Каспийский ящик Пандоры

Олег Чувакин

Египетский публицист и политический аналитик Хасан Тахсин на днях высказал мнение по вопросу Каспийского моря. Его статья появилась в «Saudi Gazette» (источник перевода — Mixednews.ru).

Он напоминает, что чуть не целый век государства Средней Азии находились вне мировой политики, будучи частью Советского Союза, а после распада СССР картина серьёзно изменилась: они стали независимыми национальными государствами. Аналитик перечисляет Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Казахстан. Именно эти страны, по его утверждению, попали в центр внимания экономических сверхдержав. Причиной пристального геополитического интереса сильных мира сего послужило стратегическое положение названных стран — между Востоком и Западом. Сильно волнуют Запад и тамошние ресурсные богатства: запасы нефти и природного газа, в больших количествах присутствующие на дне Каспия.

Эксперт полагает, что военная кампания, организованная США против терроризма, ставила перед собой две основные цели: 1) уничтожить «Аль-Каиду»; 2) свергнуть режим «Талибана». По мнению автора, в Афганистане США достигли обеих целей. Тем не менее, они «непреклонны в вопросе сохранения своего постоянного присутствия в регионе». Вашингтон установил дату вывода войск из Афганистана, но продолжает трудиться над осуществлением своих стратегических задумок.

Какие же это задумки?

1. Американцы хотят сдерживать гонку ядерных вооружений, существующую между Индией и Пакистаном.

2. Они не желают ядерного Ирана.

3. Ещё одна цель Белого дома — нейтрализовать Россию. Эта цель достигается так называемым партнёрством между Вашингтоном и Москвой, направленным на создание международного альянса борьбы с терроризмом. Подобный альянс мог бы положить конец российско-иранскому военному сотрудничеству, считает автора материала.

4. Постоянное присутствие США в регионе и его союз со странами Средней Азии подействует как сдерживающий фактор в отношении Китая.

5. Наконец, США желают заполучить значительную долю недавно обнаруженной нефти в Каспийском море. Её запасы могут превышать 250 миллиардов баррелей. Это не говоря о больших объёмах природного газа, указывает аналитик.

Таким образом, налицо два стратегических аспекта — военный и экономический. Они и доказывают американские намерения сохранить за собой постоянное присутствие в регионе.

Экономический аспект связан с нефтегазовыми богатствами Каспийского моря: в вопросе источников энергоресурсов Америка не собирается полностью зависеть от монархий Персидского залива. Военное же присутствие Вашингтона в ряде стран Средней Азии диктует необходимость непосредственного обмена интересами с ними. Поэтому США будут вкладываться в нефть как цену своего военного присутствия. Отсюда Каспийское море — новая арена геополитической борьбы.

Ну, а что же Россия?

Алексей Андреев («Российский миротворец») напомнил, что в Москве недавно прошла международная конференция «Каспийский субрегион: угрозы безопасности и факторы стабилизации», организованная российским Институтом каспийского сотрудничества, а её продолжением стал видеомост «Москва — Астана». Особую озабоченность участников конференции вызвала опасность дальнейшей милитаризации Каспия и его превращения в зону геостратегических интересов США и ЕС.

Специалисты по каспийской проблематике в острых спорах отстаивали интересы своих стран, но были единодушны в одном: Вашингтон и Брюссель стремятся ограничить традиционную зону геополитического влияния Москвы. О последнем свидетельствуют активное продвижение энергопроектов ТАНАП, «Набукко» — Вест/ТАП и Транскаспийского газопровода, а также перспектива вывода войск из Афганистана посредством создания на Каспии транзитных баз.

Казахстан, к примеру, уже анонсировал планы по созданию транзитной базы Североатлантического альянса в Актау (бывшем Шевченко).

Иранские эксперты увязывают в один узел сирийский конфликт, раздел Каспийского моря на национальные секторы и положение в Афганистане. «Общее здесь — американская экспансия, новые связи между США и всякого рода региональными радикалами», — говорит профессор Технологического университета «Шариф», бывший заместитель министра иностранных дел Исламской Республики Аббас Малеки. Он заявил, что прикаспийским государствам необходимы прозрачность и реальные меры доверия. «Необходимо, конечно, достичь взаимопонимания, и одна из наших основных задач — демилитаризация Каспия и решение экологических проблем, тем более, что экология — единственное направление, по которому у прикаспийских стран налицо продвижение. Есть официальный документ — Тегеранская рамочная конвенция по защите морской среды Каспийского моря 2003 года, по которому ведётся дальнейшая работа».

