Очевидно, возвращение блудного зампрокурора Игнатенко было поперек горла кому-то в России и этот «кто-то» старался, чтобы он задержался у «панов». Ведь его показания могут изменить расклад сил в войне между Следственным комитетом и Генпрокуратурой.
Экстрадиция Александра Игнатенко, подозреваемого в «крышевании» сети подпольных казино в Московской области, изрядно затянулась: в польской тюрьме он провел 13 с лишним месяцев. Его арестовали 1 января 2012 года на горном курорте Закопане. В пятницу бывшему заместителю прокурора Подмосковья, наконец-то доставленному в РФ, предъявили обвинение по статье 290 УК РФ — «Получение взятки». Но от дачи показаний Игнатенко отказался.
Высокопоставленного узника доставили в Россию в четверг 7 февраля. Прямо из Шереметьево его отвезли в СИЗО «Лефортово», находящееся в ведении Федеральной службы безопасности. Как сообщили журналистам близкие Игнатенко, бывший зампрокурора Подмосковья даже рад возвращению на Родину. «За 13 месяцев отсидки в Польше у него пропал аппетит, он сильно похудел, — рассказал один из товарищей Игнатенко. — У него обострились псориаз и другие хронические заболевания. Наконец, Александр практически потерял языковые навыки — ведь на русском языке ему поговорить было не с кем, а польский он так и не сумел выучить».
Однако, несмотря на появившуюся снова возможность слышать родную речь и говорить на ней, на вопросы следователя Александр Игнатенко отвечать отказался на том основании, что не знаком с обвинением в полном объеме.
Противостояние Следственного комитета и Генеральной прокуратуры началось после того, как следствие было выделено в особое ведомство, подчиняющееся напрямую президенту. Громкое дело о подмосковных казино — яркая его иллюстрация. Между тем прокуратура предпринимала попытки вернуть контроль над следователями. Так, в начале 2012 года ГП подготовила
законопроект о прокурорском надзоре как за расследованием дел, так и за самими сотрудниками СКР. Со своей стороны СКР в апреле
обвинил прокуратуру Московской области в бездействии, препятствующем расследованию громких уголовных дел.
Известно, что бывшего обвинителя обвиняют в получении взятки: организаторы нелегального игорного бизнеса, по версии следствия, «проспонсировали» прокуратуру в лице Игнатенко на 48 млн рублей. Его обвиняли также в мошенничестве с земельными участками на сумму 2 млн рублей, но этот грех Игнатенко, кажется, простили, потому что польская сторона соглашалась выдать арестанта лишь на условии прекращения дела о земельном мошенничестве.
Дело о подпольных казино в Московской области, которые работали под опекой прокурорских работников, началось два года назад. Вот хронология этого невыдуманного детектива.
14 февраля 2011 года стало известно о расследовании СКР дела о связях сотрудников прокуратуры и ГУВД Московской области с организатором сети подпольных казино Иваном Назаровым. Первый замгенпрокурора Владимир Малиновский своевременно предпринял контрмеры и отменил постановление о возбуждении этого дела. Тогда Следственный комитет возбудил новое дело в отношении Назарова, обвинив его в мошенничестве. 17 февраля суд подмосковного города Пушкино арестовал его.
20 февраля генпрокурор Юрий Чайка приказал провести служебную проверку в отношении прокурора Московской области Александра Мохова и ряда его подчиненных, которые были на это время отстранены от должности. 22 марта стало известно, что прокуроры чисты перед законом.
Следственный комитет воспринял результат проверки критически и 25 марта возбудил уголовные дела против ряда высокопоставленных подмосковных прокуроров: начальника управления облпрокуратуры по надзору за следствием Дмитрия Урумова, прокуроров Ногинска Владимира Глебова и Клина Эдуарда Каплуна, а также против Александра Игнатенко, тогда еще зампрокурора области. Генпрокуратура эти дела предсказуемо закрыла. Но 29 марта в Серпуховском городском суде, где слушалась жалоба Назарова, секретный свидетель «Николаев» сообщил, что в актах коррупции участвовали подручные Артема Чайки — сына генерального прокурора.
«Особая буква»
писала о Чайке-младшем. Наши обозреватели отмечали, что СКР не случайно пошел с крупного козыря и указал на причастность сына генпрокурора к коррупционным сделкам:
«Противостояние главы Следственного комитета и руководителя Генеральной прокуратуры вызвало недовольство как в Кремле, так и в Белом доме. Более того, в начале этой недели источник из Администрации президента сообщил корреспонденту The Moscow Post, что из-за войны двух ведомств в отставку будут отправлены и Александр Бастрыкин, и Юрий Чайка. Судя по всему, именно эти слухи и побудили Следственный комитет обнародовать шокирующую информацию о том, что Чайка-младший был координатором «коррупционных связей» между подмосковными прокурорами и Иваном Назаровым, подозреваемым в организации подпольного игорного бизнеса».
