ЗАПРЕДЕЛЬНОЕ НЕРАВЕНСТВО. Глазьев

 

Сергей Глазьев  политика государства противоречит интересам населения Историческая духовная традиция русского народа предопределяет стержневую роль принципа социальной справедливости в любой идеологической конструкции инвариантно к политическому, экономическому и социальному устройству общества. Нарушение императива социальной справедливости делегитимизирует государственную власть в глазах народа, влечет дезинтеграцию общества, социальный протест и революцию. Так было в 1917 году в православной Российской империи, то же произошло в 1991 году в СССР, а теперь, в 2014 году — на Украине. Неспособность государства обеспечить социально справедливое распределение национального дохода, чрезмерное социальное расслоение раскалывают общество на враждующие классы вне зависимости от идеологических скреп. Для современной России, необремененной какой-либо общенародной идеологией, эта угроза более чем актуальна. После расстрела недовольного либеральными реформами парламента и олигархического государственного переворота в 1993 году российское общество впало в политическую апатию, с тихой ненавистью взирая на разграбление общенародной собственности и вывоз национальных богатств за рубеж в 90-е годы. Рост доходов населения в 2000-е годы произвел анестезирующий эффект на советское поколение, привыкшее терпеть "лишь бы не было войны". Однако, несмотря на позитивную динамику роста средних показателей денежных доходов в нулевые годы, социальная поляризация ввиду форсированного роста самых высоких доходов и зарплат не уменьшалась, а продолжала нарастать. В Докладе о мировом благосостоянии (Global Wealth Report, 2012 г.) Россия заняла первое место в мире среди крупных стран по неравенству распределения богатства. В качестве предельно критического (порогового) значения коэффициента фондов, т.е. соотношения доходов крайних 10% наиболее и наименее обеспеченных групп населения, принято считать соотношение 10:1. В странах с социал-демократической традицией (Скандинавии и Германии) этот показатель составляет 3-7 раз. В 1991 г. в нашей стране он составлял 4,5 раза, в 2014 г. — 16 раз по официальной статистике, что в 3 раза выше, чем в царской России. Экспертные оценки дают еще более драматичную картину — от 25 до 40 раз с учетом скрытых доходов. Заметное падение доходов с начала этого года все еще воспринимается как временное, хотя по ряду категорий трудящихся, включая бюджетников, достигает 20-30%. Однако закрепление этой тенденции до конца года повлечет ощутимое снижение уровня и качества жизни для большинства населения. По уровню бедности российское общество откатится на 10 лет назад: численность населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума в I квартале этого года достигла 23 млн. человек и, судя по прогнозу инфляции и доходов населения, может увеличиться еще на треть. Субъективное измерение бедности социологическими методами дает еще более тревожную картину. До нынешнего кризиса доля граждан, ощущавших себя бедными, по данным ИСПИ РАН, составляла 30%1. Примерно такую же оценку уровня субъективной бедности фиксировали исследователи Института социологии РАН в 2012 г. — 32% среди населения в возрасте не старше 55 лет 2. В настоящее время эти цифры можно увеличить в 1,5-2 раза. К столетию Великой Октябрьской социалистической революции Россия подходит с многократно худшими параметрами социальной поляризации. Мы вернулись к дореволюционной России, когда 1% населения владели около 30% национального богатства. Как и тогда, сегодня основные доходы и богатства сосредоточены у сотни семей. Как и тогда, большая часть этих семей тесно связана своими интересами и образом жизни со странами Запада. Как и тогда, российская экономика критически зависит от иностранных источников кредита и капитала. Как и тогда, Запад вел с Россией гибридную войну на уничтожение — открытую (Германия и Австро-Венгрия) и скрытую (Англия и Франция). Есть, конечно, и существенные отличия. Внешние — не в пользу нынешней России. Тогда Российская империя была сильнейшей на континенте. Европейские "партнеры" вели друг с другом войну, разделившись на открытых врагов и "союзников". Сегодня Россия на порядок слабее стран НАТО и они едины в своей нарастающей русофобии. Внутренние отличия противоречивы. Тогда у России не было волевого и прозорливого руководителя. В отличие от Николая II, В.В.Путин знает цену "партнерам" и понимает угрозы российской государственности. Поэтому он не дает втянуть Россию в войну, умело используя дипломатические приемы для нейтрализации американской линии по формированию антироссийской коалиции. В то же время тогда не было столь явной зависимости властвующей элиты от Запада. В отличие от нынешней компрадорской олигархии, открыто вывозящей за рубеж свои доходы, семьи и имущественные права, западная агентура в царской России пряталась в масонских ложах и рядилась в патриотические одежды. Не было и такой информационной зависимости от западного идеологического влияния, да и сам Запад был другим. Если по методам подрыва российской государственности сегодняшняя гибридная война похожа на Первую мировую, то по смыслу агрессии объединенного Запада против России она скорее является продолжением Второй. Как и тогда, Запад един в своем стремлении уничтожить русскую идентичность и российскую государственность. Тогда ему это не удалось благодаря монолитному единству советского народа с коммунистическим руководством. И народ, и властвующая элита понимали, что оказались в состоянии войны на полное уничтожение. И благодаря единству народа, армии и правящей партии сумели победить многократно превосходившего по силе врага. Неслучайно хорошо понимающий историю Президент В.В.Путин призвал в День России к единству. Но, чтобы его обрести, необходима, во-первых, объединяющая народ идеология; во-вторых, соответствие ей проводимой государством политики; в-третьих, механизм ответственности властвующей элиты за соблюдение норм этой идеологии. И, конечно, не должно быть раздирающих общество антагонистических противоречий. Сегодня противоречия между интересами народа и властвующей элитой потенциально антагонистические. Их приглушение за счет перераспределения природной ренты более не работает в силу как сокращения последней, так и действующей налоговой системы. Ее основная тяжесть приходится на труд (создаваемую им стоимость), в то время как сверхприбыли от спекуляций, эксплуатации природных ресурсов, статусной ренты практически уводятся из-под налогообложения. Главной тягловой силой российского государства остается трудящееся население, степень эксплуатации которого в 2-3 раза превышает существующий в странах Запада уровень (рассчитываемый как объем производимой продукции на единицу заработной платы) и на него же приходится основная тяжесть