Банковская мафия и сельское хозяйство России

Если верить заявлениям властей, то самая актуальная тема для России - развитие сельского хозяйства. А если верить своим глазам... За последние два года крестьянско-фермерских хозяйств и индивидуальных предприятий в стране стало на 90 тысяч меньше. Явно не от хорошей жизни.

На прошлой неделе, когда министр иностранных дел России Сергей Лавров дарил госсекретарю США Джону Керри краснодарские помидоры и картошку неизвестного происхождения, во Владимирской области журналисты ни на шаг не отходили от фермера Джона Кописки (да, это он спорил на прямой линии с президентом РФ о надоях). Выясняли, почему обрусевший англичанин только что решил продать успешное хозяйство. Как так? 15 лет боролся с системой, а на 16-м, когда наша страна без конца твердит об импортозамещении и его выгодах, обессилел? А все, не видит Кописки перспектив. Ни для себя, ни для других крестьян.

А САЛУ РУССКОМУ КАЮК

В Ставропольском крае не менее яркий аграрий Ирина Каракай, получившая от государства 21 млн рублей на создание и развитие молочной фермы, не собиралась ничего продавать. Но банк и краевой минсельхоз фактически сделали ее банкротом. Наша газета подробно рассказывала о мытарствах Ирины в одном из недавних номеров в статье "Грант на разорение". С момента выхода публикации тучи над головой Каракай не развеялись.

Ходят они хмуро и над Ярославской областью. Бывший местный совхоз-миллионер, а ныне открытое акционерное общество "Курба" взяло кредит, 8 лет исправно выплачивало деньги, но в конце 2014-го из-за задержки очередного платежа финансисты через суд потребовали немедленно вернуть им 192 млн рублей. К маю скандал набрал обороты, в него вмешались правительство Ярославской области, губернатор региона Сергей Ястребов, департамент АПК. Чиновники просят пощадить фермеров, однако банкиры не уступают.

"И главное, ведь ничего не теряют, - рассуждает директор ОАО "Курба" Алик Балаев. - С момента заключения договора мы выплатили процентов на сумму более 600 миллионов рублей, в залоге у банка находится имущество на 3 миллиарда рублей. Какие они несут потери? Это "Курба" разорится. Имущество распродадут, хозяйство выжмут как тряпку. Люди потеряют работу. А мы планировали к осени увеличить свиное стадо до 20 000 голов, начали оборудовать цех по разделке мяса, купили породистых телок-симменталок, хотели открыть собственную сеть мини-маркетов, что позволило бы снизить цены в регионе".

"Уничтожите ферму - подорожают жизненно важные продукты для населения, - убеждает банкиров директор областного департамента агропромышленного комплекса Александр Кошлаков. - Почему нельзя пойти на компромисс и принять условия мирового соглашения? Текущий долг и проценты выплачиваются, хозяйство работает с отличными показателями. Какие еще нужны гарантии?"

Тем не менее дело по-прежнему в суде. И "Курба" не единственный проигравший. Сегодня лишь 15% сельскохозяйственных предприятий центральных регионов России не имеют задолженностей перед банками. Остальные либо платят немалые проценты по крупным займам, либо балансируют на грани банкротства.

ЗАВТРА БУДЕТ КРУЧЕ, ЧЕМ ВЧЕРА

По данным Росстата, с 2012 по 2014 год страна потеряла более 84 950 крестьянско-фермерских хозяйств и индивидуальных предприятий. К маю 2015-го общее количество выбывших увеличилось до 90 тысяч. Во всяком случае, такие цифры фигурировали в нашей беседе с председателем совета союза фермеров России (АККОР) Вячеславом Телегиным.

"Крупные холдинги растут, малый бизнес - на обочине, - считает Вячеслав Владимирович. - В 2009-2011 годах, когда выделялись средства на самозанятость населения, ситуация была лучше. Позже фермеры столкнулись с непреодолимыми административными барьерами, недостаточностью государственной поддержки, недоступностью кредитов и рынков сбыта. И мы имеем то, что имеем: 70 процентов аграриев жалуются на проблемы сбыта, за последние два-три года усилился прессинг со стороны контролирующих инстанций, надзорные органы превратились в карательные. Фермеры продают имущество или уходят в тень".

В Приволжском и Южном федеральных округах, которые обеспечивают продовольственную безопасность России, исчезло 20% крестьянских хозяйств.

"Что значит почему? Потому что в госпрограммах заложено неравенство между жителями сел и городов, - просвещают нас кубанские фермеры. - Доход селян - это 55 процентов от дохода горожанина. Поддержки никакой, одни проблемы. Так кто захочет работать в полях и свинарниках?"

"Мы тут прикинули год назад: страна выделяет на развитие сельского хозяйства 6 млрд руб­лей. Сколько из них доходит до фермеров? - продолжает тему председатель Ассоциации крестьянских хозяйств, кооперативов и других малых производителей сельхозпродукции Краснодарского края Виктор Сергеев. - Несвязанная поддержка в растениеводстве - 500 руб­лей на гектар. Есть еще 24 вида госпомощи, но в итоге все равно получается не более 600 рублей на 1 га. Гранты дают единицам и лишь при условии софинансирования, банки обещают содействовать, что не мешает им в критический момент бросать фермеров. Любой кредит в России - серьезный риск. Отсюда и минусовая статистика. Хозяйства стали закрываться в 2013-м, когда Пенсионный фонд ввел высокие фиксированные платежи для индивидуальных предприятий, они первыми ударили по малому бизнесу. Кризисы, несогласованные действия региональных минсельхозов и банков, до сих пор не разработанная программа развития кооперации, падение рубля добавили масла в огонь. Джон Кописки, решивший продать ферму, еще неплохо жил - у него были средства. И вполне солидные. Большинство российских аграриев и в начале карьеры утопали в долгах, и в финале от них не избавились".

КАЖДЫЙ РЕГИОН НЕСЧАСТЛИВ ПО-СВОЕМУ

Ярославские, владимирские и ставропольские фермеры полагают, что в нашей стране есть регионы-везунчики, где крестьянским хозяйствам создают тепличные условия, опекают, окружают заботой. Некоторые приводят в пример Краснодарский край: "Не случайно же их экс-губернатора Александра Ткачева сделали главой Минсельхоза России".

Вынуждены разочаровать: таких оазисов нет, везде счастье с несчастьем близко живут. В Краснодарском крае свои проблемы.

"Повезло нам только с природными условиями. На Кубани жестче конкуренция, нет свободных земель, холдинги отсуживают их у фермеров, - говорит Виктор Сергеев. - Успешные хозяйства оказываются на прицеле у рейдеров. Техника, удобрения, ветеринарные препараты повсюду дорожают, 90 процентов семян - импортные. Аналогичная ситуация со средствами защиты растений. Цены выросли вдвое. Всем краям и областям необходимы эффективные программы. На этой неделе руководство АККОР встречается с новым министром сельского хозяйства России. Будут обсуждать меры господдержки фермеров. Давно пора: в разных регионах страны малый сельский бизнес производит от 54 до 63 процентов всей сельхозпродукции".

Здесь бы и поставить точку, чтобы дать аграриям сла-а-абенькую надежду - видите, с вами встречаться начали, выслушать пожелали, но, как назло, в информационных лентах появилась свежая новость. Смоленский фермер погряз в долгах, лишился всего, кроме 30 коров. Деньги на корм для буренок одолжил у руководителя другого КФХ и не смог вовремя расплатиться. Тому тоже нужны были средства, он пошел в суд. В середине мая за арестованным имуществом явились судебные приставы и ужаснулись: истощенные животные умирают. Уже не просто не ходят - не поднимаются с земли, лежат и гниют в грязи и навозе.

Мы поинтересовались у смоленских журналистов: и часто такое случается? Да, отвечают. Два года назад в одной только деревне Черепово было 2000 голов, теперь их меньше 400. Мясная порода герефорд не попадает на рынок - погибает раньше.