После обнародования этой информации, неприятной для отцовских чувств Чайки-старшего, Генпрокуратура несколько сдала назад. Игнатенко, Урумов, Глебов и Каплун были уволены. Александра Мохова — прокурора Подмосковья — сняли с должности и перевели на другую работу с понижением.
«По слухам, гуляющим по прокурорским кабинетам и изложенным на страницах «Коммерсанта», в ходе ожесточенной борьбы между Генеральной прокуратурой и Следственным комитетом было все же достигнуто некое компромиссное соглашение: Юрий Чайка прекращает поддержку своих проштрафившихся сотрудников, а подчиненные Александра Бастрыкина отказываются привлекать к ответственности по делу об игорном бизнесе Артема Чайку» —
писала «Особая буква» 15 апреля 2011 года.
Далее события приняли неприятный для «синих мундиров» оборот. 6 мая 2011 года Басманный суд арестовал Урумова и Глебова; Игнатенко и Каплун успели скрыться за рубежом. Прокурорское «боевое братство» скоро дало трещину, и Урумов согласился дать показания против своих коллег. На основании сообщенных им сведений арестовали экс-прокуроров Одинцова и Серпухова Романа Нищеменко и Олега Базыляна.
Но арестованным прокурорам недолго пришлось находиться за решеткой. 10 июня СКР переквалифицировал обвинение Ивану Назарову с «мошенничества» на более легкое «незаконное предпринимательство» и освободил под подписку о невыезде. 27 июня увидел солнце Владимир Глебов, который, как выяснилось, не «получал взятку», а всего лишь «превысил полномочия». 18 августа был переведен под домашний арест Урумов.
В итоге к концу 2012 года все арестованные по «игорно-прокурорскому» делу — общим числом 11 человек — были вне тюремных стен. Генпрокуратура не нашла основания для продления их содержания под стражей. Беглый клинский прокурор Каплун, который добровольно явился с повинной, даже не был заключен под стражу, а остался на свободе под подпиской о невыезде.
Игнатенко тоже имеет все шансы не задержаться в СИЗО. На суде по мере пресечения представитель прокуратуры заявил, что «действия следователя грубо нарушают права Игнатенко на защиту, а обвинение не соответствует фактическим обстоятельствам дела». Ясно, что, находясь в некомфортных условиях следственного изолятора, Игнатенко может поддаться напору следователей и осложнить положение своих «товарищей по несчастью». Однако, как полагает директор Центра политических технологий Алексей Макаркин, дело о подмосковных казино практически развалено, и появление Игнатенко мало что изменит:
«Арестованные по этому делу прокуроры уже освобождены, в общем, я не уверен, что это дело дальше получит большое развитие, — считает он. — Такое ощущение, что сейчас сама власть не заинтересована раскручивать противостояние СКР и Генпрокуратуры. Эти органы воспринимаются как те, которые должны работать в сотрудничестве — в частности, в противостоянии оппозиции. Когда начиналось это громкое расследование, была другая политическая обстановка. И тогда власть была недовольна, что правоохранители ругаются, а сейчас, когда они должны действовать скоординированно, это невыгодно вдвойне».
Экстрадиционные процедуры, по мнению нашего собеседника, заняли долгое время по техническим причинам:
«Поляки должны были все проверить, есть ли здесь политика или это чистый криминал, надо было разобраться с техническими вопросами — в частности, какое обвинение будет предъявлено Игнатенко. Сейчас, как известно, одно из обвинений — в мошенничестве — снято. А пока это продолжалось, значимость этой истории упала для всех».
Макаркин полагает, что если кого-то из обвиняемых и осудят, то излишне сурового наказания ждать не стоит. То обстоятельство, что обвиняемые один за другим выходили из изоляторов, указывает на отсутствие «кровожадных намерений» у суда.
Сообщения
Москва, Апрель 27 (Новый Регион, Алексей Усов) – Генпрокурор РФ Юрий Чайка, выступая перед членами Совета Федерации, сделал несколько признаний о том, как глава надзорного органа представляет взаимодействие общества и государства. По мнению Чайки, общество не должно обсуждать работу судов и следственных органов: «Это просто недопустимо, когда институт гражданского общества проводит ревизию приговора суда». А для консультаций у Генпрокуратуры есть свой совет из 50 «экспертов и правозащитников». «Их мнение всегда выслушивается и учитывается», – цитирует Чайку «Интерфакс».
