ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Творцы денег
Передовица газеты Нью-Йорк Таймс от 18 января 1920 года содержит интересный комментарий о Федеральной резервной системе. Анонимный комментатор, возможно, Пол Варбург, заявил: «Федеральная резервная система является источником кредита, а не капитала». Это одно из наиболее показательных заявлений сделанных когда-либо о Федеральной резервной системе. Он говорит, что Федеральная резервная система не добавляет ничего нового к нашей структуре капитала, или к формированию капитала, так как она организована для получения кредита, для создания денег для кредитных денег и спекуляции, а не предоставлять капитальные средства для улучшения торговли и промышленности. Говоря проще, капитализация означала бы выпуск банкнот, обеспеченных драгоценным металлом или другим товаром. Банкноты резерва, являются необеспеченной бумагой, дающейся взаймы под проценты.
25 июля 1921 года сенатор Оуэн заявил в передовице газеты Нью-Йорк Таймс: «Совет гувернёров Федеральной резервной системы является самой гигантской финансовой силой во всём мире. Вместо того, чтобы использовать такую большую силу, как закон о Федеральной резервной системе по назначению, Совет ... делегировал эту власть банкам, бросил вес своего влияния на поддержку политики немецкой инфляции». Сенатор, чьё имя фигурирует в законе, увидел, что не выполняет то, что обещал.
После сельскохозяйственной депрессии 1920-21 гг. совет гувернёров Федеральной резервной системы занялся восьмилетним обеспечением быстрого расширения кредита нью-йоркских банкиров, политики, которая привела к Великой депрессии 1929-31 гг. и помогла парализовать экономическую структуру всего мира. Пол Варбург ушёл в отставку в мае 1918 года, после того, как денежная система Соединённых штатов перешла с денег, обеспеченных облигациями, на деньги, обеспеченные коммерческими ценными бумагами и акциями Федеральных резервных банков. Варбург вернулся к своей работе за пятьсот тысяч долларов в год в Kuhn, Loeb Company, но он продолжал определять политику Федеральной резервной системы, как президент Федерального консультативного совета и председателя исполнительного комитета Американского совета акцептов.
С 1921 по 1929 год Поль Варбург организовал три крупнейших треста в Соединённых штатах: Международный банк акцептов, крупнейший банк акцептов в мире; Agfa Ansco Film Corporation со штаб-квартирой в Бельгии; и I. G. Farben Corporation, американский филиал которой Варбург создал как I.G. Chemical Corporation. Westinghouse Corporation также является одним из его творений.
В начале 1920-х годов Федеральная резервная система играет решающую роль в возвращении Советского Союза в международные структуры финансов. Уинтроп (Winthrop) и Стимсон продолжают быть корреспондентами между советскими и американскими банкирами, и Генри Л. Стимсон организовал переговоры, закончившиеся нашим признанием советов после избрания Рузвельта в 1932 году. Это была анти-кульминация, потому что мы давно уже возобновили сношения с советскими финансистами.
Федеральная резервная система начала покупать золото у советов в 1920 году, и советская валюта принималась на биржах. По словам полковника Эли Гаррисона, в своей автобиографии, и в соответствии с докладом Морской секретной службы США о Пол Варбурге, русская революция финансировалась Ротшильдами и Варбургами, с членом семьи Варбургов доставившим фактические средства, используемые Лениным и Троцким, в Стокгольм в 1918 г.
В статье в английском ежемесячнике «Fortnightly» от июля 1922 г. говорится:
«В течение прошлого года практически все капиталистические институты были восстановлены. Это относится и к Государственному банку, к частному банковскому обслуживанию, к фондовой бирже, к праву на владение деньгами в неограниченных количествах, к праву наследования, к векселям системы, и к другим учреждениям и практике, принятой в частной промышленности и торговле. Большая часть бывших национализированных отраслей промышленности являются в настоящее время полунезависимыми трестами».
Организация мощных трестов в СССР под вывеской коммунизма сделало возможным получение больших объёмов финансовой и технической помощи от Соединённых штатов. Русская аристократия была уничтожена, потому что была слишком неэффективна для управления современного промышленного государства. Международные финансисты выделили средства для Ленина и Троцкого с целью свержения царского режима и удержания России в Первой мировой войне. Питер Друкер (Peter Drucker), представитель олигархии в Америке, заявил в статье в Saturday Evening Post в 1948 году, что:
«РОССИЯ ЯВЛЯЕТСЯ ИДЕАЛОМ УПРАВЛЯЕМОЙ ЭКОНОМИКИ, К КОТОРОЙ МЫ ИДЁМ».
