политических и экономических тенденций оказались весьма полезными. Ещё один замечательный человек, с которым я был тесно связан, это Сэр Уильям Уайзман, который был советником по американским делам при британской делегации на мирной конференции, и офицером связи между американским и британским правительствами во время войны. Он был вроде полковника Хауса этой страны в его отношениях с Даунинг Стрит»[81].
Летом 1917 года Вудро Уилсон назначил полковника Хауса главой Американской военной миссии на Союзной военной конференции, первой американской миссии в европейский совет в истории. Хаус был подвергнут критике за назначение своего зятя, Гордона Аучинклосса (Gordon Auchincloss), своим помощником в этой миссии. Пол Крават, адвокат Kuhn, Loeb Company, был третьим во главе Американской военной миссии. Сэр Уильям Уайзман руководил Американской военной миссией в её конференциях. В книге «The Strangest Friendship in History ...» Вьерек пишет:
«После вступления Америки в войну Уайзман, согласно Нортклиффу (Northcliffe), был единственным человеком, который имел доступ в любое время к полковнику и в Белый дом. Уайзман снимал квартиру в доме, где жил полковник. Дэвид Лоуренс (David Lawrence) в шутку называл дом на Пятьдесят третьей улице (в Нью-Йорке) американским № 10 Даунинг-стрит.. . У полковника Хауса был специальный код, используемый только с сэром Уильямом Уайзманом. Полковник Хаус был «Буш», Морганы были Хаслам, и Троцкий был Кебл (Keble)[82].
Таким образом, эти два «неофициальных» советника британского и американского правительств использовали код исключительно друг для друга, который никто не мог понять. Ещё более странным было то, что международный коммунистический аппарат шпионажа в течение многих лет использовал книгу полковника Хауса, «Филипп Дрю, Администратор», в качестве своей официальной книги кодов. Франсуа Коти (Francois Coty) пишет:
«У тверждается, что Городин (Gorodin), агент Ленина в Китае, имел экземпляр книги, изданной полковником Хаусом, "Филип Дрю, Администратор" и эксперт-кодировщик, который жил в Китае, говорил данному писателю, что причина, по которой Городин имел постоянный доступ к этой книге та, что он использовал её для кодирования и декодирования сообщений»[83].
После перемирия Вудро Уилсон собрал американскую делегацию на мирную конференцию и отправился в Париж. Это была, в целом, «своя» группа, состоящая из банкиров, которые всегда руководили политикой Уилсона. Его сопровождали Бернард Барух, Томас У. Ламонт из J. P. Morgan Co., Альберт Штраус (Albert Strauss) из банкиров J & W Seligman, который был выбран Уилсоном заменить Пола Варбурга в Совете гувернёров Федеральной резервной системы, Дж. П. Морган и адвокаты Моргана Фрэнк Полк и Джон У. Дэвис (Frank Polk and John W. Davis). В числе сопровождающих были Уолтер Липпман (Walter Lippmann), Феликс Франкфуртер (Felix Frankfurter), судья Брандейс (Brandeis) и другие заинтересованные стороны. В биографии Брандейса, написанной Мейсоном, говорится, что «В Париже в июне 1919 года, Брандейс встретился с такими друзьями, как Пол Варбург, полковник Хаус, лорд Бальфур (Balfour), Луис Маршалл (Louis Marshall) и барон Эдмонд де Ротшильд».
В самом деле барон Эдмонд де Ротшильд служил гостеприимным хозяином для ведущих членов американской делегации, и даже передал им свой особняк в Париже, хотя мелкая сошка из делегатов должна была «терпеть лишения» в элегантном отеле Crillon с полковником Хаусом и его личным штатом сотрудников с 201 служащих.
Барух позднее свидетельствовал перед Комитетом сената по иностранным делам Грэма: «Я был советником по экономическим вопросам при миссии мира». ГРЭМ: «Вы часто советовали президенту в то время?» БАРУХ: Всякий раз, когда он просил моего совета, я его давал. Я имел некоторое отношение условиям репараций. Я был американским комиссаром, отвечающим за то, что называлось экономическим отделом. Я член Высшего экономического совета, отвечающего за металлическое сырьё». ГРЭМ: «Сидели ли вы в совете с господами, которые обсуждали договор»? БАРУХ: Да, сэр, некое время». ГРЭМ: На всех, кроме совещаний, в которых участвовали пять?» (Пять были лидерами пяти союзных стран). БАРУХ: «И часто на них тоже».
Пол Варбург сопровождал Уилсона с А мериканской комиссией вести переговоры о мире, как его главный финансовый советник. Он был приятно удивлён, увидев во главе немецкой делегации своего брата, Макса Варбурга, который привёз Карла Мельхиора (Carl Melchior), также из M. M. Warburg Company, Уильяма Георга фон Штрауса (William Georg von Strauss), Франца Убрига (Franz Urbig) и Матиаса Эрцбергера (Mathias Erzberger) .