Председатель экспертного совета Фонда содействия сохранению Каспийского моря (Казахстан) Серикжан Мамбеталин объяснил агентству «ИнфоРос», что на севере Каспия, которая в советские времена считалась заповедной (зона размножения осетровых), разрабатывается крупнейшее нефтяное месторождение — Кашаган.

«И в этом вопросе экология тесно переплетена с экономикой и геополитикой», — говорит казахстанский эксперт. Доля американской «ЭксонМобил» в Кашаганском месторождении составляет около 16,8%, Америка там представлена и компанией «КонакоФилипс» (её долю могут купить китайцы).

«Там ещё работают британская «Шелл», французская «Тоталь», итальянская «Эни», но американцев интересует не столько доля в проекте, сколько то, что они станут его операторами, — продолжает Мамбеталин. — Другие западные нефтяные компании будут смотреть, как работает «ЭксонМобил». Кашаган расположен близ Актау, и не случайно, что перевалочную базу НАТО планируется разместить в тех же местах. Просто так американцы эту зону не оставят, ведь речь идёт о большой и даже очень большой нефти. Возможно, американцев постараются уравновесить китайцы. Но китайцы — партнёры сегодня, а что будет лет через 20-30? Удивляет пассивность России, я считаю, что россияне должны четко сказать: ребята, это наше внутреннее озеро, не лезьте. Пока этого не слышно. В июле — deadline для начала добычи нефти, после чего Россия практически потеряет доминирование на Каспии».

Генеральный директор Института каспийского сотрудничества (Россия) Сергей Михеев отмечает по этому поводу: «Россия, как известно, предоставила перевалочный аэродром в Ульяновске. Но проблема не в этом, а в том, чтобы вывод войск НАТО не стал бы предлогом для долгосрочного закрепления военного присутствия США на Каспии и в регионе в целом».

А председатель Комитета Государственной думы Российской Федерации по международным делам Алексей Пушков констатировал: для того чтобы понять «неосуществимость» альянса с НАТО и порочность тезиса «а куда они от нас денутся» (в отношении стран СНГ), ельцинскому руководству потребовалось много лет.

Товарищ Пушков объяснил промахи прежнего российского руководства «резким снижением качества принимаемых решений в связи со сменой сиcтемы и глубокой провинциальностью тех людей, которые пришли к власти».

Основные вызовы прикаспийского региона сегодня — это сепаратизм, экстремизм и экспансия Запада, полагает профессор Тегеранского университета Джахангир Карами. Об этом он заявил 17 мая в Москве в ходе упомянутой конференции «Каспийский регион: проблемы безопасности и перспективы развития», сообщает ИА «REX».

Он сказал: «Сейчас важно то, что правительства Прикаспийских государств должны приступить серьёзно к урегулированию проблем. Многие вопросы усилены вокруг Каспия, и Каспийское море сталкивается с новыми угрозами — особенно это сепаратизм, экстремизм. Также есть экспансия Запада в рамках НАТО, и это тоже является чувствительным вопросом для Каспийского моря. Мы видим шаги на Ближнем Востоке для разрушения сил. Это создаёт проблемы».

Далее он призвал страны Каспия сотрудничать друг с другом: «На самом деле, события на Ближнем Востоке говорят о том, что концентрация стратегических процессов нацелена, и она может иметь много проблем для того же Кавказа. Поэтому мы должны прийти к общему мнению. В НАТО хотят превратить мирное сосуществование в кризис. Требуется, чтобы Прикаспийские государства имели сотрудничество и могли решать общие проблемы…»

Карами отметил, что ситуация вокруг Каспия вот-вот столкнётся с изменениями, что чревато усилением имеющихся проблем.

Доктор экономических наук Е. И. Павлюченко, декан инженерно-экономического факультета Дагестанского государственного технического университета в соавторстве со ст. преп. М. Р. Шариповым и студенткой И. Р. Ахмедовой в материале, посвящённом стратегическим каспийским ориентирам и опубликованном на ресурсе rusnauka.com, выделили целый ряд прикаспийских аспектов.

Учёные отметили, что для Азербайджана, Казахстана и Туркмении экономическая сторона каспийской проблематики является приоритетной: один лишь успех в реализации нефтегазовых проектов дает этим странам возможности для развития национальных экономик, а, значит, и для обеспечения внутриполитической стабильности.

