`НАВОДИ ПОРЯДОК, ИНАЧЕ ТЕБЯ ПОСАДЯТ`

Счетную палату часто критиковали за выборочность опубликованных проверок и недостаточное реагирование. Можете пояснить механизм: по закону вы вправе направлять результаты проверок СП в органы власти, но не обязаны это делать?

Это надо у Татьяны Алексеевны (Голиковой.— "Власть") спросить, насколько она знает новый закон, я теперь уже не председатель. Мы действовали строго по закону. Порядка 380 проверок ежегодно, всех крупных бюджетополучателей мы должны были смотреть по закону, смотрели региональные бюджеты, где больше 50% трансфертов, в обязательном порядке. Все закрытые статьи смотрели только мы, больше никого не пускали. По итогам проверки проходила коллегия, которая утверждала отчет. Те замечания, которые были в отчете, формировались в письме или представлении, которые направлялись по итогам коллегии в проверяемые министерства и ведомства. В течение месяца они были обязаны нам ответить, написав, что они сделали. Через полгода мы повторно проверяли, как выполняются наши решения и их обязательства. Более того, когда мы рассматривали эти вопросы, представители проверяемых ведомств обязательно принимали участие в обсуждении. Затем эти материалы шли в парламент. Парламент эти предложения рассматривал в профильных комитетах, с приглашением представителей профильных министерств и ведомств и тоже выносил свой вердикт — это очень важно, так как мы подотчетны парламенту. Там, где выявлялись нарушения, связанные с возможным уголовным преследованием, мы — параллельно с отчетом в министерства и Госдуму — направляли отчеты в правоохранительные органы: либо в МВД, либо в ФСБ, либо в СК. Ежегодно порядка 180 материалов уходило правоохранительным органам. "Оборонсервис", "Сколково", "Роснано", леса Подмосковья, леса Ленобласти, дело тульского губернатора Вячеслава Дудки, в свое время амурского главы — это все материалы Счетной палаты. И уголовные дела по Банку Москвы и Росреестру тоже заведены по результатам проверок СП. Когда говорят, что ничего не известно, все пропадает, и никто не знает, куда направляются материалы,— все неправда. Потому что все это публиковалось на нашем сайте, все есть в наших пресс-релизах. На сайте мы вывешивали все отчеты, кроме секретных. 

А как вы выбирали, что именно засекретить? Недавно Татьяна Голикова как раз заявила, что с ряда отчетов будет снята пометка "Для служебного пользования" (ДСП).

Вообще-то это надо закон о гостайне читать. 

В пример она привела отчет о проверке Олимпиады, который был приравнен к ДСП. 

Ставить гриф ДСП — это право, которое выдается организацией, которую проверяет Счетная палата. Они попросили сделать так, раз там были коммерческие проекты, связанные в том числе с деятельностью иностранных фирм. Мы дали проверке гриф ДСП и направили в парламент. 

Кстати, хочу сказать, что и английская Олимпиада, и канадская, и китайская — счетные палаты этих стран практически вообще не публиковали материалы во время Олимпиады. Мы-то открытую часть почти всегда давали. Поэтому пожалуйста: если Татьяна Алексеевна считает, что надо раскрыть все материалы по Олимпиаде,— ради бога. 

У нас часть проверок по Олимпиаде были ДСП, по паре компаний типа "Трансстроя" (и то не все, а только то, что связано с коммерческой составляющей), по соглашению о разделе продукции и так далее. Кроме того, что я проверяющий, я должен был заботиться о бюджете своей страны. 

Принимали ли вы политические решения, что по какому-то результату проверки надо делать заявление, а по каким-то — не стоит, даже если выявлены нарушения? 

Отвечу коротко: мы очень деликатно работали по Сочи, вскрывая то, что есть, докладывая то, что нужно. Это крупнейший международный проект, который реализуется, и реализуется успешно. Сочинская Олимпиада, я уверен, пройдет на самом высоком уровне, правда, за спортивные результаты я не отвечаю, пусть Мутко отвечает. Мы видели и знаем все. Более того, наш бывший аудитор возглавляет ревизионную комиссию Козака, мы и на это пошли. Но это не значит, что на каждом углу, как меня призывал Боря Немцов, я должен был кричать об этих проблемах. Для меня престиж страны важнее, пусть даже меня обвиняют в том, что я не прав. 

Возможно ли, что по результатам собранных материалов после Олимпиады — когда с престижем страны уже разберутся — будут массовые возбуждения уголовных дел? 

Массовых не будет: там, где нарушения были, уже возбуждались уголовные дела. За исключением Чернышенко, все остальные руководители "Олимпстроя" уже поменялись. И то, что и президент, и премьер, я уж не говорю про Диму Козака, абсолютно в курсе всего, что происходит,— это для меня важнее всего. 

К Счетной палате часто предъявляли претензии, что результаты проверок появлялись слишком вовремя: не в то время, когда они выявлялись, а в соответствии с политическим моментом. Та же проверка "Оборонсервиса" касалась 2009-2011 годов, а дело началось только в 2012-м, до этого было все в порядке? 

