Пороки общества потребления

Мы живем в обществе потребления и, хотим этого или нет, играем по его правилам, порой сами того не осознавая. Конечно мы тешим себя мыслями, что жизнь под контролем и все хорошо, но так ли это?

Это не все пороки общества потребления, однако в основном они больше всего отравляют нам жизнь. Будьте честны с собой и ответьте себе, какие пороки стали частью вашей жизни...

Петя Клюшкин получает 30 тысяч рублей в месяц. Также у него есть несколько кредитных карточек с общим долгом в 100 тысяч рублей. За обслуживание этого кредита Петя ежемесячно платит банкам десять процентов от своей зарплаты: три тысячи. Получается почти церковная десятина. Если бы Петя поклонялся Золотому Тельцу, его бы, возможно, такая ситуация и устраивала бы. Однако Петя молится иным богам, а свои банки тихо ненавидит за ежемесячное вымогательство денег. При этом потихоньку выплатить кредит и перестать выплачивать дань ростовщикам Петя не может. Во-первых, его плотно держит на крючке такой прием как "минимальный платеж": если Петя перестанет тратить деньги с кредиток, ему придется в течение нескольких месяцев жить на половину зарплаты, чего он себе позволить не может. А во-вторых, вокруг столько соблазнов, столько вещей-которые-можно-купить-за-деньги... Что Петя не видит иного выхода, кроме как продолжать год за годом кормить жирующие на его беде банки.

Забавный факт: Петя давно уже мечтает о собственном бизнесе, при этом рентабельность в тридцать процентов годовых его более чем устроила бы. Однако организовать абсолютно железный гешефт — выплатить банкам долг и начать класть проценты по кредиту себе в карман — Петя не может. Матрица не пускает.

Коля Пятачков любит автомобили. Раньше он ездил на метро, потом скопил денег на жигули. Сейчас перемещается на взятом в кредит лансере. Денег у него в обрез, часто приходится экономить на самом важном, типа отпуска или врачей. Но жизни без своего автомобиля Коля уже не представляет. Ему надо отдавать кредит за машину, расплачиваться за втюханное дилером дополнительное оборудование и несуразно дорогую страховку. Ему надо решать кучу мелких проблем с парковкой, с царапинами, с заменой расходников и с гарантийным ремонтом. Ему надо раз в сезон менять резину и три раза в неделю заливать себе полный бак. Коля, в принципе, не жалуется. Каждый отдельный денежный впрыск в машину вполне посилен. Вот только если бы Коля тщательно подсчитал стоимость владения своим сокровищем, он бы выяснил, что узкоглазый четвероколесный друг ежемесячно пожирает треть его зарплаты и половину его свободного времени.

Мог бы Коля купить себе вместо Лансера старую добрую Ладу Зубило, чтобы не заморачиваться вообще ни КАСКО, ни ржавчиной/царапинами, ни дорогими запчастями? Чтобы бросать машину где угодно, и чтобы чиниться за мелкий прайс в хорошем сервисе рядом с домом, без бумажной возни и без очередей? Наверное, мог бы. Но если вы скажете Коле, что он выбрал себе машину не по уровню, Коля даже не будет посылать вас в задницу с вашими советами. Коля просто сделает удивленные глаза и покрутит пальцем у виска.

Глеб Щерблюнич не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи. Точнее, он вообще не богат. Глеб — нищеброд, и денег у него часто не хватает даже на чашку дымящегося кофе в автомате этажом ниже его офиса. Однако говорить "идите в жопу, это для меня слишком дорого" Глеб не умеет. Из-за этого он постоянно покупает себе вещи, при виде которых даже у гораздо более обеспеченного человека на горле немедленно смыкаются холодные зеленые лапки. Кожаная куртка ценой в две зарплаты? Я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи. И плевать, что в размерах и фасонах Глеб не разбирается, из-за чего выглядит в этой куртке как сын скупщика краденого. Ноутбук последней модели за восемьдесят тысяч рублей? Я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи. Возьму кредит под безумные проценты, буду два года питаться овсяной кашей с солью и ездить зайцем на метро, но зато у меня на полке будет пылиться красивый серебристый ноутбук.

Спрашивается, и чего бы Глебу не быть поскромнее, и не покупать себе вещи чуть похуже, но в десять раз дешевле? Да все просто. Глеб ленится потратить три часа времени, чтобы посравнивать цены и характеристики, чтобы просчитать плюсы и минусы покупки. Ему проще кавалерийски рубануть рукой и сказать "я решил, покупаю". Кроме того, несмотря на дырявые ботинки и заклееные изолентой очки, Глеб стесняется сообщать продавцам, что он нищеброд.

Егор Оскопчик постоянно рассказывает знакомым истории, одну просто удивительнее другой. Про кризис. Про какую-то политоту, митинги. Егор вечно на взводе, у него постоянно кто-то неправ: то начальник, то гаишник, то всенародно избранный президент Российской Федерации. Конечно, мы живем в свободной стране, и Егор имеет право в кругу друзей обкладывать гениталиями кого угодно... но ведь Егор постоянно страдает из-за чужих проблем. Привычка лезть в чужие проблемы регулярно заставляет его чувствовать гнетущее бессилие, осознавать, что где-то что-то плохо, а он не может ничего изменить. Если бы Егору кто-нибудь объяснил, что наш мир устроен несправедливо, и что единственный способ сделать его лучше — начать с самого себя, Егор, наверное, давно бы уже был на какой-нибудь руководящей должности. Мозги и руки у Егора на месте, энергия из него так и прет. Вот только Егор, к сожалению, предпочитает тратить свою неистощимую энергию не на созидательную деятельность, а на обличение и наказание людей, которые — по мнению Егора — ведут себя неправильно.

Сам себя Егор считает хорошо приспособленным к жизни человеком: он умеет скандалить и стоять на своем, может при случае даже в морду дать. Друзья же смотрят на Егора с плохо скрываемой жалостью. Так как Егор постоянно вляпывается на ровном месте то в скандалы, то в драки, то даже в какие-то нелепые суды.