Для Ирана характерен особенный взгляд на проблему раздела Каспия: «всем поровну». Это вызывает возражения и споры Тегерана с Баку и Ашхабадом.

Определённое место в каспийском регионе занимает Казахстан. Как указывают авторы материала, за последние годы между Казахстаном и Россией наработан положительный опыт сотрудничества в нефтегазовой сфере. Запущен интернациональный проект нефтепровода Каспийского трубопроводного консорциума с максимальной мощностью 67 миллион тонн в год: нефть Казахстана подаётся в Новороссийский порт и затем идёт на внешние рынки. Ещё одна часть казахстанской нефти поступает на экспорт по российской системе нефтепроводов. Возможности наращивания сотрудничества оба государства предполагают расширять.

Что касается западных прожектов, то для подачи нефти в известном направлении в систему туркменских или казахстанских трубопроводов требуется ввод новых магистралей по дну Каспийского моря, что, считают авторы материала, неприемлемо для большинства прикаспийских государств.

Как отмечают учёные, наибольший вклад в разведку морского шельфа Каспия и его освоение внесли компании «Шеврон» и «Эксон Мобил» (США), «Эни» (Италия), «Бритиш Газ» и «Бритиш Петролеум» (Великобритания), «Лукойл» (Россия). Они заключили контракты на разработку месторождений, согласно которым к 2015 году намечается довести добычу нефти до 4 миллион баррелей в сутки (около 200 миллион тонн в год), то есть утроить нынешний объём. Требующиеся инвестиции могут составить около 60 миллиардов долларов.

Если сравнивать Каспий с другими крупными нефтегазоносными регионами, указывают авторы, то окажется, что в самой богатой нефтяной кладовой мира — зоне Персидского залива — нефтеносные пласты залегают в толще материка на сравнительно небольшой глубине. Через близлежащие морские порты нефть танкерами напрямую доставляется во все концы света. Этим и объясняется крайне низкая себестоимость нефти стран Залива — меньше 1 доллара за баррель в порту отгрузки!

Вернёмся к Каспию. По оценкам Министерства энергетики США, потенциальные запасы нефти там достигают 232 миллиарда баррелей. Экспорт нефти из Каспийского региона к 2015 году может достичь 3,5 миллионов баррель в день, а к 2020 — 5 миллионов баррелей в сутки. Это от 3,5% до 7% нынешней мировой добычи нефти.

Отмечается, что в обозримом будущем Каспий по запасам энергоносителей не сможет конкурировать с нефтяными ресурсами упомянутого Персидского залива или огромными газовыми месторождениями Севера европейской части и Сибири России. Однако, отмечают дагестанские учёные, разработка углеводородов Каспийского бассейна может предотвратить ожидаемое увеличение удельного веса арабских стран и Ирана в добыче нефти, диверсифицировать мировые источники энергоресурсов и тем самым не допустить увеличения энергетической зависимости большинства государств мира от узкой группы стран.

По прогнозам, к 2025 году объём добычи нефти и газа на Каспии достигнет соответственно 29,5 млн. тонн и 18,0 млрд. куб. метров в год. Такие объёмы добычи не только обеспечат загрузку существующих мощностей всего региона, но и дадут импульс к наращиванию мощностей развитием всей инфраструктуры.

Отсюда проблема Каспия — не только нефть и газ. По существу, речь идёт о будущем региона и о будущем отношений прикаспийских государств как с Россией, так и со странами Запада.

К этому надо добавить, что, учитывая сильный стратегический интерес к Каспийскому региону ЕС и США, Россия настаивает на решении имеющихся вопросов самими прикаспийскими странами, без участия задумчивых внешнеполитических акторов, поглядывающих на карту мира в брюссельских и вашингтонских кабинетах.

Военное обозрение

США одобряют прокладку трубопроводов на Каспии, не согласованную с РФ.

 Trend

США решительно поддерживают реализацию проекта "Южного газового коридора". Об этом заявил заместитель помощника госсекретаря по энергетической дипломатии Госдепартамента США Амос Хочстейн в ходе конференции в Баку. "Открытие "Южного газового коридора" изменит энергетическую карту нашего континента", — сказал он, передает Trend.

