Борис Гунько - "Люди добрые! Что ж вы молчите?! Вас же гонят, как скот, на убой."

Горе от ума - величайшая трагедия мировой истории. Наиболее способные и талантливые люди в классовом обществе редко довольствовались своим естественным превосходством и не спешили использовать свои способности для бескорыстного служения другим людям.

Одни становились помещиками и капиталистами, жрецами и попами, угнетали и эксплуатировали трудовое большинство. Другие из них - поэты и писатели, художники и ученые и прочая "творческая интеллигенция" прислуживали богачам и власть имущим.

Это злые стихи! Нету в них ароматов

поэтических роз, обывательских грез.

Это - казнь за грехи, это - из автоматов

смертоносный огонь за измену и ложь!

Скажут мне "добряки", что, мол, надо с любовью,

а я злобен и дик, и зову к топору.

Да! Когда мой народ заливается кровью, говорю напрямик - Доброта не к добру!

Кто-то скажет - стихам не хватает шлифовки. Да какая шлифовка, когда надо стрелять!

Безоружным бойцам заменяя винтовки, чуть родившись на свет, шли стихи умирать.

Кто-то скажет - стихам не хватает культуры.

Да! Культура сбежала, предав свой народ.

Кто-то должен был петь, где дубинки и пули,

где кричит комиссар: "Коммунисты! Вперед!".

Кто-то должен был встать, чтобы встали другие,

чтобы совесть проснулась, чтобы вспыхнула честь.

Тяжело загорались головешки сырые и стихи мои злились. Уж примите как есть!

Уж примите как есть! А когда скинем хамов

и Советский Союз вновь родится на свет

я вам честью клянусь - золотыми стихами напишу утонченный и добрейший сонет!

Январь 1994 г.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

1. Он, словно заяц, мечется по жизни, чтобы найти престижные пути.

Как будто что-то может быть престижней, чем в смертный бой за Родину идти!

2.
Я редко в зеркало смотрел. Но раз пришла усталость,

взглянул... и сразу обомлел - Увы! Зима подкралась!

Так что же? Квохтать: "Боже мой!",

и тихо по теченью плыть к смерти? Нет! Не медля - в бой!

И умереть в сраженьи!

3.
Сколько стало борцов за Отчизну!

Только где же вы были вчера? Знать не Совесть, а дороговизна

вас на подвиги вдруг повела.

И выходит - подкинь вам колбаски дядя Сэм иль свои же воры,

продолжались бы песни и пляски, а Отчизна... хоть трижды сгори!

Горше нет этой истины грубой, но приходится все же признать -

вы пришли защищать свой желудок, а на Родину вам наплевать!

Июль 1993 г

4. Е.Б.Н.-у.

"Все есть слова для всякой сути..." любил Твардовский говорить.

Для всякой? Нет! Для этой суки слов нету! И не может быть!

Здесь не слова нужны, а руки, которые умеют бить!

5.
Говорю не затем, чтоб поссориться просто, глядя в железные лица,

так хотелось бы мне убедиться, что осталась хоть капелька совести

у когда-то советской милиции...

6.
Защитник воровского трона, послушный ельцинский холоп,

зачем двуглавую ворону ты нацепил на медный лоб?

Ужели двух твоих извилин не хватит, чтоб понять одно -

ты, братец, выглядишь дебилом, попавшим в барское г...но!

7.
Говорят, происходит утечка мозгов...

Пусть уносятся мысли чужие!

Лишь бы Совесть осталась, и натиск врагов непокорная сломит Россия!

ВОЖДИ
1.
О, дискуссии в стиле "заткнись ты!"... Здесь не истина правит, а нрав.

Здесь стреляют в своих коммунисты, все святые заветы поправ.

Невзначай здесь забыли когда-то обращенья - "товарищ!" и "друг!".

Здесь друг другу кричат - "провокатор!" и друг другу бессовестно лгут.

И покуда такое творится, никаких революций не жди,

ибо здесь, воспалясь от амбиций, революцию губят вожди.

2.
Вожди, кругом одни вожди! Откуда вдруг такое наважденье!?

Мечта о братстве чахнет жалкой тенью, в глухом бреду кощунственной вражды...

1992 г.

НАШ СТАЛИНГРАД
На Васильевском спуске живая стена. Это Совесть России стоит.