Анна Бессарабова, Ирина Потапова

Источник

Сельское хозяйство в стране уже нельзя реанимировать: мнение эксперта

– А какой вывод? Деятельность экономического блока нашего правительства и парламента за последние годы привела к тому, что заниматься бизнесом в России стало невыгодно. Вот как в случае с Бабкиным: один и тот же трактор в Канаде делаешь с прибылью, а у нас, в России, – с убытком.

Думаю, если при нынешнем обвале рубля правительство зафиксирует цены естественных монополий, то у нас еще есть надежда. Если же, как обычно, интересы владельцев монополий превысят интересы государства (а к этому все идет) то будущего у России не будет.

– Бабкин приводил примеры из промышленности. А бывший глава Кабардино-Балкарии, ныне сенатор Арсен Каноков в недавнем интервью заявил, что скоро в России «ляжет» и агробизнес… «С нынешней учетной ставкой говорить о каком-либо финансировании агропроектов просто бессмысленно», – это Канокова слова.

– И что тут добавить? Наш округ традиционно считают аграрным. Но давайте проанализируем, сможем ли мы конкурировать с Евросоюзом в сельхозпроизводстве.

Возьмем козье молоко – просто эта тема мне близка. В России промышленного производства козьего молока никогда не было. И в настоящее время редкие фермеры, имея коз и продавая молоко на завод по цене 35 рублей за литр, с трудом выживают.

В то же время в Голландии имеется около 300 современных козьих ферм, и сдают они молоко на переработку по €0,25 (около 15 рублей) за литр, и занятие считают очень выгодным.

Фото: trasyy.livejournal.com

– Ну а что мешает нашим козоводам работать с прибылью?

– Как-то побывал я в Голландии, которая поит козьим молоком пол-Европы. Я посетил фермера, который имеет 1200 дойных коз… Спросил его, сколько работников такое стадо содержат. Он с удивлением посмотрел на меня и ответил: «Я один. Правда, жена помогает».

А что у нас? Знакомый на окраине Ставрополя держит 15 коз, из них 10 дойных, каждая из которых дает не больше 600 литров, итого около 6 тонн молока от стада в год. Он продает это молоко на рынке по 50-100 рублей за литр и этим кормит семью. Голландец же на ферме получает за год около 1000 тонн молока и зарабатывает €250 тысяч.

Таким образом, моему знакомому из Ставрополя нужно всю жизнь заниматься стадом самому, передать это дело сыну, тому – внуку, затем правнуку… Пройдут революции и войны, возникнут и разрушатся государства, а его семья лишь на 150 год работы получит то количество молока, которое голландец получает за год.

С такой производительностью труда мы навсегда останемся нищей колонией, живущей только сырьем!

Сидим, пьем кофе, спрашиваю у фермера: «А есть ли бутылочка козьего молока?». Он снова удивился: «Откуда?!».

Ему даже не приходит в голову, чтобы самому подойти к козе и подоить, все делает робот-дояр, затем молоко идет по проводу в холодильник, опечатанный налоговой службой. Раз в три дня приезжает водитель, перекачивает оттуда в цистерну молоко и уезжает на завод, с которым у фермера заключен договор поставок.

С нынешней производительностью труда мы навсегда останемся нищей колонией, живущей только сырьем

– Чиновники не прессуют?

– Когда голландец угощал меня кофе, зашла его жена и сообщила, что на ферму прибыла санитарная служба. В российских реалиях он бы тут же вскочил и побежал задабривать проверяющих. Однако фермер даже не сдвинулся с места.

Оказалось, что он заключает договоры с санитарной службой, с ветеринарами, с пожарниками… И те профессионально выполняют на ферме все нужные работы.

В случае падежа скота, пожара и тому подобного, страховая компания немедленно погашает владельцу убытки, а затем взыскивает свои потери с того государственного ведомства, которое их допустило.

И только у нас вся государственная машина стоит вверх колесами: предприниматель должен быть и пожарником, и ветеринаром, и санитарным врачом, а те, кто должен бы работать, только проверяют и берут взятки, да еще и сидят на шее государства. Устраним лишь эту глупость – вот тебе уменьшение количества чиновников и борьба с коррупцией.

– Когда, на ваш взгляд, началось это фатальное отставание российского АПК от западного? Неужели еще в советское время?

– Фатальные ошибки в сфере экономики начались еще в 1992 году, когда ввели (совершенная дикость!) конвертируемость национальной валюты в условиях неконкурентной экономики, связали денежную эмиссию с поступлением валюты в страну, а не с развитием собственного производства, то есть с производимой в стране товарной массой.

Помню, покупал ацетон. В магазине стоял ставропольский за, условно, 10 рублей в грязной плохо упакованной бутылке, и рядом немецкий, чистенькая бутылка в опрятной оплетке за 8 рублей. Естественно, за несколько лет уничтожили собственную промышленность из-за переоцененного рубля.

Вспомните только сгинувшие в те годы ставропольские заводы. С тех пор главными макроэкономическими показателями для правительства остаются курс рубля, цена на нефть и валютная выручка.

В условиях сложившейся экономической политики нормальное динамичное развитие национальной экономики невозможно в принципе, сколько бы правильных призывов к инновациям и модернизациям ни провозглашалось правительством.

Разве не унизительно, имея самые большие сельскохозяйственные площади в мире, завозить картофель из Египта или яблоки из Польши? Мы ведь сегодня не можем прокормить самих себя! Нам не нужны внешние враги. Правительство, не умеющее хозяйничать, – вот главный враг, который скоро вконец добьет страну.

На селе за двадцать лет вымерли миллионы неприкаянных крестьян, не имеющих денег на создание кооперативов, лишенных работы, задавленных дешевыми поставками с Запада, брошенных властями. Вот вы поезжайте по селам и узнайте, сколько там безработных. Инвестиций нет, производства нет, людям работать просто негде…

Нам не нужны внешние враги. Правительство, не умеющее хозяйничать, – вот главный враг, который скоро вконец добьет страну

– Официально у нас год закончился с 72 тысячами безработных.

– Официальная цифра – это фикция. Реальная безработица в десятки раз превышает номинальную. За последние годы у нас появился целый кластер деклассированных людей, живущих преимущественно в деревнях и малых городах.

У них отсутствует гарантия занятости, они не получают пособий по безработице. Вице-премьер Ольга Голодец признала, что 38 миллионов людей трудоспособного возраста работают непонятно где.

А сколько миллионов вообще не могут найти работу?! Помню, как-то недавно прокладывали газопровод по территории Ставрополья и не могли найти рабочих в деревнях на очень хорошую зарплату. Люди уже не желали работать, так как свыклись с нищетой.

– Но как победить эту безработицу на селе? Помню, на одном совещании едва назначенному губернатору Ставрополья Владимиру Владимирову специалисты говорили, что нужно создавать роботизированные фермы. Он только слово «робот» услышал, побагровел: мол, а куда сотни безработных доярок девать?

– Когда создание нового производства оценивают лишь по количеству новых рабочих мест, которое оно дает, это показывает явное непонимание самой сути исторического развития. Молодой Маркс писал о том, что конечной целью развития человечества является ликвидация отчужденного труда – то есть труда, направленного исключительно на получение средств для выживания.

Если исходить из этой точки зрения, то нужно развивать производства с очень высокой добавленной стоимостью и малым количеством работников. А чтобы все были заняты, нужно просто уменьшать рабочее время на таких предприятиях при сохранении достаточной оплаты труда. А для создания же рабочих мест просто ради их количества не нужно много ума.

К примеру, в Голландии на 300 фермах получают около 250 тысяч тонн козьего молока в год, и его не хватает. Значит, и у нас есть потребность в таком количестве. Если поставить задачу получить это молоко, раздав коз населению, то, считая, что отдельная семья будет получать 6 тонн в год, можно создать до 50 тысяч рабочих мест в самых отдаленных селах. Но нужны ли они нам, такие убогие рабочие места?

– Так ведь у нас многие живут в деревнях за счет личных подсобных участков.

– Я приведу в пример ту же Голландию. Голландцы выращивают на подворьях цветы, разбивают клумбы. Огородов в нашем понимании нет – нет посадок картофеля, помидоров или огурцов. Я спросил знакомого фермера: почему? Он очень удивился моему вопросу: говорит, нужно, чтобы труд окупился.

