секретные игры

www.e-reading.co.uk

СЕКРЕТНЫЕ ИНСТИТУТЫ КГБ

Мы не собираемся говорить о разных секретных лабораториях КГБ, где разрабатывали подслушивающую аппаратуру, всевозможные яды и тому подобное техническое снаряжение для шпионажа и диверсий - все это имеется у любой уважающей себя спецслужбы и для нас особого интереса не представляет.

Нас сейчас интересуют другие, более фундаментальные тайные науки, которые расцвели в советское время в недрах КГБ.

А таких наук там было очень много! Чем только не занимались тогда наши чекисты: телепатия, гипноз, астрология, ясновидение… И так далее! В КГБ ничего не пропускали и все тайно исследовали.

Пожалуйста, вот наглядный пример.

У генерала Коржакова, когда он правил Россией находясь на посту начальника Службы Безопасности Президента, первым заместителем был генерал Георгий РОГОЗИН. Мы не стали его упоминать в наших списках чекистской мафии лишь по той причине, что он провел свою службу в советский период в контрразведке, а не в ПГУ КГБ.

Множество источников в Интернете указывают, что именно Георгий Рогозин возглавлял в КГБ исследовательскую научную группу по астрологии и парапсихологии - у него даже было прозвище при ельцинском дворе: "главный кремлевский колдун". Некоторые аналитики также считают, что именно генерал Рогозин сделал СБП Коржакова такой мощной и влиятельной организацией…

Впрочем, никакая парапсихология не помогла генералу Рогозину удержаться в Кремле, когда прогнали его шефа Коржакова. Рогожина тогда тоже очень скоро уволили (2 июля 1996 года). Сейчас он занимается бизнесом, был директором департамента в ЭЛБИМ-банке и т.д.

Можно и другие такие же курьезные эпизоды привести. В начале 90-х годов, когда как бы распустили КГБ, некоторым наивным гражданам показалось, что теперь можно обо все говорить. Эта волна по раскрыванию тайн КГБ очень скоро схлынула - но если полистать подшивки газет того времени (Интернета тогда у нас еще не было), то там можно найти кое-что интересное.

Например, нам попалась такая история, рассказанная одним из специалистов по тайным наукам. Оказывается, по заданию руководства КГБ была создана секретная комиссия экспертов, которой поручили разработать план мероприятий на тот случай, если на нашу планету нападут пришельцы из космоса!

Эксперты тогда не растерялись и решили обратиться за советами к такой сокровищнице человеческой мысли, как мировая научно-фантастическая литература. Зачем ломать свою голову, когда писатели-фантасты давно уже продумали и все возможные приемы, которые могут применить инопланетные захватчики - и все способы защиты от них для жителей Земли…

Можно, конечно, отнестись ко всей этой истории с юмором - но тут есть и одна серьезная сторона дела, которая может заслуживать некоторого внимания. Вот она: никто не стал бы отвлекать серьезных людей от дела и нагружать их всякой ерундой, если бы у руководства КГБ не было бы оснований считать, что эти самые пришельцы реально существуют. Не стали ведь чекисты формировать комиссии для борьбы с происками леших и домовых…

Одним словом, в КГБ могла попасть какая-то информация о "летающих тарелочках", которую там предпочли засекретить, чтобы не волновать зря население. И похоже, что точно так же, не сговариваясь между собой, поступают спецслужбы всех стран. Возможно, что они поступают правильно - во всяком случае, некоторые разумные основания для этой секретности есть. Уровень развития земной техники не позволяет нам помешать этим "тарелочкам" свободно летать, куда они захотят - а вступать в официальные контакты с властями Земли пришельцы не желают. Мы для них даже не дикари, а что-то вроде человекообразных обезьян, которым нужно еще дорасти до настоящей цивилизации… Уж лучше всем нашим правительствам для сбережения своего престижа просто молчать про все эти дела - и делать вид, что никаких НЛО вообще не существует!

Они так и поступают. Как-то одного нашего командующего войсками ПВО журналисты спросили о том, обнаруживают ли радары системы ПВО страны "летающие тарелочки" - и что там делают с такой информацией? Генерал доложил им с солдатской прямотой, что задача ПВО - обнаруживать летающие объекты противника, которые имеют определенные технические характеристики. А всякие там НЛО у них считаются всего лишь "помехами", которые только мешают выполнению боевой задачи. Естественно, никакого приказа фиксировать эти "помехи" у войск ПВО нет…

Но это всего лишь лирическое отступление, чтобы оживить текст. И чтобы показать весь размах тайных научных изысканий советского КГБ - для самих чекистов не существовало тогда никаких запретных тем и идеологических догм (это как-то не мешало им гноить в лагерях и психушках других свободно мыслящих граждан).

Перейдем теперь к более серьезным вопросам. О проекте внешней разведки КГБ, которому мы дали условное название "Экономическая Реформа" мы уже подробно говорили в главах о команде Гайдара и Чубайса. Главными центрами для этого чекистского проекта был Международный институт проблем системного анализа (МИПСА) в Австрии - и его филиал в Москве под названием ВНИИ Системных Исследований (ВНИИСИ).

Здесь мы можем сделать только одно небольшое уточнение к тому, о чем мы говорили в предыдущих главах.

Главным нашим источником информации о МИПСА был рассказ одного отставного чекиста, который в этом научном центре был куратором от КГБ для наших "молодых экономистов" - следил за тем, чтобы буржуазные ученые не слишком бы им запудрили мозги (чекисты собирались тогда не строить капитализм, а лишь реформировать наш социалистический строй). Кроме того, этот международный институт был переполнен агентами западных спецслужб - поэтому надо было зорко следить за нашими чубайсами, чтобы их там не перевербовали…

Рассказ чекиста об этих делах появился в газете "Стрингер" в феврале 2002 года (эта статья имеется в Сети) - и этот чекист был там назван "Вячеслав Сергеевич К." Из его биографии сообщались только такие сведения: "20 лет прослужил в разведке, потом 10 лет проработал в крупном бизнесе".

Позднее мы узнали о команде Гайдара-Чубайса немного больше - и тогда мы уличили "Вячеслава Сергеевича" в некоторых неточностях и в умолчании о важных подробностях этого чекистского проекта. Например, наш чекист заявил, что официальной крышей для этого проекта внутри нашей страны сначала был Госстрой СССР (?!) - а о существовании ВНИИСИ он словно бы и не знал ничего…

На этом основании мы сделали вывод, что этот чекист скорее всего, сам в МИПСА никогда не был - и знает об этом проекте из вторых рук, лишь то, что слышал от своих коллег по работе. Поэтому он и путается в некоторых местах своего рассказа.

Так вот, оказалось, что это наше умозаключение неверно: был наш чекист куратором от КГБ в МИПСА - а путался в рассказе он умышленно, по каким-то одному ему известным причинам. Мы просто сумели достаточно точно вычислить, кто на самом деле этот аноним.

Признаться, это открытие было сделано еще несколько месяцев назад, но были некоторые сомнения морального характера, которые удержали нас от немедленного разоблачения этого "Вячеслава Сергеевича К."…

Допустим, он этот слив компромата сделал лишь потому, что захотел дать хорошего пинка Гайдару и Чубайсу - из-за каких-то своих разборок. И все же, этот человек выдал такую тайну чекистской мафии: открыл народу глаза, откуда на самом деле попали в правительство России эти два "демократа" и их соратники… Как же его выдавать - а вдруг ему за это попадет!

Но потом мы все же сообразили, что теперь мы сами скрываем от общества немаловажную подробность преступной деятельности мафии КГБ. Ведь наш чекист не соврал - он действительно занимается очень крупным бизнесом. Значит, входит в одну из мафиозных группировок внешней разведки КГБ! Вот и пусть эти мафиозные группировки сами разбираются между собой, как хотят - наше дело поливать их всех, никаких союзников среди них у порядочных людей быть не может…

Короче, на самом деле этого чекиста-бизнесмена зовут Сергей Кугушев.

КУГУШЕВ Сергей Владиславович. Активно участвовал в семинарах Гайдара-Чубайса (сами гайдаровцы в основном предпочитают о нем помалкивать - но кое-кто все же проболтался). Еще такая информация есть о нем в Сети: в 1983 году он участвовал в работе некой аналитической группы, созданной по распоряжению Андропова. Это могла быть пресловутая секретная "Комиссия Политбюро", с которой была тогда тесно связана команда Гайдара-Чубайса.

Последние сомнения, что это и есть наш "Вячеслав Сергеевич"у нас пропали, когда мы узнали такую подробность из биографии Кугушева: в 1988 году он был назначен начальником управления ГОССТРОЯ СССР!

В 1990 году Кугушев вдруг резко сменил свою "крышу": он занял руководящий пост во Всесоюзном центре детского кино, который организовал Ролан Быков. Такие резкие повороты в биографии характерны именно для разведки, нормальные люди не станут вдруг менять строительство на кинематографию…

Потом Кугушев бросил и кино (уволился из разведки?) - он занялся крупным бизнесом по торговле вооружением: стал председателем Совета директоров Межрегионального инвестиционного банка (МИБ). Этот банк был зарегистрирован в апреле 1994 года и он тесно связан с военно-промышленным комплексом России: у МИБа был крупный пакет акций Московского вертолетного завода им.Миля, Балтийского Завода и т.д. Еще один довод в пользу внешней разведки: экспортом оружия в нашей стране занимаются исключительно бывшие сотрудники ПГУ КГБ или ГРУ.

Если всего этого Вам покажется мало, то вот еще последний штрих: Кугушев очень словоохотлив и в Интернете имеется несколько его материалов. Мы все это просмотрели: явное сходство его рассуждений со статьей "Вячеслава Сергеевича" по стилю и частично даже по содержанию - можете сличить сами.