налогообложения. Проводимая государством политика вступает в противоречие не только с интересами трудящегося населения, но и с интересами отечественных товаропроизводителей. Для последних убийственны как чрезмерная дороговизна и недоступность кредитов, так и резкие колебания курса рубля. Сам кризис российской экономики и втягивание ее в стагфляционную ловушку стал порождением проводимой денежными властями политики обслуживания интересов международного, в том числе выведенного в офшоры бывшего российского, капитала. Ее краеугольный камень — полная свобода трансграничных и валютообменных финансовых операций. Это предопределяет полную зависимость российской финансово-экономической системы от внешних потоков капитала, даже маленькое изменение которых вызывает дестабилизацию макроэкономической ситуации в России. Российская финансовая система в сотни раз меньше мировой, в которой доминируют американские фонды, специализирующиеся на валютно-финансовых спекуляциях. При этом приток осваиваемых ими денег растет в геометрической прогрессии вследствие их безудержной эмиссии ФРС США, ЕЦБ, Банка Англии и Банка Японии, объем которой с начала глобального финансового кризиса вырос в 3-5 раз. Имея безграничные возможности по дестабилизации открытых национальных финансовых систем, западные спекулянты регулярно атакуют их с целью манипулирования рынком и зарабатывания сверхприбылей на обесценении национальных доходов и сбережений. Именно такие атаки были проведены против российской финансовой системы в 1998, 2008 и 2014 годах. И каждый раз российские денежные власти вместо того, чтобы защитить свою финансовую систему, своей политикой способствовали ее дестабилизации. И в настоящее время проводимая политика полной открытости валютно-финансового рынка, рефинансирования спекулятивных валютных операций Банком России, завышенных процентных ставок и свободного плавания курса рубля ставит российскую экономику в полную зависимость от интересов международных, главным образом американских, спекулянтов. В условиях ведущейся США против России финансовой войны это обрекает российскую экономику на тяжелые потери и гарантированное поражение. Она ежегодно теряет около 150 млрд. долл. на вывозе капитала, еще больше — на разорении и деградации производственной сферы, доходы которой утекают на финансовый рынок. Платить за пиршество обогащающихся на дестабилизации макроэкономической ситуации спекулянтов приходится и населению обесценением зарплат, сбережений и имущества. Проводимая в интересах международных спекулянтов макроэкономическая политика несовместима с жизненными интересами производственной сферы и населения. Первая лишается значительной части своих доходов и основного капитала в неэквивалентном экономическом обмене со сферой обращения. Второе теряет на обесценении своих доходов и сбережений вследствие постоянного падения покупательной способности и курса рубля. Изменению макроэкономической политики мешают связанные с денежными властями офшорная олигархия и крупные финансовые группы, а также их вашингтонские наставники. Первые не дают ввести никакие ограничения на трансграничные перемещения капитала. Вторые, пользуясь инсайдерской информацией, зарабатывают на валютно-финансовых спекуляциях, покрывая свои риски безотказной государственной помощью. Третьим эта политика позволяет манипулировать российским финансовым рынкам, что и обеспечивает эффективность введенных ими экономических санкций. Последние рассчитаны именно на ту реакцию бизнес-сообщества и денежную политику, которую демонстрируют российские государственные финансово-банковские структуры и непосредственно денежные власти. Нынешняя система власти опирается преимущественно на бюрократическую вертикаль, силовые структуры и крупный бизнес. Эти опоры могут не выдержать нарастающего внутреннего и внешнего давления. Тем более вследствие открытости российской финансовой системы внутренне давление также зависит от внешних факторов. Американская технология гибридной войны предполагает их активное использование с целью дестабилизации внутреннего положения и обрушения институтов власти. Сталкивание избранной в качестве жертвы страны в состояние анархии кардинально облегчает возможности ее подчинения извне. Ориентация денежных властей на обслуживание интересов валютно-финансовых спекулянтов и офшорную олигархию ежедневно усиливают противоречия между властвующей элитой и народом, доводя их до состояния антагонистических. Это подрывает доверие населения к институтам государственной власти, ослабляя две ее опоры — бюрократию и правоохранительные органы. В то же время под воздействием внешних факторов расшатывается и опора, связывающая власть с крупным бизнесом. Последний явно прогибается под санкциями западных стран, опасаясь за свои спрятанные в англосаксонской и европейской юрисдикции капиталы. Призывы В.В.Путина к возвращению вывезенных капиталов на Родину воспринимаются с недоверием, несмотря на объявленную амнистию. Вопреки ожидаемому эффекту от законодательной инициативы по деофшоризации бизнеса, многие богатые бизнесмены предпочли совсем удалиться из российской юрисдикции, чем стать добросовестными налогоплательщиками. Не нужно быть пророком, чтобы догадаться о главных направлениях западной агрессии против России. Удары будут наноситься прежде всего по опорам высшей государственной власти. Бюрократия будет обвиняться в коррупции и дискредитироваться в глазах населения. Крупный бизнес будет настраиваться против власти под страхом экономических и персональных санкций. Правоохранительные органы будут выбиваться из-под государства страхом перед ответственностью за противоправные насильственные действия. Все это уже происходит на наших глазах. Чтобы выстоять в ведущейся против России гибридной войне, главе государства необходимо опираться прежде всего на народ. И в первую очередь на трудящееся население. Для обеспечения его лояльности макроэкономическую политику следует изменить в соответствии с общепринятым пониманием принципов социальной справедливости и правды, а также в интересах развития производственной сферы. На практике это означает: — переход к прогрессивному налогообложению доходов и имущества; — искоренение коррупции; — деофшоризацию экономики и прекращение утечки капитала; — удешевление и облегчение условий долгосрочного кредита, обеспечение макроэкономической стабильности. Конкретные предложения по каждому из этих направлений многократно обосновывались и предлагались научным и деловым сообществом, широкой общественностью. Кратко их резюмировать можно следующим образом. В налоговой сфере снижение налогообложения предпринимательской деятельности может быть компенсировано введением прогрессивного налога на доходы и имущество физических лиц, уровень которых превышает средний по стране более чем