Это горе и скорбь, это гнева волна. Это бой от зари до зари.

От зари до зари мое горло в крови. Я кричу что есть сил: "Депутат!

Депутат, посмотри - вся Россия горит! Наступает последний парад!

Депутат, посмотри, как, хрипя и звеня, чуть не плавится мой мегафон.

Поддержи же меня! Пусть добавит огня из Кремля твой второй микрофон!

Микрофон - пулемет! Мегафон - огнемет! Нет другого оружья у нас!

Но придет светлый час, и великий народ уничтожит зловонную мразь!

Ты пойми, депутат! Это наш Сталинград! Ты пойми, депутат, это - он!

Бьет Россия в набат! Так ни шагу назад! Мы - ударный ее батальон!".

...Как у Дома Советов живая стена, Это Совесть России стоит.

Это горе и скорбь, это гнева волна, Это бой от зари до зари...
Март - Октябрь 1993 г.

Люди добрые! Что ж вы молчите?! Вас же гонят, как скот, на убой.

Чертом меченый змей-искуситель вашу Родину сделал рабой.

А последыш его мутноглазый, тот, что назван в народе "бревном",

тот, что пропил и совесть и разум, тот, что вас ненавидит давно,

Он с краев поджигает Россию, и все жарче пылает костер.

Смерть давно уже так не косила ваших братьев и ваших сестер.

Посмотрите вокруг. Сколько горя! Сколько слез и безвинной крови!

Это вашей судьбой станет скоро, вам пора бы проснуться, а вы...

Чем вы заняты? Сплетнями, блудом, бесполезною тратою сил.

Вашим разумом правит желудок, душу заячий страх погубил.

Вас позорят - вы смотрите тупо. Вас линчуют - а вы ни гу-гу.

Люди вы, черт возьми, или трупы?! Вот чего я понять не могу!

Люди добрые! Русские люди! Стыдно слышать и горько смотреть,

как вы терпите подлость Иуды, как молчанием кличете смерть.

Люди добрые! Вас же миллионы! Вы же - сила! Тряхните плечом!

И, как пух с тополей, хамельоны полетят, не прося ни о чем.

Так очнитесь и сделайте выбор, пока можно еще выбирать -

либо в бой за Отечество, либо под чужим сапогом умирать!

Апрель 1993 г.

* * *
Когда воры кричат: "Держи вора!", когда для Правды вырыта могила,

а для тебя вонючая дыра на дне "цивилизованного мира",

И я тебе: "Остановись! - ору, - Хотя бы пять минут меня послушай.

Тебе же по заданью ЦРУ телелжецы кастрировали душу!

Пойми - тот "рай" совсем не для тебя. Он для акул, а ты - всего голавлик.

В один момент они тебя съедят и косточек на память не оставят!".

Но ты, наевшись досыта газет, и разум отравив их желтым бредом,

спешишь в демократический клозет за долгожданным западным обедом...

Когда я так хочу тебя спасти, но не могу и падаю в бессильи,

тогда в последний раз шепчу: "Прости! Прости, что я такой плохой Мессия!"

Прости меня, что в этот страшный миг до сердца твоего не достучался,

в твой прокаженный разум не проник и для души не отыскал лекарства!

Ты так спешил скорей попасть под нож, ты так надменно отвергал спасенье,

так Правду гнал и так лелеял ложь, так занят был безумным разрушеньем,

Что я устал просить и убеждать, устал перед тобою унижаться.

Ты победил! Вкуси же благодать голодных африканских резерваций!

Веди детей и внуков на убой, круши страну без страха и сомненья,

к судьбе народа повернись спиной, но в час расплаты не проси прощенья!

Январь 1993 г.

АМЕРИКА
Из нищей, голодной, холодной России, где дай Бог порою пригоршню лапши,

швырнула судьба меня к "жизни красивой", где от изобилия пузо трещит,

Где носят такие улыбки на лицах, что ты за улыбкой не видишь лица,

где море соблазнов, как перья Жар-Птицы, сверкает и дразнит тебя без конца.

Америка!.. Злиться? Молчать? Восторгаться? Заплакать вдали от родных берегов?

Богатство, богатство, еще раз богатство, но кроме богатства, увы... ничего!

Я пил кока-колу, катался на "фордах". Лос-Анджелес, Хьюстон... Какие слова!

Давила Америка сытостью гордой, да так, что кружилась порой голова!

Я даже боялся - а вдруг спотыкнуся и где-то во мне обнаружится брак,

и, как у буржуйчика, всей моей сутью вдруг станет кишечно-желудочный тракт.

Но, право, чем больше я ел шоколада, скользил по бредово-роскошным коврам,

тем было яснее, что нет, мне не надо всей этой малины, что я не отдам

За эти витрины, за эти улыбки, за весь этот сыто ликующий быт

ни самых трагических наших ошибок, ни самых пронзительных наших обид.

Что было - то было. Я знаю, я верю, что нету ненужных в Истории глав,

и только затем торжествует Сальери, чтоб стало яснее, что Моцарт был прав!

Я знаю, Америка, как ты жирела. Я знаю, откуда богатство твое.

В нем слезы Гренады, в нем муки Кореи, в нем горе Вьетнама к отмщенью зовет.

В нем пепел Багдада, в нем ад Хиросимы, в нем смерть миллионов голодных детей.

В нем ныне и горькая участь России, попавшей в объятья паучьих сетей.

И так мне хотелось от этих комфортов, от этих постыдных, бездушных богатств,

побив все рекорды, свободным и гордым, летящим, как пуля, оленем бежать.

В Россию! Скорее в родную Россию, где дай Бог порою пригоршню лапши,

но столько для русского разума силы, и столько работы для русской души!

Лос-Анджелес. Сентябрь 1992 г.

ТОСТ
Кто отдавал Матросову приказ? Никто! Лишь собственное сердце,

суля в награду только холод смерти, его вело на подвиг ради нас.

Кто посылал Джордано на костер, кто повелел от смерти не отречься?

Он сам над миром разум распростер. И этот разум не угаснет вечно!

Кто нам велит идти не в торгаши, а на защиту Родины Советов?

Никто! Лишь гордый зов души повелевает властно сделать это.

Есть тип людей. Он был во тьме веков. Он есть сейчас. Он вечно в мире будет.

В нем соль земли. Он антипод Иуды. Мой, тост, друзья: "За всех большевиков!".

28 сентября 1993 г.

ПОДПИСЬ К ЛИСТОВКЕ 2 октября 1993 года

ТОВАРИЩ! Мольбами слезными буржуя с толку не сбить.

Хочешь добиться серьезного - НАДО БУРЖУЯ БИТЬ!

Хватит словесные кружева из страха и лжи плести!

ТОЛЬКО СВЯТОЕ МУЖЕСТВО МОЖЕТ СТРАНУ СПАСТИ!

Вновь Александра Матросова РОДИНА В БОИ ЗОВЕТ!

Преданный, проданный, брошенный СТАЛИНА ЖДЕТ НАРОД!

ВСТАНЬ ЖЕ, РОДНАЯ АРМИЯ! Горнист, подавай сигнал !

Тот, кто сидит в казармах - Родину-мать предал!

Все, кто душою молоды, хватит лежать на боку!

СЛАВА СЕРПУ И МОЛОТУ, НО ПЕРВОЕ СЛОВО - ШТЫКУ!

Нам ли бояться гада, нам ли позор терпеть?

ТОВАРИЩИ! НА БАР-РИ-КА-ДЫ! РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ!

2 октября 1993 г., Москва, баррикады на Смоленской площади.

* * *
Не погибнет Отечество наше. Не смирится с позорной судьбой.

Всех святых на Руси воссиявших я сегодня скликаю на бой!

И в шеренги становятся Россы, и идут в облаках надо мной

Саша Невский и Санька Матросов, и Гастелло, и Дмитрий Донской.

И Панфилов идет, и Сусанин, вся великая русская рать,

все святые идут вместе с нами оскорбленную Русь защищать!

Я их вижу, я чувствую сердцем нас навеки связавшую нить,

не подвластную порче и смерти, не дающую нам отступить.

И в спокойствии ясном клянусь я, что умоется кровью наш враг.

Всех святых, воссиявших над Русью, Надо мной развевается флаг!

3 октября 1993 г. Москва, баррикады у Дома

Советов

ДОМ СОВЕТОВ
Не день, не два он все горел, как свечка. И люди удивлялись: Почему?

А там, браток, была... такая печка, что не постичь нормальному уму.