По словам Хочстейна, "США поддержат проекты трубопроводов, которые будут отобраны консорциумом "Шах Дениз". "Мы верим, что трубопровод, который будет выбран, позволит диверсифицировать поставки энергоносителей в Европу ", — добавил он.

Южный газовый коридор предназначен для диверсификации маршрутов и источников энергопоставок и направлен на обеспечение энергетической безопасности ЕС. Газ, который будет производиться на втором этапе разработки азербайджанского месторождения "Шах Дениз", рассматривается в качестве основного источника для проектов Южного газового коридора.

Между тем Россия и Иран считают, что вопросы прокладки трубопроводов по дну Каспийского моря должны решаться при согласии всех прикаспийских стран. Как заявил президент РФ Владимир Путин на саммите РФ – ЕС в начале июня 2012 года, Москва не будет считать легитимными принятые без консенсуса решения по Каспию. 

Что и от кого Иран защищает на Каспии?

 etoruskiy.livejournal.com

В последние годы мировую общественность приучили к тому, что главными врагами Ирана являются США в союзе с Израилем, странами Запада и монархиями Персидского залива. А основная угроза Тегерану после падения Ирака Саддама Хуссейна исходит с запада со стороны тревожного много-конфессионального Ирака и Персидского залива, а также с юга от Аравийского моря.

Подтверждений этому последние годы явлено достаточно. Это и регулярные угрозы Тель-Авива о нанесении бомбовых ударов по иранским ядерным объектам, и враждебная Ирану позиция Саудовской Аравии и Катара, хозяйничающих в принадлежавшем Ирану до 1971 года шиитском Бахрейне, островной конфликт Тегерана с ОАЭ и религиозно-этническая нестабильность в соседнем Ираке, грозящая перерасти в гражданскую войну. А самое главное - болезненное американское эмбарго на экспорт иранской нефти, на которое Иран реагирует угрозами перекрытия судоходства в Ормузском проливе, усиливая в Заливе силы флота (прежде всего "москитного" и подводного), средства постановки мин, разрабатывая ракетное ударное оружие и регулярно проводя соответствующие масштабные учения в Заливе, в том числе совместно с ВМС Омана.

Но 17 марта Иран спустил на воду в Каспийском море новый эсминец "Джамаран-2" с новой системой двигателей, улучшенной системой боевого управления и улучшенными навигационными системами. Мало того, в связи со спуском на воду указанного эсминца министр обороны Ирана Ахмад Вахиди заявил о планах Ирана построить и запустить новые подводные лодки и беспилотники в Каспийском море.
Иран готов сформировать общие вооруженные силы в Каспийском море в целях обеспечения безопасности региона, добавил Вахиди.

А еще ранее командование иранских ВМС сообщало о намерении развернуть (не исключено, что и на Каспийском море) новые 1000-тонные корветы типа “Моудж” собственной постройки с ракетным и противолодочным вооружением и вертолетом на борту. Но если отбросить высокий пафос политических заявлений для широких масс, то в остатке кристаллизуется главный вопрос - от каких угроз Иран усиливается и что защищается в военном плане на Каспии? Достаточно очевидных, на первый взгляд, вариантов немного:

1) Иран предполагает без согласия соседних Азербайджана и Туркмении продолжить освоение новых нефтегазовых месторождений на все еще не делимитированном шельфе Каспия, защиту которых нужно будет обеспечить любыми средствами, в том числе и силой оружия.

2) Иран ожидает, что Азербайджан и Туркменистан без согласия других прикаспийских стран (Ирана, России и Казахстана) при поддержке Запада и, прежде всего, стран ЕС начнут строительство Транскаспийского газопровода. Тегеран намерен противостоять этим планам не только политическими, но и физическими мерами и должен быть достаточно силен, чтобы противодействовать силам НАТО.

Есть и вовсе нереальные, на мой взгляд, версии о том, что в ожидании бомбардировок со стороны США и Израиля, Иран готовится к нанесению ударов возмездия по крупнейшему казахстанскому месторождению Тенгиз, разрабатываемому "Shell" или по азербайджанским шельфовым месторождениям "ВР-Amoco". Но даже объединенные силы ВМФ Азербайджана, Туркмении и Казахстана при нынешней расстановке сил уже сейчас не в состоянии никоим образом противостоять каспийской группировке ВМС Ирана: "По данным международных источников, ВМС Ирана на Каспии представлены двумя силами – армией и стражами исламской революции. Они базируются в Энзели и Ноушехре. Всего Иран имеет на Каспии около 90 мелких кораблей. Самыми ценными из них являются ракетные катера, принятые на вооружение в 2003 и 2006 гг. и имеющие китайские ракеты с дальностью стрельбы 120 км. Иран стал второй после России страной на Каспии, располагающей морскими ударными ракетами. По существующим оценкам, в настоящее время Иран способен в короткое время в 1,5 раза увеличить группировку своих кораблей на Каспии путем переброски катеров из Персидского залива. Командование ВМС сообщало о намерении развернуть на Каспийском море новые 1000-тонные корветы типа “Моудж” собственной постройки с ракетным и противолодочным вооружением и вертолетом на борту".