вдвое. Такой механизм выравнивания доходов, исходя из христианского принципа социальной справедливости, стал органичной составляющей жизни большинства развитых государств. При этом налогообложение нетрудовых доходов существенно выше, чем трудовых — основная тяжесть ложится на налоги на наследство, имущество, рентные доходы. Основная масса налоговых поступлений в них приходится на состоятельных граждан со сверхвысокими доходами. В России все наоборот. Более 70% налоговых сборов приходится на юридические лица, что подавляет деловую и инвестиционную активность. Основное бремя налогообложения граждан ложится на зарплату, в то время как спекулятивные и рентные доходы налогами либо вообще не облагаются, либо облагаются по пониженной ставке. При этом в отличие от развитых стран ставка налогообложения доходов физических лиц одинакова для всех, хотя структура доходов у бедных и богатых граждан разная. У первых основная часть доходов формируется за счет заработной платы и пенсии, у последних — за счет доходов от собственности, доля которых у них составляет 65%, а в Москве — 90%. Сложившаяся в России налоговая система усиливает и без того запредельное социальное неравенство, подавляет деловую и инвестиционную активность, тормозит развитие страны. Она отвечает интересам рантье, в которых быстро превратились нажившиеся на присвоении государственной собственности и национального богатства многие представители властвующей элиты. Имея возможность вывозить без уплаты налогов рентные доходы за рубеж, они слабо заинтересованы в инвестировании их внутри страны из-за высокого бремени налогообложения производственной и трудовой деятельности. Отказ от архаичной квазифеодальной системы налогообложения в пользу современной, ориентированной на социально-экономическое развитие, по аналогии с "развитыми демократиями" даст увеличение доходов бюджета на 5 трлн. руб. Это позволит освободить от налогообложения часть прибыли предприятий, направляемой на инвестиционную деятельность, посредством наращивания амортизации до уровня развитых стран (60-70% в финансировании инвестиций). Целесообразно также ввести налоги на спекулятивные финансовые операции (планируемый в ЕС налог Тобина) и чистый вывоз капитала; Искоренение коррупции возможно при широком вовлечении общества в борьбу со взяточниками. Для этого целесообразно использование трех принципов. Во-первых, каждый гражданин должен обладать реальным правом требовать отставки любого чиновника в случае ненадлежащего исполнения им своих должностных обязанностей. Во-вторых, в случае сообщения о вымогательстве взятки иметь право на автоматическое получение требуемой от государства услуги. В-третьих, введение сквозной ответственности исполнительных органов власти за повышение уровня жизни населения. Для деофшоризации экономики и прекращения утечки капитала, наряду с уже принятыми мерами в сфере налогообложения, необходимо законодательно ввести понятие "национальная компания", удовлетворяющее требованиям: регистрации, налогового резидентства и ведения основной деятельности в России, принадлежности российским резидентам, не имеющим аффилированности с иностранными лицами и юрисдикциями. Только национальным компаниям и российским гражданам-резидентам следует предоставлять доступ к недрам и другим природным ресурсам, госзаказам, госпрограммам, госсубсидиям, кредитам, концессиям, к собственности и управлению недвижимостью, к жилищному и инфраструктурному строительству, к операциям со сбережениями населения, а также к другим стратегически важным для государства и чувствительным для общества видам деятельности. Необходимо также обязать конечных владельцев акций российских системообразующих предприятий зарегистрировать свои права собственности на них в российских регистраторах, выйдя из офшорной тени. Главным же направлением макроэкономической политики государства должно стать обеспечение условий полной занятости и творческой самореализации граждан, что невозможно без организации системы долгосрочного кредитования, замкнутой на внутренние источники предоставления "длинных" денег. В этих целях необходимо развернуть целевое кредитование производственных предприятий, сбыт продукции которых гарантирован экспортными контрактами, госзаказами, договорами с внутренними потребителями и торговыми сетями, с жестким контролем за целевым использованием денег исключительно на производственные нужды. Эти кредиты должны рефинансироваться ЦБ под обязательства предприятий через подконтрольные государству банки с доведением до конечных заемщиков по ставке не более 4%. Необходимо увеличить в 3 раза объем льготных кредитных линий на поддержку малого бизнеса, жилищного строительства, сельского хозяйства, рефинансируемых ЦБ через специализированные институты развития федерального и регионального уровня не более чем под 2% годовых, включая ипотеку. При этом государственное кредитование частного бизнеса должно быть обеспечено его встречными обязательствами перед государством по производству определенной продукции (или оказанию услуг) в определенном объеме в определенные сроки по определенным ценам. Невыполнение обязательств должно вести к образованию долга перед государством в размере стоимости непроизведенной продукции; Поддержание стабильной макроэкономической среды невозможно без введения контроля за трансграничным движением капитала и валютообменными операциями в целях блокирования спекулятивных атак, нецелевого использования кредитов, мошеннических операций на финансовом рынке. Это позволит удешевить и многократно расширить кредитование производственной деятельности без риска перетока кредитных ресурсов на валютно-финансовый рынок в спекулятивных целях. Это необходимо также для управления обменным курсом рубля, исходя из объективных условий обеспечения конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей. Методы избирательного валютного регулирования и контроля хорошо известны и, как показывает опыт многих устойчиво развивающихся стран, могут быть вполне эффективны при последовательной политике денежных властей. Реализация указанных направлений создания справедливой, ответственной и благоприятной для развития производственной деятельности системы государственного регулирования создает необходимые условия для формирования общенародной, сплачивающей общество идеологии. В ее основу может быть положена концепция социально-консервативного синтеза, предполагающая выработки новой глобальной идеологии гармонизации общественных отношений на основе сочетания традиционных нравственных ценностей, принципов социальной справедливости и партнерства, понимания необходимости устойчивого развития человечества при сохранении разнообразия и упорядочивании ноосферы, соблюдения прав и свобод человека, действия механизмов добросовестной конкуренции. Сcылка >>

