Кто заинтересован в дискредитации Рамзана Кадырова?

Главы Чечни Рамзан Кадыров. Иллюстрация: chechnya.gov.ru

Владимир Павленко

Среди факторов, указывающих на жесткое обострение внутриполитической борьбы, в последние дни вперед явно вышла ситуация, которая складывается вокруг главы Чеченской республики Рамзана Кадырова. Здесь, правда, справедливее говорить не о «складывающейся» ситуации. А о «складываемой». Ибо ослабление позиций Кадырова, какие бы цели при этом ни преследовались, ведет к подрыву даже не социально-политической, а военно-политической стабильности на Северном Кавказе. И происходит это на фоне осложнения внешней ситуации у границ России, в том числе в непосредственно прилегающем к Чечне регионе Ближнего и Среднего Востока, где бушует война всех против всех. А также на Украине, где неминуемое обострение с военной эскалацией противостояния в Донбассе похоже становится делом ближайших дней.

Все началось с перестрелки, к которой привела неудачная попытка задержания жителя Чечни Джамбулата Дадаева приехавшими в Грозный сотрудниками полиции из Ставропольского края. Инцидент закончился его гибелью и привел к крупному скандалу. Рамзан Кадыров высказал крайнее возмущение произошедшим, потребовав от сотрудников МВД по Чеченской республике не допускать не согласованных с ними действий на территории субъекта Федерации вплоть до применения оружия. Существенные противоречия возникли и по обстоятельствам проведенной операции: в отличие от омбудсмена Чеченской республики Нурди Нухажиева, утверждающего вслед за Кадыровым, что Дадаев не сопротивлялся аресту и просто был застрелен, ставропольские правоохранители настаивали на том, что он постарался скрыться, протаранив их машину своей. Эта же самая версия вечером 23 апреля прозвучала в официальном заявлении федерального МВД:

«МВД России считает недопустимым для руководителя Чеченской республики заявление об „открытии огня на поражение“ по сотрудникам из других регионов, без ведома местных правоохранительных органов, проводящих спецоперации в республике, — говорится в заявлении пресс-центра МВД. — 19 апреля полицейские из Ставропольского края прибыли в Чечню для задержания местного жителя, находящегося в розыске за стрельбу по гражданину на территории их края. В соответствии с установленным МВД РФ порядком они обратились к своим коллегам в Управлении уголовного розыска МВД по Чеченской республике и проинформировали их о цели своего визита. В результате чего местные сыщики предложили свое содействие в проведении операции», — отмечается в заявлении. «В ходе самого задержания находящийся в розыске гражданин попытался прорваться на своем автомобиле, протаранив при этом автомашину приехавших сотрудников, тем самым подвергая опасности их жизни. После чего полицейские произвели по автомобилю преступника с целью его остановки несколько выстрелов, одним из которых он был смертельно ранен. При последующем осмотре этого транспортного средства был обнаружен боевой пистолет. По данному факту местное Следственное управление Следственного комитета РФ (СКР) проводит проверку», — напомнили в российском МВД.

И вот тут «коса нашла на камень». Уже в комментарии, данном правительственной «Российской газете», в МВД России признали, что Рамзан Кадыров версию о согласовании операции с республиканским МВД категорически отрицает. А 24 апреля это во всеуслышание подтвердил и сам глава Чечни, высказав «недоумение официальной реакцией МВД России» и назвав ее «не соответствующей действительности от начала и до конца».

«Достоверно известно, — продолжил Кадыров, — что о проводимой операции не был письменно, устно или по телефону информирован никто из числа руководства МВД по ЧР и его структурных подразделений, включая управление уголовного розыска. И тем более никто из сотрудников не принимал участия в этом мероприятии. Это подтверждается официальным письмом министра внутренних дел по ЧР генерал-майора полиции Р. Ш. Алханова за исходящим № 1/2246». И выразил уверенность, что «руководитель МВД Владимир Колокольцев назначит служебное расследование, выявит „проявивших неискренность“ сотрудников и что будет решен вопрос об их ответственности». Назвав заявление российского МВД «попыткой оправдания незаконных действий, вплоть до искажения фактов», Кадыров особо подчеркнул, что республиканские законы запрещают кому бы то ни было, включая силовиков, действовать в масках. «Принципиальная позиция властей региона заключается в том, что человек в маске — не силовик, а бандит, и он должен быть немедленно задержан, а при оказании сопротивления — „нейтрализован“». Ведь, по его словам, «спецоперацию в Грозном проводили люди в масках».