Ну, будет он все лето работать на огороде, окучит пять-шесть соток, соберет десяток мешков картошки, и что? Только потеряет время и здоровье. Зато его сосед сажает картошку на 600 гектарах. Есть свой самолетик для обработки, трактора для уборки. Он продаст эту картошку, и купит все остальное.

– Но с таким подходом в Европе останется огромное количество людей, которым просто нечем заниматься – нет ни рабочих мест, ни земли.

– Это совершенно не так! Когда я проезжал по югу Голландии, неоднократно видел далеко в полях строения. Одно особенно меня удивило: будто старинный замок с флагами на крыше. Водитель рассказал, что это фирма Grundig построила сборочный цех, и со всей округи ежедневно жители деревень едут туда на работу.

Вот один из способов решения проблемы занятости населения. У нас же создание многопрофильных кооперативов в деревнях может решить вопрос как занятости населения, так и обеспечения продовольственной безопасности государства. 

На создание кооперативов нужно выделять деньги, сравнимые с затратами на Олимпиаду или чемпионат мира по футболу

– О возрождении кооперации в Минсельхозе России думают: в будущем году даже начинают выделять гранты на создание кооперативов…

– Чтобы всерьез заниматься этим вопросом, нужно выделять деньги, сравнимые с затратами на Олимпиаду или чемпионат мира по футболу. Причем даже при снижении учетной ставки (без каких-либо дополнительных специальных мер) все выданные аграриям «на развитие» деньги просто утекут на валютный рынок – на скупку за рубли долларов и тем самым дополнительно обрушат нашу национальную валюту.

Выход один – жестко разделить деньги инвестиционные и деньги спекулятивные, категорически не позволяя им перемешиваться.

Средства на реализацию реальных проектов выдавать не живыми деньгами, а специальными ценными бумагами – обязательствами Центробанка оплатить их «живыми» деньгами по результатам расчетов предприятий с бюджетом и инфраструктурными монополиями. Ставка на подобные кредиты (скажем, на покрытие кассового разрыва для обязательных платежей государству) на Западе практически нулевая. Такая же должна быть и у нас.

– Такое предложение, кажется, уже высказывал лидер ЛДПР Владимир Жириновский. Но запротестовали банкиры.

– А они всегда будут против, ведь их таким образом отлучат от жирного пирога. В данном случае – от возможности здорово нажиться на общей беде. Наша власть сейчас так гордится тем, что за наш общий счет увеличивает капитализацию «системообразующих банков». Но условия при этом им какие поставлены?

Связали ли власти «докапитализируемые» за наш общий счет банки жестким обязательством финансировать реальный сектор не по грабительской ставке? Пока подобного не замечено. Пока у нас рулят экономисты подобные тем, что были в правительстве последние годы, ничего хорошего ждать не приходится.

Сельское хозяйство Кубани полностью зависит от иностранцев

Российские санкции по запрету ввоза в России продуктов питания из США, Евросоюза, Канады, Австралии и Норвегии не так безобидны, как утверждает российская власть. Как страна выкарабкается их этого положения, в которое сама себя усиленно загоняла почти четверть века, пока непонятно.

И если на самом верху проблему откровенно замалчивают, то в регионах бьют в колокола.

К примеру, сельхозпроизводители одного из важнейших сельскохозяйственных районов России - Краснодарский край, говорят чуть ли не о возможном коллапсе, поскольку некоторые секторы АПК края имеют зависимость от зарубежных поставщиков на 60-100%. А это означает, что работать они не смогут при всем желании.

7 августа в Краснодаре прошел круглый стол, посвященный этой проблеме[1]. Его итоги таковы:

Во-первых, растениеводство Кубани полностью зависит от импорта семян, в частности сахарная свекла, картофель, бахчевые культуры.

Во-вторых, кубанское животноводство не сможет обойтись без импортного генетического материала (свиноводство и птицеводство). Молочная же отрасль на 90% зависит от импортного оборудования, без которого просто встанет.

Что тут можно предпринять?

Практически ничего.

Хотя участники круглого стола и предлагают принять ряд мер, только это как мертвому припарка. Фактически Россия потеряла всё, что имела — утрачены уникальные достижения в селекции растений и животных, техника и технологии, позволявшие независимо от иностранцев получать хорошие урожаи, выращивать продуктивный скот и тем самым кормить всю страну. На восстановление былого могущества уйдут годы, если не десятилетия! А до тех пор - дай бог выжить...

Скажем, частный бизнес Кубани предлагает снизить ставки по кредитам для сельхозпроизводителей до 3-5% и разработать механизм стабилизации цен на сырье для производства сельхозпродукции, но продукцию и прямо сейчас от этого не получить!

Из бумажек (денег) - ни молоко, ни хлеб, ни мясо сами по себе не возникнут, их сначала вырастить надо, вложить в них человеческий труд и только потом рассчитывать на результат.

Точно также решение о возрождении племенной отрасли в животноводстве и скотоводстве это не более чем благие пожелания в настоящий момент, когда для этого нет никаких условий — ни материальных, ни кадровых, ни племенных, ни кормовые и пр. И самое главное - нет времени! Кормить страну надо сейчас, а не через несколько лет, когда может что-то и вырастит.

Это сейчас российская власть болтает о развитии того же животноводства, а ее представитель губернатор Ткачев председательствует на форуме, признавая, что со свиноводством, к примеру, на Кубани полный швах. А не он ли все предыдущие годы усиленно уничтожал в крае все свиное поголовье в погоне за личной прибылью, запрещая сельским жителям держать свиней?

Если бы российская власть действительно думала о народе и о решении возникшей проблемы, вполне способной привести к голоду в стране, она бы таких ткачевых, которых по всей стране полно - в том же самом российской правительстве их тьма-тьмущая - судила бы народным судом как врагов народа!

Чем занимались на круглом столе кубанские производители и кубанская власть? Может искали способы, как и чем можно реально бороться с грозящей стране катастрофой?

Как бы не так! Они опять занимались любимым делом - делили деньги. Самое бурное обсуждение вызвал вопрос кого именно в первую очередь должно поддержать государство - растениеводов или животноводов

Больше всех возмущались животноводы, которым из госказны перепадают "крохи". Сейчас 70% госсубсидий получает растениеводство, а 30% — животноводство. В то время как именно в животноводческой отрасли проблем больше. В общем, в итоге решили делить по-честному - и тем, и другим.

Вот только жители края, а то и всей страны, от таких непрекращающихся дележей вполне могут в ближайшее время остаться без куска хлеба на столе...

Саша Черный

Источник

Сейчас самое время взять всех, кто занимался сельским хозяйством все последние 20 лет и заставить ответить по всей строгости закона. (не фермеров, конечно)

А мы с Вами пока имеем возможность немного поддержать Новороссию - щёлкайте по рекламным ссылкам!

В 2013 году обанкротился каждый пятй фермер.

debryansk-rus.org

Сельскохозяйственные итоги прошлого года полностью еще не подведены, но даже промежуточная статистика говорит о системном кризисе на селе. Достаточно привести цифры Статистического регистра хозяйствующих субъектов Росстата, чтобы понять, что крестьянство на Руси исчезает. Если на 1 января 2013 года в стране было зарегистрировано 268 336 хозяйств и фермеров, то через девять месяцев – уже 227 836 хозяйств и предпринимателей, ведущих сельскохозяйственную деятельность. Снижение составило 18%. И это притом, что было создано 19 тысяч сельскохозяйственных индивидуальных и кооперативных предприятий.

Наибольшее сокращение произошло в Приволжском, Южном и Северокавказском округах, где традиционно сильно земледелие и животноводство. По сути дела, речь идет о регионах, которые обеспечивают продовольственную безопасность России. В Приволжском федеральном округе на 01. 01.13 было 49 000 предпринимателей и хозяйств, стало – 39 282 (на 01.09.13) — минус 20%. Такое же снижение и в Южном федеральном округе. В СКФО на указанные даты было зарегистрировано 66 753 и 57 970 фермерств соответственно.

