Глава двенадцатая
Великая депрессия
Р. Г. Хотри (R. G. Hawtrey,), английский экономист, сказал в «American Economic Review» в марте 1926 года:
«Когда внешние инвестиции превышают резервы общих сбережений, инвестиционный рынок должен нести избыток денег, занятых у банков. Противоядие – контроль кредита путём роста учётной ставки».
Федеральная резервная система применяет этот контроль кредита, но не в 1926 г. и не как лечебное средство. Это не применяется до 1929 года, когда курс был поднят в качестве меры наказания, чтобы выдавить всех кроме больших трестов.
Профессор Кассель, в «Quarterly Journal of Economics» за август 1928 года, писал, что:
«Тот факт, что центральный банк не повышает учётную ставку в соответствии с фактическим положением рынка капиталов, сильно повышает количество циклического движения торговли, со всеми его пагубными последствиями для социальной экономики. Рациональное регулирование учётной ставки в наших руках, и может быть достигнуто только тогда, когда мы воспринимаем её важность и решаем применить такую политику. При регулировании банковской ставки на этих принципах, условия для возникновения торговых циклов будут радикально изменены, и в самом деле, знакомые нам циклы торговли уйдут в прошлое».
Это самое авторитетное когда-либо сделанное заявление, говорящее о том, что наши депрессии бизнеса создаются искусственно. Возникновение паники 1907 года, сельскохозяйственной депрессии 1920 года, и Великой депрессии 1929 года, все три произошедшие в урожайные годы и в периоды национального благосостояния, даёт основание считать, что эта предпосылка не плод гаданий. Лорд Мейнард Кейнс (Lord Maynard Keynes) отметил, что большинству теорий делового цикла не удалось адекватно связать их анализ с механизмом денег. Хотя любой обзор или изучение депрессии, которые не учитывают ряд таких факторов, как передвижение золота и давление на обмен иностранной валюты, будут бесполезны, американские экономисты всегда избегали эти вопросы.
Лига Наций добилась своей цели переведения стран Европы обратно на золотой стандарт к 1928 году, но три четверти золота мира было во Франции и Соединённых штатах. Проблема была в том, как передать это золото странам, которым оно было необходимо в качестве основы для денег и кредита. Ответ заключался в действиях Федеральной резервной системы.
После тайного совещания Федеральной резервной системы и глав центральных банков иностранных государств в 1927 году, федеральные резервные банки в течение нескольких месяцев удвоили свои запасы государственных ценных бумаг и акцептов, в результате чего пятьсот миллионов долларов золота было экспортировано в этом году. Деятельность Системы на рынке понизила ставки денег онколь на фондовой бирже, и привела к экспорту золота. Иностранцы также воспользовались этой возможностью для покупки значительного количества государственных ценных бумаг из-за низких ставок денег онколь.
«Соглашение между Банком Англии и руководством Федеральной резервной системой Вашингтона много месяцев тому назад заключалось в том, что мы бы форсировали экспорт золота на 725 миллионов путём снижения учётной ставки здесь, тем самым помогая стабилизации Франции и Европе и переходу Франции на золотой стандарт»[89]. (20 апреля, 1928)
6 февраля 1929 г. Монтегю Норман, гувернёр Банка Англии, приехал в Вашингтон и провёл совещание с Эндрю Меллон, министром финансов. Сразу после этого таинственного визита совет гувернёров ФРС резко изменил свою политику и ввёл высокую учётную ставку, отказ от политики дешёвых денег, которую он начал в 1927 году после другого визита г-на Нормана. Обвал фондового рынка и дефляция финансовой структуры американского народа было намечено провести в марте. Чтобы сдвинуться с мертвой точки, Пол Варбург дал официальное предупреждение торговцам, чтобы те ушли с рынка. В своём годичном докладе акционерам его международного банка акцептов, в марте 1929 года, г-н Варбург сказал:
«Если оргии безудержной спекуляции разрешат распространяться, окончательный крах наверняка не только повлияет на самих спекулянтов, но и приведёт к общей депрессии с всей страны».