Что значит "все в порядке"? Когда прошла проверка, ко мне приехал Сердюков. Это еще 2010 год. Я ему все это дело нарисовал. Говорю: наводи порядок, иначе тебя посадят. Вот так вот Сердюков сидел напротив меня. И я сказал: "Анатолий, давай создавать управление внутреннего контроля у тебя. Тебя подставили". Он уехал. Потом, когда президентом стал Владимир Путин, я смотрю, что-то ситуация все еще подвешенная. Я с этой бумагой лично приехал к президенту. Вот, собственно, все. В мае он стал президентом, где-то в июне был разговор. 

А почему при предыдущем президенте, когда вы приносили ему результаты проверки по "Оборонсервису", не было возбуждено дело? 

Я не принес, я ему тогда отправил отчет, он перезвонил и сказал: "Слушай, такие серьезные нарушения". "Да,— говорю,— Дмитрий Анатольевич". Он тоже дал поручение разбираться военной прокуратуре.

Проверка по "Сколково", после которой ушел Владислав Сурков, была плановой? 

Проверка по "Сколково" была совершенно плановой. По "Роснано" к нам обратились тогда из фракции коммунистов, а по "Сколково" была плановая проверка, она длилась полгода, все делалось достаточно прозрачно, и дважды мы встречались с Сурковым, приезжал Вексельберг, мы вместе изучали все вопросы и направили им материалы открытым образом. Они даже подготовили целый план по устранению нарушений.

Просто Следственный комитет выступил раньше, чем успели эти нарушения устранить? 

Да.

Вы сразу передали материалы проверки правоохранительным органам? 

Там, где есть предмет уголовных дел, мы сразу передали.

Когда вы разговаривали с Вексельбергом и Сурковым, они согласились со всеми претензиями? 

До 90%. 

Однако, выступая позже в Лондоне, Сурков назвал обвинения, выдвинутые Следственным комитетом, беспочвенными. 

Он про Счетную палату не говорил. Влад был у меня, мы все вместе смотрели, я ничего от него не прятал и не собирался прятать. С нашими замечаниями и Вексельберг согласился. 

Не с вашей ли дружбой с Сурковым связаны слухи о вашей работе на Украине? 

Нет, не думаю. Если нужна помощь, мы ему на нынешней работе поможем. Кстати, Татьяна Алексеевна, когда курировала Абхазию и Южную Осетию, очень тепло отзывалась о наших отчетах. На основании наших материалов она даже писала письмо президенту летом этого года. 

Вы за Собянина на выборах мэра Москвы голосовали? 

Голосовал — я это первый сказал. Я Сергея очень уважаю. Я его знаю еще по Тюмени, когда он был губернатором. Съездите в Тюмень, посмотрите, что он сделал с городом. Он очень приличный человек. Я и к Юрию Михайловичу всегда хорошо относился и всегда за него голосовал. Собянин хорошо построил дороги и, главное, отменил точечную застройку. 

Москву мы вообще не смотрели, потому что там нет федерального бюджета. Смотрели только федеральные программы. Смотрели Банк Москвы, там есть федеральные деньги. А в Москве есть своя Московская счетная палата, довольно приличного размера — 180 человек. 

Однако за все время работы столь весомого органа почему-то не было никаких громких заявлений по Москве. 

Я думаю, еще будут. Насколько я знаю, Собянин с московской Счетной палатой сейчас очень плотно работает. А до этого, видимо, власти считали: пусть она будет, лишь бы не мешала.

Карьера другого кандидата в мэры Москвы Алексея Навального фактически началась с опубликованного отчета СП по "Транснефти". Вы нашли источник утечки информации? 

Правда, он переврал тогда, что мы выявили нарушений на три миллиарда долларов, а мы выявили на три миллиарда рублей. Он взял открытую часть проверки и закрытую часть. Я так понимаю, что те материалы, которые он опубликовал, он взял в самой же компании. Это была внутренняя утечка. У нас есть спецподразделения, есть специальные сотрудники ФСБ, которые этим занимались, у нас в СП утечки не было.

Когда начала обсуждаться кандидатура Татьяны Голиковой в качестве новой главы СП, с вами президент советовался?

Я знал предпочтения президента, поэтому мы их не обсуждали.

Откуда вы их знали? 

Я, что, с луны свалился? 

То есть вы просто угадали? 

Он мне фамилию не называл, но я знал, что она в числе кандидатов. 

Какого-то своего кандидата вы не предлагали? 

Нет. Зачем? 

Вы часто встречаетесь-созваниваетесь с президентом? 

Если есть необходимость, позвоню. С днем рождения поздравил, например.

По сравнению с тем временем, когда вы занимали пост главы СП, сейчас вы общаетесь чаще или реже?

Я столько раз уходил с разных постов, что это уже не важно. В чем преимущество Владимира Владимировича, так это в том, что, в отличие от других чиновников, он не забронзовел. Это редкостное качество для главы государства. От того, что я это скажу или не скажу, ему не жарко и не холодно, это я говорю не потому, что ему хочу приятно сделать. 

Какие чувства вы испытывали 24 сентября 2011 года? Где вы были в этот момент? 

Я смотрел съезд по телевизору. Не помню где, в командировке, кажется. Спокойно отнесся, я предполагал, что так будет. Можно сказать, гипотетически посчитал — я же в СП тогда работал. Это было на тот момент логично: уходить с политической арены Путину было рановато. У России должен быть один хозяин. Я помню события 1993 года, участником которых я был. Тогда я понял, что такое двоевластие. Упаси господь.

www.beyvora.ru

Источник: По материалам kommersant.ru