1% богатеев владеют 71% активами России

Этот вопрос особенно сейчас актуален для России, когда экономический кризис делает ещё более нищим население страны, но его малая часть продолжает жировать и в этих условиях.

Наши экономисты, чьи знания основаны на политической экономии развитого социализма, или стесняются или не знают, как в экономических категориях определись состояние общества, в котором находится сейчас Россия.

Это сделали "буржуазные" экономисты и оказалось, что на долю 1% самых богатых россиян приходится 71% всех личных активов в России.

Российское неравенство — самое высокое в мире.

Мир в руках у негодяев

Два очень важных показателя, касающихся будущего рынка труда, недавно всколыхнули общественность:

- всего 85 человек контролируют столько же средств, что и беднейшая часть мира;

- 47% всей существующей в мире работы в следующие двадцать лет смогут выполнять роботы.

В сочетании, эти две фактора предвещают скорое наступление антиутопии. По мере того, как все большее количество автоматической техники будет способно удовлетворить нужды компаний, всё больше и больше работников будет заменяться роботами - ведь это позволит корпорациям снижать затраты и повышать прибыль. Сперва это коснётся сектора обслуживания и производства, а следующая волна автоматизации лишит работы бухгалтеров, специалистов колл-центров и агентов недвижимости.

Так гласят данные исследования, проведенного в 2013 году Оксфордским университетом. Исследователи попытались выяснить, какие виды работ можно автоматизировать, и сами были поражены результатом. Творческие профессии и занятия, требующие высокой квалификации, оказались наиболее безопасными — но всё, что связано с ручным трудом, находится в зоне риска и вскоре окажется автоматизированным. Станочные работы, набор текста, даже розничная торговля - все эти специальности исчезнут.

И, как всегда это случалось в истории, капиталисты будут пожинать плоды.

Издание Economist объясняет: "Благосостояние, высвободившееся при цифровой революции, перешло преимущественно к владельцам капиталов и высококвалифицированным работникам. В течение последних трёх десятилетий доля доходов "рабочего класса" сократилось в глобальном масштабе с 64% до 59%. В то же время доля доходов представителей элиты, составляющей 1% населения, в Америке выросла с 9% в 1970-х годах до 22% на сегодняшний день. Безработица в богатых странах достигла тревожащего уровня. В 2000 году 65% людей трудоспособного возраста в США имели работу; хотя с тех пор население страны уменьшилось, занятость сейчас среди трудоспособной части граждан составляет около 59%".

Такая тенденция наблюдается не только в Штатах. Согласно докладу, выпущенному к началу Всемирного экономического форума в Давосе, "85 богатейших человек мира вместе владеют капиталом в 1 триллион фунтов, что равно совокупному капиталу 3,5 миллиардов беднейших жителей земного шара". И корпорации, принадлежащие богатейшим людям на планете, уже сейчас занимаются разработкой роботов, которые позволят им сосредоточить в своих руках ещё больше капитала.

Согласно статье Economist, этот цикл, когда новые технологии сменяют старые, а старые профессии заменяются новыми, на этот раз будет носить односторонний характер. В новой информационной экономике, пришедшей на смену старой производственно-ориентированной, просто не будет потребности в таком количестве неквалифицированной рабочей силы: в прошлом году Google, Apple, Amazon, и Facebook вместе оценивались в 1 триллион долларов, но в этих компаниях в совокупности работает лишь 150 000 человек.

Все перечисленные пункты приводят к неутешительным выводам: в грядущем глобальном, технологически продвинутом и перегруженном неравенством мире, мы рискуем стать кибер-крестьянами, ухаживающими за лужайкой владеющих машинами феодалов-богачей. Аналитики предсказывают появление новых борцов против правящего класса, и несложно понять почему: чтобы 99% будущих доходов от развивающихся технологий не оказались в руках горстки людей, нам понадобятся политические меры воздействия, чтобы адаптироваться к новому механизированному миру.

Радикальное перераспределение доходов уже на подходе: например, в Швейцарии и Германии уже задумались о введении "минимального гарантированного дохода", обеспечиваемого государством.

Человечество уже владеет аграрными, энергетическими и бытовыми технологиями, необходимыми для пересмотра глобальной схемы распределения доходов, чтобы сделать их более равномерными. Так что когда богачи и их роботы возьмутся за опустошение мировых рынков труда, социальные преобразования окажутся гораздо важнее, чем любые технологические достижения.

Источник

Россия - лидер по имущественному неравенству

Россия заняла пятое место в мировом рейтинге имущественного неравенства. Об этом сообщается в результатах исследования Credit Suisse Research Institute, подготовленного швейцарским банком Credit Suisse Group.

В качестве основы для исследования организация привлекла статистические данные доходов домохозяйств в различных государствах мира. Затем эти данные были наложены на существующую в этих государствах систему распределения собственности.

По данным исследования, более 35 процентов всех доходных домохозяйств России контролируют всего 110 человек. Эксперты отметили, что настолько высокий уровень имущественного неравенства отмечается лишь в России и некоторых государствах Карибского бассейна.

По оценке Credit Suisse, в 2013 году в России насчитывалось 1986 человек, чье состояние превысило 50 миллионов долларов. Количество долларовых миллионеров в России оценили в 84 тысячи человек. К 2018 году банк прогнозруется рост количества богачей в России до 133 тысяч.

Всего в мире существует 241 триллион долларов имущественных активов. По данным рейтинга, на одного трудоспособного человека в Европе приходится 51,6 тысячи долларов различной собственности. Рекордсменом стала Швейцария, где каждый взрослый гражданин владеет активами на 513 тысяч долларов.

Богатейшими странами мира из расчета дохода трудоспособного гражданина, помимо Швейцарии, названы Австралия (450 тысяч долларов) и Норвегия (350). На четвертом месте расположилась Япония (300). США, в которых на одного взрослого приходится около 260 тысяч, заняли седьмую позицию.

В 2012 году та же Credit Suisse Group отдала России первое место в отчете о росте мирового богатства Global Wealth Report 2012. По прогнозам экспертов, к 2017 году совокупное богатство страны сравняется с американским показателем 1903 года.

Источник

Отнять и не делить. Неолиберализм как он есть, продолжение

Маринэ Восканян

(первая статья цикла — «Корпорация монстров», http://myoppositopinion.blogspot.com/2012/05/blog-post_1284.html )

В прошедшем марте Россия в очередной раз отличилась в соревнованиях «Кто богаче?» — Москва обошла Нью-Йорк и стала первым городом мира по числу проживающих здесь миллиардеров, согласно ежегодному рейтингу Forbes. В российской столице проживают 79 долларовых миллиардеров (за год их число увеличилось на 21 человек), тогда как в крупнейшем городе США — лишь 58. Треть капиталов, принадлежащих самым богатым людям Европы, сосредоточена в Москве. Общее состояние богатейших людей планеты поразительным образом резко возросло, несмотря ни на какие экономические кризисы — в прошлом году оно составляло 3,6 трлн долларов, а в этом — уже 4,5.



Во время кризисов активы возвращаются к своим законным владельцам.Эндрю Меллон, американский банкир и министр финансов в 1921—1932 гг.

2000-е годы дали российскому среднему классу — хотя можно спорить о его границах и наличии как таковом — ощущение потребительского благополучия. Даже кризис, серьезно ударивший по многим в виде сокращения зарплат, воспринимался как временная трудность на ровной дороге постоянного роста этого благополучия. Сейчас, с ростом цен на многие товары, ощущение безоблачного материального достатка испытывают все меньше людей. Особенно неуютно себя чувствуют те, кто связан ипотечным кредитом. Что уж говорить о тех миллионах россиян, которых даже с натяжкой ни к какому среднему классу отнести нельзя.

А миллиардеров вокруг нас — все больше. Что только лишний раз подтверждает: экономические кризисы, помимо прочего, являются инструментом серьезного перераспределения активов по принципу «богатые богатеют, бедные беднеют».

Новые экспроприаторы
«Наши миллиардеры», что отмечают и сами аналитики Forbes, заработали свои состояния «на металлах, горнодобывающей промышленности, нефти и газе». Что в глазах большей части населения России, к несчастью, никогда не сделает их капиталы и места в этих рейтингах морально легитимными (в отличие, например, от отношения к бизнесменам среднего и малого бизнеса). Несмотря на свою весьма малую осведомленность в вопросах экономики и бизнеса, население знает точно: эти люди просто удачно забрали чужое. Да, якобы ничье, государственное, неэффективно управляемое. Уже 20 лет ежедневно слышны рассказы о правильности приватизации и необратимости нашего свободного рыночного пути, о благородстве честной конкуренции. А народ не верит. Потому что не ежедневный предпринимательский труд, не строительство с нуля новых заводов и не новые технологии привели наших бизнесменов в списки Forbes. Так же как и прочие «дети» других революций — хотя такой преемственности они никогда не признают — они просто взяли то, что могли взять у прежних владельцев, уже не способных защититься.

Американский социолог и исследователь Дэвид Харви писал, что основным ощутимым достижением неолиберализма было перераспределение, а не создание нового богатства и доходов. Он назвал этот механизм «накопление путем лишения прав собственности».

Заметим, что, называя главным грехом всех революций экспроприацию и посягательство на неприкосновенную собственность — будь то собственность аристократии, зажиточной буржуазии и вообще любая другая частная собственность, — приверженцы неолиберальных идей с легкостью проделывают то же самое с госсобственностью во время приватизации. Вдумаемся в само понятие «эффективный собственник». То есть, если собственник неэффективен в рамках определенного понимания «эффективности», у кого-то появляется право отобрать эту собственность в пользу более эффективного. Но чем тогда нынешний успешный предприниматель, выселяющий какое-нибудь заводское общежитие, чтоб устроить в нем торговый центр, отличается от военного комиссара, заселяющего жителей бараков в освободившийся графский дворец, — с точки зрения последнего все эти танцевальные залы и гостиные тоже очень неэффективно использовались предыдущим собственником, сколько места пропадало зря! И то яростное отмежевание от практики предыдущих переделов собственности, имевших место в истории, становится вполне понятным, потому что если мы просто поступили так же, по праву силы, которая сегодня есть у нас, а вовсе не потому, что за нами стоит некая безальтернативная правда жизни, то это значит, что мы не уникальны, а даже банальны. И более того, завтра придут следующие — отбирать уже у нас.

Сакрализация нынешнего передела собственности под лозунгами глобализации в масштабах всего мира является инструментом моральной защиты этого передела. Не зря неолиберализм поднял на знамена упомянутые в нашей первой статье цикла (см. «Корпорация монстров», «Однако», 2011, №9) идеи Айн Рэнд или Милтона Фридмана — подобно несостоявшемуся фукуямовскому «концу истории» нынешние экономические схемы хотят изобразить финальным перераспределением активов или в крайнем случае предпоследним актом перед финальным переделом, повторяя уже который десяток лет слова Тэтчер о том, что There is no alternative — альтернативы нет.
И как мы уже писали в прошлой статье, для легитимизации вполне обычного — и, как показывает опыт истории, скорее всего, отнюдь не последнего — передела ресурсов используется риторика свободы. Но ее же используют и при любых других революциях и прочих переделах: все идут «брать свое» под лозунгом борьбы против тирании — просто для одних это тирания государства, для других — монархии, для третьих — буржуазии, а для кого-то — тирания черни и быдла.

Приемы накопления
Английский поэт XIX века Мэтью Арнольд говорил, что свобода — это прекрасная лошадь, но куда вы собираетесь на ней поехать? Лошадь неолиберальной экономической свободы успешно везет своих хозяев, а с ними и безальтернативно всех остальных, в сторону общества максимального неравенства. И все еще очень доброжелательно настроены по отношению к этой схеме, если мы полагаем такое неравенство естественным следствием нынешних схем. При более пессимистичном взгляде смело можно признать его не следствием, а целью. Потому что если Дэвид Харви и другие критики неолиберализма правы в своих догадках, то мы имеем дело уже даже не с переделом собственности или капиталов, а с переделом власти: «Я интерпретирую это слово [«неолиберализм»] как классовый проект, замаскированный массой разнообразной неолиберальной риторики об индивидуальной свободе, персональной ответственности, приватизации и свободном рынке. Все это было предназначено для реставрации и консолидации власти класса, а в этом отношении неолиберальный проект добился большого успеха».

Под лозунгами постиндустриального мира знаний и профессиональной реализации на свободном рынке мы по факту уже получили рядом со стеклянными небоскребами новое средневековье в виде безграмотных и полудиких гастарбайтеров, экономической и культурной деградации целых регионов — как вокруг России, так и в ее глубинке — до состояния, когда человек теряет человеческий облик.

Те же контрасты скрываются и в экономике. О какой честной конкуренции можно говорить, когда российская приватизация шла под звуки выстрелов, когда одни «эффективные собственники» избавлялись от других, менее удачливых. Маркс писал, что эпоха первоначального накопления капитала характеризуется «примитивными» и «первобытными» приемами накопления богатства. Здесь можно добавить — на всех уровнях. Кто-то «накапливал» с помощью залоговых аукционов огромные заводы, кто-то — палатки у метро, «черные риелторы» экспроприировали квартиры одиноких стариков и инвалидов, избавляясь от ненужного «обременения». 

Безусловно, были и есть предприниматели, создающие новое богатство. Но в основе нынешней системы лежит нерегулируемый захват чужого, произведенный без всяких правил — и в отличие от революций, когда «бедные» шли отбирать у «богатых», никаких, даже иллюзорных, моральных оправданий на этот раз не было. И он продолжается, пусть и не в таких диких формах.

Бедные спонсируют богатых
Но может быть Россия просто такая страна, что хорошие правила привели к нехорошим результатам? Писал же Алан Гринспен, что Россия — типичный пример того, как порочная система невыполнения законов и коррупции искажает правильную идею свободного рынка? Однако примеры других стран, «осчастливленных» либеральными реформами, не позволяют с этим согласиться.

Еще на заре перехода экономик США и Великобритании на неолиберальные рельсы, в начале 80-х годов, под «невидимую руку рынка» попала Мексика: ее долги, возникшие вследствие новых финансовых правил, введенных США, согласились списать взамен на структурные реформы — сокращение социальных расходов, слабое трудовое законодательство и приватизация. Потом МВФ еще неоднократно проделывал подобные процедуры с развивающимися странами. «Пример Мексики показал наличие одного ключевого различия между либерализмом и неолиберализмом: при первом кредиторы несут убытки, возникающие вследствие плохих инвестиционных решений, тогда как при последнем заемщиков заставляют государственными и международными силами взять на себя издержки, связанные с выплатой долга, независимо от последствий для жизни и благосостояния местного населения. Если для этого требовалась продажа по дешевке активов иностранным компаниям, то так и делалось. С этими нововведениями на финансовых рынках на глобальном уровне система неолиберализма, по сути, приняла свою окончательную форму», — пишет Харви.

Сегодня можно сказать, что итогом действий МВФ практически во всех «переходных экономиках» стал переход собственности к новым владельцам. Так произошло в Ираке, когда в 2003 году «победители» потребовали полной приватизации государственных предприятий, предоставления полных прав собственности иностранным фирмам на иракские бизнесы, полной репатриации иностранной прибыли, открытия иракских банков иностранному контролю, национального режима для иностранных компаний и устранения почти всех торговых барьеров.

Нынешние локальные войны, в которые с такой радостью готовы включаться западные государства, помимо геополитических задач, решают по отработанной схеме именно задачу перераспределения собственности от «неправильных» владельцев «правильным». Лозунги о свободе, ради которой надо бомбить несогласных, выглядят уже настолько нелепо, что по сравнению с ними войны древности, где без всяких прикрас шли забирать чужие ресурсы и землю, выглядят менее циничными.

Но до войн можно и не доводить — активы большинства «переходных» экономик были перераспределены относительно мирно. «Шоковая терапия» обрушивала как уровень жизни населения, так и цены на эти активы, которые приобретались либо отдавались в рамках уплаты кредитов, очень вовремя выданных благородным МВФ. С 1980 года за следующие 20 лет такой практики «двойного удара» — обесценивания активов и параллельной финансовой либерализации — по всему миру страны с периферии отправили в развитые государства свыше 4,6 трлн долларов, что в 50 раз превышает объемы «плана Маршалла» и при этом равняется тому самому богатству нескольких десятков нынешних миллиардеров-2010.

Обесценить активы и забрать их себе в счет уплаты намеренно созданного долга, а затем в случае собственного, уже несрежиссированного кризиса отказаться от уплаты своих долгов, переложив их на государство, — вот как выглядит «честная конкуренция» не на странице учебника. Не соревнование равных, а принцип «казино всегда выигрывает» — вот какая логика у этой борьбы за активы. Эндрю Меллону, американскому банкиру, уступившему лишь Рокфеллеру в том, кто первый заработал личный миллиард долларов, и министру финансов (секретарю Казначейства США) в 1921—1932 гг. приписывают слова: «Во время кризисов активы возвращаются к своим законным владельцам». Можно даже сказать точнее — к тем, кто считает себя их законным владельцем, потому что сегодня именно у него есть ресурс взять эти активы. И в этом смысле менеджеры транснациональной корпорации, скупающие дешевые активы у «неудачливых дикарей» и искренне считающие себя либералами, по логике своих действий мало отличаются от того самого военного комиссара, конфискующего графские сундуки, — кто может взять, тот и берет.

Дюймовочки и Эвересты
Перераспределение от бедных к богатым идет не только по прямой «колониальной» схеме. Забрать лишнее у своих менее удачливых граждан тоже незазорно. Число миллиардеров растет не зря — несколько процентов наиболее состоятельных граждан как в США, так и в России неуклонно увеличивают свою долю в общем богатстве страны, тогда как остальные свои позиции утрачивают. Теоретически свободный рынок должен способствовать процветанию среднего класса образованных профессионалов. На практике они в лучшем случае до конца дней выплачивают ипотеку и живут все равно в кредит, в худшем — вообще «вываливаются» из среднего класса в менее обеспеченные.

Но ведь потребление по всему миру до кризиса росло, да и многие представители среднего класса подтвердили бы это. Это кредитное потребление тем не менее не показатель благосостояния. Напротив, если жить на достойном уровне можно, только прибегая к кредиту, это значит, что фактическое благосостояние такого человека оставляет желать лучшего. Вспомним примеры из классической литературы — всюду мы обнаружим сцены, когда к несчастному бедному заемщику, вынужденному брать в долг, чтоб прокормить семью, приходит жестокий кредитор и неумолимо требует уплаты. Образы таких бедняков вызывали жалость, образы живших в долг аристократов, спускавших состояния на карточную игру и наряды, — недоумение. Но сегодня жить в долг — это норма, причем норма поощряемая.

Да и «благосостояние» среднего класса, даже кредитное, весьма иллюзорно. Известно, что сейчас на 1% наиболее состоятельных американцев приходится более 50% всего национального богатства США. Многие слышали про индекс Джини и кривую Лоренца, описывающие распределение богатства всей страны между разными группами (10% самых бедных, 10% чуть менее бедных и т. п. до 10% самых богатых). Визуально кривая Лоренца своим «углом кривизны» показывает уровень неравенства.

Однако для большинства людей какие-то абстрактные кривые ничего не говорят. Ученые-энтузиасты на одном из американских сайтов визуализировали эту картину по-другому. Они решили изобразить различные доходы в виде столбиков 100-долларовых купюр разной высоты. Если ваш доход 25 тыс. долларов в год (бедные домохозяйства), ваша стопка банкнот имеет высоту 1 дюйм, если 40 тыс. (средний доход американского домохозяйства) — 1,6 дюйма. Если вы имеете 100 тыс. долларов в год и уже являетесь уважаемым средним классом — 4 дюйма, заработали миллион — 3,3 фута. Вы стали миллиардером — высота вашей стопки банкнот уже почти полмили. А у самых богатых, чьи доходы могут достигать 50 млрд в год, —это уже 30 миль!

Наглядное сравнение позволяет понять, где на самом деле находится средний класс и даже его наиболее удачливые представители. Заметим, что в собственном восприятии живущий «выше среднего» успешный юрист, врач или бизнесмен средней руки скорее найдет в своем образе жизни черты от «элиты», нежели от «низов общества». Но статистика неумолима: с высоты миллиардных эверестов что бездомный безработный, что владеющий большим домом и парой дорогих машин высокооплачиваемый профессионал выглядят примерно одинаково. Средний класс — такой же расходный материал, лелеющий свою значимость лишь в своих собственных глазах. Чьи интересы будет обслуживать неолиберальное государство, как в действительности реализуется «равенство возможностей» и у кого больше шансов лоббировать свои интересы — у «дюймовочек» или «небоскребов», тоже вполне понятно.
Про аналогичную картину в России не хочется и думать — наши миллиардеры, как мы видим, вполне держат марку в сравнении с мировыми, а вот самые бедные россияне в долларо-дюймах вообще превратятся в неотличимую от поверхности погрешность.

Проблема неравенства, и даже вопиющего неравенства, современных экономических моделей беспокоит отнюдь не только антиглобалистов и сторонников левых идей. Еще в середине 90-х годов опрос Southern Economic Journal выявил: 71% американских экономистов убеждены в том, что распределение национального дохода в США должно быть более справедливым, а 81% уверены, что правительство имеет право на проведение мер по перераспределению собственности и доходов. А ведь с тех пор что в США, что в остальном мире неравенство только выросло.

Однако конвейер по перераспределению доходов и активов в «нужное русло» работает без остановки. Под лозунгом о равенстве возможностей одни просто по праву сильного забирают у других. Ничего нового в этом нет, и ни на какую уникальность в истории такие действия не претендуют. Но если неолиберальная фаза — это «развивающийся режим накопления», а вовсе не гармонично функционирующая конфигурация экономики и политики, поддерживающая благосостояние всех, то впереди — ее трансформации и следующие этапы развития.
(Продолжение следует)

Из журнала "Однако"