В течение трёх лет «безудержной спекуляции», г-н Варбург не счёл нужным делать какие-либо замечания о состоянии фондовой биржи. Дружественный орган, Нью-Йорк Таймс, не только отпустил на отчёт две колонки на страницах газеты, но в редакционном комментарии отметил мудрость и глубину замечания г-н Варбурга. Обеспокоенность г-на Варбурга была подлинной, потому что пузырь фондового рынка вздулся гораздо больше, чем было задумано, и банкиры опасались последствий, если люди поймут, что происходит. Когда этот отчёт в Нью-Йорк Таймс развязал внезапную волну продаж на бирже, банкиры бросились в панику, и было решено немного облегчить рынок. Соответственно, National City Bank Варбурга бросил двадцать пять миллионов долларов наличными на рынок онколь, и отсрочил день краха.
Откровение окончательного решения Федеральной резервной системы развязать кризис 1929 года появилось, на удивление, в Нью-Йорк Таймс. 20 апреля 1929 года «Таймс» громогласно объявил: «Тайное совещание Федерального консультативного совета в Вашингтоне. Резолюции были приняты советом и передаются совету гувернёров, но их держат в строгой тайне. Действия как совета гувернёров, так и консультативного совета были окружены атмосферой глубокой тайны. Были приложены все усилия, чтобы засекретить работу этой внеочередной сессии. Корреспондентам газет были даны уклончивые ответы».
Только совет «святая-святых» лондонской смычки знал, что на этом «тайном совещании» было решено опустить занавес на наибольший спекулятивный бум в американской истории. Знающие бросились продавать все спекулятивные акции и вкладывать свои деньги в государственные облигации. Те, кто не был посвящён в эту секретную информацию, а среди них были некоторые из самых богатых людей в Америке, продолжали держать свои спекулятивные акции и потеряли всё, что у них было.
В «FDR, My Exploited Father-in-Law» полковник Кертис Б. Далл (Curtis B. Dall), который был брокером на Уолл-стрит в то время, пишет о крахе: «На самом деле это была рассчитанная “стрижка” публики силами мировых денег, вызванная спланированной внезапной нехваткой онколь денег на денежном рынке Нью-Йорка»[90]. В один день Федеральная резервная система подняла учётную ставку до двадцати процентов. Не в состоянии платить такие проценты, единственной альтернативой спекулянтов было выпрыгнуть из окна.
Ставка нью-йоркского Федерального резервного банка, которая диктовала национальную процентную ставку, стала шесть процентов с 1 ноября 1929 года. После того как инвесторы были обанкрочены, она упала на один с половиной процента с 8 мая 1931 года. Конгрессмен Райт Патман в «A Primer On Money» говорит, что с 1929 по 1933 год денежная масса сократилась на восемь миллиардов долларов, в результате чего 11630 банков из общего числа 26401 в США обанкротились и закрыли свои двери.
Федеральная резервная система заранее (6 февраля 1929 года) предупредила акционеров федеральных резервных банков уйти с рынка, но она не удосужилась сказать что-нибудь для остальных людей. Никто не знал, что происходит, за исключением банкиров Уолл-Стрит, которые заправляли всем спектаклем. Передвижения золота были полностью ненадежны. Quarterly Journal of Economics отметил, что:
«Был поднят вопрос, и не только в нашей стране, но в ряде европейских стран о том, точны ли записи таможенной статистики о передвижении драгоценных металлов, и, когда исследование было сделано, доверие к таким цифрам было ослаблено, а не усилено. Любое движение между Францией и Англией, например, должно быть записано в каждой стране, но такое сравнение показывает среднегодовое расхождение в пятьдесят миллионов франков для Франции и восемьдесят пять миллионов франков для Англии. Эти огромные расхождения никак не объясняются».
Достопочтенный Реджинальд МакКенна (Reginald McKenna) заявил, что:
«Исследование отношений между изменениями в золотом запасе и движением в уровнях цен показывает, что должно быть очевидным, но отнюдь не осознано, что золотой стандарт ни в каком смысле не автоматический в действии. Золотой стандарт может быть, и есть, управляемым и контролируемым в интересах небольшой группы международных трейдеров».