Хинштейн пишет. Тайна 494-го километра раскрыта

www.mk.ru

Вместо того чтоб искать реальных убийц, СКР преследовал невиновных

В многолетней борьбе, которую мы вели, наконец поставлена точка. Следственный комитет официально снял с Алексея Серенко обвинения в убийстве семьи нижегородского спецназовца Дмитрия Чудакова за полной непричастностью. Соответствующее постановление вынес старший следователь при председателе СКР генерал Ущаповский.

Согласно новой версии обвинения, это преступление, как и десятки других, совершили члены так называемой банды амазонок, бесчинствовавшей 15 лет на юге России.

С Алексея Серенко сняли обвинения.

О громком деле подполковника Чудакова «МК» писал не раз. («Дело сомнительной чести», «МК» от 6 июля 2011 г., «Тайна 494-го километра», «МК» от 9 июля 2012 г., «Банда семейных убийц», «МК» от 1 сентября 2013 г.) Беспрецедентное по жестокости убийство произошло в окрестностях Ростова летом 2009 года.

Тела возвращавшихся с черноморского отдыха Чудаковых были найдены в салоне их «Лады», припаркованной на безлюдном участке трассы «Дон». Боевого офицера расстреляли в упор картечью прямо в машине. Вместе с ним погибли жена и маленькие дети; на теле 11-летней Вероники обнаружат 37 ножевых ранений.

Через 2,5 месяца Следственный комитет отчитался о раскрытии резонансного преступления. В убийстве «с целью грабежа» был обвинен местный житель, 26-летний охранник аксайского рынка Алексей Серенко. Вскоре ему инкриминируют еще несколько аналогичных убийств — «висяков», портивших всю ростовскую статистику. Пытались «повесить» и четвертый эпизод — схожее по почерку убийство полковника наркоконтроля Злыднева с женой в феврале 2008-го — но, увы: у Серенко на тот день имелось железобетонное алиби. Очередная фальсификация не удалась.

Теперь, когда официальное постановление СКР о непричастности Серенко подписано и ему даже объявлено о праве на реабилитацию, я открыто могу называть вещи своими именами: именно «повесить» и именно «фальсификация».

То, что дело шито белыми нитками, было ясно давным-давно. Ни одной мало-мальски серьезной улики следствие не нашло. Все обвинение строилось на заключении баллистической экспертизы, что убийства совершались из карабина Серенко. (Впоследствии она будет полностью опровергнута.)

Но так уж хотелось следователям и милиционерам побыстрее отчитаться об успехе — дело-то на контроле у первых лиц: авось заметят, — что желаемое они предпочли выдать за действительное.

О поимке злодея СКР громко отрапортовал на всю страну. Про «серийного убийцу» Серенко сняли даже «Честный детектив». А теперь выясняется, что пока следователи упивались самопиаром — реальные преступники продолжали безнаказанно убивать людей.

С момента задержания Серенко (сентябрь 2009-го) ни следствие, ни оперативные службы больше не занимались отработкой никаких других версий. Все силы были брошены на закрепление улик: раз уж попал на нары — выпускать обратно никак нельзя. Да и как объяснить потом, что поторопились с победными отчетами и интервью?

Между тем за эти 4 года семейная банда Тарвердиевых–Подкопаева благополучно сумела совершить не менее 8 убийств, половина их жертв — сотрудники МВД. Еще один полицейский погиб от бандитской пули при задержании.

Если бы тайна гибели Чудаковых была раскрыта, новых смертей удалось бы избежать. Но СКР и МВД занимались не поиском реальных преступников, а пиаром и показухой. Весь пар уходил в гудок.

Многочисленные несостыковки и противоречия в деле Серенко были видны невооруженным глазом с самого начала. То, как следствие рисовало картину убийства, противоречило множеству деталей.

Ну, например. Согласно фабуле обвинения, Серенко орудовал в одиночку. Заметив припаркованную на темной обочине машину, он якобы расстрелял через стекло Чудакова с женой из карабина, добив детей ножами.

	Место убийства семьи Чудаковых.

Однако экспертиза установила: колото-резаные ранения были нанесены как минимум двумя разными ножами. Рядом, в лесополосе, нашли 3 самодельных ножа с приметными гравировками — «моей любимой бандитке», «моей любимой Амазонке»: теперь, с поимкой Тарвердиевой, эти надписи многое объясняют. На их рукоятках преобладали следы женских ДНК.

Это сложно понять, но «важняк» СКР Владимир Павлов даже не стал приобщать ножи к материалам дела, посчитав несущественными. Хотя стоило лишь потянуть «женскую» ниточку…

То, что в убийствах принимала участие женщина, следовало и из рассказа чудом выжившей Юлии Васильевой, жертвы другого схожего преступления. За год до убийства Чудаковых на том же участке автодороги «Дон» неизвестные расстреляли через стекло спящих пассажиров машины. Водитель погиб на месте, его подруга Васильева была тяжело ранена. Перед тем как лишиться сознания, она успела услышать разговор женщины с мужчиной: та предлагала ее добить. Однако в преступлении вновь был обвинен один Серенко.

Сегодня арестованная «королева» банды «амазонок» Инесса Тарвердиева подробно, в деталях сознается в этом убийстве. Равно как и в других, ранее предъявлявшихся Серенко эпизодах.

Злодеяния 46-летняя Тарвердиева совершала вместе с сожителем Романом Подкопаевым. Помощь банде оказывала вся семья: старшая и младшие дочери, сестра Тарвердиевой с мужем. Последний, Сергей Синельник, что особенно ценно, служил в милиции: сначала участковым в их родном Апанасенковском районе Ставрополья, затем — в Ростовской области. Он не только снабжал убийц патронами, но и укрывал в своем доме после налетов.

Признания Тарвердиевой объясняют те многочисленные несостыковки и странности, которые не позволяли ни мне, ни сослуживцам подполковника Чудакова, ни его матери Валентине Алексеевне поверить в виновность Серенко.

(При первом же знакомстве, придя ко мне на прием в Нижнем Новгороде, Валентина Алексеевна сказала, что на суде сама попросится в клетку к подсудимому: ее сына убивали не так.)

Впрочем, если честно, причины нечеловеческой жестокости преступников мне все равно не понятны. Это, наверное, вопрос для психиатров. На допросе мать двоих детей Тарвердиева сказала, что жалеет лишь об одном — что убила так мало милиционеров. В общей сложности на ее совести не менее 29 жертв; и это, не считая тех, кто выжил после нападения.

Криминальный путь группы начался еще в 1998 году с убийства первого мужа Тарвердиевой. Впоследствии их общая дочь Виктория (ей сейчас 25) сама будет убивать на пару с убийцей собственного отца.

Преступления они совершали с необъяснимой жестокостью, не щадили ни женщин, ни детей. Работали без наводки — нападали на прохожих, пассажиров машин, врывались в дома, — так что далеко не всегда удавалось вволю поживиться. Их последние жертвы, например, лишились жизней из-за 2 бутылок шампанского, мороженой курицы и флакона духов.

С некоторого времени «амазонки» предпочитали ездить «на дело» в соседнюю Ростовскую область — преимущественно в Аксайский район, где инспектором ДПС служил теперь их подельник Синельник. Здесь, по предварительным данным, они совершили 18 убийств. Еще 11 трупов осталось на Ставрополье. Почему-то особенную ненависть бандиты испытывали к милиционерам: Тарвердиева объясняет это нуждой в оружии, которое забирали с трупов…

Нелюдей задержали совершенно случайно. В ночь на 8 сентября экипаж вневедомственной охраны в Аксае наткнулся на них при патрулировании. Завязалась стрельба. Роман Подкопаев был убит, успев застрелить перед смертью инспектора ОВО Ивана Шахового.

Такое чувство, что все в этом деле состоит из случайностей. Случайно поймали. Случайно не осудили невиновного…

Несмотря на все огрехи следствия, руководство СКР упорно не желало их замечать. Дело против Алексея Серенко было благополучно завершено и подготовлено для передачи в суд. Нет сомнений — дальше его ждал суровый приговор; вероятнее всего, пожизненный. Как-никак «шили» 7 трупов и одно покушение на убийство.

	Семья Чудаковых на отдыхе.

Эта стройная конструкция рухнула лишь благодаря Генпрокуратуре. После нашего вмешательства надзорное ведомство вернуло дело назад в СКР, посчитав, что преступления не раскрыты. Перечень выявленных нарушений занял 22 страницы. А вскоре предельные сроки содержания истекли, и Серенко пришлось отпускать: за решеткой он пробыл «всего» 23 месяца…

Самое страшное, что Серенко — отнюдь не единственный стрелочник, на которого пытались списать преступления «амазонок». Аналогичные фальсификации творились и в Ставропольском крае, где местные следователи и оперативники успешно повторили «опыт» ростовских коллег.

В минувшем июле в ставропольском городке Ипатово в своей квартире была застрелена 73-летняя пенсионерка Лужбина. Из ее дома пропали 4 охотничьих ружья, коллекция монет и разные ценности.

Спустя месяц задержанный за серию краж некто Ильченко пишет явку с повинной: Лужбину застрелил и ограбил он вместе со своими знакомыми Савченко и Кузьминовым. И этих голых слов оказалось достаточно, чтоб объявить о раскрытии дела. Уже в сентябре правоохранители поспешили отчитаться: подозреваемые найдены и задержаны.

«Доказательствами для привлечения Ильченко, Савченко и Кузьминова в качестве обвиняемых, — пишет в ответе на мой запрос прокурор Ставропольского края Юрий Турыгин, — явилась лишь явка с повинной Ильченко… При этом объективных данных в виде вещественных доказательств — орудий преступления, похищенных вещей и оружия с боеприпасами — добыто не было».

Савченко с Кузьминовым повезло больше, чем Серенко, — за решеткой они провели только 2 месяца. Их освободили по протесту краевой прокуратуры после того, как вскрылось: в действительности Лужбину убили Подкопаев с Тарвердиевой. При обыске в их доме в селе Дивном нашли все 4 похищенных у пенсионерки ружья.

При проверке Ильченко признается, что оговорил себя и знакомых под давлением следователя Ипатовского отдела СКР Булыгина и начальника Ипатовского ОМВД Родионова, которые «угрожали ему причинением телесных повреждений, физической расправой, помещением в места лишения свободы его сожительницы» (из письма Ю.Турыгина).

…Дело «амазонок» — это не только одна из самых ярких, беспрецедентных страниц новейшей криминальной истории. Это еще и приговор нашей правоохранительной системе, свидетельство ее паралича и развала.

Главная задача системы — не работа, а имитация. Только бы вовремя отчитаться, поставить галочку, засветиться на телеэкране.

Система больна. Она не в силах не то что защитить людей — даже саму себя.

	Семейная банда Тарвердиевых—Подкопаева.

Основными жертвами бандитов становились милиционеры. Год назад в Новочеркасске они расстреляли наряд вневедомственной охраны. Уже этой весной с перерывом в месяц убили двух инспекторов ДПС в Аксайском районе. На их счету — гибель инспектора ДПС на Ставрополье. Ну и, конечно, семья Чудаковых.

Сказать, что погибший Дмитрий Чудаков был героем — значит ничего не сказать. Он считался одним из лучших офицеров Нижегородского ГУВД. Командир 2-го боевого отделения ОМСН. 9 командировок только в Чечню. Вся грудь в наградах — орден Мужества, «За отвагу», медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени. Выпускник школы милиции и университета МВД. Заботливый отец, любящий сын и муж.

Хотя бы только по этой причине сыщики и следователи обязаны были носом рыть землю, лишь бы найти убийц своих товарищей. Когда смотришь на фотографии маленьких Саши и Вероники Чудаковых — ему было 7, ей 11, — поневоле сжимаются сердце и кулаки.

Но чем искать настоящих преступников, куда проще — выбивать показания из первых встречных. «Амазонки» должны быть благодарны сотрудникам СКР и МВД: их непрофессионализм и бессердечие позволили банде безнаказанно действовать много лет. Сами, быть может, того не желая, они стали пособниками бандитов.

За все 15 лет Подкопаев с Тарвердиевой ни разу не попадали в поле зрения оперативников: хотя достаточно было участковому хоть раз заглянуть за высокий забор их неприступного дома в Дивном, откуда вывезли теперь целый «КамАЗ» вещдоков — годами копившийся склад «трофеев».

Ставропольская прокуратура требует сегодня привлечь к уголовной ответственности ипатовских следователей и полицейских: тех, кто выбивал признания из невинных людей.

Точно так же вопрос должен быть поставлен и в отношении мучителей Алексея Серенко — следователя СКР Владимира Павлова, руководителя временной оперативной группы, а ныне — начальника уголовного розыска Ростовского ГУМВД Олега Колтунова.

Это стало бы лучшей памятью подполковнику Чудакову и другим жертвам банды к их профессиональному празднику — вчерашнему Дню милиции-полиции.

Но, увы: боюсь, возмездия не случится. Система своих не сдает. Это героев она не защищает, а подонков — сколько угодно. Не случайно требование ставропольского прокурора остается без ответа уже полтора месяца…

Р.S. Прошу считать эту публикацию официальным депутатским запросом к Генеральному прокурору, председателю СКР, министру внутренних дел.

материал: Александр Хинштейн 

Вскрыты новые махинации с деньгами Минобороны

Накануне стало известно о новом крупном скандале, связанном с коммерческими структурами при Минобороны. ОАО "Главное управление обустройства войск" (ГУОВ) расторгло контракты с компанией "Стройимпульс СМУ-1" покойного санкт-петербургского бизнесмена Сергея Амелина и через суды пытается вернуть более 9 млрд руб. авансовых платежей. При этом выяснилось, что часть этих денег уже была использована для приобретения недвижимости, ранее принадлежащей военным, у структур ОАО "Оборонсервис". Эти сделки расследуются СКР.
Сергей Амелин скончался 20 января этого года от сердечного приступа. Перед смертью им активно интересовалось главное военное следственное управление (ГВСУ) СКР, рассматривавшее его как минимум в качестве свидетеля крупных махинаций с недвижимостью в структурах ОАО "Оборонсервис", пишет "Коммерсант".
ООО "Стройимпульс СМУ-1", которым владел господин Амелин, являлось одним из крупнейших подрядчиков ГУОВ. Им было реконструировано и построено более 100 объектов для вооруженных сил, в том числе Президентский кадетский корпус в Тюмени, Центральный архив Минобороны в Подольске, корпуса Генерального штаба Минобороны в Москве и Военная академия связи им. С. М. Буденного в Санкт-Петербурге.
По данным ГУОВ, с 2010 по 2012 год "Стройимпульсу" было перечислено авансовых платежей на сумму 17,2 млрд руб., из них 10,2 млрд руб. так и не было отработано. При этом, по информации ГУОВ, ООО "Теорема", также подконтрольное господину Амелину, получило из авансов ГУОВ 2,4 млрд руб. в качестве займов, которые были использованы на приобретение зданий и земельных участков, ранее принадлежащих Минобороны.
В частности, здания и земля ОАО "31-й Государственный проектный институт спецстроительства" (31-й ГПИСС), акции которого уже возвращены государству по требованию СКР.
Новое руководство ГУОВ (старое было отправлено в отставку весной этого года) решило расторгнуть контракты со "Стройимпульсом" и обратилось в суды с требованием взыскать авансовые платежи. Два иска на 3,275 млрд и 4,122 млрд. руб. были поданы в арбитражный суд Москвы, а еще один - на 2,483 млрд руб. к компании "Теорема" - в арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области. 1 июля договоры займа между "Стройимпульсом" и "Теоремой" были расторгнуты, а на следующий день первая компания переуступила ГУОВ права требования этой суммы с последней. В качестве обеспечительной меры ГУОВ попросило арбитраж наложить аресты на все 15 объектов, купленных "Теоремой" в Москве и Московской области. Среди них значатся комплекс зданий 31-го ГПИСС на Смоленском бульваре и бывшее здание ГУОВ в Предтеченском переулке, по решению ГВСУ СКР "приобщенные" в качестве вещдоков к уголовному делу ОАО "Оборонсервис", поэтому арбитраж вряд ли их арестует. Зато он может наложить арест, а впоследствии вернуть военным купленные у них и на их же, как сейчас выясняется, деньги комплекс полуразрушенных зданий и участок на улице Косыгина, примыкающий к Воробьевым горам, а также участок земли на территории подмосковной усадьбы "Архангельское".
В "Стройимпульсе" проблемы связывают с действиями прежнего руководства. В частности, доверительным управляющим компанией бывшим вице-губернатором Санкт-Петербурга Анной Марковой было обнаружено, что гендиректор "Стройимпульса" Максим Бобров без согласования с ней заключил 171 договор на сумму 2,6 млрд руб. и перевел эти деньги подрядчикам работ. В ходе служебной проверки (акт имеется в распоряжении "Ъ") выяснилось, что большинство контрактов не было оформлено надлежащим образом, а деньги, например, получала компания "Монолитпромстрой", созданная бывшими и действующими сотрудниками "Стройимпульса" перед заключением контрактов. Причем поставщиков авансировали, как правило, на 80% суммы договоров, тогда как в компании обычно выплачивали 30%. Господина Боброва отстранили от должности, обратившись с заявлением на него в полицию, однако уголовное дело пока не возбуждено.
Кроме того, проблемы возникли из-за неурегулированности проблем с наследниками Сергея Амелина. Права на наследство Сергея Амелина поначалу заявила только его мать Елена Амелина. Затем в феврале 2013 года у нотариуса появилось заявление Натальи Решко, представляющей интересы сына господина Амелина, а уже в апреле в процесс вмешалась Татьяна Сулименко, которая пытается доказать, что является матерью еще одного сына покойного коммерсанта.
Конфликты у Анны Марковой с матерью бизнесмена начались после того, как последняя, по словам госпожи Марковой, попыталась вмешиваться в хозяйственную деятельность "Стройимпульса". Спор дошел до того, что представители Елены Амелиной пытались блокировать госпоже Марковой проход в офис компании, а также снять ее с должности. Однако представители силовых структур поддержали управляющую компанией и смогли обеспечить выполнение ею своих обязанностей.
Отметим, что Елена Амелина также претендовала на военную недвижимость, оказавшуюся у "Теоремы", но 25 июля арбитражный суд Санкт-Петербурга отказал ей в аресте этой недвижимости.

Источник

СКР: Вице-президент Фонда "Сколково" незаконно выдал Пономареву 750 тысяч долларов

Росбалт

В отношении старшего вице-президента Фонда "Сколково" Алексея Бельтюкова возбуждено уголовное дело. Как сообщили в Следственном комитете РФ, он подозревается в растрате в особо крупном размере (ч. 4 ст. 160 УК РФ).

Установлено, что в период с февраля 2011 по февраль 2012 года Бельтюков из средств Фонда "Сколково" незаконно передал депутату Госдумы Илье Пономареву $ 750 тыс. Эту растрату Бельтюков пытался завуалировать, заключив от имени Фонда договоры с Пономаревым. В соответствии с этими документами, Пономарев за $ 300 тыс. должен был прочитать десять лекций в ряде городов России, а за $ 450 тыс. — выполнить научно-исследовательскую работу.

"В рамках уголовного дела устанавливаются все обстоятельства, проверяется информация о фактически прочитанных Пономаревым лекциях, а также научная ценность, новизна, обоснованность научных предложений, сделанных Пономаревым в научно-исследовательской работе", — сообщили в СКР.

Информация о совершении данного преступления была получена следователями в ходе процессуальной проверки, которая проводится по сообщению депутата Госдумы Владимира Жириновского о возможном совершении его коллегой Пономаревым преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 128.1 УК РФ (клевета) и ст. 289 УК РФ (незаконное участие в предпринимательской деятельности).  

Азартные игры СКР и прокуратуры

Аглая БОЛЬШАКОВА,

обозреватель «Особой буквы»

Очевидно, возвращение блудного зампрокурора Игнатенко было поперек горла кому-то в России и этот «кто-то» старался, чтобы он задержался у «панов». Ведь его показания могут изменить расклад сил в войне между Следственным комитетом и Генпрокуратурой.

8 февраля 2013

Экстрадиция Александра Игнатенко, подозреваемого в «крышевании» сети подпольных казино в Московской области, изрядно затянулась: в польской тюрьме он провел 13 с лишним месяцев. Его арестовали 1 января 2012 года на горном курорте Закопане. В пятницу бывшему заместителю прокурора Подмосковья, наконец-то доставленному в РФ, предъявили обвинение по статье 290 УК РФ — «Получение взятки». Но от дачи показаний Игнатенко отказался.

Высокопоставленного узника доставили в Россию в четверг 7 февраля. Прямо из Шереметьево его отвезли в СИЗО «Лефортово», находящееся в ведении Федеральной службы безопасности. Как сообщили журналистам близкие Игнатенко, бывший зампрокурора Подмосковья даже рад возвращению на Родину. «За 13 месяцев отсидки в Польше у него пропал аппетит, он сильно похудел, — рассказал один из товарищей Игнатенко. — У него обострились псориаз и другие хронические заболевания. Наконец, Александр практически потерял языковые навыки — ведь на русском языке ему поговорить было не с кем, а польский он так и не сумел выучить».

Однако, несмотря на появившуюся снова возможность слышать родную речь и говорить на ней, на вопросы следователя Александр Игнатенко отвечать отказался на том основании, что не знаком с обвинением в полном объеме.

Противостояние Следственного комитета и Генеральной прокуратуры началось после того, как следствие было выделено в особое ведомство, подчиняющееся напрямую президенту. Громкое дело о подмосковных казино — яркая его иллюстрация. Между тем прокуратура предпринимала попытки вернуть контроль над следователями. Так, в начале 2012 года ГП подготовила законопроект о прокурорском надзоре как за расследованием дел, так и за самими сотрудниками СКР. Со своей стороны СКР в апреле обвинил прокуратуру Московской области в бездействии, препятствующем расследованию громких уголовных дел.

Известно, что бывшего обвинителя обвиняют в получении взятки: организаторы нелегального игорного бизнеса, по версии следствия, «проспонсировали» прокуратуру в лице Игнатенко на 48 млн рублей. Его обвиняли также в мошенничестве с земельными участками на сумму 2 млн рублей, но этот грех Игнатенко, кажется, простили, потому что польская сторона соглашалась выдать арестанта лишь на условии прекращения дела о земельном мошенничестве.

Дело о подпольных казино в Московской области, которые работали под опекой прокурорских работников, началось два года назад. Вот хронология этого невыдуманного детектива.

14 февраля 2011 года стало известно о расследовании СКР дела о связях сотрудников прокуратуры и ГУВД Московской области с организатором сети подпольных казино Иваном Назаровым. Первый замгенпрокурора Владимир Малиновский своевременно предпринял контрмеры и отменил постановление о возбуждении этого дела. Тогда Следственный комитет возбудил новое дело в отношении Назарова, обвинив его в мошенничестве. 17 февраля суд подмосковного города Пушкино арестовал его.

20 февраля генпрокурор Юрий Чайка приказал провести служебную проверку в отношении прокурора Московской области Александра Мохова и ряда его подчиненных, которые были на это время отстранены от должности. 22 марта стало известно, что прокуроры чисты перед законом.

Следственный комитет воспринял результат проверки критически и 25 марта возбудил уголовные дела против ряда высокопоставленных подмосковных прокуроров: начальника управления облпрокуратуры по надзору за следствием Дмитрия Урумова, прокуроров Ногинска Владимира Глебова и Клина Эдуарда Каплуна, а также против Александра Игнатенко, тогда еще зампрокурора области. Генпрокуратура эти дела предсказуемо закрыла. Но 29 марта в Серпуховском городском суде, где слушалась жалоба Назарова, секретный свидетель «Николаев» сообщил, что в актах коррупции участвовали подручные Артема Чайки — сына генерального прокурора.

«Особая буква» писала о Чайке-младшем. Наши обозреватели отмечали, что СКР не случайно пошел с крупного козыря и указал на причастность сына генпрокурора к коррупционным сделкам:

«Противостояние главы Следственного комитета и руководителя Генеральной прокуратуры вызвало недовольство как в Кремле, так и в Белом доме. Более того, в начале этой недели источник из Администрации президента сообщил корреспонденту The Moscow Post, что из-за войны двух ведомств в отставку будут отправлены и Александр Бастрыкин, и Юрий Чайка. Судя по всему, именно эти слухи и побудили Следственный комитет обнародовать шокирующую информацию о том, что Чайка-младший был координатором «коррупционных связей» между подмосковными прокурорами и Иваном Назаровым, подозреваемым в организации подпольного игорного бизнеса».

После обнародования этой информации, неприятной для отцовских чувств Чайки-старшего, Генпрокуратура несколько сдала назад. Игнатенко, Урумов, Глебов и Каплун были уволены. Александра Мохова — прокурора Подмосковья — сняли с должности и перевели на другую работу с понижением.

«По слухам, гуляющим по прокурорским кабинетам и изложенным на страницах «Коммерсанта», в ходе ожесточенной борьбы между Генеральной прокуратурой и Следственным комитетом было все же достигнуто некое компромиссное соглашение: Юрий Чайка прекращает поддержку своих проштрафившихся сотрудников, а подчиненные Александра Бастрыкина отказываются привлекать к ответственности по делу об игорном бизнесе Артема Чайку» — писала «Особая буква» 15 апреля 2011 года.

Далее события приняли неприятный для «синих мундиров» оборот. 6 мая 2011 года Басманный суд арестовал Урумова и Глебова; Игнатенко и Каплун успели скрыться за рубежом. Прокурорское «боевое братство» скоро дало трещину, и Урумов согласился дать показания против своих коллег. На основании сообщенных им сведений арестовали экс-прокуроров Одинцова и Серпухова Романа Нищеменко и Олега Базыляна.

Но арестованным прокурорам недолго пришлось находиться за решеткой. 10 июня СКР переквалифицировал обвинение Ивану Назарову с «мошенничества» на более легкое «незаконное предпринимательство» и освободил под подписку о невыезде. 27 июня увидел солнце Владимир Глебов, который, как выяснилось, не «получал взятку», а всего лишь «превысил полномочия». 18 августа был переведен под домашний арест Урумов.

В итоге к концу 2012 года все арестованные по «игорно-прокурорскому» делу — общим числом 11 человек — были вне тюремных стен. Генпрокуратура не нашла основания для продления их содержания под стражей. Беглый клинский прокурор Каплун, который добровольно явился с повинной, даже не был заключен под стражу, а остался на свободе под подпиской о невыезде.

Игнатенко тоже имеет все шансы не задержаться в СИЗО. На суде по мере пресечения представитель прокуратуры заявил, что «действия следователя грубо нарушают права Игнатенко на защиту, а обвинение не соответствует фактическим обстоятельствам дела». Ясно, что, находясь в некомфортных условиях следственного изолятора, Игнатенко может поддаться напору следователей и осложнить положение своих «товарищей по несчастью». Однако, как полагает директор Центра политических технологий Алексей Макаркин, дело о подмосковных казино практически развалено, и появление Игнатенко мало что изменит:

«Арестованные по этому делу прокуроры уже освобождены, в общем, я не уверен, что это дело дальше получит большое развитие, — считает он. — Такое ощущение, что сейчас сама власть не заинтересована раскручивать противостояние СКР и Генпрокуратуры. Эти органы воспринимаются как те, которые должны работать в сотрудничестве — в частности, в противостоянии оппозиции. Когда начиналось это громкое расследование, была другая политическая обстановка. И тогда власть была недовольна, что правоохранители ругаются, а сейчас, когда они должны действовать скоординированно, это невыгодно вдвойне».

Экстрадиционные процедуры, по мнению нашего собеседника, заняли долгое время по техническим причинам:

«Поляки должны были все проверить, есть ли здесь политика или это чистый криминал, надо было разобраться с техническими вопросами — в частности, какое обвинение будет предъявлено Игнатенко. Сейчас, как известно, одно из обвинений — в мошенничестве — снято. А пока это продолжалось, значимость этой истории упала для всех».

Макаркин полагает, что если кого-то из обвиняемых и осудят, то излишне сурового наказания ждать не стоит. То обстоятельство, что обвиняемые один за другим выходили из изоляторов, указывает на отсутствие «кровожадных намерений» у суда.