В ЦФО сокращение вроде бы ниже, около 10%, но если внимательно посмотреть на цифры, то картина рисуется весьма грустная. На территории в 650 205 км², чуть меньшей, чем площадь Франции, в начале года было 35 224 фермеров, а на 1 октябрю — 31 569. И это на 38,6 миллиона человек, проживающих в округе.

Но хуже всего дела обстоят в Краснодарском крае, где количество фермерских хозяйств уменьшилась с 6355 до 979, и в Чеченской республике, в которой число индивидуальных предпринимателей, работающих на селе, сократилось – с 11 202 до 5309. Впрочем, что касается фермеров Чечни, то их резкое сокращение объясняется очень просто: по словам Председателя Совета Союза фермеров России (АККОР) Вячеслава Телегина, Федеральный центр закончил программу самозанятости населения.

На этом фоне начавшая процедура банкротства алтайского сельскохозяйственного ООО, которым руководит Александр Титов, не претендовало бы даже на сенсацию в Курьинском районе, где оно зарегистрировано, если бы имярек предприятия. Дело в том, что фермер назвал в 2007 году свое хозяйство колхозом «имени Путина В.В.», объясняя это желанием увековечить имя человека, который был президентом страны. «Через какие-то полгода человек уходит, и я хотел, чтобы память о президенте осталась», — сказал он тогда любопытствующим. Теперь же Александра Титова ждет иск на 770 тысяч рублей, которые «путинский» колхоз должен поставщику удобрений «Планта».

Почему же банкротятся фермеры и сельскохозяйственные производители?

С этим вопросом «Свободная Пресса» обратилась к президенту донского отделения АККОР (Ассоциация крестьянских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России – авт.) Александру Родину.

Если отбросить второстепенные моменты, то первопричина носит системный характер. И кроется она в ценовой разбалансировке, сложившейся в сельском хозяйстве. Иными словами, фермер, покупая по текущим ценам материалы и ресурсы, необходимые ему для сельскохозяйственной деятельности, не в состоянии потом продать свою продукцию по цене, которая обеспечила бы ему минимальную рентабельность. В среднем по стране у нас рентабельность сельскохозяйственного производства не превышает 10%. А это ниже критического уровня нормального воспроизводства и являет собой прямой путь к банкротству.

Когда мы говорим, что «у нас плохо», поэтому и разоряется человек на селе, невольно напрашивается вопрос, а как «у них», где фермер чувствует себя нормально?

Нам вообще сложно сравнивать себя с Евросоюзом, Америкой, Канадой. Смотрите, там цены на готовую сельскохозяйственную продукцию должны обеспечить доход фермерской семьи, то есть уровень жизни фермера, как минимум, на планке 120% от достатка среднестатического городского домохозяйства. От этой цифры в среднем и рассчитывается базовая себестоимость продукции и рентабельность сельскохозяйственного бизнеса. Если этого достичь нельзя рыночными методами, то фермеры дотируются.

В развитых странах есть четкое понимание, что в сельской местности жить и работать всё-таки сложнее, чем в городе. Если этого не делать, люди начнут уезжать в мегаполисы. У нас же по госпрограмме доход сельского жителя заложен на уровне 55% от дохода горожанина. Получается, что государство — хочет того, или нет, — гонит селян в города.

Ни в одной развитой стране мира нет такого, чтобы теми или иными методами государством не регулировались цены на сельхозпродукцию. Там, где нет четкой господдержки, кушать нечего.

Стоп, но правительство утверждает, что господдержка селу оказывается, деньги – и немалые, аграрному сектору выделяются. Нельзя же это отрицать?

Если говорить о господдержке, то это примерно одна тысяча рублей на гектар. Но она такая же, как средняя зарплата в Российской Федерации. Если убрать из этой статистики доходы миллиардеров и топ-менеджеров, то и реальная средняя зарплата по стране станет в два раза ниже. Здесь то же самое, если не хуже. Фермеры и мелкие сельскохозяйственные производители, которых порядка 75% от общей численности, работающих на селе, получают всего 10%. Львиная доля, порядка 90% всех денег господдержки, идет в крупные агрохолдинги. Иными словами, дотации – по статистике, «размазывается» на всех, а в реальности практически все деньги достаются крупнейшим агрохолдингам, например, таким, как «Юг Руси», и ему подобным.

Кроме мизерных дотаций, которые не обеспечивают требуемый уровень рентабельности фермерского бизнеса, есть, наверняка, и другие проблемы.

Есть. Взять семенной фонд. Здесь очень много контрафакта. Купит фермер такой посадочный материал, вложится, будет трудиться от зари до зари, а урожай не уродится, даже если и погода не подведет. Сейчас никто этот сегмент не контролирует. Кто где найдет, там и покупает. Ищут, конечно, подешевле. В результате урожайность получается в разы ниже потенциала. То же самое можно сказать и об агрохимии. Тоже фактически никто не контролирует.

Раньше, в СССР, была система селекционных станций, на которой можно было получить качественные семена, да и свой семенной фонд хранился в строгом соответствии с нормативами. Опять-таки это очень серьезная проблема, которую нельзя решать локальными мерами. Здесь должен быть системный государственный подход.

А в развитых странах есть система защита от семенного контрафакта?

Безусловно. Была такая система и в СССР. Да, мы тогда отставали от Запада в сельскохозяйственном производстве, но не так, как сейчас. Отставание было не критическим. Тогда у нас был современный на то время уровень производства на селе, хорошие технологии и техника. Сейчас всё это развалили, но нового, «разумного», не создали. Нет четкой государственной политики, направленной на защиту фермеров.

Получается, что сейчас фермер вообще не защищен? В том числе и от перекупщиков, принуждающих крестьян продавать «купцам» урожай по низкой цене?

Это одна из больших проблем, которая – повторяю — не может быть решена локально. Нужно развивать кооперацию, которая не допустила бы такие явления. Для этого нужна система законодательных мер, которые нужно принять в России. В Европе такая система выстраивалась в 60-70-х годах прошлого столетия и хорошо работает до сих пор. Именно тогда была выстроена сельскохозяйственная политика в интересах производителя и конечного потребителя. У нас до сих пор ничего в этом плане нет. Можно бесконечно обсуждать самые разные проблемы фермеров, но они не решатся сами собой.

Ростовская область считается благодатной землей с хорошим климатом для земледелия. Сколько же разорилось фермеров в этом году на Дону?

Для начала скажу, что в массе своей донские фермеры добросовестные и умные производители, мечтающие жить в достатке на своей родной земле, причем честно — своим трудом. Так вот, в 2012 году примерно 9% из них разорились. По итогам 2013 года окончательных цифр еще нет, но думаю, будет не меньше. Люди, с хорошим потенциалом, вынуждены пополнить армию банкротов, лишь потому, что нет нормальной государственной агрополитики.

Законы рынка не для крестьянина: зерно есть – прибыли нет

Зависим результат работы крестьянина не только от погодных условий. Да и при нынешних технологиях и техники они научились обходить неприятности погоды. Нынешний крестьянин в России зависит, прежде всего от финансистов и мирового рынка.

Как пишет газета “Алтайская правда № 299, в Рубцовском районе Алтайского края подводят итоги урожая нынешнего года и разводят руками. Чем лучше сработали, тем хуже финансовое положение. А сработали действительно лучше не смотря на причуды погоды: затяжная весна, короткое дождливое лето, осенние дожди и ранние холода. Всё в кучу. Но урожай получили хороший - от 21 до 12,5 центнера с гектара пшеницы, а овёс и того больше дал результат до 25 центнеров с гектара. Зерновой клин увеличен был в этом году по сравнению с прошлым годом с 52 600 гектар до 97800 гектар.

Технические культуры тоже дали хороший результат. Например, подсолнечник дал 7,5 центнеров на гектар (в прошлом году было всего 3,4 центнера с гектара).Картофель собрали по 170 центнеров с гектара - хороший показатель

НО не радует богаты урожай крестьян. В крестьянско-фермерском хозяйстве Ивана Вольных пшеницы собрали по 21 центнеру с гектара. Но все амбары уже пусты и без всякой прибыли. Надо было срочно рассчитываться за кредит. Банки дают кредит весной под посевную, а только урожай соберут крестьяне, банки требуют возврата кредита. Долгосрочный кредит крестьяне получить не могут, банки не дают.