В августе 1929 года ФРС подняла ставку до шести процентов. Банк Англии в следующем месяце повысил ставку с пяти с половиной процентов до шести с половиной процентов. Д-р Фрайдей (Friday) в «Review of Reviews» за сентябрь 1929 года не смог найти никаких причин для действий Совета:
«Заявление Федеральной резервной системы от 7 августа 1929 года показывает, что признаков неадекватности требований на осень не существует. Золотых ресурсов значительно больше, чем в предыдущем году, и золото продолжает прибывать, вызывая финансовые затруднения Германии и Англии. Причины действия совета следует искать в другом месте. Общественности был дан лишь намёк, что “Эта проблема представила трудности из-за определённых специфических условий”. Все причины, которые гувернёр Янг указал для снижения учётной ставки в прошлом году, существуют сейчас. Увеличение ставки означает, что не только есть опасность привлечения золота из-за рубежа, но что импорт жёлтого металла налицо уже в течение последних четырёх месяцев. Чтобы сделать нечто, чтобы подчеркнуть это, следует принять ответственность за создание кредитной дефляции на всемирной арене».
Таким образом, мы находим, что Федеральная резервная система не только ответственна за Первую мировую войну, которая стала возможна благодаря способности США финансировать союзников, но его политика привела к всемирной депрессии 1929-31 гг. Гувернёр Адольф С. Миллер заявил на исследовании Сенатом Федеральной резервной системы в 1931 году, что:
«Если бы у нас не было Федеральной резервной системы, я не думаю, что мы изначально могли бы иметь такую плохую спекулятивную ситуацию».
Картер Гласс ответил: "Вы ясно дали понять, что Федеральная резервная система создала потрясающую кредитную экспансию этими операциями на открытом рынке».
Эммануэль Гольденвейзер сказал: «В 1928-29 гг. Федеральный совет гувернёров пытался сдержать быстрый рост займов на ценные бумаги и спекуляций на рынке. Преемственность этой политики сдерживания, однако, была прервана сокращением ставок осенью 1928 и летом 1929 года».
У обоих Дж. П. Моргана и Кун, Лёб Ко. был «предпочтительный список» людей, которым они рассылали заблаговременные извещения о прибыльных акциях. Людям из этого списка было разрешено приобретать эти акции по себестоимости, то есть, от 2 до 15 очков меньше за каждую акцию, чем они продавались остальным. Люди в этих списках были друзья-банкиры, видные промышленники, влиятельные политиканы города, национальные комитетчики республиканской и демократической партий и правители иностранных государств. Люди в этих списках были уведомлены о предстоящем крахе, и продали всё, кроме так называемых «акций с золотым обрезом»: General Motors, Dupont и т. д. Цены на эти акции также упали до рекордно низкого уровня, но они быстро оправились. То, как крупные банкиры работали в 1929 г., раскрывается в Newsweek от 30 мая 1936 года, когда назначенный Рузвельтом Ральф У. Моррисон (Ralph W. Morrison), подал в отставку из Федеральной резервной системы:
«Консенсус гласит, что Федеральная резервная система потеряла способного человека. Он продал свои акции компании техасских коммунальных услуг Инсуллу на десять миллионов долларов, а в 1929 году созвал совещание и приказал его банкам прекратить все займы под ценные бумаги к 1 сентября. Как результат, они с честью перенесли депрессию».
Как и следовало ожидать, все крупные банкиры перенесли депрессию «с честью». Пострадали рабочие и фермеры, которые вложили свои деньги в «скоро-богатейные» акции, после того как президент Соединённых штатов, Кальвин Кулидж и министр финансов Эндрю Меллон убедили их сделать это.
Предупреждения о приближающейся катастрофе были в газетах Англии, которых американцы никогда не видели. «The London Statist» от 25 мая 1929 писал:
«Банковские руководители в Соединённых штатах, по-видимому, хотят устроить бизнес панику, чтобы пресечь спекуляцию».
«The London Economist» от 11 мая 1929 года сказал:
«События последнего года ознаменовались началом новой техники, которая, если будет поддерживаться и дорабатываться, может добиться успеха в “нормировани спекулянта, не нанеся вреда трейдеру”».
Гувернёр Чарльз С. Хамлин цитирует это заявление на слушаниях Сената в 1931 году и сказал, в подтверждение этого:
«Это было чувство некоторых членов Совета – брать кредиты Федеральной резервной системы у спекулянта, не раня трейдера».