Пентагон также имеет виды на Каспий: так, он намерен в течение шести лет вложить в программу “Каспийский страж” (Caspian Guard) $ 130 млн. Напомним, что Вашингтон предложил создать подразделения “Каспийской стражи” для охраны нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан и углеводородных ресурсов Каспийского моря. Благодаря программе “Каспийский страж”, США надеются улучшить патрулирование на Каспийском море, обеспечить сохранность границ в регионе, остановить перемещения террористов, оружия и наркотиков и стабилизировать регион в целом.

Но эта программа скорее относится к разряду желаемого, чем реально достижимого. Даже самое щедрое финансирование (а 130 млн. дол явно не та сумма, которая достаточна для нужд создания современного конкурентоспособного флота), материальное оснащение и обучение моряков Туркменистана, Азербайджана и Казахстана вряд ли способны даже приблизиться по силе и выучке их флота к ВМС России или Ирана, дислоцированным на Каспии. Кроме того, Транскаспийский газопровод, равно как и усиление американского влияния и присутствия на Каспии, а значит в Средней Азии и на Кавказе, гарантированно вызовут крайне негативную реакцию и максимальное противодействие сильнейших в военном плане стран региона - России и Ирана.

Очередное прожектерство США?

Возможно, но лишь в том случае, если иранский флот по каким-то причинам не станет противостоять в Каспийском море России и ее флоту. А так ли фантастично противостояние Ирана и России на Каспии? Нет вечных союзников и вечных врагов, особенно на Востоке. Друзья сегодня - соперники или даже враги завтра.

Персия традиционно искала свою судьбу не в морях, а на суше. И, несмотря на все эпохи мировых завоевания, а также соседство достаточно сильных и агрессивных государств - арабских, хорезмского, монгольских, османских... - Персия/Иран в конечном итоге не только возрождалась как богатое, самостоятельное и влиятельное в регионе Каспия государство, но и прирастала сухопутными территориями.

Но с начала 19 века до того достаточно мощная Персия/Иран, все еще продолжая сдерживать таких сильных соседей как Османская и Российская Империя, начала неуклонно терять свои территории в результате войн и дипломатических соглашений Британской Империи.

И в первую очередь это коснулось восточных территорий и северных прикаспийских пределов Ирана. А вытеснила Персию, до той поры доминировавшую на Каспии, от центра на юг моря в ходе ряда войн, длившихся с перерывами около ста лет, именно Россия. Но к этому факту вернемся в конце статьи...

Так в чем же состояло главное богатство Персии, позволившее ей пережить античные завоевания греков-македонян и средневековые завоевания монголов и сохранить свою самобытность, влияние и богатство в те времена, когда нефть не считалась богатством? География, а точнее расположение Персии/Ирана на главных и богатейших традиционных торговых путях запад-восток.

Хотя указанная карта и относится к древним временам, сегодня старые торговые пути медленно но неуклонно возрождаются. И причина состоит в том, что Китай, осознавая невозможность защитить и обеспечить "Жемчужный путь" своих торгово-сырьевых морских коммуникаций по Индийскому океану, упорно и последовательно ищет надежные запасные сухопутные маршруты для торговли с Европой.

Еще в апреле 2012 года на Пятой конференции регионального экономического сотрудничества по Афганистану США, как и ожидалось, использовали представившуюся возможность для пропаганды своей инициативы под названием "Новый Шелковый путь", предусматривающей превращение Афганистана в один из узловых центров торговли между странами Центральной и Южной Азии:

..."Богатые запасы природных ресурсов региона, новые торговые соглашения и развивающаяся сеть транспортных и энергетических путей подчеркивают многообещающий экономический потенциал процесса интеграции Южной и Центральной Азии, – отметил главный представитель США на конференции, а именно помощник госсекретаря США по делам Центральной и Южной Азии Роберт Блейк. – Но укрепление экономического взаимодействия – сути программы "Нового Шелкового пути" – является нелегкой задачей и произойдет не в одночасье. Для этого потребуются активное взаимодействие и координация усилий правительств стран региона, международных партнеров и привлечение инвестиций частного сектора".