Техника, какая досталась после развала советской власти, уже устарела и рассыпалась. Приходится много вкладывать в техническое перевооружение. В нынешнем году рубцовские аграрии закупили техники на 201 миллион рублей. Сроки расчёта заставляют крестьян продавать урожай быстро и за низкую цену. Ещё в начале уборки цена была 6 900 - 7 000 рублей за тонну. Сейчас цены на пшеницу упали до 5 200 рублей за тонну. И это при клейковине 25%. Клейковина ниже и цена ниже.

В прошлом году крестьяне Алтайского края получили урожай намного хуже, а цены были выше - до 10 000 рублей за тонну. Себестоимость пшеницы не ниже 7 рублей за килограмм, а продавать её приходится за 5,2 -5,3 рубля. При этом литр дизельного топлива стоит 30 рублей за литр и всё время растёт.

Переработчики сельхозпродукции говорят, что цены устанавливает рынок. Но в прошлом году мировые цены на зерно были 11 -12 рублей за килограмм, а наши крестьяне продавали редко по 10 рублей. Стоит заметить, что алтайская пшеница отличается высоким содержанием клейковины и стоить такая пшеница должна дороже.

Крестьяне едва покрывают расходы, прибыли мизерные. Хватает только на зарплату работникам. К новой посевной опять придётся брать кредиты. И в то же время наши сельскохозяйственные продукты могли бы стать конкурентноспособными на мировом рынке. НО для этого нужны две вещи. Поддержка государства. В мире нет таких развитых стран, которые бы не поддерживали своё сельское хозяйство. Поддержка наших крестьян не достаточна. Себестоимость наших сельскохозяйственных продуктов будет всегда выше мировых. Кроме поддержки государства, чтобы быть конкурентноспособными на мировом рынке, надо создавать крупные сельскохозяйственные предприятия. Только они будут конкурентноспособны. Не случайно СССР не пускали на мировой рынок страны Запада. Иначе сельское хозяйство в этих странах давно бы исчезло по законам рынка.

Источник

Как российская власть убивает сельское хозяйство

Как предотвратить вымирание деревень и сел, возродить миллионы гектаров заброшенных пашен? Как трансформировать рыночную экономику в социальную? О новой философии экономической политики "РР" побеседовали с Константином Бабкиным, президентом Ассоциации производителей сельскохозяйственной техники "Росагромаш", совладельцем завода "Ростсельмаш", президентом Промышленного союза "Новое Содружество", лидером Партии Дела.

- Константин Анатольевич, прошедший в марте Московский Экономический Форум, сопредседателем которого вы были, стал значительным общественным событием. На нем высказано много идей, конкретных предложений, которые еще не до конца проанализированы российскими политиками и экономистами. В том числе идея о том, что рыночная экономика должна трансформироваться в социальную. Как вы себе представляете эту трансформацию, каковы могут быть основные параметры в социальной экономике?

- На Московском Экономическом форуме идеи прозвучали довольно простые, но, к сожалению, те, кто находится у руля, их так и не осознали. Они сидят и гадают, почему в России столько проблем, проводят совещания, но не могут понять элементарного. Просто нужно сменить приоритеты в экономической политике. Вот уже лет двадцать основными ориентирами нашей страны являются борьба с инфляцией и вступление в ВТО. Но это же вещи довольно абстрактные, к реальной жизни они не имеют прямого отношения. И именно под эти ориентиры совершилось насилие над экономикой.

Налоги в России в четыре раза выше, чем в Америке, ставки по кредитам - в 10 раз выше. Ресурсы российского происхождения в два раза дороже, чем должны быть. Поэтому в нашей стране невыгодно что-либо производить. Отсюда и многочисленные проблемы: невостребованность профессионалов, невысокий спрос на качественное образование, проблемы в системе здравоохранения и другие.

Главная идея, прозвучавшая на форуме, - сменить ориентиры. Не преследовать чьи-то корыстные цели, а ориентироваться на людей, дать им работу, качественное образование. Тогда экономика станет социально ориентированной.

Как это сделать? Снижать налоги, подтягивать экспорт, защищать рынок, обеспечивать равные условия конкуренции, вернуть деньги из-за границы в Россию и отрегулировать фондовый рынок налогами и ставкой Центробанка. Тогда экономика расцветет. Но экономистам, которые сейчас сидят в правительстве, это непонятно, они не хотят слышать никаких предложений и продолжают упорствовать в своей гибельной для экономики, для страны и для себя, кстати, тоже политике.

- Каким образом Вы доводите до сведения органов, принимающих решения на федеральном уровне, свои идеи и предложения?

- Мы от имени форума писали письма и Президенту России Владимиру Путину, и в Госдуму. В их адрес направлено много предложений, ориентированных на изменение политики. В частности, конкретных предложений по изменению аграрной политики, политики в области сельхозмашиностроения, финансово-кредитной политики. Писать-то мы пишем, но из министерств нам приходят отписки - у нас все хорошо, все развивается, поэтому будем действовать так, как раньше. Вот примерное содержание всех ответов. А чтобы действительно услышали и стали руководствоваться нашими советами, такого не было.

- Вы планировали провести встречу оргкомитета общероссийского съезда крестьян с Владимиром Путиным. Состоится ли она?

- Да, мы просили о встрече с Владимиром Владимировичем. Но реакции никакой нет. Видимо, не готовится.

- В ваших выступлениях никогда не упоминается Министерство сельского хозяйства. Какие у вас с ним отношения?

- Никаких отношений нет. Позиция Минсельхоза озвучена официально. Ему безразлично российское сельхозмашиностроение. Поэтому реагировать на наши запросы никто из министерства просто не хочет. Это сказал министр Николай Федоров, такая позиция транслируется и его подчиненными. Печально.

Всем здравомыслящим аграриям понятно, что сельхозмашиностроение, сельское хозяйство, социальное обеспечение - это все единый комплекс, который нельзя разбивать. Надо строить единую агарную политику. Но такого понимания в правительстве нет. А нас просто не замечают. Николай Федоров руководит Министерством сельского хозяйства уже больше года. Несмотря на то, что он отвечает за политику в области сельхозмашиностроения, мне он сказал, что нами не занимается, от встречи с нами отказался и официально заявил, что к нашим интересам безразличен. Хотя именно через Минсельхоз распределяются деньги на закупку сельхозтехники, именно эту структура разрабатывает программы по модернизации АПК, влияет на таможенно-тарифную политику. С рядом других министерств отношения складываются по такому же сценарию.

- О бедственном положении нашего сельского хозяйства можно говорить много. Какие конкретные предложения у вас есть по решению этой проблемы?

- Базис - это создать равные условия конкуренции между российскими и зарубежными производителями. Сегодня условия конкуренция перекошены в пользу зарубежных. Они нацелены на подавление наших крестьян. Это касается и рынка. Казалось бы, все рынки открыты. Да, российский рынок открыт для всех, а вот зарубежные рынки для нашей продукции закрыты. Например, чтобы продать нашу пшеницу за рубежом, надо 65% пошлины заплатить.

После вступления России в ВТО для импортеров в 8 раз снижена пошлина на свинину, в пять раз на рис, в пять раз на комбайны. Это не считая тех снижений, которые были приняты при вступлении в общий рынок. Разница в дотациях государств сельхозпроизводителям измеряется сотнями раз. В Европе поддержка государства составляет 500 - 800 евро на один гектар обрабатываемой площади. У нас 8,8. В сто (!) раз меньше.

В нашей стране поддержки экспорта никакой нет, кредиты дороже в несколько раз, электричество в несколько раз дороже, топливо дороже, чем для зарубежных производителей. Все направлено на подавление активности наших крестьян.

Сегодня нужно что-то предпринимать: либо увеличивать дотации, либо защищать рынок от субсидированной продукции и следить за качеством продовольствия. Что еще? Кредиты... Мы о них уже говорили.