Гувернёр Хамлин не потрудился указать, что «спекулянты», которых он решил прижать, были школьные учителя и мелкие торговцы малых городов, которые вложили свои сбережения в фондовый рынок, или, что «трейдеры», которых он пытался защитить были большие дельцы Уолл-стрит, Бернард Барух и Пол Варбург.
Когда Федеральный резервный банк Нью-Йорка 9 августа 1929 года поднял ставку до шести процентов, создались рыночные условия, которые привели к огромным заказам продавать с 24 октября до начала ноября, которые уничтожили на сто шестьдесят миллиардов долларов ценных бумаг. Это были сто шестьдесят миллиардов, которые американские граждане имели в данный месяц и лишились на следующий. Некоторое представление о бедствии можно получить, если мы вспомним, что наши огромные затраты денег и товаров во Второй мировой войне составили не более чем двести миллиардов долларов, и из которых много чего осталось в виде ценных бумаг государственного долга. Обвал фондового рынка является величайшим несчастьем, которое когда-либо обрушивалось на Соединённые штаты.
Академия политических наук Колумбийского университета на своём ежегодном совещании в январе 1930 года провела анализ кризиса 1929 года. Вице-президент Пол Варбург должен был председательствовать, а директор Огден Миллс играть важную роль в обсуждении. Однако, эти два джентльмена не явились. Профессор Оливер М. В. Спраг (Oliver M. W. Sprague) из Гарвардского университета заметил о крахе:
«Мы имеем дело с прекрасным лабораторным случаем фондового рынка, упавшего, по-видимому, от его собственного веса».
Было отмечено, что не было исчерпания кредита, как в 1893 году, или какого-либо валютного голода, как в Панике 1907 года, когда нужно было прибегать к посредническим сертификатам, ни краха цен на сырьевые товары, как в 1920 году. Что же вызвало крах? Люди купили акции по высокой цене и ожидали, что цены будут продолжать расти. Но цены должны были спуститься вниз, и они это сделали. Для экономистов и банкиров, собравшихся выпить коньяка и покурить сигары в отеле Astor было очевидно, что виноваты были люди. Конечно, люди сделали ошибку в покупке дорогостоящих ценных бумаг, но их уговорили все ведущие граждане, начиная с президента Соединённых штатов. Каждый журнал с национальным тиражом, каждая большая газета, и каждый выдающийся банкир, экономист и политик, присоединились к большой мошеннической игре, призывая людей покупать эти бумаги по завышенным ценам. Когда Федеральный резервный банк Нью-Йорк в августе 1929 года поднял ставку до шести процентов, люди стали уходить с рынка, что превратилось в панику, которая заставила цены ценных бумаг пойти вниз гораздо ниже их естественного уровня. Как и в предыдущие паники, это позволило как Уолл-стрит, так и зарубежным «знающим» дельцам, набрать «голубых фишек» и ценных бумаг с «золотым обрезом» за малую долю их реальной стоимости.
Крах 1929 года также охарактеризовался образованием гигантских холдингов которые подобрали эти дешёвые облигации и ценные бумаги, такие как Marine Midland Corporation, the Lehman Corporation , и the Equity Corporation . В 1929 году J.P. Morgan компания организовала гигантский трест продуктов питания, Standard Brands. Была непревзойденная возможность для дельцов трестов, чтобы увеличить и консолидировать свои активы.
Эммануэль Гольденвейзер, директор по исследованиям Федеральной резервной системы в 1947 году говорит:
«Очевидно, в ретроспективе, что совет гувернёров должен был игнорировать спекулятивное расширение и позволить ему развалиться от своего собственного веса».
Это признание ошибки восемнадцать лет после этого события было слабым утешением для людей, которые потеряли свои сбережения в этой катастрофе.