Томас У. Ламонт заявляет в своих частно изданных воспоминаниях, «Across World Frontiers»: «Немецкая делегация включала двух немецких банкиров фирмы Варбург, которых я знал немного и с кем я был рад пообщаться неформально, так как они, казалось, искренне стремились предложить условия репараций, которые могли быть приемлемы для союзников»[84]. Ламонт был также рад по видать сэра Уильяма Уайзмана, главного советника британской делегации.
Банкиры на конференции убедили Уилсона, что им необходимо международное правительство для облегчения их международных валютных операций. Том IV, стр. 52, «Intimate Papers of Col. House» цитирует послание сэра Уильяма Уайзмана к лорду Ридингу (Reading) от 16 августа 1918 года: «Президент имеет ввиду два основных принципа; должна быть Лига Наций и она должна быть сильной».
Уилсон, который, кажется, жил в мире фантазий, был потрясён, когда американские граждане освистали его во время кампании, направленной на то, чтобы они отдали свою нелегко полученную независимость тем, что виделось многими международной диктатурой. Он быстро впал в депрессию и удалился в свою спальню. Его жена сразу же заперла двери Белого дома для полковника Хауса, и от 25 сентября 1919 по 13 апреля 1920 года она управляла Соединёнными штатами с помощью близкого друга, её «военным помощником», полковником Риксей Смитом. Так как все были исключены из их совещаний, никто никогда не знал, кто из пары функционировал как президент, и кто был вице-президентом.
Поклонники Вудро Уилсона на протяжении десятилетий руководились Бернардом Барухом, который заявил, что Вудро Уилсон был величайшим человеком, которого он когда-либо знал. Назначения Уилсона в Федеральную резервную систему, и ответственность этого органа за финансирование первой мировой войны, а также передачи Уилсоном власти над Соединёнными штатами иммигрантскому триумвирату во время войны, сделали его, по-видимому, наиболее важным пособником крушения в американской истории.
Это не удивительно, что после его бесплодной поездки в Европу, где он был освистан и подвергся издевательствам французского народа на улицах, и насмешкам в залах Версаля со стороны Орландо и Клемансо (Orlando and Clemenceau), Вудро Уилсон вернулся домой, чтобы слечь в постель. Вид разрушения и смерти в Европе, за которые он нёс прямую ответственность, стал, возможно, большим шоком, чем он мог вынести. Итальянский министр Пенталеони (Pentaleoni) выразил чувства европейских народов, когда он писал, что:
«Вудро Уилсон является одним из видов Пексниф (Pecksniff) который теперь исчез среди универсальных проклятий».
Несчастье Америки в том, что наша субсидируемая пресса и система образования посвятили себя увековечиванию человека, который вступил в сговор в причинении таких многих смертей и горя во всём мире.
Финансовый картель понёс лишь незначительные потери в те критические годы. 12 февраля 1917 года Нью-Йорк Таймс сообщил, что «Пять членов Федеральной резервной системы были названы для возможного импичмента в палате представителей конгрессменом Чарльзом А. Линдбергом, республиканским членом банковского и денежного комитета. По словам г-на Линдберга, “Заговор начался в 1906 году, когда Дж. П. Морган, Пол М. Варбург, нынешний член Федеральной резервной системы, National City Bank и другие фирмы “сговорились”, чтобы добиться валютного законодательства в интересах большого бизнеса и назначения специального совета для администрирования такого закона, в целях создания из масс промышленных рабов, вышеупомянутые заговорщики устроили сговор и теперь состоят в заговоре, чтобы Федеральная резервная система управлялась с тем, чтобы дать возможность заговорщикам координировать все виды крупного бизнеса и держать под контролем крупный бизнеса с тем, чтобы объединить все тресты в один большой трест для контроля и управления торговлей и коммерцией». Резолюция по импичменту была оставлена без действия.
10 августа 1918 года Нью-Йорк Таймс сообщил, что «Срок полномочий г-на Варбурга истёк, он добровольно ушёл из Федеральной резервной системы». Таким образом, предыдущие намёки, что г-н Варбург ушёл из Федеральной резервной системы, потому что его брат служил в секретной службе иностранного государства, а именно, Германии, с которой мы были в состоянии войны, не были причиной его отставки. В любом случае , он не оставил администрацию Федеральной резервной системы, так как он тут же перенял место Дж. П. Моргана в Федеральном консультативном совете, с которого он продолжал управлять Федеральной резервной системой в течение последующих десяти лет.
|
Сообщения
Комментариев нет:
Отправить комментарий