Снаружи лишь огонь багрово-красный. Внутри же, отдавая Богу жизнь,

ГОРЕЛО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ МЯСО - живых людей кремировал фашизм.

И много дней стояло оцепленье, людского гнева сдерживая вал.

Фашизм скрывал громадность преступленья - ФАШИЗМ ПОСПЕШНО РАНЕНЫХ СЖИГАЛ!

Их было много. И на грани жизни, в последний миг последнего пути

они просили отомстить фашизму, во что бы то ни стало отомстить!

Нет! Не просили! Требовали жестко, как жестко грудью приняли удар

как жестко лег на пулемет Матросов, как жестко в бой Панфилов поднимал!

И мы, браток, обязаны сегодня дать клятву в том, что выполним наказ,

что снова станет Родина свободной и никогда свободу не отдаст,

Что мы построим вновь страну Советов, но эта боль вовеки не пройдет,

покуда не свершится месть. Об этом над нами черный пепел вопиет!

Октябрь 1993 г.

СОЛДАТАМ "НАШЕЙ" - РАНЕЕ СОВЕТСКОЙ, А НЫНЕ - ФАШИСТСКОЙ АРМИИ

1
Я помню дни Любви, Печали, дни Торжества моей страны,

когда, рыдая, мы встречали солдат, вернувшихся с войны.

И невернувшихся молили простить, что пережили их.

О, как тогда правы мы были в мольбах пророческих своих!

Как будто чувствовало сердце сквозь толщину грядущих лет,

что пред ушедшими в бессмертье придется нам держать ответ.

Как будто знали достоверно, что, совершив почетный круг,

когда-то медленно, но верно, к позору двинемся мы вдруг.

Но нет! Тогда в хмелю объятий, в пылу речей не смели мы

ни на мгновенье сомневаться в победной поступи страны.

Нас волны славы беспредельной, как крылья поднимали ввысь,

и мы, казалось нам, глядели, - уже глядели! - в коммунизм!

Казалось нам в огнях салютов, что каждый каждому стал брат.

А коли враг нагрянет лютый, так ведь у нас такой солдат!

И так неистово и свято тогда уверовал народ,

что правда нашего солдата любую силу превзойдет!

Защитник наш, надежда, сокол, герой, спаситель, богатырь...

Каких только имен высоких народ ему не подарил!

И вроде это стало нормой и утвердилося навек,

что человек в военной форме есть самый лучший человек...

II
И вдруг... случилося такое, что не понять, не объяснить -

покрыт позором русский воин! И сердце требует спросить:

Кому вы служите, солдаты, Кого вы предали в бою!?

Могли ль поверить вы когда-то, что скоро Родину свою

С таким холопским равнодушьем вдруг отдадите палачам,

и вас не будет совесть мучить, больная совесть по ночам!

Могли ль поверить вы, что скоро все та же воинская стать

уже не славой, а позором вас всюду будет отмечать!

Ведь все, что к той причастно стати - погоны, выправка, мундир -

все вопиет теперь: "Предатель!", все обличает: "Дезертир!".

Все обращает к мысли жуткой, что, хоть потерян сраму счет,

но вот мундир на проститутках - такого не было еще!

Увы! Настало это время, и уж который год подряд

с таким убийственным презреньем на вас прохожие глядят.

Вас втайне жены презирают, стыдятся дети за отцов

и в генералов не играют, чтоб не сойти за подлецов.

Вас, из-за подлой жажды денег не поборовших подлый страх,

вас, подло ставших на колени, с ТАКИМ оружием в руках -

вас молча судят предки ваши, вас ваши внуки проклянут,

всех вас - "нейтралитет державших", и под подолы баб сбежавших,

и принародно расстрелявших свою великую страну.

И если с этой жуткой славой рискнете вы среди людей

скользить все так же величаво, блистая выправкой своей,

Не обижайтесь, что повсюду, не в силах более молчать,

плевать в лицо вам люди будут и палачами называть.

Вы славу русского солдата на тыщу лет втоптали в грязь,

и не надейтесь, что когда-то простят расстрелянные вас.

Вам не забудутся измена и ужас в девичьих очах,

и эти сотни убиенных, и панихиды при свечах,

И горе Родины распятой, и в рабство проданный народ...

И все, что для России свято, на вас проклятием падет!

Октябрь 1994 - май 1995 г.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ПО ИСТОЧНИКУ

Источник