Крах Уолл-стрит 1929 года стал началом кредитной дефляции во всём мире, которая продолжалась до 1932 г., и от которой западные демократии не отошли, пока они не начали перевооружаться для Второй мировой войны. Во время этой депрессии операторы трестов добились дальнейшего контроля путём поддержки трёх международных мошенников, братьев Ван Сверинген (Van Sweringen), Самуил Инсулл (Samuel Insull) и Ивар Крюгер (Ivar Kreuger). Эти люди создали пирамиды миллиардов долларов ценных бумаг фантастических высот. Банкиры, которые способствовали им и раскручивали выпуски их акций, могли остановить их в любое время, требуя погашения займов менее чем на миллион долларов, но они дали этим людям делать их дело пока они не прикарманили многие промышленные и финансовые фирмы, которые банки взяли себе ни за что. Инсулл нахватал общественных фирм коммунальных услуг всего Среднего Запада, которые банки получили за долю их стоимости. Ивар Крюгер был поддержан Lee Higginson Company, предположительно одним из наиболее авторитетных банковских домов в стране. «The Saturday Evening Post» назвал его «более чем финансовым титаном», а английский журнал «Fortnightly» в статье, написанной в декабре 1931 г., под названием «Глава по конструктивным финансам», заявил: «Это вроде того, когда финансовый ороситель, которым стал Крюгер, начнёт играть для Европы жизненно важную роль»[90a].
«Финансовый ороситель», мы помним, был титул, дарованный Якову Шиффу Newsweek Magazine, когда он описал, как Шифф скупил американские железные дороги на деньги Ротшильда.
«The New Republic» отметил 25 января 1933 г., когда он прокомментировал тот факт, что Lee Higginson Company проталкивала ценные бумаги Крюгера и Toll на американском рынке:
«Было сбыто три четверти миллиарда долларов. Кто был в состоянии диктовать французской полиции хранить в тайне новости этого чрезвычайно важного самоубийства в течение нескольких часов, во время которых кто-то продал ценные бумаги Крюгера в больших количествах, тем самым выйдя из рынка, прежде фиаско?»
Федеральная резервная система могла предотвратить огромное расширение кредита Инсулла и Крюгера, расследуя ценные бумаги, на основании которых были сделаны займы, но гувернёры никогда не изучали деятельность этих людей.
Современный банк с его ресурсами кредитов даёт возможность, которая ранее не существовала, таким дельцам, как Крюгер, чтобы произвести впечатление большого капитала с помощью заёмного капитала. Это позволяет спекулянтам покупать ценные бумаги на ценные бумаги. Единственное ограничение на сумму, которую он может отхватить, является сумма, на которую банки его поддержат и, если спекулянта продвигает авторитетный банкирский дом, как Крюгер был продвинут Lee Higginson Company, единственно, как он может быть остановлен, будет по расследованию его реальных финансовых ресурсов, которые в случае Крюгера оказались бы нулевыми.
Руководителем американского народа во время краха 1929 года и последующей депрессии был Герберт Гувер. После первого срыва рынка (пять миллиардов долларов в ценных бумагах, которые исчезли 24 октября 1929 г.) Президент Гувер заявил:
«Фундаментальный бизнес страны, то есть производство и распределение товаров, покоится на твёрдой и процветающей основе».
Его министр казначейства Эндрю Меллон заявил 25 декабря 1929 года, что:
«Дела правительства находятся в хорошем состоянии» .
Его собственный бизнес, Aluminum Company of America, очевидно, не шёл так хорошо, потому что он снизил зарплату всех сотрудников на десять процентов.
Нью-Йорк Таймс сообщил 7 апреля 1931 года, «Монтегю Норман, гувернёр Банка Англии, совещался сегодня с советом гувернёров Федеральной резервной системы. Присутствовали Меллон, Мейер и Джордж Л.Харрисон, гувернёр Федерального резервного банка Нью-Йорка».
Лондонская смычка послала Нормана в этот момент, чтобы убедиться, что Великая депрессия идёт по расписанию. Конгрессмен Луи Макфадден жаловался, как сообщалось в Нью-Йорк Таймс от 4 июля 1930 года: «Цены на сырьевые товары снижаются до уровня 1913 года. Заработная плата сокращается из-за избытка рабочей силы в четыре миллиона безработных. Контроль Моргана ФРС осуществляется путём контроля Федерального резервного банка Нью-Йорка, слабых представителей и молчаливого согласия совета гувернёров ФРС в Вашингтоне». По мере углубления депрессии, захват американской экономики трестами окреп, но никто не указал на тех, кто контролировал систему.
|
Сообщения
Комментариев нет:
Отправить комментарий