Даша Гундогубова потратила десять лет на школу и шесть лет на институт. Страшно подсчитать, сколько десятков тысяч часов она провела в пыльных аудиториях, напряженно вслушиваясь в заунывное бормотание косноязычных педагогов. Даша гордится своим синим дипломом и никогда не упускает случая похвастаться громкими буквами учебного заведения, которое ей удалось обсидеть. Вместе с тем, Даше лень потратить один день, чтобы научиться нормально работать в Ворде. Из-за этого она делает документы в три раза дольше, чем могла бы, при этом документы получаются весьма уродливыми. Даша не видит в этом никакой проблемы. Начальство же несправедливо считает Дашу дурой, и платит ей в два раза меньше, чем куда как менее смышленой Кате. Так Катя, несмотря на все свои недостатки, Ворд таки освоила на приличном уровне.

Еще Даше лень потратить несколько вечеров, чтобы закончить курсы вождения. Поэтому Даша не чувствует габаритов своей красивой машинки, паркуется по 10 минут там, где умелый водитель запарковался бы за несколько секунд, и не реже чем раз в полгода попадает в нелепейшие аварии.

До кучи у Даши очень туго открывается замок на входной двери. Каждый вечер Даша подолгу шерудит в нем ключом, вздрагивая от каждого шороха в парадной и надавливая на ключ с разных сторон. При этом потратить пять минут времени и найти решение проблемы в Интернете в голову Даше даже не приходит. К сожалению, в момент выдачи диплома Даше забыли сказать, что халява кончилась, и что обязанность заставлять себя учиться теперь возложена лично на нее.

Юра Скоблеплюхин периодически смотрит в зеркало и думает, что надо бы, наконец, записаться в тренажерный зал: убрать пивной животик и взбордрить мышцы гирями-гантелями. Однако Юра работает пять дней в неделю, а после работы выпивает кружку-другую разбавленного этанола. Он вовсе не алкоголик: Юра верит, что спирт в малых дозах если не полезен, то хотя бы не особо вреден. Однако работа и алкоголь так хорошо структурируют его время, что записаться в тренажерный зал ему решительно некогда, да и сил после подвигов трудовых на подвиги спортивные уже не остается.

Острых причин менять ритм своей жизни у Юры нет. Просто Юра выглядит на пятнадцать лет старше своего возраста и все время чувствует себя слегка паршиво... но в целом все ок. Матрица держит Юру стальной хваткой. Шансов сорвать со своего горла ее пальцы у Юры, прямо скажем, немного.

Гриша Снегиряк совершенно не страдает от зубной боли. Он знает, что у него глубокий кариес на четырнадцати зубах... но вот конкретно сейчас ничего не болит и визит к стоматологу, вроде как, можно пока отложить. Гриша понимает, что кариес — это не насморк, сам по себе он не пройдет. Гриша понимает, что вставлять протезы — это и долго, и больно, и дорого. Гриша понимает, что затягивать с визитом к стоматологу не стоит. Но у него сейчас столько разных дел, и у него сейчас столько срочных трат... Ну, вылечит Гриша сейчас один зуб. И что изменится? Ведь останется еще тринадцать больных. Матрица редко оставляет своим рабам силы заботиться о здоровье. Матрица требует от рабов сначала расплатиться по ее счетам.

Алиса Скотиненок выходит замуж. Алиса работает помощником менеджера, ее избранник — младшим инженером технической поддержки. Бюджет свежесозданной семьи — сорок тысяч рублей в месяц. Бюджет свадьбы — пятьсот тысяч. Почему бы Алисе не расписаться тихо в ЗАГСе и не поехать отмечать обмен кольцами вдвоем с супругом в какой-нибудь тихий ресторанчик? Зачем ей этот петросянистый тамада, зачем ей эти позорные конкурсы, зачем ей эта толпа пьяного быдла, неуклюже топающая ногами под Верку Сердючку? Зачем надо залезать в долги, разорять родителей, кормить и поить людей, которые, будем откровенны, вполне в состоянии поесть и выпить за свой счет? Алиса ведь не дура и понимает, что если она не будет устраивать свадьбу, никто на это и внимания не обратит: пожмут плечами и забудут на следующий день.

Причин спускать в никуда годовой доход семьи у Алисы две. Во-первых, так ей приказывает Матрица в лице наших обычаев и традиций. Во-вторых, Алисе хочется покрасоваться в белом платье и Алиса считает, что год работы двух человек — вполне нормальная цена за несколько свадебных фотографий. Конечно, защитники наивной девушки могли бы сказать сейчас, что свадьба бывает раз в жизни... Но ведь есть еще дни рождения, похороны, отмечания Нового года. Сколько денег Алиса будет спускать ежегодно на эти бестолковые посиделки?

Вася Жимобрюхов работает сантехником по вызову. Там тысяча, здесь пятьсот рублей... в целом должен был бы получаться неплохой заработок. Однако больше чем пара тысяч у Васи в кошельке обычно не плещется, он почти всегда на мели. Почему? Потому что Вася как зарабатывает деньги, так их и тратит: не считая. Пятьсот рублей на такси до дома. Тысяча рублей на обед в ресторане. Вроде как, работаешь и работаешь... а денег нет как нет.

Если бы Вася завел себе блокнот и начал туда записывать все доходы и расходы, у него бы от ужаса зашевелились волосы на заднице. Вася бы увидел, что поесть в ресторане — это не жалкая тысяча за раз, как он думал, а пятьдесят тысяч в месяц, шестьсот тысяч в год. Вася бы увидел, что такси — это удобно и комфортно, но два месяца перемещений на маршрутках позволят ему купить новый компьютер, о котором он мечтает уже три года. Однако как и положено нормальному рабу Матрицы, считать деньги Вася не считает нужным.

Лена Вурдалакина пьет колу, курит мальборо, жует стиморол и жрет в три горла гамбугеры в МакДоналдсе. От нее всегда пахнет дольче габбана, а свой айфон Лена носит в сумке от луивиттон. При этом Лена уверена, будто реклама на нее никак не действует, а больной желудок и пустой кошелек — это ее собственный выбор. Хищные рыла с телеэкранов хором поддерживают Лену в ее наивном заблуждении: "Ты свободный человек, Леночка, ты умная и красивая женщина, ты всегда абсолютно добровольно и независимо выбираешь, кому из нас ты покорно отнесешь очередную свою зарплату".

Источник

Куда ведет безудержное потребление

Не часто планы правительства и планы народа совпадают так, как сейчас. В проекте правительства - повышение реального дохода в течение следующих нескольких лет, однако наряду с этим ожидается понижение сумм сбережений народа.

Именно это сейчас и происходит. По результатам недавнего исследования, 78 процентов россиян откладывают менее 10-ти процентов своего дохода, а 31 процент - это существенно больше, чем в прошлом году - вообще не откладывают деньги.

Это значит, что народ тратит больше денег, что хорошо как для экономики, так и для Министерства экономики. Один экономист сказал, что если бы люди были более скупыми, состояние экономики было бы намного хуже.

Тратить любой ценой

Большинство россиян откладывают хоть какое-то количество денег. Учитывая, что 59 процентов обеспокоено состоянием своих финансов, каким оно будет в момент их выхода на пенсию, можно прийти к выводу, что наиболее распространённой причиной накопления денег являются пенсионные сбережения. Однако всё не так. Исследования показывают, что наиболее распространённые причины сбережений это оплата поездки в отпуск или покупка машины.

Главный исследователь по вопросам качества жизни из Левада-Центра Марина Красильникова объясняет: "Сходно с планами нашего правительства, планы народа крайне недальновидны. Поэтому они редко принимают решения с учётом долгосрочной перспективы. Определённый уровень недоверия финансовым и общественным учреждениям только усложняет ситуацию". И всё это несмотря на тревожные перемены, которые произошли в пенсионной программе.

Особенно интересным моментом в данном ситуации является то, что по результатам исследований россияне не любят шопинг сильнее, чем жители всех остальных стран. Но они все же занимаются шопингом, покупают и инвестируют в экономику России.

Заботясь об имидже

В плане предпочтения качества количеству, с россиянами схожи страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай). В отличие от европейцев, они больше ориентируются на бренды, и рассматривают их наименования как символы статуса.

Директор по изучению потребителей северо-восточной Европы компании Nielsen Мачей Пшибыш поведал: "Европейские покупатели легче переключаются на небрендовую продукцию, так как в Европе такие вещи обычно более высокого качества. Разумный европеец проигнорирует бренд, если у него есть возможность купить что-то такого же качества, но по более низкой цене". Однако Пшибыш объясняет, что в случае с Россией дело не только в качестве. "Россияне не могут позволить себе купить хорошую квартиру или машину, поэтому они покупают одежду популярных брендов, дорогой шоколад и смартфоны".

По словам Алексея Белянина из Высшей школы экономики, корни ассоциирования названий известных фирм с неким престижем уходят в низкие уровни потребления, наблюдавшиеся в советское время. Белянин считает: "Страсть к популярным брендам, не всегда связанным с качеством, в основном является результатом психологической травмы, которую люди получили в советские годы. Тогда и зародился стереотип "потребителя", и он передаётся молодому поколению".

Идея о престижности тесно связана с готовностью заплатить высокую цену за определённый товар. Белянин поделился результатами своего недавнего исследования: респонденты, которые согласились с утверждением "машина - символ статуса её обладателя" чаще всего имели более дорогие машины, чем люди, не согласные с данным высказыванием. Те люди, которые считали, что определённая машина - признак статуса, на самом деле платили не за качество. Вместо этого, они отдавали деньги за название марки, которое для них означает статус.

Как считает Белянин, "в сознании тех, кто может позволить себе фирменные вещи, они особо ценны". Сколько денег тратить на эту ценность - зависит от человека. Например тот, кто много времени проводит в машине, может купить дорогую машину, но не фирменные обувь и зонт. Как продемонстрировать свой статус - каждый решает сам для себя.

Возможно, озабоченность брендами выходит из моды, чего не скажешь о трате денег. Согласно проведённому компанией Boston Consulting Group исследованию, число людей, готовых платить больше за предметы роскоши и машины уменьшается с каждым годом. Кажется, россияне начинают осознавать - не нужно демонстрировать своим друзьям, что ты ездишь на дорогой иномарке. Всё больше людей тратятся на своих детей или дом - другими словами, они становятся больше похожими на европейцев.

В конце концов, желание покупать более дешёвые товары не обязательно означает падение расходов потребителей. Как говорит директор Boston Consulting Group Иван Котов, "Я думаю, что психологический тип россиян отличается неумением копить. Во всех остальных странах люди чувствуют ответственность перед следующим поколением и стараются копить деньги. Мы же их растрачиваем".

Источник

Общество потребления и общество созидания

Сейчас, уже никому не надо объяснять, что мы живём в обществе потребления, в рамках которого наша человеческая жизнь в большинстве своём сводится к работай, покупай, потребляй, умирай. Огромное количество людей на нашей планете, к сожалению не способно вырваться за этот порочный круг. 

Некоторые находят спасение от этого круга в своей работе, которая приносит им удовольствие, да есть люди, которым работа в радость, они мастера своего дела и чувствуют, что их дело идёт на пользу всего общества, но так к сожалению отнюдь не у всех.

Другие люди спасаются от общества потребления с помощью хобби и спорта. Собирают марки или делают своё тело совершенней, занимаются страйкболом или участвуют в военно исторической реконструкции. В конце концов, люди занимаются творчеством, они пишут книги, рисуют, сочиняют музыку...

Но все эти виды деятельности доступны отнюдь не для всех, не у всех есть деньги для покупки снаряжение для страйкболла. Не все в силах придя с работы, которая им не в радость, сесть за рисование или написание книги, стихов. Более того, общество потребления, уродует множество творческих направлений, когда люди занимаются этим творчеством не для того, чтобы подарить другим людям прекрасную музыку или замечательное литературное произведение, а для того чтобы заработать...

Те люди, которым не в радость их работа, которые на своей шкуре ощущают что такое - отчуждение труда. Те люди у которых просто нет денег для занятия чем-то более конструктивным бегут от этого мира, от этого общества потребления, и в определённый момент обнаруживают себя с бутылкой у телевизора, ночным эльфом в виртуальным мире, или в облёванном подвале со шприцом в вене.

И вот что странно, когда я говорю о том, что иной мир возможен, что в этом мире не будет отчуждения труда, что в этом мире не будет этого замкнутого цикла, работай, покупай... Что в этом мире не будет эксплуатации и насилия, не будет борьбы за ресурсы а человек будет обеспечен всем, что ему необходимо для жизни. Такой мир по мнению определённого круга лиц превращается в мир вечного потребления и деградации человека, хотя это - совершенно не так.

Бегство от действительности

В мире, ничего не бывает “просто так. Нет в мире людей, которые генетически предрасположены к употреблению алкоголя или к компьютерным играм. Люди не становятся наркоманами, просто так. У всего есть свои причины и следствия. И основная причина того, что люди бегут от реального мира к бутылке или компьютерной мышке, предельно проста.

Просто, окружающий, реальный мир - отвратителен!

Человек начинает пить не потому, что он деградант и прожигатель своей никчёмной жизни. А потому что его окружает отвратительный окружающий мир, в котором он работает на нищенскую зарплату, потому что его гнобит ублюдочное начальство, которому наплевать на условия его труда, а главное, это прибыль. Потому что он не видит никаких жизненных перспектив, он не получит повышения, потому что он не менеджер, у него рабочая профессия. У него нет возможности получить собственное жильё, так как для этого надо продаться в ипотечное рабство. Он не займётся спортом и творчеством, так как после рабочей смены у него нет сил, а ведь ещё надо готовить, убираться, стирать вещи...

И вот тогда человек и идёт покупать бутылку сивухи, которая стоит в 30 раз дешевле обычной гантели в спортивном магазине. Или ставит на компьютер игрушку, в которую он и уходит с головой от окружающей действительности.

Он не может заняться чем-то более полезным, у него нет для этого ни средств, ни моральных ни физических сил...

А вот при коммунизме его труд не отчуждается, если человек трудится, он делает это с удовольствием, потому что его дело ему интересно и оно, это дело, идёт на пользу всему обществу. Он не приходит с работы измотанным и без сил, после чего только и остаётся как включить телевизор и выпить бутылочку другую.

Люди бегут в виртуальную реальность, потому что окружающий мир отвратителен и виртуальный мир лучше реальности. Но если реальный мир интереснее? Если перед тобой открыты все 5 континентов нашей планеты и бескрайние космические просторы? Если ты можешь заниматься страйкболлом а не кликать на мышку играя в Counter Strike? Если ты можешь поехать в лес и реально помахать мечом, а не наблюдать это на экране компьютера играя в очередную RPG? Если ты можешь не только выбирать но и создавать элементы интерьера, вещи для себя и своей семьи не играя в SIM’s а в реальной жизни?

Реальный мир, когда человек не ограничен замкнутым кругом работай, покупай, потребляй... - гораздо интересней любой виртуальной реальности! Какая одна из самых интересных игр современности? MineCraft и Sims. Потому что они дают возможность почувствовать себя творцом, которые изменяет реальность, который творит и созидает. Но при коммунизме можно не чувствовать себя творцом, можно быть им, по настоящему.

Коммунизм - это до кучи, общество всеобщего созидания, а не потребления. И всем будет просто не интересно, валятся на диване и пить пиво или залипать сутками на пролёт в компьютерные игры, когда перед тобой открыт весь наш удивительный и многообразный мир. Это конечно не значит, что компьютерные игры или алкоголь вообще не будут существовать. Но в игры будут играть например для того, чтобы скоротать время в поезде несущем вас на другую часть планеты. А алкоголь наверно будут употреблять по праздникам, и то не все, а гораздо меньшее число людей, чем сейчас.

Ведь именно современное общество подталкивает человека к прожиганию своей жизни впустую, не давая ему возможности самореализоватся. И даже, если при коммунизме и будет незначительная часть людей, которые реально будут прожигать свои жизни впустую, их будет гораздо меньше, чем сейчас.

Это так, скажете вы, но как-же так называемые мажоры, папеньки сыночки, которую кидаются деньгами, ездят на крутых машинах и прожигают свою жизнь по клубам. Ведь, при этом вашем коммунизме, если все будут в достатке, так себя все вести и будут!!!

Это не так. И начнём мы подходить к этому вопросу, издалека. Важно отметить то, что в капиталистическом обществе, подобный образ жизни не является сам по себе чем-то предосудительным. Наоборот, такой образ жизни является желанным. Капитализм, общество потребления, только подталкивают людей к такому поведению. Ведь смысл и цель капитализма - прибыль, заработок. Но никто, никогда, не говорит, ради чего эта прибыль и этот заработок.

На самом деле, конечно же ради власти. У кого деньги, у того и власть. И этот мажорный образ жизни, это попытка молодого человека самоутвердиться в капиталистическом обществе, показать что у него есть деньги, а потому к нему должны относится как к власти, его должны слушаться и ему должны подчиняться.

С возрастом это самоутверждение переходит в немного другие формы, например, попытка отгрохать себе личный дворец с сотнями гектаров земли...

Однако, нечто подобное невозможно при коммунизме, хотя бы по такой банальной причине как отсутствие денег. Но реальная причина, почему таких людей практически не будет, лежит в другой плоскости, в плоскости идеологии.

Коммунистическое общество стоит на совершенно иных ценностях и моральных принципах. Если при капитализме во главе угла стоит отдельной взятый человек, его власть, собственность, богатства, прибыли, заработок. То при коммунизме всё совсем по другому.

Основной коммунистического общество является общественно полезное дело. Общее благо. Полезность отдельного человека для всего общества, его знания, его реально полезные достижения, изобретения, творческие проекты и так далее.

В коммунистическом обществе не возможно гордиться собственностью, деньгами, статусом. А это значит, что молодые люди будут самоутверждаться НЕ показывая сколько у них денег, какая у них крутая машина и огромный дом. Они будут показывать с каким отличием они окончили школу и университет, на какую важную для общества тему написан их выпускной диплом. В разработке какой вещи они уже приняли участия. Какие красивые стихи они написали, или какую красивую музыку они сочинили.

Вот чем люди будут гордится при коммунизме.

Вот что интересно, большевики угадали, как отчасти будет устроено коммунистическое общество. Это догадка проявилась в их деятельности ещё задолго до октябрьской революции в виде многочисленных кружков по интересам, которые создавались большевиками.

Чем будут заняты люди в коммунистическом обществе?

Эти кружки, должны были стать ячейками будущего коммунистического общества. Когда люди будут обеспечены практическим всем необходимым, и смогут посвятить себя тому, что им действительно интересно. Эти же кружки оказались и кузницей кадров для будущего Советского государства.

Но только если кружки, это маленькие региональные отделения, то при коммунизме будут огромные всемирные общества, которые будут объединять людей по интересам, без разницы, будет их интерес в области квантовой физики, или в виде военно исторической реконструкции.

Не будет никакой разницы между работой и хобби, так как это по сути будет одним и тем же. Это в современном обществе человек работает для того чтобы обеспечивать себя. А в будущем человек будет работать в той области, которая ему интересна, для того чтобы делать жизнь других людей приятней, безопасней и интересней.

Например, никуда не денется такая профессия как врач, не денется она никуда ещё очень долго, потому что наши тела слабы, подвержены болезням и старению. Но как говорится, врач, это не профессия, это призвание. Врач при коммунизме будет лечить не для того, чтобы прокормить себя, а для того чтобы помочь другим людям. В то время, как писатель или музыкант, будут творить не для того, чтобы получить гонорар, а для того чтобы поделиться своими эмоциями, чувствами и смыслами с другими людьми.

Человек снова станет человеком

Я хочу ещё раз привести для вас цитату Маркса про отчуждение труда, на этот раз выделив в ней кое что, что кажется в прошлый раз некоторые проморгали:

В чем же заключается отчуждение труда?

Во-первых, в том, что труд является для рабочего чем-то внешним, не принадлежащим к его сущности; в том, что он в своем труде не утверждает себя, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развивает свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свои духовные силы. Поэтому рабочий только вне труда чувствует себя самим собой, а в процессе труда он чувствует себя оторванным от самого себя. У себя он тогда, когда он не работает; а когда он работает, он уже не у себя. В силу этого труд его не добровольный, а вынужденный; это - принудительный труд. Это не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей, но не потребности в труде.

Отчужденность труда ясно сказывается в том, что, как только прекращается физическое или иное принуждение к труду, от труда бегут, как от чумы. Внешний труд, труд, в процессе которого человек себя отчуждает, есть принесение себя в жертву, самоистязание. И, наконец, внешний характер труда проявляется для рабочего в том, что этот труд принадлежит не ему, а другому, и сам он в процессе труда принадлежит не себе, а другому. Подобно тому как в религии самодеятельность человеческой фантазии, человеческого мозга и человеческого сердца воздействует на индивидуума независимо от него самого, т.е. в качестве какой-то чужой деятельности, божественной или дьявольской, так и деятельность рабочего не есть его самодеятельность. Она принадлежит другому, она есть утрата рабочим самого себя.

В результате получается такое положение, что человек (рабочий) чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих животных функций - при еде, питье, в половом акте, в лучшем случае еще расположась у себя в жилище, украшая себя и т.д., - а в своих человеческих функциях он чувствует себя только лишь животным. То, что присуще животному, становится уделом человека, а человеческое превращается в то, что присуще животному?

Правда, еда, питье, половой акт и т.д. тоже суть подлинно человеческие функции. Но в абстракции, отрывающей их от круга прочей человеческой деятельности и превращающей их в последние и единственные конечные цели, они носят животный характер. К.Маркс.Экономико-философские рукописи 1844 года

Маркс был очень и очень дальновидным человеком. По сути, в это цитате говорится в том числе и том, что современное общество потребление создаётся нами самими, из-за отчуждения нашего труда, когда мы НЕ можем заниматься тем трудом, который нам интересен, тем, в чём мы можем самореализоваться.

И это обществе потребления наблюдается в том, что такие задачи, как есть, пить, украшать себя (шоппинг) и спариваться, в обществе потребления, становятся приоритетными человеческими задачами. А когда эти задачи становятся приоритетными, человек становится животным.

Логично, что если мы благодаря автоматизации, уничтожим отчуждение труда, мы уничтожим и общество потребления. И перед человеком откроются новые горизонты, цели, задачи. Но самое главное, что благодаря этому, мы снова сделаем из человека - человека, а не просто социальное животное.

Источник

В мире разворачивается борьба с запланированным устареванием вещей.

Бенито Мурос - один из тех бизнесменов мира, которые не приняли концепцию запланированного устаревания, продвигаемую многими крупными транснациональными компаниями по всему миру и направленную на создание товаров, прекращающих функционировать по истечении периода времени, определённого компанией так, чтобы продукт был куплен снова.

Для того, чтобы показать, что потреблять можно и по-другому, Мурос создал "вечную" электролампочку и основал движение SOP (Sin Obsolescencia Programada - "Без запланированного устаревания").

Он утверждает, что если бы производимые товары могли создаваться так, чтобы существовать намного дольше, то появился бы вторичный рынок товаров, обеспечивающий людей работой по их ремонту, а не созданию новых, чем они заняты сегодня, производя отходы, загрязняющие окружающую среду.

The Prisma взяла у Муроса интервью об этом самом последнем феномене, который должен затронуть мировую экономику, а также о его новом продукте.

Когда вы в первый раз услышали о запланированном устаревании?

Это было в 1999 году во время моей поездки в Соединённые Штаты. Там, в пожарной части Ливермора в Калифорнии, мне довелось увидеть электрическую лампочку, которая оставалась горящей на протяжении 111 лет. При виде этой лампочки я испытал чувство возмущения тем, что нас постоянно и намеренно водят за нос с целью подчинить экономической системе, основанной на потреблении ради него самого.

Как вы отреагировали на эту экономическую реальность и запустили деятельность своей свободной от устаревания компании OEP Electrics?

Когда до меня дошло, что с имевшимся на тот момент уровнем технологией можно было сделать лампочку, способную работать 100 лет, я подумал, а почему не сейчас? Тогда я и начал изучать вопрос, почему сегодня существуют все эти разновидности электронных устройств, срок службы которых всё меньше и меньше.

И вот так началось движение SOP?

Да. Оно было начато с целью донести до сознания людей необходимость изменения современной экономической системы, в своём существующем виде основанной на запланированной старости и кредите, а также финансирования проектов, изобретений и инициатив, которые имеют отношение к указанному изменению нынешней социально-экономической системы. От этого выиграет всё общество. Большие корпорации в настоящее время пытаются замять или скрыть эти инициативы.

Какие гарантии даются на вашу лампочку, которые не даются на лампочки, изготавливаемые сегодня?

Прежде всего, в OEP Electrics мы предоставляем 25-летнюю гарантию службы на круглосуточно работающую лампочку.

Понравилась ли лампочка широкой публике?

Лампочку хорошо принимают, когда мы выходим на покупателя напрямую. Но у нас было много проблем, особенно в начальной стадии проекта, с её принятием сбытовыми компаниями.

На данный момент мы только что заключили соглашение с компанией, придерживающейся принципов движения SOP, которая собирается взимать плату за коммерциализацию наших продуктов. Мы верим, что с её помощью для нас приоткроется ещё больше дверей для того, чтобы мы могли принести свои продукты гораздо большему количеству людей.

Вы согласны с Бернардом Лондоном,  которой придумал в 1932 году запланированное устаревание, что вина за спады в потреблении ложится на тех, кто не покупает, а не на модель производства?

Бернард Лондон выдвинул эту концепцию во времена, когда экологическая устойчивость Земли не вызывала беспокойства, потому что не было исследований ресурсов планеты и их истощения. Сейчас это по-настоящему важно, потому что мы знаем, что ресурсы мира не бесконечны, следовательно, мы не можем продолжать вести дела, словно это не так.

Как вы можете предотвратить падение спроса, когда создаёте продукты с длительным сроком службы?

По моему мнению, вопрос не в том, падает ли спрос или нет, если мы создаём продукты с длительным сроком службы.

Вопрос в том, как мы можем продолжать переводить все ресурсы мира посредством бесконечного потребления? Тем не менее, даже если спрос падает, при помощи новой экономической модели, основанной на долговечности, как было раньше, мог бы быть создан вторичный рынок, на котором вместо того, чтобы работать с целью создания вещей, которые служат не очень долго, люди работали бы для того, чтобы их починить.

Считаете ли вы, что транснациональные компании могут когда-нибудь перенять начинания, подобные вашим? Недавно Philips вывела на рынок лампочку, которая служит 20 лет.

Да, я думаю, что так. В конце концов, за великими брендами тоже есть люди с именами и фамилиями, и я верю в лучшее в людях. Вообще, я думаю, что зло, которое, как и любое другое, является всего лишь недугом, во многих людях отсутствует, а кроме этого, от него есть лекарство через терапию словами, дружбой и любовью. По причине буйного потребительства эта философия оказалась стёртой из сознания людей.

Плохая экономическая ситуация, в которой мы находимся, вызвана, наряду со многими прочими факторами, ненасытным потреблением. Если бы в товары не было заложено запланированного устаревания, были бы мы в лучшем положении?

В этом не приходится сомневаться, хотя текущая социально-экономическая модель основывается на потреблении, на запланированном устаревании, на кредите и на войнах в странах, где имеются такие традиционные источники энергии, как нефть и газ - с целью получить контроль над этими источниками энергии и быть способным продолжать безостановочно делать вещи с коротким сроком службы, чтобы порождать потребление и кредит. На чём-то таком, что, по сути, довело нас до точки, в которой мировое богатство сосредоточено в руках немногих, в которой банки и биржевики могут даже вызывать падение целых стран путём спекуляций с их госдолгом, заставляя их при этом сворачивать расходы на обеспечение прав, добиваться которых людям пришлось годами, таких базовых прав, как право на бесплатное здравоохранение и образование.

Только мы сами можем сделать рывок к необходимым изменениям - как и всегда бывало раньше. Именно эту цель мы и ставим перед движением SOP - мирная мобилизация людей на такие изменения, при которых у нас была бы экологически устойчивая и непротиворечивая экономическая модель управления ресурсами нашей планеты. Есть альтернативы, есть время, а значит, есть и надежда.

Попытка понять, что произошло в Ливии.

Сергей Филатов

На днях в Москве состоялся мультимедийный круглый стол "Уроки ливийской революции: два года с начала волнений", в работе которого участвовали известные дипломаты, востоковеды, военные эксперты. О работе крглого стола рассказали Виктор Бирюков и Александр Черницкий. В преамбуле мероприятия констатировалось, что два года назад "в Бенгази вспыхнули протесты, которые привели к иностранному вмешательству во внутреннюю политику страны, итогом которого стало убийство Каддафи и смена власти в Ливии". Круглый стол поставил перед собой следующие основные вопросы: – чем были ливийские события – народной революцией или внешней интервенцией? – что принесла арабская весна Ливии и региону Северной Африки и Ближнего Востока в целом? – чему учит ливийский урок? Мнения видных специалистов в большей или меньшей степени нас удовлетворили, и не было бы нужды браться сейчас за эту статью, если не одно важное обстоятельство. Вне рамок дискуссии осталась попытка "надмирного", цивилизационного взгляда на арабскую весну. За себя говорит сама постановка первого же вопроса: народная революция или внешняя интервенция? О революции не могло быть и речи, поскольку события начались с разборок между племенными кланами – с одной стороны, поддерживающими Каддафи, а с другой стороны, враждебными ему. В этом не было ровным счетом ничего особенного для Ливии, которую издавна называли нацией племен. К тому же каждое кочевое племя разделено на сотни хамуллов – больших семей, пребывающих между собой в отношениях либо союзничества, либо кровной мести. И вот в этом-то сложнейшем организме обутый в десантные ботинки Запад принялся насаждать гражданское общество благодаря тому, что Россия и Китай не использовали своего права вето в Совете безопасности ООН. Самое поразительное, что Россия и Китай при всех их различиях относятся к тому же самому социальному типу, что и Ливия, а именно – к солидарным, а негражданским! – обществам. Подчеркнем: за пределами двух десятков западных стран мир устроен главным образом в виде так называемого солидарного общества, где один за всех, все за одного, государство выступает в роли патера, а эгоцентризм считается неприличным. Противоположным образом дело обстоит на Западе – в социуме эгоцентристов. Там конкурент конкуренту – рознь и выживает сильнейший, а слабый обречен на крайнюю нужду. Экономическая эффективность такой модели "волчьей стаи" столь высока, что из общества выживания гражданское общество превратилось в общество потребления. Когда гражданское общество всей боевой мощью обрушивается на общество солидарное, демократизации ждать не приходится: эффект будет обратный: всевозможная радикализация, всплеск терроризма и сепаратизма. Внешняя угроза – например, попытка коалиции НАТО уничтожить посевы наркосырья – резко укрепляет солидарность. Племенные вожди, которые еще вчера рвались резать друг другу глотки, превращаются в союзников и становятся полевыми командирами. Так, словно колобок, который ушел и от бабушки, и от дедушки, Афганистан не допустил ни британского, ни советского господства, и уже громко продекларировано отступление янки. Конечно, стабильность солидарного общества порочна с точки зрения общества гражданского. Русская служба BBC характеризует режим Мубарака следующим образом: "Стабильность – вот слово, которое красной строкой прошло через все его президентство: закон о чрезвычайном положении, запрещавший собрание в одном месте более пяти человек, длился на протяжении всех лет его правления, а этих лет было без малого 30". Но никакой иной стабильности исламское пространство не потерпит. Одним диктатурам на смену неизбежно придут другие. В Тунисе, Египте, Ливии, Йемене уже воцаряется теократия наподобие иранской, и скоро Каддафи покажется кротким агнцем по сравнению новыми лидерами региона. "Мы видим, к чему привела демократия США в Ираке и Газе, – пригвоздил Хосни Мубарак перед своей отставкой. – Теперь это судьба всего Ближнего Востока". Итак, ливийский урок прежде всего заключается в том, что теперь Россия и Китай наотрез отказываются санкционировать агрессию Запада против Сирии. По сравнению с геополитическими последствиями свержения режима президента Асада захват половины Мали ливийскими туарегами, лишившимися объединяющей длани Каддафи, вполне может показаться пустяком (что касается вмешательства Франции в малийские дела, то "добрые галлы" мигом решили дистанцироваться от столь небезопасной игры). Вместе с тем режим Каддафи до западного вторжения был гораздо стабильнее и прочнее нынешнего режима Башара Асада, что заставляет делать далеко идущие выводы. За обсуждаемым нами круглым столом прозвучало еще одно существенное и весьма распространенное мнение, которое приведем в высказывании известного публициста потому, что оно (высказывание) сформулировано и опубликовано несколькими месяцами ранее: "Арабская весна, в первую очередь, – это реакция на переход к глобализму и неолиберальной модели свободно-рыночного капитализма... Старый иерархический мировой порядок трещит по швам... а глобализированная "всемирная деревня" отказывается быть американской всемирной деревней. Пока никто не способен сказать, как повернутся дела". Тут ведь явный смысловой сбой. Дело отнюдь не в противостоянии арабского (или, шире, – мусульманского) мира глобализации, свободному рынку либо Америке. Во-первых, глобализация началась вовсе не с окончанием холодной войны, как полагают многие на всех континентах, а гораздо раньше. Во-вторых, в ходе вселенского экономического кризиса от "старого" разгульного капитализма все чаще отказываются самые что ни на есть капиталистические страны, один закон Тобина чего стоит. В-третьих, Соединенные Штаты вызывают идиосинкразию далеко не у всех исламских стран (как у Ирана, к примеру), напротив, некоторые из них известны проамериканскими настроениями. На самом деле все одновременно и проще, и сложнее. Основную причину арабской весны мы усматриваем в безудержном западном потреблении. Именно с помощью этого троянского коня Запад исхитрился обольстить своими ценностями едва ли не большую часть человечества. Вспомним – что послужило стартером арабской весны? В Тунисе оставшийся без работы мелкий 27-летний торговец совершил самосожжение. Странно? Обыденная для нищего Востока потеря работы отчего-то стала чем-то из ряда вон выходящим событием. Отчего же? В последние годы в мире состоялась виртуальная глобализация: практически из любой точки планеты стало возможным молниеносно и, как правило, совершенно свободно посещать любые интернет-страницы. Неудивительно, что именно во 2-й половине 2000-х были созданы и отстроены социальные сети. Отныне распыленные по белу свету соотечественники с легкостью обмениваются информацией друг с другом. В частности, перебравшиеся на Запад тунисцы знакомят оставшихся на родине земляков с новой жизнью в условиях высочайшего потребления. Добавьте сюда вездесущую агрессивную рекламу и товары, аж до самых крыш забившие гипермаркеты непосредственно в Тунисе: и того хочется, и этого, а лучше всего и сразу. Тут ведь одни гаджеты с виджетами чего стоят – ах как охота перед девчонками покрасоваться с навороченными смартфонами! Еще за какой-нибудь год до старта арабской весны проблема резкого наращивания потребления решалась сравнительно просто: гражданские общества (Запад) охотно впускали через свои границы смуглых людей с Востока в качестве дешевой рабочей силы. Однако затем главы Германии, Франции, Великобритании объявили провалившейся политику мультикультурализма и принялись наращивать перед мигрантами всевозможные барьеры. Казалось, долгожданные гаджеты (а также компьютеры, автомобили, одежда и прочее) уже почти прилипли к трясущимся от желания руках, и вдруг – столь непереносимое расстройство! Возникшая ситуация расколола арабский мир изнутри. Арабы, наивно верившие в "невидимую руку рынка", стали требовать строительства общества потребления, так сказать, прямо на дому: даешь рыночные преобразования здесь и сейчас – в том же Тунисе, Египте и так далее! Но куда больше нашлось тех, кто со ссылками на шариат и священные книги мусульман назвали безудержное потребление злом и подняли на щит исламские ценности. В итоге вполне демократических выборов власть оказалась в руках исламистских партий типа "Братьев-мусульман" (лишнее подтверждение тому, что на Востоке демократизация ни к чему хорошему не приводит), с чем категорически не согласны либералы-рыночники. Подытожим: арабская весна вовсе не является реакцией на "переход к глобализму и неолиберальной модели свободно-рыночного капитализма". Арабская весна – типичный пример беспощадной схватки цивилизаций, гражданского и солидарного обществ. Схватки абсолютно бесплодной, поскольку человеческая история не знает примеров перекройки гражданского общества в солидарное и наоборот. Другое дело – конвергенция, то есть заимствование двумя типами обществ друг у друга лучших черт, но это уже совсем иная тема, к которой практически не имеет отношения столкновение цивилизаций по Хантингтону. Вот почему ничего не изменит долгожданная замена демократической администрации (с уходом Обамы). Возвращение республиканцев в Белый дом не изменит решительно ничего: США с патологическим упрямством, вопреки собственным интересам, продолжат давление на солидарные общества с тем, чтобы "пересобрать" их в общества гражданские. Увы, во всем мире вообще мало кто понимает, что солидарное общество в принципе нельзя перекроить в гражданское. Ярчайшмм примером стала перестройка, в ходе которой патологические невежды пытались вылепить из СССР некий эквивалент США. Хотели заснуть иванами, а проснуться джонами, ан не вышло. Впрочем, такой политический динозавр, как Збигнев Бжезинский, по-прежнему свято верует в обратное: "Новая Россия, в конечном итоге, встанет на западный путь развития". Из сказанного принципиальный вывод: гражданские общества должны раз и навсегда отказаться от вмешательства в дела обществ солидарных, а солидарные – как можно эффективнее подобным вмешательствам препятствовать. Добра от западных авантюр не ждите – только кровь. Вот вам и основной ливийский урок. Да, гражданское общество (Запад) в чем-то превосходит солидарное общество (не-Запад), но в чем-то ему и уступает. Ни у того, ни у другого нет никаких оснований навязывать себя прочему человечеству в качестве высшей ступени социальной эволюции.

«Скорее аскеза, нежели гедонизм»

Дмитрий Соколов-Митрич, журналист

На фоне высоконравственных стонов о том, что Россия погрязла в потреблении, тезис этой колонки прозвучит парадоксально: мы – плохие потребители. Очень плохие.

«Когда Саакашвили утверждал, что в России можно продать любые помои под видом вина — он был прав»

Только что меня отвлекла от работы теща. Она купила по интернету диван. Диван привезли не в лучшем виде. Ну, то есть, на мой взгляд, диван как диван. Но если приглядеться – спинка вырезана криво, обивка натянута слабо, подушки совсем не того размера, как на фотографии. В ответ на претензию производитель ответил – ну, хорошо, можем забрать и переделать. И вот теща меня спрашивает, стоит ли впрягаться.

Я пожимаю плечами: оно вам надо? Диван стоит, не падает, сидеть можно, спать можно – чего еще можно требовать от дивана, купленного по интернету?

– Нет, – говорит теща, немного подумав. – Я его все-таки отдам на переделку. Пусть учатся работать.

Теща – хороший потребитель. А я – плохой.

– В США очень много требовательных клиентов, которые хотят покупать только лучшие продукты, поэтому у нас такой высокий спрос на инновации, – это уже не теща, это мы разговариваем с Эстер Дайсон. Эстер – очень известная фигура в мировом IT-бизнесе, основатель и президент венчурного фонда «EDventure Holdings», гражданин мира: родилась в Швейцарии, закончила Гарвард, состоялась в США, а с начала 90-х активно работает на российском рынке, является членом совета директоров Яндекса, членом рабочей группы по развитию Сколково.

– В России очень не хватает хороших клиентов, – на ломаном, но уверенном русском продолжает Эстер. – Огромную долю спроса формируют чиновники, которые часто делают выбор по коррупционным соображениям. Но даже рядовой клиент очень неразборчив. Чтобы экономика производила хороший продукт, в стране должно быть достаточно качественных потребителей.

Качественный потребитель – один из ключевых ингредиентов развитой экономики. Сама по себе платежеспособность населения еще не гарантирует здорового экономического роста. Более того, безудержное и непродуманное потребление может даже стать тормозом для развития в стране высокотехнологичного бизнеса с высокой прибавочной стоимостью. Если, например, богатые люди будут покупать черную икру, русскую водку, итальянскую мебель, ездить на Бентли и отдыхать за границей, то какая польза от такого спроса добросовестным отечественным производителям, которые готовы вкладывать деньги в долгосрочное развитие? Но и у менее обеспеченного сословия дела в этом смысле не намного лучше. В стране слишком много людей, которые, едва накопив небольшой жирок, тратят его кое-как – на низкокачественные даже для эконом-класса товары, на экологически вредные продукты, на таджикский ремонт, мошенническую медицину и фиктивное образование для своих детей. Такая платежеспособность стимулирует недобросовестных производителей, а также деструктивные виды бизнеса, которые будут еще больше денег вкладывать в продвижение своего «продукта», причем не только на рынке, но и в кабинетах чиновников.

Умный и разборчивый клиент не менее важен для экономики, чем умное производство. Именно он, чаще всего сам того не осознавая, и является главным заказчиком инноваций, высокой производительности труда и прочих «витаминов», которые отличают развивающиеся страны от деградирующих.

И вот теперь я еще раз повторю: мы – плохие потребители. Очень плохие. Не хочу никого обидеть, но когда Саакашвили утверждал, что в России можно продать любые помои под видом вина, он был прав.

И проблема – не только в потребительских инстинктах рядовых граждан. В России понятие «качественное потребление» даже в более высоких сферах до сих пор трактуется прежде всего количественно: богатый человек – это качественный потребитель, бедный – некачественный. Между тем бедный человек, который прежде чем купить пакет хорошего молока, поинтересуется, а не дешевле ли он в соседнем магазине, гораздо полезней для российской экономики, чем тот, кто метет с полок все подряд, не глядя на ценники. А миллионер, который не считает зазорным разглядывать коммунальную платежку, а также способен отличить действительно нужный товар от маркетинговой поделки, рассчитанной на шопоголиков, делает тем самым больше пользы отечеству, чем менеджер среднего звена, который, купив тот же диван сомнительного качества, готов махнуть рукой: эх, везде дурят нашего брата...

Задумайтесь, на какую сумму вы выбросили продуктов за последний год? А сколько товаров у вас сломалось в первую же неделю после покупки и вы не стали предъявлять претензии? И сколько из них было заведомо некачественных – настолько некачественных, что вы и сами это понимали, но все равно почему-то купили? А теперь давайте еще прибавим сюда такие вещи, которые оказались вполне исправны, но невостребованы, причем опять же – вы и сами понимали, что они не понадобятся, но поддались состоянию аффекта. Валяются теперь на балконе, в кладовке, в сарае, собирают пыль, занимают место.

Ну как, сколько там накапало лишних трат – на отпуск хватит?

Как это ни странно звучит, но качественное потребление – скорее аскеза, нежели гедонизм. Занудное здравомыслие покупателя – его главная инвестиция в отечественную экономику. А здоровая экономика – это та экономика, которая в достаточной степени производит лишь то, что действительно нужно населению. Вот только для этого сами люди должны понимать, что им действительно нужно. Мы, похоже, пока этого понимать не научились. Мы идем в магазин как в казино – развлечься, снять стресс, спустить деньги. А получаем экзистенциальную скуку, потребительскую депрессию, захламленную квартиру, а заодно – сырьевую, ленивую, глупую экономику.

Вы уверены, что вам понравилась эта статья? Если нет, то предъявите мне, пожалуйста, претензию. Прямо тут, в комментариях.

Источник: Журнал «Фома»