Если мы исправим все это, то избавимся от множества проблем в сельском хозяйстве. Если поставим перед собой реальные задачи, то все инструменты для решения их найдутся.

- Вы как лидер Партии Дела и руководитель крупнейшего объединения производителей сельскохозяйственной техники предупреждали о возможных негативных последствиях для России вступления в ВТО. Ваши возражения были услышаны?

- Я думаю, что возражения услышаны были, но реакции не было никакой. Нас затащили в ВТО.

- Спустя год можно ли говорить, что власти удается минимизировать последствия?

- Думаю, нет. Это видно по работе сельхозмашиностроения. В России продажи комбайнов упали на 30% по сравнению с прошлым годом. Это говорит о том, что удар по сельхозмашиностроению и по сельскому хозяйству был нанесен серьезный. Если крестьяне не хотят покупать сельхозтехнику, значит, они не хотят вкладываться в развитие, значит, они не верят в будущее. Это один из показателей.

Мы видим, что объемы производства сельхозпродукции снизились на 8% в этом году, а импорт вырос на 18%.

Да, много говорилось о том, что будут приняты меры поддержки после вступления в ВТО, на практике же мы видим потерю капитала, уменьшение рабочих мест, социальное напряжение растет. Правительство ничего позитивного не сделало в плане минимизации последствий. Да и что тут можно сделать. Условия вступления России прописаны так, что мы не можем поддерживать, защищать своих производителей, все преференции мы должны отдать иностранцам. Поэтому надо было выбирать: или развитие сельского хозяйства и экономики в целом или вступление в ВТО. Россия выбрала последнее.

- В настоящее время Госдума рассматривает законопроект о реформе Российской академии наук. Как реформа РАН может отразиться на сельском хозяйстве?

- Я отношусь к этой реформе крайне негативно. В принципе, в нашей стране аграрная наука уже не востребована. Семена закупаем импортные, скот тоже из-за границы. Сорта свои не выводим, все больше ориентируемся на генномодифицированные продукты. Это оставляет нашу науку в стороне и ведет к полной зависимости нашей аграрной индустрии от поставок из-за рубежа. Поэтому на первых порах сельское хозяйство это никак не почувствует. Оно как деградировало, так и будет. В результате это приведет к тому, что сельское хозяйство будет отодвинуто во времени.

Наша партия выдвинула Дорожную карту развития сельского хозяйства, которая предусматривает увеличение производства втрое. Без науки это сделать невозможно, поэтому впоследствии нам придется заниматься еще и восстановлением науки.

- Планируется проведение Московского экономического форума в 2014 году. Какие на него планы?

- Первый Форум прошел под лозунгом "против" рыночного фундаментализма, "за" разумную экономическую политику, "за" экономику для человека. У Форума в 2014 году будет лозунг "за" развитие производства. В настоящее время организован постоянный комитет МЭФа, куда вошли многие известные политические деятели, ученые, экономисты из Европы, США, естественно, из России. Мы намереваемся по-прежнему просвещать публику с точки зрения новой экономической идеологии. Мир нуждается в возращении социального облика нашего грешного капитализма. Мы будем предлагать пути, как это можно сделать уже в наше время на новом витке истории.

Сегодня мы все находимся в мировоззренческом тупике. И мир, и наша страна, и все мы не очень понимаем, какие есть механизмы для того, чтобы оживить экономику, придать ей характер устойчивого развития. В этой связи мы пытаемся подобрать различные проекты, новые теоретические образы экономики современного мира, задать новую философию экономической политики. Это те пункты, которые будут включены в план подготовки второго МЭФа.

- Спасибо, Константин Анатольевич, за беседу.

Интервью с Константином Бабкиным "Пора менять приоритеты"
опубликовано в июльском (87/2013) номере журнала "Регионы России"

Источник

Блогеры посетили приграничные районы России и Белоруси

Экономическая политика в России вообще неадекватна. Наиболее она неадекватна в том, что касается сельского хозяйства. Когда каждому это станет очевидно, когда каждому станет очевидной необходимость перемен, перемены произойдут.
Поэтому нужны материалы, показывающие некомпетентность и вредность существующей политики, показывающие её цену, а также освещающие основные идеи правильной политики. Такой, какая она должна быть.
Вот одна небольшая иллюстрация.
В России и в Белоруссии живут одинаковые люди, в приграничных обласях одинаковый климат, одинаковые почвы. Даже рынок у стран общий, т.е. одинаковые сбытовые цены на сельхозпродукцию.
Единственно что разное - экономическая политика правительства.
Что это означает для людей? Как выглядят поля и деревни по две стороны границы?
Два активиста Партии Дела: Сирота Олег и Михеев Алексей поехали сравнивать границу России и Беларуси.
Далее пишет О.Сирота.
Маршрут был взят от Смоленска через Рудню на Витебск, въехав в Беларусь, там где-то свернуть на совсемм сельскую дорогу и пересечь границу, прокатиться по России и вернуться в Беларусь.
Подсчет и съемку начали в Беларуси тогда, когда свернули с шоссе Смоленск-Витебск на сельскую дорогу.
Хотели сделать какой-то условный подсчет полей обработанных и необработанных,
почему подсчет условный - не всегда получалось отделить одно поле от другого. Да, и необработанные поля вполне себе могут скосить с опозданием за конец июля-август. На территории Беларуси несколько полей, которые используются для выгона скота вполне могли попасть под категорию в нашем протоколе "необработанные".
Итоговые цифры:
Россия:
Пройдено: 36 км.
Обработано полей:
2 поля скошены, 2 поля были засеяны, на 5 полях скошена небольшая часть, видимо, для собственной коровы и еще на одном поле паслись 2 (!) коровы возле дороги. ВСЁ. Больше никаких следов сельского хозяйства на территории РФ не было.
Необработано полей:
48
Беларусь:
Пройдено: 21 км + 16 км = 37 км.
Обработано полей:
59 - все отмеченные поля были целиком обработаны, скошены, засеяны или на них выпасался скот.
Необработано полей:
16 - целиком необработанных непокошенных было всего несколько, остальные зафиксированные - это в основном небольшие участки по углам полей.
В общем получилось вот такое видео: http://youtu.be/W18BkUymv0c

Источник

Разрушение "перестроечных" мифов: селу нужны колхозы.

Министерство сельского хозяйства РФ внезапно озаботилось проблемой кооперации сельского хозяйства. На сайте ведомства накануне появилась ведомственная целевая программа объединения мелких и средних сельхозпроизводителей в кооперативы под названием "О развитии сельскохозяйственной кооперации на 2014–2016 годы".

Пока это только проект, который вынесен на суд общественности.

Минсельхоз ставит задачу объединить как можно больше производителей в кооперативы. В своей программе Минсельхоз предлагает производителям компенсировать часть затрат, для чего предлагается выделить в ближайшие три года из федерального бюджета 6,58 млрд руб., а из региональных — 3,2 млрд руб. Создатели программы уверены, что с помощью этих мер количество сельхозкооперативов увеличится на 232%. Сейчас же - с 2001 по 2012 год включительно - сокращение составило 33% (на 4,9 тыс.).

Кооперация - это серьезный уровень организации производственных сил. Не примитивное ассоциирование, а новая деятельность, новая индустрия агропромышленности, которая бережно объединяет и интегрирует в себя более мелкие формы. Сельское хозяйство - это глубоко индустриализованное современное производство. И маркетинг, и собственно техническое оснащение - это все требует серьезной кооперации. Одиноких фермеров в природе не существует. Может быть, этот наконец-то поняли. Хотя миф, который сложился во времена "перестройки" и был придуман несколькими идеологами, весьма живуч.

Что могла бы решить развитая кооперация на селе? Мы можем видеть это на примере сталинской коллективизации. Если брать как параметр вооруженность техникой, то в этом плане Россия крайне слаба. И мы видим, что сейчас обеспечить каждого фермера хорошей техникой, которая закрывала бы все проблемы и была доступна по цене, попросту невозможно. Но вместо того, чтобы создавать механизмы типа МТС - машинно-тракторные станции, которые выступали в период коллективизации инструментом интеграции и содействовали созданию механизированных коллективных хозяйств, снова предлагают кредиты, деньги. Они сами по себе ничего не создадут.