Так что можно себе представить, как должны были взволноваться США, услышав от участников конференции о намерении "форсировать" реализацию планов строительства железнодорожной магистрали из Кашгара (на крайнем западе Китая) в Герат (в западном Афганистане). Кашгар и Герат – это же словно сам Шелковый путь, да и задача объединить Китай, Кыргызстан, Таджикистан и Афганистан в рамках одного регионального проекта – тоже достойная цель. Но все дело в том, что движущей силой железнодорожного проекта Кашгар-Герат выступает Иран. А США невыносима любая мысль о сотрудничестве с Ираном, и пропади пропадом весь этот проект "Нового Шелкового пути"!..

Но времена меняются...

Новое руководство Китая взяло курс на сближение с Россией. Возникла угроза, что "Новый шелковый путь" будет воссоздан КНР независимо от возражений и без учета пожеланий США. Не исключено, что после показательного и знакового первого визита новоизбранного китайского лидера Си Цзиньпина в Москву, имевшего целью политическое, военное и экономическое сближение КНР с Россией перед лицом растущей угрозы Пекину со стороны политики США в Юго-Восточной Азии, Вашингтон осознал, что "Новый шелковый путь" может быть создан Китаем по территории Казахстана и России (верхняя серая линия на карте древних торговых путей), где влияние США достаточно слабо и встречает растущее противодействие. А если событие нельзя предотвратить, то остается лишь один вариант - направить его в наиболее выгодное для себя русло, не дожидаясь пока ситуация самостоятельно полностью выйдет из-под контроля.

Американское руководство достаточно прагматично для того, чтобы перед лицом подобной угрозы своим геополитическим планам в корне изменить свое прошлогоднее мнение. Пусть Иран внешне и остается враждебным Западу, но воссоздание "Нового шелкового пути" по старому маршруту все же лучше, чем углубление союза России и КНР с перспективой их взаимного усиления в противостоянии США. Тем более, что в этом случае "Новый шелковый путь" пройдет по территории Узбекистана и Туркменистана, достаточно дружественных США, и через оккупированный Афганистан. А, значит, США смогут контролировать такой транспортный коридор.

Иран не пойдет на подобный шаг в угоду пожеланиям своего главного врага США? Но враги ли США и Иран?

Скорее соперники. Несмотря на взаимные угрозы последних лет, если не считать введенного США эмбарго на экспорт иранской нефти, взаимная борьба Вашингтона и Ирана последние годы все же остается в пределах агрессивной риторики и не переходит к активным действиям. Иран - инструмент, а не цель для США. И это касается даже достаточно пассивного противодействия Запада иранской ядерной программе. Вашингтон, несмотря на угрозы и предостережения, продолжает участвовать в переговорах с Тегераном по данному вопросу. К примеру, с Ираком, у которого не было ни ядерной программы, ни ОМП, США поступили предельно решительно и жестоко.

После последних переговоров в Стамбуле по иранской ядерной проблеме даже непримиримая Европа устами МИД ФРГ заявила, что "окно возможностей" для решения ядерной проблемы Ирана пока открыто. Достойно внимание и еще более знаково другое событие в ирано-европейских отношениях: Иран и Великобритания ведут переговоры о возобновлении консульских отношений.

Такие же позитивные для Тегерана подвижки в марте наблюдаются и в отношении американского эмбарго на экспорт иранской нефти: США пересмотрели запрет на покупку иранской нефти, исключив из него Японию и 10 стран Евросоюза. Бывшие крупные импортеры иранской нефти были выведены из числа стран, обязанных поддерживать нефтяные санкции. Помимо Японии, это Бельгия, Великобритания, Германия, Греция, Испания, Италия, Нидерланды, Польша, Франция и Чехия, сообщает РБК. Как заявил госсекретарь США Джон Керри, страны ЕС полностью поддерживали эмбарго на иранскую нефть, а Япония значительно сократила объемы своих покупок. Теперь покупка нефти у Ирана не будет приводить к отстранению стран-импортеров от финансовой системы США. В то же время Керри еще раз подтвердил готовность сохранить давление на режим Ирана, пока сохраняется озабоченность насчет его ядерной программы. Ранее в Конгрессе США приступили к разработке законопроекта, призванного лишить власти Ирана возможности использовать трансграничную платежную систему Европейского центрального банка Target2. В результате Тегеран не сможет проводить платежи в евро для развития ядерной программы.

