Сообщения
Алексей Волгин
В настоящее время российско-белорусские отношения полностью и целиком определяются «фактором Лукашенко». На практике это означает, что с белорусской стороны Александр Лукашенко является единственным действующим лицом, формирующим повестку дня и принимающим системные решения. Никакой другой силы, к которой могла бы апеллировать Москва в своём стремлении добиться лучшего для себя исхода тех или иных переговоров, в Белоруссии нет. И это касается не только отношений двух наших стран: сама суть политики Лукашенко заключается в том, что он сделал себя единственным её субъектом в республике. «В Белоруссии есть только один политик» - эта фраза хоть и отдаёт манией величия, но реальное положение дел она описывает вполне адекватно.
Запад со своей стороны не хочет с этим мириться, пытаясь вербовать себе в Белоруссии сторонников и превращать их в политическую силу. Однако белорусская оппозиция так и не смогла приобрести в республике ощутимого влияния, несмотря на ощутимую усталость общества от политики Лукашенко. Другим, более перспективным направлением усилий ЕС и США является работа с единомышленниками внутри белорусского правящего класса, значительная часть которого с надеждой смотрит в западном направлении. Россия ничем подобным похвастаться не может: пророссийской оппозиции в Белоруссии нет, а что касается власти, то искренние сторонники белорусско-российской интеграции в массе своей были из неё выдавлены. Таким образом, у России в Белоруссии остаётся лишь один реальный контрагент.
В России отношение к первому и пока единственному президенту Белоруссии резко поляризованное – как и ко всем ярким политическим фигурам. Если либеральная публика оценивает его штампами белорусской оппозиции, то «имперцы-патриоты» местного розлива готовы простить Лукашенко абсолютно всё просто за то, что он Лукашенко. Однако российские эксперты и СМИ, к сожалению, очень мало внимания уделяют одному простому факту – Лукашенко, как и мы все, не вечен. При этом он создал самый персоналистский режим на европейском континенте, а один из минусов таких режимов как раз и заключается в том, что после того, как лидер тем или иным способом уходит от власти, полностью замкнутая на него система начинает стремительно и опасно трансформироваться. Это трансформация может стать непредсказуемой, однако уже сейчас можно твёрдо говорить о том, что у руководства РФ нет сценариев, касающихся политики по отношению к постлукашенковской Белоруссии.
Не так уж и важно, при каких обстоятельствах Лукашенко оставит власть – по естественным причинам или в результате политических перипетий. При этом можно попытаться смоделировать, что произойдёт в Белоруссии после его ухода.
Сценарий захвата власти оппозицией маловероятен – скорее, у руля окажется представитель номенклатуры. Однако сосредоточить всю власть в своих руках у него не получится – в нынешнем окружении Лукашенко просто нет людей, способных на это, включая его сыновей, старший из которых, Виктор – помощник президента по национальной безопасности, курирующий практически все силовые ведомства.
Преемник Лукашенко будет вынужден опираться на поддержку определённых номенклатурных групп, и за эту поддержку ему придётся расплачиваться. Результатом этого рискует стать обвальная приватизация, продажа за бесценок крупнейших государственных активов, таких, как Мозырский и Новополоцкий НПЗ, «Беларуськалий», «Гродно-Азот» и т.д. Это повлечёт за собой серьёзные последствия для экономики в виде стремительно образования нового олигархического класса, криминального передела собственности, роста инфляции и безработицы – в общем, примерно всего того, через что Россия прошла в 90ые годы. И эта раздача активов станет определяющим явлением для белорусской внешней политики.