Вера в то, что крестьяне и кооперативы растут как грибы после того, как на них прольется денежный дождь - это маразм отдельных руководителей. Такое ощущение, что если не получилось создать таким образом фермеров, решили создавать кооперацию. Это неолиберальное мировоззрение, антисозидательное по своей натуре. Итог таких идей - освоение финансовых потоков из госбюджета, а все остальное оказывается иллюзией, майей, как говорили индусы. Основное же - круговорот финансовых потоков в природе.

И порочен сам подход, когда считается, что интеграция мелких сельхозпроизводителей будет проходить неким естественным путем. На самом деле создание любой кооперативной структуры – серьезный проект, требующий слаженной команды, гигантской самоотдачи и понятных экономических и иных вложений. Само по себе это происходить не будет. Стоит напомнить еще и о другом периоде, когда развал сельского хозяйства происходил при тотальной скупке земель. Крестьянам отдавали паи, а затем они должны были распоряжаться этим паями и кооперироваться в некие дееспособные хозяйственные единицы. Но в итоге произошло распределение земель в пользу тех, кто наворовал в 90-е гг.

Поэтому если не будут выстроены управляющие сквозные компании, которым будет поставлена задача объединять сельхозкооперативы, то перспектив у этой инициативы нет никакой. Кредиты обещанные могут, конечно, сработать, но главное, чтобы были хозяйствующие субъекты, которые могли бы работать и освоить эти средства. А их просто нет.

Председатель набсовета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов для Накануне.RU 

 

Источник

А.А. ЕЖЕВСКИЙ: «Накормим полмира или пойдем по миру?»

www.sovross.ru

Спасем село – спасем Россию! – этот призыв сегодня для всех сынов родной земли звучит выстраданным выводом и руководством в делах. Осознание этого одухотворяет и жизнь Александра Александровича Ежевского. Герой Социалистического Труда, почетный академик Российской академии сельскохозяйственных наук, он более четверти века входил в состав Советского правительства, руководил развитием всей материально-технической базы сельского хозяйства, был министром тракторного и сельскохозяйственного машиностроения. С вершин своего государственного опыта А.А. Ежевский анализирует происходящее в России, обращается к ее нынешним властям и общественности. Постоянный подписчик «Советской России» с ее первого номера, Александр Александрович нередко выступает на страницах народной газеты. И сегодня он делится своими наблюдениями и выводами.

 

– Любители мистики заметили дату 12.12.2012. В этот день президент В.В. Путин в своем послании Федеральному собранию сформулировал задачу: в течение четырех–пяти лет полностью обеспечить продовольственную безопасность страны, полностью обеспечить потребности россиян в основных видах продовольствия, а затем Россия должна стать крупнейшим в мире поставщиком продуктов питания.

Правильно. Россия при населении в 2% от живущих на Земле имеет 8,5% мировой пашни, при этом, как не раз подчеркивали руководители государства, в нашем распоряжении 55% планетарных черноземов. А также производим 8,3% мирового объема минеральных удобрений.

И где мы оказались за десятилетия реформ?

Итак, на планете не хватает пашни, а мы имеем такие земельные богатства, и при этом на 1 трлн 200 млрд рублей ежегодно завозим продовольствие.

На 20-й год намечено произвести 115 млн тонн зерна. Мы в 1990 г. произвели 117 млн, а в 1978-м – 128 млн тонн. Создали базу для дальнейшего роста и устойчивости урожаев. А теперь, через 30 лет «реформ», когда в течение ряда лет собирали лишь около 50 млн тонн зерна или чуть больше, ставят задачу на 2020 г. впервые собрать 115 млн тонн…

Да делается ли что-то хотя бы для этого? Забросили 42 млн гектаров посевных площадей – третью часть, и нет никакой уверенности, что этот громадный пустырь в стране не расползется еще шире.

Показательно: та же промышленность минеральных удобрений создавалась для своего поля, но сегодня производим 18 млн тонн. Из них 2 млн применяем сами, а 16 млн тонн отправляем за рубеж, потом оттуда завозим продовольствие.

Мелиорацию загубили, уничтожили как систему. За рубежом даже при гораздо более обильных, чем у нас, осадках широко развита мелиорация. Она для нас – вопрос вопросов. Засушливые годы это еще раз показали. В Саратовской области у нас было почти 700 тыс. гектаров мелиорированных земель. Сейчас все порезали. Дождевалки и трубы сдали в металлолом. Опустошена зона гарантированно высоких урожаев. Совершенно необходимо восстановить и развивать мелиорацию.

В среднем по миру урожайность зерновых – 35, 7 центнера с гектара, в Белоруссии на скудных землях – 33 центнера. Я Белоруссию помню, когда мы начинали с 14 центнеров и поднимали урожайность. Сегодня – сам видел – все поля ухожены, радуют обещанием урожая, не заброшено ни клочка земли.

Через дорогу Смоленская область – в бурьяне, две трети полей заброшены! И на оставшейся трети собирают лишь 15 центнеров зерна с гектара. Ужасающая бесхозяйственность в Центральной России, да и по всей стране. Самый высокий урожай недавно показали: 22 центнера с гектара – на 10 центнеров ниже, чем в Белоруссии. Оттого что в несколько раз сократили технические мощности и даже на остатках полей не управляемся своевременно выполнять работы, применяя устаревшие технологии.

Мяса в 1990 г. мы производили свыше 10 млн тонн в убойном весе, а теперь на 2020 г. намечается «высота» – около 8,5 миллионов. Соответственно: молока мы производили 56 млн тонн, сегодня собственное производство в стране – лишь 32 млн, а на 2020 г. госпрограммой поставлена задача дать 38 млн тонн. То есть еще через восемь лет мы выйдем на уровень 1964 года.

Что это такое, что это за программа? Какой «крупнейший в мире поставщик»?

Удивительно и то, что премьер в январе утверждает цифры, которые не соответствуют тем, что в декабре определил президент.

И министерство сельского хозяйства проводит коллегию по итогам выполнения госпрограммы 2008–2012 гг. – ни слова об этом. Как так? Президент поставил задачу перед Федеральным собранием на четыре-пять лет – никто даже об этом не говорит. Как же так можно? На высшем государственном уровне сказано: за четыре-пять лет обеспечить продовольственную безопасность страны и выйти с излишками на мировой рынок, но слова, не подкрепленные никакими расчетами и действиями, повисают в воздухе.

В советское время для подъема села с каждым годом выделялись всё большие капиталы и был строгий спрос. У нас в правительстве так было заведено: ну-ка, тройка – министр мелиорации Васильев, министр химической промышленности Костандов и механизации Ежевский, докладывайте, как там на вашем фронте. Выверялся шаг за шагом, год за годом, пятилетка за пятилеткой. И шли вперед!

А теперь – слова. Послания, которые провозглашаются и разделяют судьбу всех предыдущих деклараций, проектов, программ, не воплощаются в целеустремленное созидание государства.

 

* * *

С самого начала я пристально изучаю суть и последствия «реформ» и обращаюсь с предложениями к руководству Российской Федерации. У меня сохранилось 18 резолюций и поручений президента, начиная с Ельцина, а также главы правительства, руководства Государственной думы. А многие мои письма остались без ответа. Периодически готовлю депутатские обращения в высшие инстанции.

Стараюсь помочь добиться изменения политики в отношении села и его материально-технической базы. Акцентирую картину катастрофы, которая показывает, что продовольственная безопасность России может быть только при технической безопасности ее агропромышленного комплекса. Этому вопросу посвящена депутатская записка президенту Путину в связи с провозглашенной им задачей за пятилетку сполна обеспечить страну продукцией села и стать ее крупнейшим поставщиком на мировой рынок. Такое письмо направлено и в правительство.