Хотя с другой стороны Сенат США единогласно проголосовал за поправку о "евро лазейке" в политике санкций против Ирана. Сенат Соединенных Штатов в субботу утром послал сообщение в Европейский союз (ЕС) относительно Ирана, единогласно приняв поправку, поддерживающую усилия для блокирования доступа Ирана к его золотовалютным резервам и ограничения способности определенных иранских предприятий, таких как Центральный банк Ирана, проводить сделки в евро. Но это скорее проблема Европы, чем "камень в огород" Ирана.

Изложенное дает основания предполагать как вполне вероятное то, что Ирану если не непосредственно Вашингтоном, то через его посредников сделано предложение содействия/благоприятствования в прокладке "Нового шелкового пути" по маршруту Китай-Средняя Азия-Афганистан-Иран и далее на запад к Средиземному морю. Но в качестве ответного шага Ирану могли поставить встречное условие - одобрение (не препятствование) прокладке Транскаспийского газопровода (ТКГ). И если Иран имеет намерение подобное предложение принять, то одиноким противником ТПГ на Каспии остается лишь Россия, т.к. это откроет путь туркменскому газу, могущему составить конкуренцию монополии российского "Газпрома", в Южную Европу. Думаю, что тегеранское руководство достаточно прагматично и в нем еще жив дух персидских купцов. Поэтому потенциальная экономическая выгода для Ирана, скорее всего, пересилит неодобрение пока еще дружественной ему России.

Возможные упреки Тегерана в непоследовательности и сговоре с недавним злейшим врагом США, могут вызвать возмущение и протесты среди простых иранцев? Но Тегерану с США непосредственно можно и не общаться. Рядом с Ираном за последние годы взращен идеальный посредник - Турция. Турция, которой США все время действия эмбарго разрешали без каких-либо ограничений торговать с Ираном. Не исключаю и того, что недавнее "чудесное примирение" Анкары с Израилем (а был ли вообще настоящий конфликт?), имеет целью скрытно включать в диалог с Ираном через Турцию и врага Тегерана номер один - Тель-Авив. По большому счету ведь даже иранские лидеры обращают внимание на то, что их врагом не являются евреи или Израиль, а расовая сионистская политика, проводимая Тель-Авивом от имени всего государства Израиль.

Будет ли Пекин против подобного транспортного коридора? Вряд ли, если он будет построен за чужие средства и до той поры, пока он будет работать и приносить Китаю прибыль. Даже несмотря на то, что США смогут контролировать маршрут. КНР будет использовать сегодняшние выгоды, а проблемы решать только по мере их возникновения.

В итоге все должны остаться довольны. И Китай, и страны Средней Азии, и Афганистан, и Иран, через которые не только пойдут китайские товарные потоки, но и они сами получат возможность торговли с Западом и Европой. И, конечно, Европа, США и их союзники. Даже Израиль. Торгующий враг не настолько бескомпромиссен и безжалостен, как голодный и пребывающий в осаде. Все кроме России.

Ведь кроме получения конкукрента в виде туркменского, а в перспективе, возможно, и иранского газа на европейском рынке, Россия по мере работы "Нового шелкового пути" будет неуклонно утрачивать влияние в Средней Азии, а значит, и на Каспии и на Кавказе. А это именно то, на что Москва уже не сможет не реагировать. А слова в переговорах с Востоком никогда не помогали, если они не были подкреплены реальной силой.

Возможно, что Иран это осознает и усиление иранских ВМС на Каспии как раз и предполагает защиту от России после ожидаемого грядущего ухудшения отношений между Москвой и Тегераном? Но если это так, то, считаю, будет не лишним напомнить, что все противостояния и конфликты с Россией, начиная с 19 века для Персии и Ирана заканчивались потерей не только территорий, но и ценнейших национальных богатств. А вечное напоминание этому хранится сегодня в Алмазном фонде в Москве.