В СССР эмиссия достаточного количества денег для удовлетворения потребностей своей экономики произошла только после того, когда у власти стало правительство, у которого был абсолютный контроль над людьми. В 1920-х годах СССР выпустил большое количество так называемых «инфляционных денег», управляемой валюты. Та же статья «Fortnightly» (июль, 1922 г.) отмечает, что:
«Хотя экономическое давление произвело “систему астрономических размеров” валюты; она никогда не может уничтожить её. Взятая отдельно, система автономна, логически совершенна, даже интеллектуальна. И она может погибнуть только через крах или уничтожение политического здания, которое она украшает».
«Fortnightly» также отметил в 1929 году, что:
«С 1921 года повседневная жизнь советского человека ничем не отличается от жизни американского гражданина, и советская система правления более экономична».
Адмирал Колчак, руководитель белых армий русских, поддерживался международными банкирами, которые отправили британские и американские войска в Сибирь, чтобы иметь предлог печатать колчаковские рубли. Одно время в 1920 году банкиры манипулировали на лондонской бирже старыми царскими рублями, рублями Керенского и Колчака, стоимость всех трёх колебалась в зависимости от движения войск союзников помогавших Колчаку. Колчак также владел значительным количеством золота, которое было захвачено его армией. После его поражения эшелон с этим золотом исчез в Сибири. На слушаниях Сената в 1921 году о Федеральной резервной системе, было установлено, что система получала это золото. Конгрессмен Данбар (Dunbar) опрашивал гувернёра Федеральной резервной системы В. П. Дж. Хардинга следующим образом:
ДАНБАР: «Иными словами, Россия посылает много золота в европейские страны, которые, в свою очередь, отправляют его к нам?»
ХАРДИНГ: «Это делается, чтобы платить за предметы, купленные в этой стране и создать обмен доллара».
ДАНБАР: «В то же время золото из России поступает через Европу?»
ХАРДИНГ: «Некоторые считают, что это золото Колчака, прибывшее через Сибирь, но это не касается банков Федеральной резервной системы. Министр финансов выпустил инструкцию для пробирной палаты не принимать никакого золота, которое не несёт фирменного знака монетного двора дружественной страны».
Не ясно, что гувернёр Хардинг имел ввиду под «дружественной страной». В 1921 году мы не были в состоянии войны ни с одной страной, но Конгресс уже начал сомневаться в международных сделках с золотом Федеральной резервной системы. Гувернёр Хардинг вполне мог пожать плечами и сказать, что вопрос, откуда взялось золото, не касался федеральных резервных банков. Золото не знает национальности или расы. Соединённые штаты официально перестали интересоваться тем, откуда берётся золото в 1906 году, когда министр финансов Шоу (Shaw) договорился с некоторыми из больших банков Нью-Йорка (теми, в которых он имел интерес) на покупку золота с авансом наличными из государственного казначейства Соединённых штатов, которое затем покупало золото у этих банков. Казначейство таким образом могло утверждать, что не знает, откуда взялось золото, поскольку их служба регистрирует только банк, у которого оно купило. С 1906 года Казначейству не известно у каких из международных торговцев золотом оно покупало своё золото.
Международные сделки Федеральной резервной системы с золотом, и его активная поддержка в содействии Лиге Наций, чтобы заставить все страны Европы и Южной Америки вернуться к золотому стандарту в пользу международных торговцев золотом, как Юджин Мейер-младший и Альберт Штраус, лучше всего демонстрирует классический инцидент со стерлинговым кредитом 1925 года.
Дж. Е. Дарлинг (J. E. Darling) пишет в английском журнале «Spectator » от 10 января 1925:
«Очевидно, что для Соединённых штатов имеет первостепенное значение, чтобы побудить Англию возобновить золотой стандарт как можно скорее. Контролируемый американцами золотой стандарт неизбежно приведёт к тому, что Соединённые штаты станут высшей финансовой властью в мире, что сделает Англию должником и сателлитом, а Нью-Йорк – финансовым центром мира».
Г-н Дарлинг не упоминает, что американский народ так же мало имеет общего с этим, как и британский народ, и что возобновление золотого стандарта Великобритании принесёт выгоду только небольшой группе международных торговцев золотом, которые владеют золотом мира. Не удивительно, что журнал «Banker's Magazine» радостно отметил в июле 1925 года, что:
«Выдающимся событием прошлого полугодия в банковском мире было восстановление золотого стандарта».
Первая мировая война изменила статус Соединённых штатов с нации-должника на положение самой большой страны-кредитора в мире, звание ранее оккупированное Англией. Поскольку долг является деньгами, по словам гувернёра совета Федеральной резервной системы Марринера Эклса (Marriner Eccles), это также сделало нас самым богатым государством мира. Война также привела к удалению штаб-квартиры акцептов на мировом рынке из Лондона в Нью-Йорк, а Пол Варбург стал самым могущественным банкиром торговли акцептами в мире. Оплот международных финансистов, однако, остался прежним. Золотой стандарт по-прежнему лежит в основе обмена иностранной валюты, а небольшая группа интернационалистов, которые владели золотом, контролировали денежно-кредитные системы западных стран.
Профессор Густав Кассель (Gustav Cassel) писал в 1928 году:
«Американский доллар, а не золотой стандарт, является денежным стандартом в мире. Американская ФРС имеет власть определять покупательную способность доллара, делая изменения учётной ставки и, таким образом, контролирует денежный стандарт в мире».
Если бы это было правдой, члены совета гувернёов Федеральной резервной системы были бы наиболее влиятельными финансистами в мире. Иногда в их состав входят такие влиятельные люди, как Пол Варбург или Юджин Мейер-младший, но обычно поддакивающий комитет Федерального консультативного совета и лондонских банкиров.
В мае 1925 года британский парламент принял закон о золотом стандарте, вернув Великобританию к золотому стандарту. Важная роль Федеральной резервной системы в этом деле выявилась 16 марта 1926 года, когда Джордж Сии ( George Seay ), гувернёр Федерального Резервного Банка Ричмонда, свидетельствовал перед Комитетом банковского дела и денежного обращения палаты представителей о том, что:
«Устная договоренность, подтверждённая перепиской, представила Великобритании заём золота или кредит в двести миллионов долларов. Все переговоры были проведены между Бенджамином Стронгом, гувернёром Федерального резервного банка Нью-Йорка и г-ном Монтегю Норманом, гувернёром Банка Англии. Целью этого кредита было помочь Англии вернуться на золотой стандарт, и заём должен был быть оплачен вкладыванием федеральных резервных фондов в векселя и иностранные ценные бумаги».
Бюллетень Федеральной резервной системы от июня 1925 года заявил, что:
«В рамках своего соглашения с Банком Англии Федеральный резервный банк Нью-Йорка обязуется время от времени продавать золото в кредит Банку Англии в течение следующих двух лет, но не более 200.000.000 задолженности в любой момент»».
Кредит в двести миллионов долларов золотом был организован на основании устной договоренности между международными банкирами, Бенджамином Стронгом и Монтегю Норманом. К этому времени стало очевидно, что у Федеральной резервной системы были и другие интересы на сердце, кроме финансовых потребностей американского бизнеса и промышленности. Возвращению Великобритании на золотой стандарт также помог дополнительный кредит золота в сто миллионов долларов от J. P. Morgan Company. Уинстон Черчилль, британский министр финансов, позднее пожаловался, что стоимость для британского правительств этого кредита составила 1.125.000 за первый год в качестве прибыли J. P. Morgan Company.
Вопрос изменения учётной ставки, например, никогда не был удовлетворительно объяснён. Запрос в ФРС в Вашингтоне вызвал ответ, что «Условия на денежном рынке являются основным критерием изменения учётной ставки». Поскольку денежный рынок находится в Нью-Йорке, не требуется слишком большого воображения, чтобы заключить, что нью-йоркские банкиры могут быть заинтересованы в изменении учётной ставки и часто пытаются повлиять на неё.
Норман Ломбард (Norman Lombard) в журнале «World's Work» пишет, что:
«В их рассмотрении и распоряжениях по предлагаемым изменениям политики совет гувернёров Федеральной резервной системы должен следовать процедуре и этике, соблюдаемым в наших судах. Предложения об изменении учётной ставки или о том, что резервные банки должны покупать или продавать ценные бумаги, могут поступать от кого бы то ни было и без каких-либо формальностей или письменных аргументов. Предложение может быть представлено гувернёру или директору Федеральной резервной системы по телефону или у себя в клубе за завтраком, или это может быть сделано в ходе случайного визита к члену Федеральной резервной системы. Интересы предлагающего изменения не должны быть выявлены, и его имя и его любые предложения, как правило, держатся в секрете. Если это касается вопроса операций на открытом рынке, общественность ничего не знает о решениях до появления регулярного еженедельного заявления, показывающего изменения в авуарах федеральных резервных банков. Во всём этом нет общественного обсуждения, нет заявления о причинах решения, или имён тех, кто был за или против».
Шансы среднего гражданина повстречать гувернёра Федеральной резервной системы в своём клубе также небольшие.
Слушания по стабилизации покупательной способности доллара в 1928 году доказали, что совет директоров Федеральной резервной системы работал в тесном сотрудничестве с главами европейских центральных банков, и что депрессия 1929-31 гг. была спланирована на тайном завтраке совета директоров Федеральной резервной системы и тех руководителей европейских центральных банков в 1927 году. Совет никогда не был обязан нести ответственность перед общественностью за свои решения или действия. Конституционный принцип взаимоограничения властей (checks and balances), по-видимому, не срабатывает в сфере финансов.
Члены совета гувернёров Федеральной резервной системы всегда были истинно лояльны по отношению к центральным банкам. Три характеристики центрального банка – его владение частными акционерами, которые получают плату и прибыль за их использование кредита страны, абсолютный контроль финансовых ресурсов страны, и мобилизация кредита страны для финансирования иностранцев – все были продемонстрированы Федеральной резервной системой в течение первых пятнадцати лет её деятельности.
Дальнейшее демонстрирование международных целей закона 1913 года о Федеральной резервной системе осуществляется «поправкой Эджа» («Edge Amendment») от 24 декабря 1919 года, которая разрешает организацию корпораций специально для «участия в международной или иностранной банковской деятельности или других международных или иностранных финансовых операциях, в том числе в золоте или в [золотых] слитках, и владении акциями иностранных корпораций». Комментируя эту поправку, Е. В. Кеммерер (E. W. Kemmerer), экономист из Принстонского университета, отметил, что:
«Федеральная резервная система оказывает огромное влияние на интернационализацию Американской торговли и американских финансов».
Тот факт, что эта интернационализация американской торговли и американских финансов была прямой причиной для вовлечения нас в две мировые войны не беспокоит г-на Кеммерера. Налицо множество доказательств того, как Пол Варбург использовал Федеральную резервную систему, как инструмент для принятия коммерческих акцептов в широком масштабе американскими бизнесменами.
Использование коммерческих акцептов (являющихся валютой международной торговли) банкирами и корпорациями было практически неизвестно в Соединённых штатах до 1915 года. Рост Федеральной резервной системы идёт точно параллельно увеличению использования акцептов в этой стране, и это не случайно. Люди, добивавшиеся Федеральной резервной системы, были люди, которые создали банки акцептов и получали выгоду от использования акцептов.
Еще в 1910 году Национальная валютная комиссия начала издавать брошюры и другую пропаганду, призывающие банкиров и бизнесменов этой страны использовать коммерческие акцепты в их операциях. В течение трёх лет Комиссия вела эту кампанию, и план Олдрича включил широкое положение разрешающее введение и использование банковских акцептов в американской системе коммерческих [ценных] бумаг.
Закон о Федеральной резервной системе 1913 года, принятый Конгрессом, конкретно не разрешал использование акцептов, но совет директоров Федеральной резервной системы в 1915 и 1916 годах дал определение «коммерческих акцептов», которое было дополнительно определено постановлением Серии А 1920 года, и далее определяется в Серии 1924 года. Одним из первых официальных действий Совета гувернёров в 1914 году было предоставить акцептам преимущественно низкий дисконт в федеральных резервных банках. Так как акцепты не использовались в этой стране в то время, для неотложности этого действия нет каких-либо объяснений. Видно было, что кто-то у власти в Совете гувернёров хотел принятия акцептов.
Закон о Национальной банковской системе 1864 года, который был определяющим финансовым законодательством США до ноября 1914 года, не позволяет банкам кредитовать их кредитования. Следовательно, власть банков создавать деньги была в огромной степени ограничена. У нас не было эмиссионного банка, то есть центрального банка, который мог бы создавать деньги. Чтобы добиться центрального банка, банкиры вызвали одну за другой денежные паники, направленные против деловых людей Соединённых штатов, путём вывоза золота из страны, создавая нехватку денежных средств, а затем импортируя его обратно. После того как мы получили центральный банк, Федеральную резервную систему, не было больше необходимости в денежных паниках, потому что банки могли создавать деньги. Тем не менее, паника, как инструмент власти над бизнесом и финансовыми кругами, была вновь использована в двух важных случаях, в 1920 году, вызвав сельскохозяйственную депрессию, потому что штатные банки и трестовые компании отказались присоединиться к Федеральной резервной системе, и в 1929 году, вызвав Великую Депрессию, которая сконцентрировала почти всю власть в этой стране в руках немногих крупных трестов.
Коммерческий акцепт является переводным векселем, выписанным продавцом товара на покупателя, и принятым покупателем, с указанным сроком его действия. Использование коммерческих акцептов на оптовом рынке предоставляет краткосрочный, заверенный кредит для перевозки грузов в процессе производства, хранения, транзита и сбыта. Он способствует внутренней и внешней торговле. Казалось бы, что банкиры, которые хотели заменить систему учётной записи открытой книги системой коммерческих акцептов – прогрессивные люди, которые хотели помочь американской торговле импорта-экспорта. На этот счёт было выпущено много пропаганды, но на самом всё заключалось в другом.
Система учётной записи открытой книги, которой до сих пор пользовались американские деловые люди, позволяла скидку за наличный расчёт. Система акцептов не рекомендует использовать наличные, позволяя давать скидку за кредит. Система учётной записи открытой книги также позволяла значительно облегчённые условия оплаты, с либеральным продлением долговых обязательств. Акцепты этого не позволяют, так как это краткосрочный кредит с указанным сроком погашения. Они не во власти продавца, а банка, как правило, банка акцептов, который не позволяет никакого продления времени. Таким образом, принятие акцептов американскими бизнесменами в 1920-х годах значительно облегчило господство и поглощение малого бизнеса огромными трестами, что ускорило крах 1929 года.
Коммерческие акцепты до некоторой степени использовались в Соединённых штатах до Междоусобной войны. В ходе этой войны, не терпящие отлагательств обстоятельства торговли, уничтожили акцепты в качестве кредитной среды, и они не вернулись в этой стране, наш народ предпочитает простоту и щедрость системы учётной записи открытой книги. В счетах открытой книги на коммерческих ценных бумагах фигурирует только одно имя, должника. Акцепты – двухимённые бумаги, с именами должника и кредитора. Таким образом, они стали товаром, который покупается и продаётся банками. Для кредиторов, в соответствии с системой открытой книги, задолженность является долгом. Для банка акцептов держащего акцепт, долг является активом. Люди, которые создали банки акцептов в этой стране, под руководством Пола Варбурга, получили контроль над миллиардами долларов кредитов, существующих в виде открытых счетов в книгах американских бизнесменов.
Гувернёр Федеральной резервной системы Марринер Эклс заявил в комитете по банковским и денежным делам палаты представителей, что: «Долг является основой для создания денег».
Крупные владельцы коммерческих акцептов получили возможность пользоваться миллиардами долларов кредитных денег, вдобавок к процентной ставке с самих акцептов. Понятно, почему Пол Варбург посвятил так много времени, денег и энергии, чтобы добиться принятия акцептов банковской машиной этой страны.
4 сентября 1914 года National City Bank в первый раз принял вексель с указанным сроком погашения на имя национального банка в соответствии с положениями закона о Федеральной резервной системе 1913 года. Это было начало конца системы учётной записи открытой книги, ставшее важным фактором в оптовой торговле. Беверли Харрис (Beverly Harris), вице-президент National City Bank Нью-Йорка, в 1915 году выпустил брошюру о том, что:
«Торговцы, использующие счета системы учётной записи открытой книги, узурпируют функции банкиров».
В New York Times от 14 июня 1920 года Пол Варбург, председатель Американского совета по акцептам, заявил:
«Если ФРС не будет от всего сердца и души стоять за беспрепятственное развитие акцептов в качестве главных инвестиций для банков в федеральных резервных банках, будущее безопасного и здорового развития системы будет поставлено под угрозу».
Это было заявление о целях Варбурга и его шайки, которые хотели «денежной реформы» в этой стране. Они стремились получить контроль над всем кредитом США, и они получили его с помощью Федеральной резервной системы, системы акцептов, и отсутствия интереса граждан.
Первая мировая война была благодеянием для введения коммерческих акцептов, и объём достиг четырёх сотен миллионов долларов в 1917 году, а в 1920-х годах вырос до более миллиарда долларов в год, чем завершился высокий пик перед Великой депрессией 1929-31 гг. Диаграммы Федерального резервного банка Нью-Йорка показывают, что его использование акцептов достигло пика в ноябре 1929 года, месяц обвала фондового рынка, и резко сократилось после этого. Толкачи акцептов к тому времени получили то, что они хотели – контроль американского бизнеса и промышленности. Журнал «Fortune Magazine» в феврале 1950 года отметил, что:
«Объём акцептов снизился с 1732 млн. долл. в 1929 году до 209 млн. долл. в 1940 году, из-за концентрации банковских сделок с акцептами в нескольких руках, и политики казначейства низких процентов, которая сделала прямые кредиты дешевле, чем акцепты. После начала войны наблюдался небольшой подъём, но для больших компаний зачастую дешевле финансировать импорт за счёт своих собственных ресурсов».
Другими словами, «крупные компании», точнее, большие тресты, теперь контролируют кредит и им не требуются акцепты. Кроме урагана пропаганды, идущего от Федеральной резервной системы, National Association of Credit Men, the American Bankers' Association, и другие братские организации нью-йоркских банкиров посвятили много времени и денег на распространение пропаганды акцептов. Но даже их потока лекций и брошюр оказалось недостаточно, и в 1919 Пол Варбург организовал Американский совет акцептов, который был целиком посвящён пропаганде акцептов.
Первый съезд этой ассоциации состоялся в Детройте, штат Мичиган, 9 июня 1919 года, и совпал с ежегодной конференцией National Association of Credit Men, состоявшейся там в тот же день, так что «заинтересованные наблюдатели могли иметь возможность участвовать в лекциях и совещаниях обеих групп», в соответствии с брошюрой изданной Американским советом акцептов.
Пол Варбург был избран президентом этой организации, а затем стал председателем исполнительного комитета Американского совета акцептов, позиция, которую он занимал до своей смерти в 1932 году. Совет опубликовал списки корпораций, использовавших коммерческие акцепты, все из них предприятия, контролируемые Kuhn, Loeb Co. или её филиалами. Лекции, прочитанные на съезде Совета или членами Совета были изданы в привлекательном оформлении и распространялись бесплатно National City Bank в Нью-Йорке среди бизнесменов страны.
Луис Т. Макфадден, председатель Комитета по банковским и денежным вопросам палаты представителей, в 1922 году обвинил Американский совет акцептов в неправомерном влиянии на совет гувернёров Федеральной резервной системы и призвал Конгресс расследовать это, но Конгресс не проявил интереса.
На втором ежегодном съезде Американского совета акцептов, состоявшемся в Нью-Йорке 2 декабря 1920 года, президент Поль Варбург заявил:
«С большим удовлетворением хочу сообщить, что в отчётном году для Американского совета акцептов стало возможно дальнейшее развитие и укрепление отношений с советом гувернёров Федеральной резервной системы».
В 1920-х годах Пол Варбург, который подал в отставку из Федеральной резервной системы после пребывания гувернёром в течение года в военное время, продолжал оказывать прямое личное влияние на ФРС, встречаясь с советом гувернёров, как президент Федерального консультативного совета и как президент Американского совета акцептов. Он также был, с момента его организации в 1920 г. до своей смерти в 1932 году, председателем Совета директоров банка международных акцептов Нью-Йорка, крупнейшего банка акцептов в мире. Его брат, Феликс M. Варбург, также партнёр в Kuhn, Loeb Co., был директором банка международных акцептов, а его сын, Джеймс Пол Варбург, был вице-президентом. Пол Варбург был также директором других важных банков акцептов в этой стране, таких как Westinghouse Acceptance Bank, который был организован в США сразу после Первой мировой войны, когда штаб-квартира международного рынка акцептом перешла из Лондона в Нью-Йорк, и Пол Варбург стал самым могущественным банкиром акцептов в мире.
Пол Варбург стал ещё более легендарной фигурой через его увековечивание как «Папа Варбакс» («Daddy Warbucks») в комиксе «Little Orphan Annie». Комикс о бомже и её собаке, которую усыновляет «самый богатый человека в мире», папа Варбакс, игра слов «Варбург» и «бакс», сленговое обозначение доллара, который имеет почти магическую силу и может добиться всего, чего он захочет, при помощи его безграничных богатств. Знающие люди посмеивались, когда «Annie», музыкальная версия этой истории как комедия, весьма успешно несколько лет шла на Бродвее, потому что подавляющее большинство аудитории понятия не имело, что это просто-напросто была ещё одна операция Варбурга.
Перенесение рынка акцептов из Англии в эту страну вызвало экстатическую речь Томаса Ламонта перед Академией политических наук в 1917 году, что:
«Доллар, а не фунт, в настоящее время является основой международного обмена».
Американцы были горды это слышать, но они не понимали, какой ценой.
Видимые доказательства неправомерного влияния Американского совета акцептов на Федеральную резервную систему, на что жаловался конгрессмен Макфадден, даются в диаграмме, показывающей изменения учётных ставок Федерального резервного банка Нью-Йорке в 1920-х годах. Официальный курс дисконта банка в течение девяти лет точно следует показателю девяностодневных акцептов, а Федеральный резервный банк Нью-Йорка определяет ставку дисконтирования для остальных резервных банков.
На протяжении 1920-х годов Совет гувернёров сохранил своих двух первых членов, К. С. Хамлина и Адольфа С. Миллера. Эти люди сделали себе карьеру в качестве арбитров денежно-кредитной политики страны. Хамлин был в совете с 1914 до 1936 года, когда он был назначен специальным советником совета, в то время как Миллер служил с 1914 по 1931 год. Этим двум лицам было разрешено остаться в совете так много лет, потому что они оба были в высшей степени респектабельными людьми, которые придавали совету определённый авторитет в глазах общественности. В течение этих лет важные банкиры, один за другим появлялись в совете, служили там некоторое время, и отправлялись за лучшим будущим. Ни Миллер, ни Хамлин никогда не возражали ни против чего, чего хотели нью-йоркские банкиры. Они меняли ставку дисконтирования, и они выполняли операции на открытом рынке ценных бумаг правительства, когда только Уолл-стрит этого хотел. За ними стоял Пол Варбург, который осуществлял непрерывное и доминирующее влияние, как президент Федерального консультативного совета, на котором он имел таких людей общих интересов, как Уинтроп Олдрич (Winthrop Aldrich) и Дж. П. Морган. Варбург всегда находил время контролировать финансовые структуры страны несмотря на его занятость обязанностями по организации крупных международных трестов. Его влияние с 1902 года, когда он прибыл в эту страну как иммигрант из Германии, до 1932 года, год его смерти, зависело от его европейского союза с банковским картелем. Сын Варбурга, Джеймс Пол Варбург, продолжал осуществлять такое же влияние, после своего назначения Франклином Д. Рузвельтом директором бюджета, когда этот человек вступил в должность в 1933 году, а также создание Управления военной информации, нашего официального агентства пропаганды во время Второй мировой войны .
В книге «The Fight for Financial Supremacy», Пол Айнциг, (Paul Einzig), автор редакционных статей газеты «London Economist», писал, что:
«Почти сразу после Первой мировой войны между Банком Англии и руководителями Федеральной резервной системы было создано тесное сотрудничество и особенно с Федеральным резервным банком Нью-Йорка[85a]. Это сотрудничество в основном происходило из-за тёплых отношений, существующих между г-ном Монтегю Норманом Банка Англии и г-ном Бенджамином Стронгом, гувернёром Федерального резервного банка Нью-Йорка до 1928 года. В ряде случаев политика учётной ставки Федерального резервного банка Нью-Йорка руководствовалась желанием помочь Банку Англии. Между Лондоном и Нью-Йорком существовало тесное сотрудничество в фиксации ставок дисконтов»[86].
|
Сообщения
Комментариев нет:
Отправить комментарий