Например, Кугушев как-то выдал такую тайну КГБ: когда советское правительство назначило конкретную дату оккупации Афганистана (в конце 1979 года), то кто-то из руководителей КГБ сообразил, что можно ведь заранее рассчитать, какие акции западных компаний после этого упадут в цене - а какие значительно вырастут! То есть появилась возможность сыграть на этом по крупному на западных биржах и заработать хорошую сумму для нашего государства… И внешняя разведка КГБ такую операцию тогда успешно провела (правда, Кугушев ничего не сказал о том, сколько денег чекисты тогда заработали и все ли они сдали в казну).

Этот пассаж почти полностью перекликается с некоторыми местами из высказываний "чекиста К." в газете "Стрингер".

Кроме того, в Интернете есть также указания о крепких связях бизнесмена Кугушева со знаменитым в патриотических кругах писателем Максимом Калашниковым, который пишет в чекистском и милитаристском духе очень хлесткие книги о судьбах России. Надо сказать, что такое имечко сильно напоминает псевдоним ("Максим" это старое название пулемета, а что такое "Калашников" долго объяснять никому не надо). Впрочем, все это нас уже не касается… Вообще, эти книги сами по себе довольно любопытные - если Вы сумеете переварить полуфашистскую стилистику М.Калашникова, то узнаете много интересного (он очень осведомлен в некоторых вопросах).

На этом мы пока распрощаемся с Кугушевым. Мы почти не сомневаемся, что сами Чубайс с Гайдаром вычислили этого "Вячеслава Сергеевича" сразу же, как только взглянули на его статью в коржаковской газетенке. Почему они его не разоблачили и не подали на него в суд? А зачем?! Пока такая публикация остается анонимной, она ровным счетом ничего не значит. Мало ли что болтает желтая пресса! (В том же "Стрингере" можно прочитать, например, что Гитлер после войны скрывался в Антарктиде, под толщей льда)… И совсем другое значение имеют разоблачения бывшего члена команды Гайдара-Чубайса, притом известного бизнесмена. Анонимка тогда сразу же превращается в свидетельские показания!

Перейдем теперь к другим чекистским наукам.

Мы уже говорили ранее о том, что чекисты в советское время курировали абсолютно все, что было связано с обработкой и распространением информации. В частности, именно КГБ опекал проект по созданию знаменитых в свое время АСУП (автоматических систем по управлению производством), на которые наши власти возлагали тогда большие надежды ("рассчитаем все на ЭВМ - тогда наша экономика выйдет из тупика!").

Одно время во ВНИИСИ кроме экономистов, собрали также большую команду специалистов по кибернетике - но потом чекисты все же сообразили, что на самом деле это разные науки и на одной кибернетике экономическая наука далеко не уедет. Тогда этих кибернетиков отделили из ВНИИСИ в самостоятельный институт.

Кроме того, под эгидой КГБ были с самого начала другие секретные институты, которые развивали информационную науку и методы ее практического применения в военной и политической сфере.

Например, был в то время такой весьма секретный чекистский институт НИИ Информационных Систем, который возглавлял Владимир Павлович КРАВЧЕНКО. В 1991 году этот институт прикрыли, тогда на его основе Кравченко создал свою частную фирму НИТКОН. Занимаются в этой фирме очень интересным видом услуг в сфере бизнеса: ПРЕДСКАЗЫВАЮТ БУДУЩЕЕ. Причем это уже не парапсихология генерала Рогозина: здесь на научной основе обрабатывают на компьютере исходную информацию - и на выходе получают вероятный прогноз.

В целях рекламы своего бизнеса Владимир Кравченко кое-что рассказал о достижениях его НИИИС в годы советской власти. Оказывается, именно этому институту Юрий Андропов тогда доверил свое самое секретное и самое ответственное задание: разработать информационную систему предупреждения ракетно-ядерного удара (тогда было в ходу сокращенное название РЯУ) со стороны американских империалистов. Чтобы у нас было не десять минут на нанесение ответного удара, а немного больше времени (а еще лучше первыми нанести упреждающий удар)…

Кравченко также похвастался, что разработанная в его институте система сумела не только предсказать американскую операцию "Буря в пустыне" против Ирака, но даже помогла вычислить время начала этой операции с точностью до нескольких часов…

Для бизнеса такая система просто незаменима, но речь сейчас не об этом.

Нам сейчас важно подчеркнуть следующее:

1. У КГБ была целая сеть научных институтов, которые занимались проблемами научного прогнозирования во всех важных сферах жизни государства.

2. Эти тайные научные разработки привели к созданию каких-то "информационных систем", которые были пригодны для применения на практике.

Мы сейчас не затрагиваем вопроса о том, умели ли в этих секретных институтах на самом деле достаточно точно предсказывать будущее (мы этого просто не знаем). Для нас здесь главное то, что сами чекисты могли тогда верить, что они способны моделировать любые общественные процессы и могут рассчитать любые возможные варианты развития событий.

Небольшое лирическое отступление из одной книги Виктора Суворова: чекисты пытались разрабатывать "информационные системы" для предупреждения внезапного нападения со стороны капиталистических стран еще до Отечественной войны. Но тогда они не очень преуспели в этом деле. В 1941 году чекисты прокололись на том, что цены на бараньи шкуры в Германии перед войной оставались на одном уровне и не росли. Они отсюда сделали логический вывод: немцы не заготавливают полушубки для своей армии - значит, серьезной подготовки к войне против нас пока что нет… А что в Германии у власти окажется идиот, который не только зимой не собирался воевать, но вообще хотел разгромить Советский Союз до наступления осени, за два месяца - такой вариант у нас даже в голову никому не мог прийти…

Теперь можно вернуться к разговору о том, как во второй половине 80-х годов вдруг расцвела Великая Дружба между вчерашними лютыми врагами.

РАСПАД СОВЕТСКОЙ ИМПЕРИИ или ЛАСКОВЫЙ МИША

Надо нам сказать сначала несколько слов в защиту патриотов: у них есть весьма веские основания для самых темных подозрений в адрес Михаила Сергеевича Горбачева и всего советского руководства. Уж больно гладко и организованно проходил демонтаж советского блока - и в самые сжатые сроки! Всего через несколько лет во всех странах Восточной Европы были практически бескровно свергнуты коммунистические режимы и установлена демократия. Западные немцы думали, что процесс возвращения им Восточной Германии растянется чуть ли не на десятки лет - а все произошло буквально за одну ночь…

Наши войска и "военные советники" возвращались тогда домой отовсюду: из Европы, Азии, Африки и Латинской Америки. Было также прекращено бесплатное снабжение разного рода "национально-освободительных движений". (Отдельные партизанские армии после этого перестали существовать - но некоторые "фронты" все же выжили: сумели перейти на самофинансирование за счет контрабанды наркотиков или природных алмазов)…

И все же самым главным подарком Западу был "братский лагерь стран социализма" в Восточной Европе. В конце 80-х годов в этих странах почти одновременно прошла серия "бархатных революций" и военных переворотов. Мало того, что советское руководство даже пальцем не шевельнуло, чтобы спасти гибнущий коммунистический режим в этих странах! Есть также недвусмысленные свидетельства, что в организации этих тогдашних "оранжевых революций" приняли активное участие местные спецслужбы - поэтому все и прошло так гладко и без пролития крови. Нет никаких сомнений в том, что спецслужбы стран Варшавского Договора до самого конца оставались филиалами внешней разведки КГБ - а это означает, что наши чекисты осуществляли общее руководство в деле ликвидации марионеточных коммунистических правительств и их замену на демократические и как бы независимые…

Не было "бархатной революции" только в Румынии - там местная тайная полиция пыталась спасти режим Чаушеску и отстреливалась до конца (румынских чекистов в плен все равно тогда не брали - а тут же расстреливали на месте). Но в Румынии на стороне восставшего народа выступила вся румынская армия и военная разведка - поэтому всякое сопротивление было быстро подавлено. Супруги Чаушеску пытались бежать, но военные их поймали и тут же расстреляли где-то под забором…

В Румынии местная спецслужба не была под полным контролем КГБ - поэтому там и не получилось "бархата". Хотя Румыния и состояла формально в Варшавском Договоре, но на самом деле это была тогда вполне независимая страна (в 1968 году Чаушеску даже осудил оккупацию Чехословакии советскими войсками!). Но поскольку Чаушеску поссорился с Москвой только в 60-е годы, то все румынские генералы успели пройти в свое время обучение в Советском Союзе - это его и сгубило… Есть свидетельства о том, что для свержения Чаушеску в Румынию приезжали наши военные разведчики из ГРУ - они и налаживали контакты со своими коллегами из Генштаба румынской армии.

К слову сказать, во время революции в Румынии (декабрь 1989 года) в эту страну приезжал наш общий знакомый, офицер ГРУ Владимир Филин, персонаж предыдущих частей этой книги. Почему-то руководство военной разведки срочно вызвало Филина из служебной командировки в Колумбии (где он находился с августа 1988 года). А после победы румынской революции, в феврале 1990 года, Филин опять вернулся в Колумбию.

Во всяком случае, такую информацию сообщал весной 2005 года на форуме сайта Компромат.ру Армен Саркисян, который то ли был офицером ФСБ, то ли не был - но очень много знал о банде наркоторговцев, именуемой фирмой Far West Ltd (поэтому вскоре он утонул в море - летом этого года). Правда, сам Владимир Филин и его соратники утверждают, что они не только не торгуют наркотиками - но даже и в ГРУ никогда не служили! А если они постоянно оказываются в таких местах, где кого-то свергают или просто режут - так это у них такое хобби, что-то вроде экстремального туризма… Придется поверить им на слово (а то как бы и нам не утонуть где-нибудь в пруду).

Вернемся к развалу советской империи. Что может подумать даже не патриот совкого типа (это словами вообще не передать!) - а просто любой непредвзятый человек, который видит, как Восточная Европа уплывает на Запад с полного одобрения (и с тайной помощью) советского руководства? Поневоле зародятся вполне естественные подозрения: их всех купили или завербовали американцы!

Внешне оно все так и выглядело - и тем не менее, это совершенно неверно. Все на самом деле было сложнее: империю развалили вовсе не из-за недостатка патриотизма у нашего руководства. Страной тогда на самом деле руководили чекисты из мафии внешней разведки КГБ - а эти люди были такими крутыми патриотами, что у них даже генерал Макашов и полковник Буданов могли бы поучиться патриотизму!

В мировой истории иногда были случаи, когда государства продавали друг другу большие территории, причем совершенно открыто. Почти всегда это были какие-то отдаленные земли, которые не было возможности уберечь от захвата. Все знают о продаже Россией Аляски правительству США - это была тогда почти не населенная колония, где ничего ценного не было, кроме пушнины (золото и нефть там нашли значительно позднее). До этого Наполеон продал американцам огромные территории, которые тогда назывались Луизианой - у него не было возможности контролировать эти земли из-за полного господства на море английского флота… Можно найти еще подобные примеры - всегда продают только то, что иначе просто отберут даром!

Да и ни у кого даже не нашлось бы тогда столько денег, чтобы купить сразу шесть стран в Центральной Европе по настоящей цене…

Но у наших чекистов кроме патриотизма, была еще способность думать сразу на несколько ходов вперед. А в середине 80-х годов у правящей чекистской мафии остались только два варианта для глобальной политики:

1. "Югославский вариант": драться за каждую страну и цепляться из последних сил за каждый клочок территории на всех континентах.

2. Вариант "Ласковый Миша": "Да забирайте все даром! Нам достаточно территории самого Советского Союза, все равно у нас останется шестая часть суши". Как известно, этот вариант потом плавно перерос в вариант "Ласковый Боря" - "нам вполне хватит территории России"…

Мы не знаем, кто конкретно из генералов внешней разведки КГБ входил тогда в руководящий центр правящей мафии и кому из них пришлось делать выбор между этими двумя вариантами стратегии советского руководства. Но немного изучив эту публику (а все чекисты похожи друг на друга, как будто их склонировали от одного образца!), мы можем с полной уверенностью заявить, что если бы ценой каких угодно усилий и жертв можно было бы тогда удержать советское господство над Восточной Европой - они бы непременно рискнули. Пол Европы превратили бы в "Чечню" и завалили бы трупами, но своего бы добились…

Но к счастью для советского народа и для европейцев из "братского лагеря", такой вариант был нашей правящей верхушкой отвергнут. По той причине, что все расчеты показали: ресурсов для удержания советской империи в прежних границах больше нет.

Вот теперь мы можем вспомнить о чекистской науке по вычислению будущего.

Собственно говоря, политикам приходилось заниматься таким выбором между различными вариантами еще во времена глубокой древности. И приходилось обходиться тогда без всяких компьютеров и думать только своей головой. А потом своей же головой отвечать за неверное решение…

Компьютер хорош не тем, что он умнее человека - а тем, что не выдает сильно желаемое за действительное. Заложили исходные данные - получили объективный результат! Поэтому чекисты с большим доверием отнеслись бы именно к заключению, которое выдал бы некий компьютер одного из секретных чекистских институтов. "Машина врать не будет - для нее в этом нет никакого смысла!"

Мы можем в качестве противоположного примера рассказать, как в докомпьютерную эпоху руководители государств иногда принимали неверные стратегические решения - например, как германский Генштаб бездарно спланировал и провел первую мировую войну.

Хотя компьютеров тогда и не было, но некоторые простые расчеты штабисты уже тогда умели делать. Казалось бы, задача была элементарная: Германия была тогда сильнее России и Франции по одиночке - но слабее союза этих двух стран. Отсюда следовал простой вывод: лучше не воевать с этой Антантой. А если немцы считали, что война все равно неизбежна - то у них был только один выход: чтобы избежать войны на два фронта, сначала надо было стремительным броском всей армии разгромить Францию - а потом Россия им будет уже не страшна… Так родился знаменитый план Шлиффена: начать войну ударом всеми силами через территорию Бельгии - в обход французских пограничных крепостей. Но сам великий Шлиффен до первой мировой войны не дожил, а его план пришлось выполнять бездарному фельдмаршалу Мольтке. Мольтке внес в этот план некоторые существенные коррективы: он просто струсил и побоялся стянуть все силы для главного удара в одном месте…

В результате Франция в 1914 году устояла и блицкриг не получился. Германский Генштаб мог с чистой совестью сдаваться уже через несколько недель после начала войны - все равно война была проиграна, лучше было подписывать мир на любых условиях… Но нет - немцы воевали еще 4 года и положили миллионы трупов!

Правда, в этом была виновата не только тупость немецких генералов - такую бойню гораздо легче развязать, чем потом остановить. И кроме того, германское командование все эти годы продолжало на что-то надеяться. А вдруг произойдет чудо! То есть, дважды два вдруг будет не четыре, а пять…

Вот чем хороши компьютеры: они не знают такой категории, как "чудо". Только голые цифры и правила арифметики…

Так что, другого разумного выхода, кроме общего отступления перед американцами и их союзниками у советского руководства во второй половине 80-х годов просто не было. По известной циничной поговорке, нашей правящей верхушке оставалось только "расслабиться и получать удовольствие". То есть выторговать у Запада за отход наших войск к советской границе все, что только можно.

В том числе наша правящая мафия получила за этот вариант "Ласковый Миша" кое-что даже просто деньгами, тут патриоты правы - только это был не настоящий подкуп, а так, "клок шерсти"… Наша чекистская мафия получила тогда от Запада кое-что получше, чем небольшая сумма денег: гарантию сытой и спокойной жизни. Включая полную неприкосновенность банковских счетов нашей мафии на Западе и даже (возможно) личный судебный иммунитет всех представителей чекистской мафии. Поэтому они и вытворяют все эти годы в Европе все, что хотят - например, завалили все европейские страны афганским героином и колумбийским кокаином…

Есть тут еще одна сторона дела, о которой тоже надо сказать несколько слов. Это касается вопроса о соотношении сил между двумя военными блоками. Дело в том, что в это понятие входит еще такая малоуловимая категория, как "моральный фактор". Военные теоретики давно знают, что число солдат и пушек далеко не всегда главное - иногда все решает способность этих солдат драться и жертвовать собой. Только если воюют между собой народы примерно равные по этим своим бойцовским качествам - только тогда все решает численность населения, уровень развития промышленности и прочие вещи, которые можно сосчитать на простом арифмометре.

Почему-то в сталинское время, когда после войны у Запада несколько лет была монополия на атомное оружие, руководству советского блока даже в голову не пришло сдаться - хотя противостояние уже тогда было достаточно жесткое. Может, тогда просто не было компьютеров - и нельзя было сосчитать варианты?!

Дело в том, что тогда советское руководство еще не разжирело - и было готово рискнуть даже на получение одностороннего ядерного удара. Другая психология была тогда у людей - при Горбачеве наша верхушка уже успела отведать сладкой жизни и на такие подвиги ее уже не тянуло…

Нам пора остановиться и подвести итоги. Сам факт сговора между советским руководством и администрацией США по поводу вывода наших войск из Восточной Европы никаких сомнений не вызывает. Но кто, как и на каких тайных условиях конкретно тогда договорился - мы ничего не знаем. Очевидно, что здесь не было элементарного денежного подкупа, который подозревают наши патриоты - но вполне возможно, что была какая-то другая, еще более грязная политическая игра. На одних логических умозаключениях дальше нам уже не уехать - нужны какие-то конкретные факты. А пока что это все тайна, покрытая мраком…

К разговорам об ухе большого брата

Вот уже несколько дней в сети не утихает (точнее - только разгорается) паническая дискуссия на предмет очередных происков "кровавой гэбни", предполагающих мониторинг всего сетевого трафика, прослушку, и т.д. и т.п.:

До конца года в России вступит в силу приказ Минкомсвязи, по которому спецслужбы получат полный доступ к данным пользователей интернета, включая телефонные номера, IP-адреса, имена учетных записей и адреса электронной почты граждан. Под контроль попадут лица, зарегистрированные в соцсетях, пользователи интернет-чата ICQ, абоненты интернет-телефонии. Проект приказа, подготовленный еще весной, недавно был предварительно согласован с ФСБ и теперь должен пройти регистрацию в Минюсте, узнал "Коммерсант" из источников на рынке телекоммуникаций. Именно интернет-провайдеров обяжут содействовать спецслужбам - в частности, подключить свою сеть к спецоборудованию для записи и хранения интернет-трафика. Все они должны будут сделать это к 1 июля 2014 года.

Обеспокоенность граждан тем, что к их личным данным получит доступ "большой брат" на самом деле можно понять и нам даже немного жаль этих граждан ибо всегда жаль людей, которые то боятся падения на голову метеорита, то глобального потопа, то крушений самолёта.

В психиатрии описан случай с пациентом, который очень боялся путешествия самолётом ибо на самолёт террористы могут подложить бомбу. Таблетки и математические расчеты (вероятность один к десяти миллионам) клиенту не помогали, пока один старый еврейский доктор не посоветовал гражданину сделать себе муляж бомбы и спокойно с ним летать ибо вероятность того что на борту самолёта окажутся одновременно две бомбы - один к нескольким триллионам. И это парня спасло от психологического дискомфорта. Так он лет десять и летал с муляжом в чемодане пока случайно на осмотре его не вскрыли и история не стала известна.

Приблизительно из той же области и страхи граждан перед тотальной слежкой ФСБ по сети, в том числе по телефонной. На самом деле, сеть для того и создавалась, чтобы народ было удобнее пасти ибо интернет по сути военная технология и разрабатывался по заказу американских военных. Однако на предмет тотальной слежки у спецслужб сразу же нарисовалась одна небольшая проблема гуманитарного характера, ибо для того чтобы записать и даже расшифровать весь поступающий в ЦРУ и ФБР трафик, возможно и хватит мощности всех суперкомпьютеров НАСА, однако не хватить людей, чтобы во всём этом информационном мусоре разобраться.

Проследить за одним человеком не проблема, хотя тотальная слежка стоит довольно много даже по меркам американцев. Даже когда в кино копы следят за мелким гангстером из Гарлема то один следит, а второй то идёт отлить, то пирожков в Макдональдсе купить. Потом их сменяют ещё два копа, потом ещё два. Итого - шесть человек. Плюс ещё три парня, которые сидят слушают телефон. Итого девять человек на заплате у налогоплательщиков города. Это довольно дорого. Причём даже в фильмах преступники всё равно обходят слежку и вершат свои делишки. В реале оно и того проще.

Ещё дороже следить за клиентом из серьёзного клана. Его пасут человек сто, а иногда и много больше. При этом организовывается целый оперативный штаб, который глубоко вникает в психологию клиента и когда тот говорит охраннику по телефону "купи мне кока-колу со льдом" -оперативный штаб понимает что фраза на самом деле значит "пойди и замочи в сортире парня с погонялой Кока-кола". Другими словами внутри каждой группы людей (не обязательно преступной) существует свой сленг, понятный только членам этой группы. И если кто-то посторонний начнет читать переписку между членами группы и слушать их разговоры - он поймет отдельные слова, но не более. Чтобы понять всё о чем речь - тут как раз и нужен тот самый аналитический отдел, ситуационная комната и всё такое. То есть, нужна куча людей, которых на анализ переговоров ста миллионов абонентов нет даже у американцев.

Тем более нет их в россиянской федерации. Чтобы исследовать интернет -трафик и слушать телефонные разговоры всех граждан страны нужно привлечь к работе порядка трехсот миллионов сотрудников. Триста миллионов новых сотрудников можно набрать в Китае, конечно, но их нужно учить русскому лет пять-десять, зарплаты дать, жильём обеспечить, проездными билетами и талонами на питание. Тут не хватит даже выторга "Газпрома" за всю историю его существования . Тут госбюджета США не хватит даже.

Таким образом, прямого очевидного смысла в "приходе ФСБ в интернет" нет никакого. Тем более, ФСБ сидит там с самых его первых шагов. Другой вопрос, что в компьютере с диском на пять гигабайт люди уже начали путаться где у них что лежит, а если у человека пара машин, пара телефонов, пара внешних дисков и ящик с болванками DVD - тут он сам нихрена не найдёт. HD фильмы люди теряют в лесе террабайт, а тут текст письма потенциально террористического или трехлетней давности пароль к 33-му аккаунту в скайпе. Тут найти сложно, мягко говоря.

Все мы взрослые люди и понимаем, что на самом деле все переговоры по мобильному и немалая часть трафика давно и систематически пишется и где-то хранится. Так оно было изначально и повсеместно. Потом, при необходимости в этом мусоре можно покопаться и что-то выловить. Но в реальном времени работать с этой информацией - таких людей нет. В ЦРУ ситуация получше, но не намного.

Тогда встаёт вопрос, зачем в России мусолится информация о слежке по сети, об аппаратуре прослушивания?

Всё объясняется просто. Россиянская система переживает глубокий кризис. День ото дня она теряет авторитет и уважение. А как известно, власть это не то, что сидит к каком-то кабинете, а то что сидит в головах у граждан. Если они думают, что в Кремле сидит власть, это власть, а если думают что в Кремле самозванцы, это уже другая ситуация. Как только народ окончательно решил в 1917 году, что царь Николай враг этого народа, тут власть царя и закончилась. Однако, человек существо социальное, и к выводам приходит не только самостоятельно, а справляясь у других людей, у тех, кому доверяет - родственников, знакомых. Так вырабатывается общественное мнение. Отсюда любой авторитарный режим как огня боится свободы слова, ибо она способствует созданию общественного мнения. Отсюда запреты, борьба с отдельными блоггерами и так далее.

Но что тут делать антинародному режиму в эпоху тотального Интернета и мобильной связи, чтобы продлить свои дни? Только сделать так, чтобы люди подольше не могли знать мнения друг друга. Запугать их, чтобы они укоротили язык, были настороже - "большой брат" ведь слушает, его ухо везде. Тем более в России, где помнят времена сталинщины. Что там могут выудить и зачем, люди не задумываются. Но что можно инкриминировать человеку который послал по телефону власть и президента на 3 буквы? Расчёт на то, что все наложат в штаны и прекратят откровенные разговоры на политические темы. Кто-то в офисе скажет чего плохое про президента - и все тут же кинутся перегружаться и вынимать аккумуляторы из телефонов. А вдруг. У авторов слива про аппаратуру подслушивания оно и главная надежда, что ругание власти если не прекратятся, то сильно поутихнут. И на том спасибо, какое-то время затухающая власть выгадает. Когда нет реального авторитета - гораздо проще и эффективнее напугать возможностью контроля, записи. Только всё, это уже спуск с горочки. Пусть роботы пишут.

Поэтому, что можем посоветовать своим читателям - не нужно сильно переживать за то что пишут в газетах. Об этом говорил ещё профессор Преображенский - чтение газет типа "Правда" и прочее сильно ухушает сон и пищеварение. Поэтому читайте АРИ, другие нормальные ресурсы и живите спокойно.

Глеб Щербатов

Источник

Путин начинал карьеру в пятом отделе.

Оригинал этого материала
© "La Repubblica", Перевод "Инопресса.Ру", 12.07.2001, "Путин, ложь о КГБ", Фото: "Коммерсант"

Настоящая работа Володи: охота за диссидентами

Джузеппе д'Аванцо (Giuseppe D'Avanzo)
Кому быть преемником Бориса Ельцина? Кто станет этим нужным человеком? Владимир Владимирович Путин, директор нового КГБ, переименованного в ФСБ, тот ли это нужный человек? Любимейшая дочь Старика, Татьяна Дьяченко, «молодой реформатор» Анатолий Чубайс, глава президентской администрации Александр Волошин, олигархи Борис Березовский, Роман Абрамович, Александр Мамут, занимавший руководящую должность в аппарате президента Валентин Юмашев, иными словами, Семья, окружавшая Старика, но, правильнее было бы сказать, правившая вместо него, обсуждали этот вопрос, пребывая в состоянии глубокой обеспокоенности. Накопленное богатство, политическая власть, свобода и будущее клана, разграбившего Россию, всего этого можно было в одночасье лишиться. Володя Путин, «маленький бесцветный человек», давал гарантии, он был преданным, таким он остается и сейчас. Буратино в руках других Буратино.

Было решено, что к Борису Ельцину пойдет Валентин Юмашев. Валентин, с лицом неожиданно состарившегося ребенка, был не только главой аппарата президента и постоянным спутником президента, он был советником, которому удавалось подводить Старика к решению, которое семья уже сочла наиболее полезным.

Дело в том, что летом 1999 года события начали развиваться слишком стремительно. Пользуясь покровительством бдительного, угрюмого, крайне заинтересованного премьер-министра Евгения Примакова, генеральный прокурор России Юрий Скуратов сумел наладить сотрудничество с генеральным прокурором Швейцарии Карлой дель Понте. В результате было начато расследование, затронувшее интересы всех представителей семьи. Карла дель Понте получала из России информацию и направляла ходатайства об оказании юридической помощи, поступающие из Москвы, в лабиринты швейцарского расследования. Ей удалось добиться блокирования имущества фирм «Андава» и «Форюс», принадлежащих Березовскому. Она наложила арест на 40 текущих счетов высокопоставленных кремлевских чиновников, во главе с «казначеем» Павлом Бородиным, управляющим делами президента. Этой упрямой женщине удалось блокировать счета «Мабетекс» и «Мерката Трейдинг», которым была отведена роль «кошелька» в кремлевской коррупционной системе. Со счета главы «Мабетекс» Беджета Паколли снимались средства на погашение расходов по трем кредитным картам, предоставленным в распоряжение Старика и его дочерей, Елены и Татьяны. Но, самое ужасное, заключалось в том, что популярность Примакова, как показывали итоги опросов общественного мнения, поднималась также быстро, как ртуть в термометре. Разве можно было в подобных условиях довериться Примакову?

«Ельцина также волновала проблема выбора преемника, - рассказывает Борис Березовский. - Я говорил об этом с Татьяной, Волошиным и Юмашевым. Мы оказались в сложном положении. С одной стороны - Примаков; с другой - вопросительный знак. Я полагал, что преемником Бориса может стать Путин. Я просил считать его одним из кандидатов. Конечно, я сам был не до конца уверен. Я испытывал некоторые сомнения в связи с его деятельностью в КГБ. Вместе с тем, мне казалось, что доводы в его пользу перевешивают доводы против кандидатуры. Я встретился с Володей в Биарритце летом 1999 года. Мы долго беседовали, и я решился. Я говорил с Ельциным о кандидатуре Володи, но я знал, что дорога перед Путиным будет открыта, лишь в том случае, если Юмашев справился с заданием».

Борис Ельцин выслушал Юмашева с обычным рассеянным видом. Юмашев подумал, что старик его не слушал, и даже, если он его слушал, то ничего не понял. Несколько мгновений спустя Юмашев понял, что ошибался. Борис Ельцин медленно поднял взгляд на советника, и с неожиданной яростью сказал: «Путин? Этот малыш в Кремле? Забудьте о нем … это невозможно!».

Но события стали развиваться совсем по-иному.

Путин жил не одной жизнью. Их было, по крайней мере, три. Или, иными словами, в его жизни пересеклись три пути. Они сформировали Путина сегодняшнего и обусловили поведение Путина завтрашнего.

Одной жизнью он жил в Дрездене, второй - в Санкт-Петербурге, третьей - в Москве.

В первой жизни он был офицером КГБ. Во второй - словоохотливым и непринужденным в общении муниципальным чиновником, на завершающем этапе существования Советского Союза и КПСС. В третьей жизни он вновь стал шпионом, «доверенным лицом» олигархов и преемником Ельцина, а потом и президентом России. Эта обедневшая, напуганная страна безмолвно наблюдает за возвращением во власть методов, людей и культуры некоего подобия пост коммунистического КГБ. Если возникнет желание рассказать о жизни президента России, следует начать с Дрездена, с деятельности Путина в КГБ, и сформулировать первый вопрос: чем занимался Путин в секретной службе?

О своей работе в КГБ Путин, в своем интервью Наталье Геворкян, Наталье Тимаковой и Андрею Колесникову, рассказал следующее: «Я был принят на работу в КГБ в 1975 году. Вначале меня направили в секретариат Управления, а потом в управление контрразведки, где я проработал около 5 месяцев… Во время обучения на шестимесячных курсах на меня обратили внимание руководители службы, занимавшейся международными вопросами. С самого начала мне стало понятно, что меня готовили для работы в Германии, потому что меня всячески подталкивали к изучению немецкого языка…».

Попасть на работу в Первое управление, «зарубежную ветвь» КГБ, удавалось не всем, даже очень способным. «Попасть на работу в это управление стремились многие представители многочисленной советской бюрократии», - говорил Олег Гордиевский, ставший перебежчиком, полковник КГБ и «резидент» в Лондоне до 1985 года.

Каждый год за 300 мест в Институте Андропова боролись дети номенклатуры: «порочные дети высокопоставленных родителей, приводивших в действие все свои связи». В зависимости от опыта и уровня школьной подготовки слушатели направляются на одно, двух или трехгодичные курсы.

Владимир Путин ничего не рассказывает о том, как его готовили к работе секретным агентом. Он уклоняется от ответа. Он предпочитает молчание, «за которым пытается скрыть качество и количество работы, выполненной для КГБ», - отмечает Наталья Геворкян. Прежде сего, он не объясняет, как ему, сыну рабочего Владимира Спиридоновича удалось стать членом «клуба избранных» Первого Центрального Управления. Это первая тайна жизни Путина. Поскольку весьма сомнительно, чтобы Володя действительно стал представителем одного из элитарных кланов советского руководства, называвшегося Первым Главным Управлением.

Подполковник запаса «В» (газета намеренно не называет его имени, но располагает о нем подробными данными, благодаря письму, направленному в редакцию «Репубблика») проработал в КГБ/ФСБ 15 лет. 5 января 2000 года, устав от чтения «небылиц», публикуемых в газетах, «В» написал письмо, которое, однако, так и не было напечатано, Владимиру Иванидзе, лучшему журналисту в постсоветской России, занимающемуся независимыми расследованиями и работающему в издании «Совершенно секретно». «В» утверждает: «Путин говорит, что работал в Первом Главном Управлении, ПГУ. Я не думаю, что это возможно. С 1 февраля по 30 июня 1976 года я вместе с другими 25 слушателями прошел курс обучения в Академии КГБ. Среди нас был и Путин, но наша группа не готовилась и не имела никакого отношения к ПГУ. Наша группа готовилась для «пятерки», иными словами, для управления по «борьбе с идеологическими диверсиями противника». Таким образом, Владимир Владимирович Путин начинал не в Первом Главном Управлении, а в «пятом отделе» ленинградского управления КГБ, занимавшимся «промыванием мозгов» диссидентов и им симпатизирующих. Кроме того, было совсем непросто попасть в Первое Управление. Туда не брали без хорошей подготовки, тем более, «добровольцев», как о себе говорит Владимир Владимирович. Вне всякого сомнения, Путин в течение трех или четырех лет работал в «пятерке», возможно, потом люди из ПГУ и обратили на него внимание. В любом случае, я считаю нескромным, как это некоторые делают, ставить на одну доску Владимира Путина и Гарольдом Филби.

“Нас всех лейтенанты расстреляют, а Лебедева — лично Путин”

colta.ru Александр Лебедев. Фото telegraph.co.uk

Банкир рассказал о службе в КГБ и бизнесе 1990-х 

За драку с девелопером Полонским банкира и владельца «Новой газеты» обвиняют по тем же статьям, что и Pussy Riot, — «Хулиганство по мотивам политической ненависти». Олег Кашин расспросил подсудимого-миллиардера обо всей его жизни.  

— Прежде всего — расскажите: что вы делали в госбезопасности, чем занимались? 
— А я не попадал в госбезопасность, я в разведку попал. То есть она была записана коммунистами в госбезопасность, но обычно разведки сами по себе существуют во всем мире, только в сверхцентрализованном советском государстве надо было все виды деятельности, связанные с чем-то похожим на госбезопасность, — все надо было в КГБ сгрести. Понятно, по какой причине — чтобы КГБ подчинить ЦК КПСС. А попал я в разведку после института, как и все попадают. Предложение исходило от специальных рекрутинговых систем, которые тогда существовали. Я закончил МГИМО в 1982-м, а из КГБ ушел в 1992-м. Все достаточно прозаично, и вся эта романтизация и поговорка, что оттуда никогда не уходят, — я на нее отвечаю: «А что, из гинекологов уходят?» Вот я простой советский гинеколог. 

— А делали вы там что? 
— Я занимался аналитической работой, это обобщение всей информации, то есть работа с открытыми и прочими источниками и доклад этого наверх, в инстанцию так называемую, по разметке. Как говорили — писать надо так, чтобы дураку было понятно. Как правило, не больше полутора страниц. Почти твиттер, особенно после того, как начальники все вымарают. 

У меня была история, когда я думал, что меня точно куда-нибудь под суд отдадут, потому что меня с рыбалки достали из Костромской губернии с реки Лужа осенью, куда я уехал, написав рапорт, поскольку надо было отмечаться, на субботу—воскресенье. Меня там разыскали, связи тогда не было, как сейчас, но разыскали. Везли в Москву, никто не знает, чего везут, а оказывается, в какой-то записке на полстраницы, где я анализировал опыт Восточной Европы в применении малого частного сектора, была крамольная мысль, что в ГДР и Венгрии существует этот вот мелкий, недобитый большевиками бизнес, а он содействует делу социализма, и я ссылался, естественно, на западных экспертов, и там была фраза — «коэффициент обновления основных фондов». И эта фраза была непонятна премьер-министру Тихонову, он не знал, что такое коэффициент обновления. Запросили Академию наук, академики испугались — мало ли, может, там что-то плохое. Академия же тоже опростоволосилась, поскольку наступил третий этап общего кризиса капитализма, но капитализм все никак не загнивал окончательно, в связи с чем Андропов и создал подразделение, в котором я работал, наш экономический отдел номерной в аналитическом управлении Первого главного управления. Андропов распорядился создать такой отдел и набрать туда несколько человек, которые бы попытались разъяснить, минуя Академию наук, боявшуюся разъяснять, как двигаются цены на золото, например, на зерно, на нефть и так далее. Андропов догадался, что взаимоотношения СССР с западными рынками имеют значение. 

— Работали вы на Лубянке? 
— Ой, ну что вы. Лубянка — это КГБ, мы сидели в Ясеневе. Вообще КГБ никакого отношения не имел к разведке, с моей точки зрения. На 95 процентов абсолютно самостоятельная история, но формально да, КГБ. Какое отношение разведка имела к девятому, например, управлению, к охране? 

— Сейчас модно выяснять, как КГБ задолго до перестройки начал готовиться к рыночным временам. Это может быть правдой? 
— Да нет, просто в разведке было много народа, который понимал природу капитализма и западной жизни, поэтому некоторые из них, можно сказать, чего-то добились. Но такого немного, у них же внутренних связей не было никаких. 

— Но вы производите как раз впечатление одного из таких людей. 
— Смешно. Я специально вам рассказывал про Андропова, который понял, что в стране никто ничего не понимает про капитализм и это закончится кризисом. И он создал маленький отдельчик, единственное место в стране, в котором могут сказать правду. Вот и все. 

— Из этого отдельчика кроме вас мы кого-нибудь знаем? 
— Ну, кого? Никого. Вообще это миф, что сотрудники разведки чего-то добились в бизнесе. Это дело случая и знаний. Если бы я не получил этих знаний в Лондоне, я бы не добился ничего в сфере операций с долгами и ничего бы не понимал в финансовых операциях. Я работал крайне активно во времена Горбачева в Лондоне, это было крайне интересно, был большой спрос на нас, разведке разрешали более-менее объективно писать, что такое западные экономики, политические системы — был на это спрос со стороны молодой генерации. А в 1991—1992 году начались известные процессы, разведку приговорили вместе с КГБ, Шебаршина выгнали ни за что, хотя был выдающийся начальник разведки. Примаков мне сделал одно предложение, большая генеральская должность, но я отказался и ушел в звании подполковника. 

— Куда? 
— Я думал, что я ухожу в бизнес, потому что из Лондона он представлялся мне другим. Перезнакомился со многими людьми из будущих российских олигархов, от Потанина, Прохорова и Бойко до Мамута, которого я, впрочем, и так знал, он был мой однокашник. Я был в Лондоне, они все начали туда приезжать, а я человек был достаточно активный, с машиной, они все с посольством как-то связывались, а я был уже второй секретарь. 

— И вы со всеми будущими олигархами познакомились, но ни к кому при этом не пошли работать, так? 
— С пятьюстами долларами в кармане, накопленными честным трудом за почти пять лет за границей, начал свой бизнес. Мы регистрировали юридические лица, до сих пор где-то гуляют по компроматным сайтам какие-то зарегистрированные в Лондоне компании, но тут компромата нет, мы просто считали тогда, что если в Лондоне зарегистрируем компанию, то дело точно пойдет. Основная наша компания называлась «Русская инвестиционно-финансовая компания», почему «русская» — потому что «российская» была занята. Занимались консалтингом и торговлей, пытались делать какие-то операции в сфере недвижимости, и все это параллельно с какими-то неудачными вещами — покупка вагона женской обуви из Южной Кореи, которая вся оказалась на одну ногу и 34-го размера, покупка телевизоров, которые не работали. И неудача с недвижимостью — мы имели договор с медицинским управлением МВД, которое сидело в здании на Петровке, 23 и Петровке, 21. Петровка, 23 — это был разрушенный особняк постройки Казакова, исторический памятник, но он был совсем в руинах, только стены остались и провалившаяся крыша. И мы, имея договор аренды, который нам кто-то из партнеров, почему-то питерских, передал, — мы все деньги, заработанные к тому времени, тысяч 60 долларов, потратили на ремонт особняка в наивной уверенности, что мы его отремонтируем и там будем сидеть. При этом сидели мы в подвальной комнате без туалета, тепловая пушка нас согревала, потому что не было отопления, секретарша сидела в пальто и мы вдвоем с Андреем Костиным, который у меня был заместителем. Ремонтировали, ремонтировали, а как только переехали во флигель, сначала приехали бандиты реальные в татуировках и честно сказали: «Нас прислали менты, чтобы вам объяснить, чтобы вы отсюда валили». Потом приехал замминистра Сторожко, он сейчас у Примакова работает и очень не любит, когда я эту историю вспоминаю, — так вот, он проследил, чтобы нас пинками оттуда выселили, и договор расторг, не компенсировав нам ни копейки. Поэтому все первые накопления трех лет жизни, в основном от консалтинга, мы потеряли. 

— Что вы называете консалтингом, что было консалтингом в 1992 году? 
— Мы консультировали всякие банки, я занимался тем, что сам выучил в Лондоне. Я в Лондоне довольно много интересовался операциями в сфере внешнего долга, поскольку это было одной из тем того времени по моей прямой работе, я и диссертацию по этой теме начал, а защитил ее уже потом в открытом режиме, и кандидатскую, и докторскую, на тему «Россия и внешний долг», изучая тематику, касавшуюся еще и кучи стран третьего мира, которые были должны американцам. В начале семидесятых годов была такая легенда, что третий этап кризиса капитализма, выдуманный, закончится крахом капитализма из-за внешнего долга. Мексика, Бразилия, Аргентина и так далее. Кончилось это все планом Брейди, когда американцы реструктуризировали, облигировали долг и выпустили ценные бумаги, сформировав вторичный рынок, что я потом и применил с «Газпромом», когда «Газпром» сам взял и выхолостил всю правильную часть к 1995 году. 

— А как вас к долгам «Газпрома» подпустили? Вы «Газпрому» кем приходились? 
— Потому что я к тому времени уже начал консультировать крупные российские банки, потом познакомился с кем-то из руководителей финансового блока, сначала с Дубининым, поскольку у нас работала его жена. Вы знаете, неприлично своего товарища жену выгонять из-за того, что он стал председателем Центробанка, тем более что Центробанк никакого отношения к долгам не имел. Потом я познакомился с Андреем Петровичем Вавиловым, потом я знал Лившица — тогда это был очень узкий слой, люди, которые финансами занимались. 

— Вы в восьмидесятых с ними были знакомы? 
— С кем-то я познакомился в Лондоне — с Гайдаром, например, я его шапочно знал по Лондону, с Вавиловым, с кучей начальников управлений, заместителей министров. 

— У вас было задание за ними следить? 
— В мои задачи не входило следить за этими людьми в Лондоне, разведка этим не занимается, это задача контрразведки за мной следить, а потом уже за Гайдаром. Никто мне задачи не ставил ехать встречать замминистра или начальника управления, мне самому было интересно, что в стране происходит. В стране происходили грандиозные события. Вечером я бежал смотреть «Взгляд» или открывал «Московские новости», а днем я, поскольку оперативной работой не был обременен, занимался тем, что получал знания. Никого я не вербовал, времена Берджеса, Маклина и Филби давно прошли. 

— Хорошо, «Газпром» 1995 года — это тоже лондонские связи? 
— Кто-то меня познакомил с [зампредом правления «Газпрома» Вячеславом] Шереметом, я на рыбалке с ним познакомился, он тоже заядлый рыбак, как и я. В Астрахани мы познакомились, я ездил в газпромовскую эту «Кочку», потом ее отдали под какое-то начальство, там Путин сейчас рыбачит, а тогда мы договаривались, что я даже свои какие-то деньги там потрачу, чтобы достроить эту «Кочку» или лодку купить. Мир, который тогда формировался вокруг и около Черномырдина и Вавилова, был очень маленький. Мои знания полусамопальные и самоприобретенные были уникальными, потому что здесь ими никто не обладал, кроме консультантов МВФ, а до чего они доконсультировали и какие они умные, мы знаем. Банк наш назывался «Аверс», купили мы его за 200 тысяч долларов, переименовали в Национальный резервный банк, работали с «Империалом», там был Родионов — может, кстати, он меня и познакомил с «Газпромом». А Родионова я знал по Лондону. Там все так было — Костин, например, знал Дубинина, потому что он у него преподавал в МГУ. 

— А Костин вообще откуда взялся? 
— Он сам захотел уйти из МИДа и сам захотел ко мне присоединиться, даже ходил к одному нынешнему олигарху и спрашивал его: «Слушай, а у Лебедева можно денег заработать?» Тот долго думал, слюнил пальцы, смотрел в потолок и сказал: «Полностью это исключать нельзя». Но на самом деле в это никто не верил, потому что долгами я занимался параллельно с торговлей колючей проволокой, это была идея Андрея Леонидовича, который прочитал в газетах, что американцам для войны в Сомали требуется большое количество колючей проволоки, и долго меня уговаривал ехать по зонам колючую проволоку собирать. Я ему говорю: «Слушай, это лажа» — потому что к тому времени мы и обувь на одну ногу уже закупили, и обосрались с Петровкой, 23, и с компьютерами у нас ничего не получалось и много еще с чем. Но консультации банкам я давал, например, «Национальному кредиту», менатеповцев знал неплохо, включая руководство банка, знал Малкина из «Российского кредита» — с ним я в Лондоне познакомился. Консультации касались только зарождающихся операций с «вэбовками» — это внутренний валютный долг, который тоже был облигирован не без моего участия. Я ходил с этими словами — «облигировать», «секьюритизировать», — а здесь этого вообще никто не знал. Ходил в Минфин в основном, ну и в «Газпром». 

— По состоянию на тот момент вы богатый человек, олигарх, или просто средний бизнесмен? 
— В 1995 году мы выкупили банк с нулевым капиталом и на его площадке стали делать операции, которые попробовали с «Империалом». С «Империалом» сформировали портфель облигаций — Мексика, Польша, Перу, Аргентина, — и он выстрелил, месяцев за семь дал 200 процентов годовых. Я заработал тысяч 400 или 600 долларов, а банк заработал несколько миллионов. Потом «Империал» решил сам этим заниматься, а мы себе купили свой банк и стали заниматься всеми видами долговых обязательств. Рынок «вэбовок» мы сформировали, мы были маркетмейкером. Мы занимались кредитами поставщиков, я придумал схему откупа, чтобы не платить по долговым требованиям за поставки оборудования, я предлагал дисконтировать, и при дисконте больше 50 процентов банки получали какие-то комиссии. Потом в 1997 году появился рынок ГКО, и мы входили в десять частных банков, в которых Минфин держал остатки, но в залоговых аукционах мы не участвовали, единственное — по заявке клиента мы делали «Северную нефть» Березкину. Иногда в газетах можно встретить, что это мы делали, но мы это делали за его деньги и даже комиссии не получили с него. Соответственно я знаю, как структурировались сделки по залоговым аукционам, как писались документы и что за деньги были выданы их участникам — в основном это были деньги Минфина. Но я все деньги Минфину вернул в отличие от многих банков, которые были обанкрочены в 1998 году. В 1997-м была уникальная история — мы по конкурсу выиграли восемь с половиной процентов акций РАО «ЕЭС», и за год эти акции выросли немыслимо, на миллиард долларов. Потом, правда, мы потеряли миллиард триста во время кризиса. Их мы покупали по девять центов, они выросли до доллара и 30 центов, часть мы успели продать, а частью влетели в кризис, и у нас к тому времени уже были западные заимствования, миллионов сто мы были должны, даже больше с форвардами и фьючерсами. Но мы решили банк не банкротить, бридж не делать и пережили кризис — два банка было крупных, которые пережили кризис, мы и «Альфа». Мы уже были крупным банком, потому что в нашем капитале участвовал «Газпром» и было много внешнеторговых объединений, которые входили в наш капитал своими «вэбовками». Сейчас это пакет, который принадлежит Росимуществу, Касьянов это придумал. У нас до сих пор 2,7 процента капитала принадлежит Росимуществу. Естественно, мы этот пакет размывали новыми эмиссиями. А у «Газпрома» было 30 процентов с небольшим, но мы их выкупили в 2001 или 2002 году. Это был единственный открытый аукцион «Газпрома» по продаже непрофильных активов. Мы выкупили за 70 миллионов долларов. 

— Вы говорите «выкупили». Вам позволили выкупить, так корректнее.
— Когда Миллер пришел вместе с Савельевым, нынешним руководителем «Аэрофлота», мы были одним из объектов их наезда: «Что это у вас за банк? Он принадлежит нам!» Они это в газетах прочитали, не знали даже, что «Газпром» у нас никогда не обслуживался, был только в капитале. После того как украинский долг был оформлен ценными бумагами, «Газпром» придумал, что эти бумаги надо не в электронной форме держать в Бельгии, поскольку это иностранцы, которым доверия нет; они придумали выпустить бумаги в физической форме и складировать в Киеве в подвале. Цена их была ноль. Вяхирев говорит: «Что это за фигня?» Я отвечаю: «Ну хотите, поскольку уж я вас консультировал, давайте я у вас куплю эти бумаги по искусственной цене, допустим, по цене номинала, и вы эти деньги вносите мне в капитал». Это 1996 год. В 2001 году они на нас наехали, я им долго объяснял. Тогда было принято так, Волошин это ввел, что крупные бизнесмены, которые делают что-то полезное, ходят к Путину, а я сделал полезное — «Ильюшин финанс», куда внес 100 миллионов долларов, и вот Путин им сказал, что 30 процентов в нашем банке — это непрофильный актив, который надо продать через открытый конкурс. 

— То есть решение о продаже было принято без вашего участия, в разговоре Путина с «Газпромом»? 
— Нет, я же жаловался на позицию «Газпрома», которая является неконструктивной. 

— С Путиным вы тогда же и познакомились? 
— Нет, я познакомился с ним в 1998 году, когда он возглавил ФСБ, нас познакомил кто-то из общих знакомых, Греф или Кудрин. Я сам попросил, у меня тогда была война со Скуратовым серьезная, меня несколько лет сажали в тюрьму эти ухари, Скуратов, Хапсироков, Егиазарян, бандиты ореховские — эта история несколько лет шла и очень напоминала питерским их историю с Собчаком, которому я помогал. Я, правда, не очень понимал, почему они Собчака грызли. Меня-то понятно — это рэкет, денег хотели, простые ребята, бандиты и прокуратура. А вот чего им дался Собчак, я не понимаю, чего они его гоняли. Тем не менее мы с ним оказались в какой-то момент в похожем положении, и у меня была одна официальная встреча с Путиным, который сказал: «Разберемся в вашей истории, если виноваты, будете отвечать, а если нет — не будете». В общем, они как-то разобрались и пришли к выводу, что дело целиком состряпано, потом еще, правда, пару лет все тлело, и в 2001 году мне дали бумажку, что факты не подтвердились — как эпитафия на могиле расстрелянного большевика. Товарищ, спи спокойно, факты не подтвердились. Поэтому то, что сейчас со мной происходит, — это такой ремейк в виде фарса. 

— Ваше появление в политике — это 2003 год? 
— Ну, в политике — это громко сказано. Я просто не нашел никого, кто смог бы бросить вызов Лужкову, а к тому времени было понятно, кто это такой, но все, с кем я разговаривал об этом, начиная с Немцова и Чубайса и кончая Гайдаром и Явлинским, — все говорили: Лужков? Нет-нет-нет, не будем. 

— Почему? В 1999 году Лужкову все бросали вызов, и ничего. 
— А я считаю, что в 1999 году Лужок был еще такой созидательный дядька. Что-то он тут по хозяйству хлопотал, такой хлопотун, еще не распоясался, как в 2003 году, когда уже все эти бабки бочками грузились и исторические памятники вовсю разрушались. Уже было понятно, куда это идет, поэтому я и выставился против Лужкова на выборах мэра. 

— Вот прямо сам? Тогда уже ведь нельзя было не согласовывать свои действия с Кремлем. 
— Нет, я ничего не согласовывал. Хотите — верьте, хотите — нет. Я и Сочи не согласовывал, и «Новую газету», и Навального, и вас тоже не согласовывал. 

— Но вы тогда еще в «Родине» были. В кремлевском проекте. 
— Не был я в «Родине». У меня была встреча с Путиным, она была показана по телевизору, я приходил по вопросам «Аэрофлота», уже купил у Абрамовича пакет. Разговаривал про «Шереметьево», принес бумаги, и почему-то абсолютно случайно мы затронули вопрос полевения страны. Это вызвало какую-то такую реакцию, я сказал, что есть ниша для такого рода партии, Путин ответил, что это не могут быть коммунисты, и потом в шутку — вот ты, типа, и занимайся. Я об этом рассказал Волошину, а тот не рассказал Суркову. В результате Сурков начал меня давить. Но я упомянул в разговоре с Путиным Рогозина и Глазьева, и мне было сказано, что они да, ничего такие. И, видимо, включилась какая-то отдельная история у Волошина и Суркова, я в ней не участвовал, потому что это был действительно случайный разговор. Потом меня Рогозин и Глазьев к себе позвали, говорят: «Мы будем забирать у коммунистов все левое поле». 

— Да, известный левак Рогозин. 

— Ну вот я Рогозина знаю давно. 

— По линии разведки? 
— Нет, где-то в городе познакомились, и давно — это сейчас давно, а тогда я его знал, ну, года два где-то. И с ним, и с Глазьевым мы договорились, что я окажу какое-то содействие их проекту. Но проект уже жил своей жизнью в администрации, и мне там прижгли левую пятку, потом правую, что надо идти. Потом я как-то недели за три до кампании попросил Рогозина и Глазьева дать мне какой-нибудь эфир, они сказали «да-да-да», но не дали ничего, нигде и ни разу, тогда я им сказал: «Хорошо, если вы хотите больше без социал-демократии, давайте так — я как закончу свои мэрские выборы, так их и закончу, а что касается вас — если прохожу по вашему списку, то прохожу, я же вам денег дал». Перечислил Рогозину на какие-то офшорные счета. 

— Офшорные счета партии «Родина»? 

— Ну, как бы партии «Родина», а какие еще? Дима, конечно, молодец. Так вот, я прошел, и в первые же дни они пришли ко мне с какими-то претензиями. Мужики, я все обязательства перед вами выполнил, чего вы ко мне пристаете, собачьтесь там между собой, флаг вам в руки, а я пока независимым поболтаюсь. Потом меня приглашает Сурков: «Надо во фракцию». Я говорю: «Слушай, давай так, я никуда вступать пока не буду, можно я тут поболтаюсь какое-то время?» И стал болтаться. Только когда начал бороться с игровым бизнесом, записался во фракцию, чтобы можно было работать. Они меня куда-то к Пехтину засунули в комитет, но я с ними никогда ничего не согласовывал. Я всегда считал, что я независимый, они считали, что я член фракции. 

— Еще одна важная деталь вашей биографии — это «Московский корреспондент» про свадьбу Путина и Кабаевой. Вы будете настаивать, что эта статья просто совпала с закрытием газеты и это было ваше решение из-за нерентабельности? 

— Да газета уже практически не выходила. Ее тираж к этому времени сократился до нескольких тысяч. Москва планомерно лишила нас возможности рекламироваться, выкинули нас из киосков, выкинули из метро, мы стали раздавать ее бесплатно, они стали забирать наших разносчиков в милицию, студентов всяких. Потом и в коллективе был какой-то разброд, Гриша [Нехорошев, главный редактор] имел обыкновение выпивать, и на нас еще подали в суд и выиграли какие-то судебные тяжбы — то есть погибала газета, а стоила она пять миллионов долларов в год. С Лужковым бороться на поляне медиа — без толку. 

— Вы намекаете, что публикация про Путина и Кабаеву была провокацией со стороны Лужкова? 

— Мое мнение — я не знаю до конца, уж очень ловко так все получилось. Было стечение очень многих обстоятельств. Ну кто может запланировать, что газетка, которая выходит сотнями экземпляров, так прогремит? Мало ли пишут на заборе нехороших слов. 

— Газета не забор. 

— Черт его знает. Мне кажется, какие-то защитники Путина переборщили. Кто-то побежал на телевидение — вот об этом молчите! Люди на телевидении начали между собой базарить, в интернет ушло, вывалилось за пределы. Неуправляемая реакция. 

— И по совпадению именно в те же дни вы газету решили закрыть. 

— Решение я принял до этого. Я уехал на рыбалку, меня все разыскивали, но я все равно считаю, что это было недоразумение, а не спецоперация. 

— Откуда в вашей жизни взялся Горбачев? Что вас вообще может объединять? 

— Меня Муратов с ним познакомил незадолго до смерти Раисы Максимовны. Вообще мы виделись с ним в Лондоне в 1991 году, я ему докладывал в два часа ночи, но он меня не помнит. Заставили меня в два часа ночи докладывать ему по внешнему долгу, при этом так лицемерно меня представили, что он, конечно, соседский, но и среди соседей бывают хорошие люди. Горбачев вряд ли это понял, вряд ли он знает, кто такие соседи, ближние и дальние, но вот они извинились перед Горбачевым за то, что привели к нему разведчика, потому что разведчики к тому времени были не слишком популярны. 

— А подружились вы с ним когда? 

— После смерти Раисы Максимовны. Я был на похоронах, и вокруг «Новой газеты» как-то крутились, а близко общаться начали, когда создали фонд детских лейкозов имени Раисы Максимовны, потом он предложил, чтобы я профинансировал детский онкоцентр в Петербурге, потом эти приемы в Лондоне, мы делали для них сбор средств и собрали неплохо, 11 миллионов фунтов. Потом еще попытка создать партию. 

— Просто Горбачев — это же ваша главная удача. За счет его бесспорного имиджа на Западе можно самому легализоваться как члену западной элиты. 

— Вы верите, что это удача в нашей стране? 

— На Западе, на Западе. 

— Ну и в чем тут удача? 

— Одно дело — приехал скупать газеты старый чекист, и другое — друг Горбачева. 

— Михаил Сергеевич человек настолько непрактичный, что его даже невозможно применить ни для чего. Может быть, репутационно, но Запад ведь более циничен, чем принято считать. Мы понимаем, что все грязные российские деньги спрятаны, отмыты и охраняются там. Поверьте мне, что на Западе с помощью имени Горбачева вы ничего не добьетесь, это более сложная история, хотя, наверное, наши благотворительные дела в Англии сыграли какую-то роль в покупке Evening Standard, но если бы я ее не купил, она бы умерла. Там что, очередь стояла? Березовский в 2003 году говорил: «Нас всех лейтенанты расстреляют, а Лебедева — лично Путин». Сейчас жалуется на меня, что если я купил газету, значит, меня точно прислал Путин. 

— Но зачем вам газета-то? 

— Это льстит моему самолюбию, что я спас газету, которой 190 лет, что в Лондоне мне все жмут руку, что ее читают миллион шестьсот тысяч человек каждый день, что она реально влияет на многие экономические и политические процессы. 

— С «Новой газетой» мотивация другая? 

— Кто же поверит, что я так саморазрушительно себя веду? Но я считаю, что некоторые вещи кто-то должен делать. Может, это мне интересно. Кто-то должен нести какую-то службу общественную, такие у меня идеалистические взгляды на мир. Есть ли у меня корыстный интерес? Ну, наверное. У меня они не всегда объяснимы просто — я же не в президенты собрался или премьер-министры. Что, я не понимаю, что журналисты могут написать не только гадость, но и глупость и я буду отвечать в глазах тех, о ком написали? Что, «Новая газета» идеальна? Как это можно быть издателем и быть таким идиотом, чтобы узнавать, что они написали, открывая газету утром вместе со всеми? А вот мне это важно. Если вы хотите, чтобы у вас были независимые СМИ, владелец не должен вмешиваться в редакционную политику. 

— Как «Газпром» владеет «Эхом Москвы», так и вы владеете «Новой газетой», разве нет? 

— Только учтите — на «Эхе» может быть Проханов и может быть Альбац. А где вы видели Проханова в «Новой газете»? Сказать, кто в «Новой газете» похвалил Путина, нельзя. Только я его хвалю. 

— С Медведевым пытались дружить. 

— Ну, надеялись на Медведева немножко, но ведь все надеялись. И через него что-то проталкивали, не совсем же лоховатые граждане. 

— И когда покупали газету, неужели не было никаких разговоров об этом с Кремлем? 

— Нет. Видимо, есть понимание, что со мной не особо договоришься таким способом, поэтому проще мне навалять. Поэтому периодически мне наваливают. 

— Но как-то странно наваливают — уголовные дела, какие-то постоянные проблемы, но с вами при этом ничего не происходит. С кем еще так бывает, с каким бизнесменом? 

— А что, у нас какие-то еще бизнесмены поддерживают «Новую газету», или борются с Лужковым, или делают карточку Навального? Карточку, кстати, мы так и не сделали. Некому делать. У меня же увольнения кошмарные прошли, ритейловый отдел карточный не работает. 

— Я в «Известиях» читал, что вы разочаровались в Навальном и поэтому не будете делать карточку. 

["Известия", 13.12.2012, "Лебедев разочаровался в Навальном и распродал активы": Алексей Навальный, по словам Лебедева, в последнее время не был замечен в антикоррупионной деятельности, а раз эту работу проводят сами власти («дело Сердюкова», «дело ГЛОНАСС» и т. д.), то подобная карта должна быть "картой Путина", а не Навального, рассуждает Лебедев.

— Я в последнее время вижу не очень много результатов антикоррупционной работы Навального, — говорит Лебедев. — Со времен «Транснефти» и буровых установок ВТБ я не припомню ничего. Вижу его работу в координационном совете, марш. Видимо, много нервов у него уходит на «Кировлес», но ничего по коррупции. К тому же непонятно, на что деньги собираем. Его (Навального) следующее антикоррупционное расследование будет по какому вопросу? 
Кроме того, по словам Лебедева, на данный момент в НРБ и некому заниматься этим проектом, поскольку ему пришлось «поувольнять столько народу», что «людей в процессинге и бэк-офисе практически не осталось». 

— К тому же они (учредитель Фонда Алексей Навальный и исполнительный директор Фонда Владимир Ашурков, — «Известия») меня не убедили, что будет много желающих на эти дебетовые карты, — говорит Лебедев. — Врезка К.ру] 

— Ну, «Известия» — габреляновская газета, ничего я им не говорил. Я сказал, что есть технические причины, по которым мы карточку пока выпустить не можем. По техническим причинам, не по политическим. У меня некому работать в этом подразделении, банк не розничный, и клиентуры у него нет, клиентов, какие были, всех выгнали проверками и диффамационной кампанией. Кому я карточку буду делать, если клиентов нет? Себе, Путину? Вообще главное — выпустить две карточки — себе и Путину, но и в этом случае в этом управлении розничном должен работать я, потому что никого нет. 

— Кстати, Навального вы зачем в «Аэрофлот» привели? 
— Считаю, что люди такого типа и такого уровня были бы независимыми директорами, не происходили бы вещи типа «Славянки», «Оборонсервиса» и ГЛОНАССа. Вот и вся логика, она очень простая. Для меня самого, несмотря на то что у меня очень небольшой пакет остался, никакой необходимости в усилении Алексашенко нет. Поэтому я больше огреб пенделей, чем что-то приобрел. По-моему, ребята обиделись. 

— Но назначение Навального выглядит не только как вызов «ребятам», но и как взятка самому Навальному. Оппозиционный лидер в совете директоров госкорпорации — это вообще как? 
— Взятка чья, ФСБ? Какая там взятка, там платят по итогам года что-то, но там же работать надо, кошмар. Я был членом совета директоров «Аэрофлота», там некоторые заседания по 9—10 часов могут идти. Скорее уж власть его туда инкорпорировала, чтобы ему не хватало времени на оппозиционную деятельность. Допустим, часть времени сидишь в СК, отплевываешься от «Кировлеса» и от хищений на фабрике лозоплетения, а часть времени проводишь в «Аэрофлоте», и больше ни на что времени нет. Но, к сожалению, это мое мнение, власти очень сильно обиделись. Такой оппозиционер проник к нам в стратегическую компанию, и еще в конце года ему что-то выплатят. Причем, я думаю, в конце этого года членам совета директоров «Аэрофлота» больших бонусов не дадут. Из всех госкомпаний «Аэрофлот» — одна из самых прозрачных и неплохо управляемых, и в Навальном большой необходимости нет. Посмотрим. 

— Это тоже имиджевая вещь для вас — Навального привели, оппозицию поддерживаете. 
— Самое имиджевое у меня — что я для улучшения имиджа накостыляю Полонскому. В уголовном деле написано, что у меня был план прославиться таким образом. 

— А вот кому это дело по Полонскому нужно? 
— Я думаю, это сочетание противников, которые наложились друг на друга. Я думаю, во главе стоит ВТБ — Костин, Пучков, Титов, Будберг, что-то там есть на Украине, у меня там Левочкин гостиницу отбирает, и он очень злой. Дальше — безусловно, мне что-то может прилетать от Аблязова, Пугачева и Бородина. 

— То есть дело по избиению Полонского — это точно не Кремль и точно не за политику? 
— Нет. 

— Почему? 
— Ну вот такой пример: жил-был предприниматель Тельман Исмаилов, и был он другом великого и ужасного Юрия Михайловича Лужкова, который был мэром. И вдруг кто-то дунул, и вся его империя улетела как карточный домик. Дунул — и в этот прорыв пошли танки, пушки, ФСБ, полиция, госканалы. 

— Потому что государство относится к частным состояниям как к своему — всегда может отобрать. 
— Что касается Черкизона, очень хорошо его разогнали. Семь семей заправляли огромным контрабасом. Была натуральная помойка, но чтобы сдвинуть такую махину, что-то должно было произойти. И примерно понятно, кто ее сдвинул. 

— Непонятно, скажите. 
— Ну слушайте, точно по приказу первого лица. 

— Путин увидел по телевизору день рождения Исмаилова и возмутился? 

— Ну нет. Вы что, верите, что это из-за этого дня рождения? Нет, причины какие-то другие. Я предпочитаю думать, что просто надоела коррупция руководству страны. 

— Гуманитарная причина? 
— Не забывайте, что в это время отношения Путина с Лужковым были абсолютно нормальными, а Дмитрий Анатольевич приказать не мог. Думаю, мы когда-нибудь узнаем, как это было, но вот — увидели, как это делается. Если бы я был диссидентом, на которого нападает власть, от меня бы уже ничего не осталось. А мой банк существует, все наезды пока ничем не кончились, я защитил капитал, уволил кучу людей, порезал косты и в общем даже могу поблагодарить Центральный банк и управление «К» за такой стресс-тест. Но метелят меня каждый день. 

— Метелят, но метелят так опереточно все-таки. 
— Как это опереточно? 

— Ну никто же всерьез не рассматривает возможность вашей посадки. 

— Почему? А где вы видели, чтобы российский суд современный при статье до пяти лет, в которой даже нет условных сроков, кого-то оправдывал? Что, меня оправдают, что ли? Я буду как Фидель Кастро, когда он первый раз брал казарму Монкада, он выступил в суде и сказал: «История меня оправдает». После чего бежал в Мексику и оттуда уже вернулся с ребятами посерьезнее. Но со мной, к сожалению, так вряд ли будет, у нас же не гнилой режим Батисты. Останкинский суд, судить скорее всего будет либо председатель суда, либо зам, серьезная история. Сейчас они все публично пишут, что у меня подписка, я говорю, что у меня подписки нет, я ее не давал, а они считают, что они ее взяли. В общем, серьезно все. 

— То есть вы верите, что вас могут посадить? Вот искренне. 

— Я просто должен в это верить, поскольку я изучил прецеденты решений судов по этой статье. Там нет никаких оправдательных приговоров. Вел дело Следственный комитет, серьезная контора, ФБР, 14 месяцев 10 дней. Подписывает прокурор города. Бастрыкин вел переписку. Серьезные все ребята, верхний эшелон российской правоохранительной системы. Параллельно у меня идет баталия с ФСБ, как говорит руководитель страны, правда, я уточняю, что не со службой конфликт, а с несколькими оборотнями в погонах, которым я давно надоел. 

— Вы сколько процентов своего времени и нервов тратите сейчас на оборону, а не на ведение бизнеса? 

— В этом году намного больше, чем обычно. Не знаю, можно ли считать это обороной или это нормальное наше состояние. Я настолько к нему привык, что вспоминаю истории времен Скуратова, когда то гранату бросят, то из гранатомета стрельнут и каждый день хожу в прокуратуру по тяжелым составам. И так год, два, три, четыре. 

— Получается еще более странно. Пятнадцать лет у вас такая жизнь, но при этом вы никуда не деваетесь, богатеете даже. Это странно. 

— Ну нельзя сказать, что я богатею последние два года. Банк потерял 500 миллионов долларов депозитов, два месяца назад 2,5 миллиарда рублей убыток был. Банк выжил только потому, что большой капитал, и мне пришлось провести большие сокращения, продать весь ипотечный портфель, продать часть «Аэрофлота», уменьшив банк до вот таких размеров. 

— Но деньги при этом не кончаются? 

— У меня на счете осталось два миллиона долларов, и нет никаких офшорных счетов. Так что давайте меня сравним с крупными бизнесменами, которые ладят с властью. 

— Даже не сравню, а просто спрошу — с Костиным вас что поссорило? 

— Ничего нас не ссорило, Костин в 1996 году ушел на государственную службу, они, правда, вот эти руководители госбанков и госкорпораций, не считают это государственной службой, но так или иначе он ушел во Внешэкономбанк, а потом в ВТБ и сегодня является столпом и опорой общественно-государственного и экономического устройства нашей родины. Я с явлениями только борюсь, а не с личностями. 

Олег Кашин