Алмаз «Шах», одна из величайших ценностей персидских шахов. Был передан в числе прочих даров российскому императору Николаю I правителем Персии Фетх Али-шахом после того, как в январе 1829 года в Тегеране произошло убийство русского посольства во главе с А. С. Грибоедовым.

etoruskiy.livejournal.com

Каспий - зона пересечения интересов.

На Каспии «многовекторная» политика подходит к своему завершению

17 марта 2012, Александр Князев

Современный мир вступил в эпоху международной дезинтеграции и быстро движется от так и не сложившегося однополярного мира в сторону мира бесполярного, где власть распределена по многочисленным, более или менее равным друг другу центрам.

Как долго будет доминировать эта тенденция, сказать трудно. Но то, что бесполярный мир неустойчив — вполне очевидно, и рано или поздно, но ему на смену придет новое биполярное или многоцентричное мироустройство.

Парадигмы международных процессов

Сферы влияния держав и страны-сателлиты всегда были и останутся фактами международной жизни. Новые реалии стремительно трансформирующейся мировой системы международных отношений элементарно сокращают поле возможного маневрирования для политических элит постсоветских лимитрофов в их внешнеполитическом планировании. Это отчетливо было обозначено действиями России на Кавказе в августе 2008 г., и это — первая из парадигм, заставляющая подвергнуть сомнению возможность продолжения той политики широкого маневра, которая собственно понимается под «многовекторностью». Ситуация конфликта глобальных игроков — вот то поле, на котором будет происходить дальнейшее развитие региональной подсистемы международных отношений.

Вторая из необходимых парадигм состоит в том, что для определения отвечающей истинным национальным интересам внешнеполитической стратегии, каждой из стран региона необходима объективная развернутая оценка сущностных региональных интересов каждого из внешних игроков в условиях гибели международного права и деградации международных институтов, оказавшихся либо втянутыми в реализацию политических планов отдельных государств (ООН), либо ставших инструментами вмешательства в дела суверенных государств (ОБСЕ). Необходимо признать, что прецеденты искусственного раздела Югославии, а уже в новейшее время — признания независимости Косова, Абхазии и Южной Осетии, происходящее в Ливии, Сирии означают: международное право, изначально содержавшее в себе противоречие двух принципов — принципа территориальной целостности и принципа самоопределения — уже не способно выполнять роль правового регулятора международных отношений. И нет никаких гарантий, что прецеденты передела границ и признания разнообразных сепаратистских проектов не будут повторены в любом из регионов мира, включая Центральную Азию и Кавказ.

И, наконец, третья, и главная, из парадигм, которые в обозримой перспективе будут определять развитие всех, без исключения, международных процессов. На известную дихотомию «Север-Юг», накладывается новая, связанная с ростом глобальной конкуренции ведущих мировых центров силы за контроль над ресурсами вообще и над энергоресурсами в частности. Современный глобальный финансовый кризис одновременно означает и обострение кризиса классической либеральной демократии. Глобализация привела к окончательной девальвации всех универсалистских проектов эпохи модерна — либерально-демократического, социалистического и прочих. Реальность ближнесрочной перспективы — это мир, состоящий из тоталитарных и авторитарных режимов, конкурентно противостоящих друг другу в условиях жестокой борьбы с системными кризисами капитализма. А всякий глобальный кризис, как правило, заканчивается глобальной войной за переустройство и передел мира. Так, обозначенную кризисную триаду заключает неизбежная борьба за доступ к энергоносителям и иным стратегическим ресурсам.

Ресурсный потенциал, да и вообще потенциал развития в мире не растет, а уменьшается, ergo обостряется конкуренция между ведущими центрами силы. Эта конкуренция через различные инструменты — глобализацию, регионализацию, блокотворчество — создает новую конфигурацию соотношения сил и интересов между великими державами. На Западе уже звучат — пока, правда, полуофициальные — призывы сделать военно-политический блок НАТО ответственным за обеспечение доступа стран-членов к зарубежным ресурсам и даже доступа компаний этих стран к инвестициям и контролю над этими ресурсами. Государства-корпорации неизбежно будут вступать в конфликты, включая и военные, как друг с другом, так и со странами, которые окажутся намерены сохранить свой ресурсный суверенитет. В условиях стремительно растущего дефицита энергоносителей перед импортозависимыми государствами «Севера» неизбежно встанет задача получения более надежных гарантий поставок, нежели простые рыночные контракты, решить которую можно будет только одним способом — силовыми методами оспаривая национальный суверенитет стран-экспортеров. