«Таким образом, вы видите, мой дорогой Конингсби (Coningsby), что мир управляется совсем другими лицами, вовсе не теми, кого себе воображают те, кто не за кулисами»[
55]. Дизраэли (Disraeli), премьер-министр Англии во времена правления королевы Виктории.
В 1775 году колонисты Америки объявили о своей независимости от Великобритании, и впоследствии завоевали свою свободу в Американской революции. Хотя они добились политической свободы, получение финансовой независимости оказалось более трудным делом. В 1791 году, Александр Гамильтон, по просьбе европейских банкиров, формирует первый банк Соединённых штатов, центральный банк с такими же полномочиями, что и Банк Англии. Иностранное влияние за спиной этого банка, более чем столетие спустя, было в состоянии провести через Конгресс закон о Федеральной резервной системе, давая им, наконец, центральный эмиссионный банк для нашей экономики. Хотя Федеральный резервный банк не был ни федеральным, как принадлежащим частным акционерам, ни резервом, так как он был предназначен создавать деньги вместо того, чтобы держать их в резерве, он достиг огромной финансовой мощи, такой, что он постепенно вытеснил избранное народом правительство Соединённых штатов. Независимость США незаметно, но непреодолимо, снова оказывается в британской сфере влияния через Федеральную резервную систему. Таким образом, лондонская смычка стала арбитром политики Соединённых штатов.
Из-за потери Англией её колониальной империи после Второй мировой войны, казалось, что её влияние в качестве мировой политической силы пошло на убыль. По существу, это было так. Англия 1980 года уже не была Англией 1880 года. Она больше не правит морями; она является второстепенной, возможно, третьестепенной военной силой, но, как это ни парадоксально, в то время как её политическая и военная мощь слабела, её финансовая мощь росла. В книге «Capital City» мы читаем: «По любым мерилам Лондон является ведущим финансовым центром мира... В 1960-х годах доминирование Лондона увеличилось...»[
56].
Частичное объяснение этого факта дано здесь:
«Даниэль Дэвисон (Daniel Davison), глава лондонского Morgan Grenfell, заявил: «Американские банки дали необходимые деньги, клиентов, капитал и знания, которые создали нынешнее превосходство Лондона... Только американские банки имеют заимодавца последней инстанции. Федеральная резервная система Соединённых штатов может, и делает, сотворение долларов, когда это необходимо. Крупных долларовых сделок не может быть без американцев. Без них Лондон не был бы надёжным международным финансовым центром»[
57].
Таким образом Лондон является мировым финансовым центром потому, что может распоряжаться огромными суммами, созданными им по его команде Федеральной резервной системой Соединённых штатов. Но как это возможно? Мы уже установили, что денежно-кредитная политика США, процентные ставки, объём и стоимость денег и продажа облигаций, определяются не марионетками Совета гувернёров Федеральной резервной системы, а Федеральным резервным банком Нью-Йорка. Кажущаяся децентрализация Федеральной резервной системы и её двенадцати, в равной степени автономных «региональных» банков, была обманом с момента вступления в силу закона о Федеральной резервной системе в 1913 году. То, что денежно-кредитная политика Соединённых штатов зависит исключительно от Федерального резервного банка Нью-Йорка, является ещё одним заблуждением. Как и то, что Федеральный резервный банк Нью-Йорка является самым автономным и свободным в смысле определения денежно-кредитной политики на всей территории Соединённых штатов без какого-либо вмешательства извне, особенно не соответствует действительности.
Мы могли бы верить в эту автономию, если бы мы не знали, что большинство акций Федерального резервного банка Нью-Йорка были приобретены тремя нью-йоркскими банками: First National Bank, National City Bank, и National Bank of Commerce. Рассмотрение основных акционеров этих банков в 1914 году и сегодня показывает прямую связь с Лондоном.
В 1812 году National City Bank начал бизнес, как City Bank, в том же помещении, в котором почивший банк Соединённых штатов, чартер которого истёк, вёл свой бизнес. Он представлял многих из тех же акционеров, которые в настоящее время функционируют с законным американским чартером. В начале 1800-х годов самым известным именем, связанным с City Bank, был Моисей Тейлор (Moses Taylor, 1806-1882). Отец Тейлора был доверенным агентом, занятым покупкой недвижимости для Астора (Astor), скрывая тот факт, что Астор был покупателем. Благодаря этой тактике, Асторe удалось купить многие фермы, а также много потенциально ценной недвижимости в Манхэттене. Хотя, по слухам, капитал Астора был создан его торговлей мехами, ряд источников указывает, что он также представлял иностранные интересы. Ларуш[
58] говорит, что Астор, в обмен на представление разведочных данных Британии в течение времени до и после Войны за независимость, а также за подстрекательство индейцев атаковать и убивать американских поселенцев вдоль границ, был щедро вознаграждён. Ему платили не наличными, а процентами от британской торговли опиумом с Китаем. Доходы от этой прибыльной концессии легли в основу состояния Астора.
Благодаря связям своего отца с Асторами, у молодого Моисея Тейлора не было трудностей в получении местечка в качестве ученика в банковском доме в возрасте 15 лет. Как и многие другие, фигурирующие на этих страницах, ему представились большие возможности тогда, когда многие другие американцы терпели банкротство во время резкого сокращения кредитов. Во время паники 1837 года, когда более половины коммерческих фирм в Нью-Йорке обанкротились, он удвоил своё состояние. В 1855 году он стал президентом City Bank. Во время паники 1857 года, City Bank воспользовался банкротством многих своих конкурентов. Как у Джорджа Пибоди и Юния Моргана, у Тейлора оказалось достаточно денежных средств для скупки проблемных акций. Он приобрёл почти все акции Delaware Lackawanna Railroad за 5 долл. за штуку. Семь лет спустя они продавались по 240 долл. Моисей Тейлор «стоил» теперь пятьдесят миллионов долларов.
В августе 1861 года Тейлор был назначен председателем кредитного комитета для финансирования союзного правительства в междоусобной войне. Комитет шокировал Линкольна, предложив правительству 5.000.000 долл. с 12% для финансирования войны. Линкольн отказался и финансировал войну путём выпуска известных «зелёных» Министерством финансов США, которые были обеспечены золотом. Тейлор продолжал растить своё состояние в течение всей войны, и в последние годы своей жизни, молодой Джеймс Стиллман стал его протеже. В 1882 году, когда Моисей Тейлор умер, он оставил наследство в семьдесят млн. долл.[
58a]. Его зять, Перси Пайн (Percy Pyne), сменил его на посту президента City Bank, который теперь стал National City Bank. Пайн был парализован, и был едва в состоянии вести банк. В течение девяти лет банк пребывал в состоянии застоя, почти весь его капитал состоял из недвижимости Моисея Тейлора. Уильям Рокфеллер (William Rockefeller), брат Джона Д. Рокфеллера, купил долю в банке, и ему очень хотелось увидеть прогресс. Он убедил Пайна уйти в отставку в 1891 году, чтобы освободить место для Джеймса Стиллмана, и вскоре National City Bank стал главным хранилищем нефтяных доходов Рокфеллера. Сын Уильяма Рокфеллера, Уильям, женился на Элси (Elsie), а его другой сын, Перси (Percy), женился на дочери Джеймса Стилмана, Изабель (Isabel). Как и многие другие в банковском Нью-Йорке, у Джеймса Стиллмана также были британские связи. Его отец, дон Карлос Стилман (Don Carlos Stillman), приехал в Браунсвилл, штат Техас (Brownsville, Texas ), в качестве британского агента и контрабандиста во время междоусобной войны. Благодаря его банковским связям в Нью-Йорке, Дон Карлос смог устроить своего сына учеником в банкирский дом. В 1914 году, когда National City Bank приобрёл почти десять процентов акций вновь организованного Федерального резервного банка Нью-Йорка, двое из внуков Моисея Тейлора, Моисей Тейлор Пайн и Перси Пайн, владели 15000 акций компании National City. Сын Моисея Тейлора, Х. А. С. Тейлор (H. A .C. Taylor ) имел 7699 акций National City Bank. Адвокат банка, Джон В. Стерлинг (John W. Sterling), из фирмы Shearman and Sterling, также имел 6000 акций National City Bank. Тем не менее, Джеймс Стиллман владел 47498 акциями, или почти двадцатью процентами от общего числа акций банка 250.000. [См.
таблицу I]
Второй по величине покупатель акций Федерального резервного банка Нью-Йорка в 1914 году, Первый Национальный банк, как правило, известный как «Банк Моргана», из-за участия Моргана в совете директоров, хотя основатель банка Джордж Ф. Бейкер имел 20000 акций, а его сын, Джордж Ф. Бейкер-младший, имел 5000 акций, т.е. вместе у них было двадцать пять процентов от общего числа акций банка в 100.000 акций. Дочь Джорджа Ф. Бейкера-старшего вышла замуж за George F. St. George в Лондоне. St. George позже поселился в Соединённых штатах, где их дочь, Katherine St. George, стала известным конгрессменом в течение ряда лет. Д-р E. M. Josephson пишет о ней, «Г-жа St. George, двоюродная сестра и сторонница Рузвельта, заявила: «Демократия безнадёжна»[
59]. На дочери Джорджа Бейкера младшего, Эдит Бревоорт Бейкер (Edith Brevoort Baker), женился внук Якова Шиффа, Джон М. Шифф, в 1934 году. Джон М. Шифф в настоящее время почётный председатель Lehman Brothers Kuhn Loeb Company.
Третьим крупным покупателем акций Федерального резервного банка Нью-Йорка в 1914 году был National Bank of Commerce с 250.000 акций. Дж. П. Морган, через его контрольный пакет акций в Equitable Life, у которой было 24.700 акций и Mutual Life, имевшая 17294 акций National Bank of Commerce, а также имел ещё 10.000 акций National Bank of Commerce через J. P. Morgan and Company (7800 акций), Дж. П. Морган-младший (1100 акций), и партнёр Моргана H. P. Davison (1100 акций). Пол Варбург, гувернёр Совета гувернёров Федеральной резервной системы, тоже имел 3000 акций National Bank of Commerce. Его партнёр, Яков Шифф, имел 1000 акций National Bank of Commerce. Этот банк чётко контролируется Морганом, будучи в действительности филиалом Junius S. Morgan Company в Лондоне и N.M. Rothschild Company в Лондоне, и Kuhn, Loeb Company, также известной как главный агент Ротшильдов.
Финансист Томас Форчун Райан (Thomas Fortune Ryan) также имел 5100 акций National Bank of Commerce в 1914 году. Его сын, Джон Бэрри Райан (John Barry Ryan), женился на дочери Отто Кана, партнёра Варбурга и Шиффа в Kuhn, Loeb Company. Внучка Райана, Виржиния Форчун Райан (Virginia Fortune Ryan), вышла замуж за лорда Эйрли (Airlie), нынешнего главу J. Henry Schroder Banking Corporation в Лондоне и Нью-Йорке.
Другой директор National Bank of Commerce в 1914 году, А. Д. Джульярд (A. D. Juillard), был президентом A. D. Juillard Company, попечителем New York Life, и Guaranty Trust, все из которых находились под контролем Дж. П. Моргана. Juillard также имел британские связи, будучи директором North British and Mercantile Insurance Company. Juillard владел 2000 акций National Bank of Commerce, а также был директором Chemical Bank.
В книге «The Robber Barons», Мэтью Джозефсона, Джозефсон говорит нам, что к 1900 году Морган доминировал New York Life, Equitable Life and Mutual Life, активы которых составляли один миллиард долларов в активах и у которых было пятьдесят миллионов долларов в год для инвестиций. Он говорит:
«В ходе этой кампании тайных союзов он (Морган) приобрёл непосредственный контроль над National Bank of Commerce; а потом долю в First National Bank, вступая в союз с очень сильным и консервативным финансистом Джорджем Ф. Бейкером, который возглавлял его; затем, с помощью владения акциями и переплетения директоратов он подключил к вначале названным банкам другие ведущие банки: Hanover, the Liberty, and Chase»[
60].
Мэри В. Гарриман (Mary W. Harriman), вдова Е. Х. Гарримана (E. H. Harriman), также владела 5000 акций National Bank of Commerce в 1914 году. Железнодорожная империя Е. Х. Гарримана полностью финансировалась Яковом Шиффом из Kuhn, Loeb Company. Леви П. Мортон также имел 1500 акций National Bank of Commerce в 1914 году. Он был двадцать вторым вице-президентом Соединённых штатов, бывшим послом США во Франции и президентом L. P. Morton Company, New York, Morton-Rose and Company and Morton Chaplin of London. Он был директором Equitable Life Insurance Company, Home Insurance Company, Guaranty Trust, and Newport Trust.
Ошеломляющая мысль, что Федеральная резервная система Соединённых штатов на самом деле управляется из Лондона, вероятно, будет отброшена в первом чтении большинством американцев. Тем не менее, Минский стал известен своей теорией «доминирующей рамки». Он утверждает, что в любой конкретной ситуации, есть «доминирующая рамка», к которой относится всё, что с данной ситуацией связано и с помощью которой она может быть интерпретирована. «Доминирующей рамкой» в решениях денежно-кредитной политики Федеральной резервной системы является то, что эти решения принимаются теми, кто больше всего от них выигрывает. На первый взгляд, это, казалось бы, главные акционеры Федерального резервного банка Нью-Йорка. Однако, мы видели, что все эти акционеры имеют «лондонскую смычку». «Лондонская смычка» становится всё более очевидной в качестве доминирующей силы, когда мы находим в книге Capital City [
61], что только семнадцати фирмам разрешается работать в качестве коммерческих банков в лондонском Сити, финансовом районе Англии. Все они должны быть одобрены Банком Англии. Более того, большинство из гувернёров Банка Англии выбираются из партнёров этих семнадцати фирм. Кларк (Clarke) выстраивает эту семнадцатку в порядке их капитализации. Номер 2 – Schroder Bank. Номером 6 является Morgan Grenfell, лондонский филиал дома Морганов и на деле его доминирующая ветвь. Lazard Brothers – номер 8. N. M. Rothschild – номер 9. Brown Shipley Company, филиал лондонского Brown Brothers Harriman, – 14. Эти пять коммерческих банковских фирм Лондона на самом деле управляют нью-йоркскими банками, которые владеют контрольным пакетом акций Федерального резервного банка Нью-Йорка.
Контроль над решениями Федеральной резервной системой также заключается в ещё одной уникальной ситуации. Каждый день представители четырёх других банковских фирм Лондона встречаются в офисах N. M. Rothschild Company в Лондоне, чтобы определить цену золота на данный день. Остальные четыре банкира представляют Samuel Montagu Company, которая занимает номер 5 в списке из семнадцати лондонских коммерческих банковских фирм, Sharps Pixley, Johnson Matheson, and Mocatta and Goldsmid. Несмотря на огромный поток бумажной дутой валюты и банкнот, которые в настоящее время наводняют мир, в какой-то момент, каждое предоставление кредита должно быть основано, хотя бы в незначительной мере, на неких вкладах золота в неком банке, где-то в мире. Из-за этого фактора, коммерческие банкиры Лондона, с их властью каждый день определять цену золота, становятся конечными арбитрами объёмов денег и их стоимости в тех странах, которые должны признавать их власть. Не последней из них является США. Никакие служащие Федерального резервного банка Нью-Йорка, или Совета гувернёров Федеральной резервной системы, не могут управлять деньгами мира, которые управляются этими коммерческими банкирами Лондона. Хотя политическая и военная мощь Великобритании убывает, она сегодня имеет наибольшую финансовую власть. Именно по этой причине Лондон является нынешним финансовым центром мира.
Сообщения
Комментариев нет:
Отправить комментарий