Считаем: природные и интеллектуальные ресурсы позволяют решить стратегические задачи. Однако упираемся в разруху машинно-технологического потенциала. Эта база (техника, технологии) более чем на 65% формирует себестоимость сельскохозяйственной продукции и, как следствие, ее конкурентоспособность.

Вынужден вновь и вновь бить тревогу. Вразрез с программами и благодушными отчетами непрерывно продолжается уничтожение остатков тракторного и сельскохозяйственного машиностроения России. В 1990 г. было выпущено 214 тыс. тракторов, а в 2012-м – лишь 17 тыс., из них сельскохозяйственных – 15 тыс., из них отечественных – 1280, а остальные 14 тыс. собраны по отверточной технологии из импортных узлов и агрегатов. Общий выпуск отечественных тракторов уменьшили в 70 раз! Производство отечественных комбайнов сократили в 23 раза!

Отрасль сельскохозяйственного машиностроения окончательно теряет свой производственно-технологический и научно-технический потенциал и квалифицированные кадры. Технологическое оборудование изношено более чем на 70 процентов, поэтому производительность труда в отрасли в 10–15 раз ниже, чем в подобных зарубежных фирмах, соответственно хуже и качество продукции.

К 2010 г. из семи тракторных заводов ликвидированы два – Алтайский и Липецкий, а гигант первых пятилеток Волгоградский, производивший за сутки до 350 машин, выпустил в 2012 г. всего 26 сельскохозяйственных тракторов. На производстве в основном находится устаревшая техника, особенно тракторы, созданные 30–40 и более лет тому назад. Из пяти комбайновых заводов уничтожены четыре.

Подорвано моторное производство. Ликвидирован Волгоградский моторный завод. Алтайский моторный завод раньше выпускал до 156 тыс. двигателей в год, а в 2012 г. произвел их только 720 единиц, и то устаревших конструкций.

Крайне ослаблена научно-конструкторская и технологическая база. Ликвидированы многие отраслевые институты, конструкторские организации. Ничтожно финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ – в сотни раз ниже, чем в таких же зарубежных фирмах.

В госпрограммах предусматривается техническая и технологическая модернизация сельского хозяйства, но речь сводится только к частичному возмещению монопольно высокой кредитной ставки при покупке техники российского и зарубежного производства.

 

* * *

Программы развития сельскохозяйственного машиностроения в стране не существует. Хотя в госпрограмме до 2020 г. имеется подпрограмма «Сельскохозяйственное машиностроение, пищевая и перерабатывающая промышленность», но по существу в ней одни лишь лозунги.

В сфере управления в какой-то мере реальным содержанием наполнено понятие оборонной безопасности, и государство худо-бедно создает условия для сохранения хотя бы ведущих предприятий оборонной промышленности. Но судьбу заводов, обеспечивающих продовольственную безопасность страны, отдали случайным людям, и эти чубайсовские «эффективные собственники» оказались способными извлечь эффект только в виде платы за сдачу оборудования в металлолом, в том числе почти подчистую всей отрасли сельскохозяйственного машиностроения.

Почему органы власти в центре и на местах позволили ни на что дельное не способным людям по своему произволу уничтожать прославленные гиганты отечественной промышленности, ее могущество и будущность? Ее продовольственную безопасность, без которой за короткое время рухнет и обороноспособность страны, до поры получающей еду из чужих рук.

В государственной программе развития сельского хозяйства на 2013–2020 гг. записано приобретение сельхозтоваропроизводителями новой техники, в том числе около 128 тыс. тракторов и 53 тыс. зерноуборочных комбайнов. Из них новых моделей – 12,8 тыс. тракторов, 5,3 тыс. зерноуборочных и 1,3 тыс. кормоуборочных комбайнов.

Однако этого слишком мало, и энергетическая мощность села не только не увеличивается, а даже неуклонно продолжает уменьшаться.

По последним сведениям, в парке села из имевшихся в 1990 г. 1 млн 366 тыс. пока еще остается 470 тыс. тракторов, но из них 347 тыс. морально и физически устарели и подлежат списанию. В пересчете на лошадиные силы – это кляча для обработки 117 млн гектаров посевных площадей.

Поневоле позавидуешь Германии, где 767 тыс. исправных тракторов обрабатывают около 12 млн гектаров, то есть в 10 раз меньшую площадь. Такая энерговооруженность немецкого фермера дает ответ, почему там ухожен каждый клочок плодородной почвы. Да и в среднем в мире на 1000 гектаров пашни приходится 21 трактор, а в России – только 4.

Технический уровень и качество машин с обескровленных отечественных заводов во многих случаях оказываются крайне низкими. Так, наработка на сложный отказ у тракторов находится в пределах 250–500 моточасов вместо нормативных 1000–1500. Это приводит к большим потерям при производстве продукции и чрезмерным затратам на ремонт и поддержание техники в работоспособном состоянии.

Все эти нехватки и недостатки заставляют отказываться от современных интенсивных технологий и ограничиваться упрощенными под видом энергосберегающих. Отсюда и огромное растягивание продолжительности сева, уборки и других полевых работ, а в итоге – потери урожая, доходов и прибыли. Подсчитано, что по этим причинам за год мы теряем 15–20 млн тонн зерна, свыше 1 млн тонн мяса, 7 млн тонн молока и много другой продукции.

 

* * *

Крупные фирмы с внесельскохозяйственными источниками финансирования и редкие сохраняющие устойчивость наследники колхозов и совхозов позволяют себе покупать зарубежную технику, в том числе отверточной сборки – более дорогую, но и более надежную и до поры эффективную. Закупки ее значительно опережают приобретение отечественной техники и лишают сельское хозяйство страны технической безопасности, что уже сегодня ставит нас в невыгодное положение. В 2012 г. рынок сельхозтехники в России составил 124,8 млрд рублей, из них отечественных предприятий – лишь 33,8 млрд рублей, четвертую часть.

Однако с истечением срока гарантийной безотказной работы импортной техники наступает разорительная кабала. Выходят из строя детали и узлы, а запасные части производители-монополисты продают чуть ли не на вес золота, повышая цены в пять–десять раз. Мы тут в плену находимся, иностранцы нас раздевают, оставляют без штанов. Если творцы нашей стратегии болеют за родное село, то они должны предвидеть пагубный ущерб и не допустить потери технической безопасности отечественного агропромышленного комплекса.

Решение этих проблем стало вопросом жизни и гибели нашей страны. Мировой и отечественный опыт показывает, что появились возможности быстрого и очень значительного повышения продуктивности полей и ферм путем внедрения в сельскохозяйственное производство новых высокоточных технологий. Новейшей техникой успевают посеять не за считанные дни, а за считанные часы и сделать всё, чтобы получить высокий урожай.

Мы тоже можем осваивать высокие технологии, укладываться в лучшие сроки и вернуть в оборот заброшенные сельскохозяйственные угодья – для этого необходимо 900 тыс. тракторов средней мощностью 200 л/с, 250 тыс. зерноуборочных и 60 тыс. кормоуборочных комбайнов.

Хотим полмира кормить, но имеем полторы лошадиных силы на гектар пашни, а надо для себя хотя бы 3 лошадиных силы. Если выполним госпрограмму, то в 2020 г. у нас будет лишь 237 тыс. тракторов – вдвое меньше нынешнего и в четыре раза меньше необходимого. После этого мы станем не полмира кормить, а по миру пойдем с нищенской сумой, окончательно превратимся в нахлебников.

Как собираются выполнять объявленное, о чем думают?

Вот об этом как раз мы печемся, вносим предложения, продиктованные опытом созидательной деятельности и достижениями науки. Под обращениями в адрес президента и председателя правительства стоят подписи и академиков Россельхозакадемии В.И. Черноиванова, Н.В. Краснощёкова и члена-корреспондента В.Ф. Федоренко.

Ученые и практики, труженики полей и ферм убедительно доказывают необходимость срочной программы развития сельскохозяйственного машиностроения в стране как материально-технической базы возрождения агропромышленного комплекса и спасения села. Могущество России прирастает собиранием и сосредоточением всех средств и сил державы для обеспечения ее национальной безопасности.

 

Записал Фёдор ПОДОЛЬСКИХ