Новые белорусские олигархи, чей ставленник будет находиться у власти, прежде всего, увидят в своих российских собратьях, претендующих на те же активы, опасных конкурентов. Соответственно, серьёзные усилия будут направлены на дистанцирование от России. Формально отношения останутся на прежнем уровне: постлукашенковская власть вряд ли начнёт сходу двигаться по «грузинскому пути». Белоруссия продолжит своё членство в Союзном государстве и новообразованном Евразийском союзе, однако всё её усилия будут направлены на получение максимальных экономических преференций при полном отсутствии желания давать чего-либо взамен, особенно в политическом плане. И всё это будет выражено значительно ярче, чем сейчас. При этом на фоне уверения в вечной дружбе с Россией будут стремительно налаживаться отношения с Западом, для которого уход Лукашенко станет долгожданным поводом к тому, чтобы с головой окунуться в белорусские дела.
Это наложит свой отпечаток на все аспекты отношений Минска с Москвой. Российские военные базы на белорусской территории постепенно начнут подвергаться возрастающему давлению – к примеру, речь может пойти о многократном росте арендной платы, пересмотре статуса российских военных объектов, и т.д. Базы в Вилейках и Барановичах станут предметом экономического и политического торга. На фоне этого военное сотрудничество наших стран, динамично развивавшееся даже в самые кризисные периоды отношений, начнёт приходить в упадок.
Основным трендом станет «укрепление суверенитета». В рамках этого тренда начнётся стремительная легализация белорусского национализма со всеми стандартными мифологемами о «вековом имперском гнёте», «русификации» и т.д. Власть будет избегать откровенно антироссийских лозунгов, однако, к примеру, историческая наука будет полностью отдана на откуп маргинальных в настоящее время групп «литвинствующих», которые получат в своё распоряжение и среднюю школу, и вузовское образование, и сделают всё для того, чтобы молодые белорусские поколения воспитывались в духе ненависти к России.
Государственный статус русского языка, скорее всего, будет пересмотрен. В Белоруссии останется лишь один госязык – белорусский, в то время как русскому достанется, например, статус «языка межнационального общения». Протекающая в наши дни «мягкая белорусизация» станет гораздо жёстче, будет взять последовательный курс на постепенное вытеснение русского языка из всех сфер государственной и общественной жизни. Разумеется, всё это произойдёт не сразу, но логика развития событий будет именно такой.
Часть крупных сделок с участием российского капитала могут быть под тем или иным предлогом объявлены незаконными. В первую очередь, это касается продажи белорусской ГТС «Газпрому». Белоруссия будет по-прежнему заинтересована в дешёвом российском газе (именно по этому она не будет покидать различные интеграционные объединения, просто постаравшись сделать своё участие них ни к чему не обязывающим). При этом Минск попытается вернуть себе транзитный козырь для давления на Москву. Не факт, что ограбление «Газпрома» увенчается успехом, однако попытки к его осуществлению вполне могут быть предприняты.
Внешняя политика номинально останется «многовекторной», однако эта многовекторность будет явно не в пользу России. Влияние Запада на поведение новых белорусских властей будет постоянно нарастать. «Украинизация» Белоруссии станет определять все внешнеполитические реалии и аспекты.
Кстати, Украина займёт особое место во внешней политике Белоруссии. Киев станет приоритетным партнёром Минска. Если сейчас белорусско-украинские отношения носят достаточно сдержанный характер, то впоследствии они приобретут облик стратегического сближения, что, кстати, может оказать определённое влияние на возобновившиеся транзитные баталии с Россией. Разумеется, ни о каком серьёзном антироссийском альянсе «двух частей бывшей Речи Посполитой» речь не идёт – скорее, два не очень удачливых государства будут пытаться координироваться совместные антироссийские действия.
Всё это будет происходить на фоне серьёзного экономического упадка, который приведёт к всплеску эмиграции. Это станет едва ли не единственным плюсом для России, ибо белорусские работники по всем параметрам выглядят предпочтительнее среднеазиатских.
Описанный выше сценарий, разумеется, не является обязательным к исполнению. Он также ни в коем случае не ставит своей целью показать незаменимость Александра Лукашенко, который ещё не стар (ему меньше 60 лет) и вроде бы вполне здоров, для России. Также следует отдавать себе отчёт в том, что перед Москвой стоит значительно более серьёзная проблема, чем Белоруссия после Лукашенко – Россия после Путина.
Однако, так или иначе, российская власть и общественность категорически не готовы планировать будущее Белоруссии. У них нет своего конструктивного сценария, поэтому описанный выше негативный сценарий в случае перехода власти в Белоруссии в новые руки может стать единственной реальностью.
Запад со своей стороны не хочет с этим мириться, пытаясь вербовать себе в Белоруссии сторонников и превращать их в политическую силу. Однако белорусская оппозиция так и не смогла приобрести в республике ощутимого влияния, несмотря на ощутимую усталость общества от политики Лукашенко. Другим, более перспективным направлением усилий ЕС и США является работа с единомышленниками внутри белорусского правящего класса, значительная часть которого с надеждой смотрит в западном направлении. Россия ничем подобным похвастаться не может: пророссийской оппозиции в Белоруссии нет, а что касается власти, то искренние сторонники белорусско-российской интеграции в массе своей были из неё выдавлены. Таким образом, у России в Белоруссии остаётся лишь один реальный контрагент.
В России отношение к первому и пока единственному президенту Белоруссии резко поляризованное – как и ко всем ярким политическим фигурам. Если либеральная публика оценивает его штампами белорусской оппозиции, то «имперцы-патриоты» местного розлива готовы простить Лукашенко абсолютно всё просто за то, что он Лукашенко. Однако российские эксперты и СМИ, к сожалению, очень мало внимания уделяют одному простому факту – Лукашенко, как и мы все, не вечен. При этом он создал самый персоналистский режим на европейском континенте, а один из минусов таких режимов как раз и заключается в том, что после того, как лидер тем или иным способом уходит от власти, полностью замкнутая на него система начинает стремительно и опасно трансформироваться. Это трансформация может стать непредсказуемой, однако уже сейчас можно твёрдо говорить о том, что у руководства РФ нет сценариев, касающихся политики по отношению к постлукашенковской Белоруссии.
Не так уж и важно, при каких обстоятельствах Лукашенко оставит власть – по естественным причинам или в результате политических перипетий. При этом можно попытаться смоделировать, что произойдёт в Белоруссии после его ухода.
Сценарий захвата власти оппозицией маловероятен – скорее, у руля окажется представитель номенклатуры. Однако сосредоточить всю власть в своих руках у него не получится – в нынешнем окружении Лукашенко просто нет людей, способных на это, включая его сыновей, старший из которых, Виктор – помощник президента по национальной безопасности, курирующий практически все силовые ведомства.
Преемник Лукашенко будет вынужден опираться на поддержку определённых номенклатурных групп, и за эту поддержку ему придётся расплачиваться. Результатом этого рискует стать обвальная приватизация, продажа за бесценок крупнейших государственных активов, таких, как Мозырский и Новополоцкий НПЗ, «Беларуськалий», «Гродно-Азот» и т.д. Это повлечёт за собой серьёзные последствия для экономики в виде стремительно образования нового олигархического класса, криминального передела собственности, роста инфляции и безработицы – в общем, примерно всего того, через что Россия прошла в 90ые годы. И эта раздача активов станет определяющим явлением для белорусской внешней политики.
Новые белорусские олигархи, чей ставленник будет находиться у власти, прежде всего, увидят в своих российских собратьях, претендующих на те же активы, опасных конкурентов. Соответственно, серьёзные усилия будут направлены на дистанцирование от России. Формально отношения останутся на прежнем уровне: постлукашенковская власть вряд ли начнёт сходу двигаться по «грузинскому пути». Белоруссия продолжит своё членство в Союзном государстве и новообразованном Евразийском союзе, однако всё её усилия будут направлены на получение максимальных экономических преференций при полном отсутствии желания давать чего-либо взамен, особенно в политическом плане. И всё это будет выражено значительно ярче, чем сейчас. При этом на фоне уверения в вечной дружбе с Россией будут стремительно налаживаться отношения с Западом, для которого уход Лукашенко станет долгожданным поводом к тому, чтобы с головой окунуться в белорусские дела.
Это наложит свой отпечаток на все аспекты отношений Минска с Москвой. Российские военные базы на белорусской территории постепенно начнут подвергаться возрастающему давлению – к примеру, речь может пойти о многократном росте арендной платы, пересмотре статуса российских военных объектов, и т.д. Базы в Вилейках и Барановичах станут предметом экономического и политического торга. На фоне этого военное сотрудничество наших стран, динамично развивавшееся даже в самые кризисные периоды отношений, начнёт приходить в упадок.
Основным трендом станет «укрепление суверенитета». В рамках этого тренда начнётся стремительная легализация белорусского национализма со всеми стандартными мифологемами о «вековом имперском гнёте», «русификации» и т.д. Власть будет избегать откровенно антироссийских лозунгов, однако, к примеру, историческая наука будет полностью отдана на откуп маргинальных в настоящее время групп «литвинствующих», которые получат в своё распоряжение и среднюю школу, и вузовское образование, и сделают всё для того, чтобы молодые белорусские поколения воспитывались в духе ненависти к России.
Государственный статус русского языка, скорее всего, будет пересмотрен. В Белоруссии останется лишь один госязык – белорусский, в то время как русскому достанется, например, статус «языка межнационального общения». Протекающая в наши дни «мягкая белорусизация» станет гораздо жёстче, будет взять последовательный курс на постепенное вытеснение русского языка из всех сфер государственной и общественной жизни. Разумеется, всё это произойдёт не сразу, но логика развития событий будет именно такой.
Часть крупных сделок с участием российского капитала могут быть под тем или иным предлогом объявлены незаконными. В первую очередь, это касается продажи белорусской ГТС «Газпрому». Белоруссия будет по-прежнему заинтересована в дешёвом российском газе (именно по этому она не будет покидать различные интеграционные объединения, просто постаравшись сделать своё участие них ни к чему не обязывающим). При этом Минск попытается вернуть себе транзитный козырь для давления на Москву. Не факт, что ограбление «Газпрома» увенчается успехом, однако попытки к его осуществлению вполне могут быть предприняты.
Внешняя политика номинально останется «многовекторной», однако эта многовекторность будет явно не в пользу России. Влияние Запада на поведение новых белорусских властей будет постоянно нарастать. «Украинизация» Белоруссии станет определять все внешнеполитические реалии и аспекты.
Кстати, Украина займёт особое место во внешней политике Белоруссии. Киев станет приоритетным партнёром Минска. Если сейчас белорусско-украинские отношения носят достаточно сдержанный характер, то впоследствии они приобретут облик стратегического сближения, что, кстати, может оказать определённое влияние на возобновившиеся транзитные баталии с Россией. Разумеется, ни о каком серьёзном антироссийском альянсе «двух частей бывшей Речи Посполитой» речь не идёт – скорее, два не очень удачливых государства будут пытаться координироваться совместные антироссийские действия.
Всё это будет происходить на фоне серьёзного экономического упадка, который приведёт к всплеску эмиграции. Это станет едва ли не единственным плюсом для России, ибо белорусские работники по всем параметрам выглядят предпочтительнее среднеазиатских.
Описанный выше сценарий, разумеется, не является обязательным к исполнению. Он также ни в коем случае не ставит своей целью показать незаменимость Александра Лукашенко, который ещё не стар (ему меньше 60 лет) и вроде бы вполне здоров, для России. Также следует отдавать себе отчёт в том, что перед Москвой стоит значительно более серьёзная проблема, чем Белоруссия после Лукашенко – Россия после Путина.
Однако, так или иначе, российская власть и общественность категорически не готовы планировать будущее Белоруссии. У них нет своего конструктивного сценария, поэтому описанный выше негативный сценарий в случае перехода власти в Белоруссии в новые руки может стать единственной реальностью.
Комментариев нет:
Отправить комментарий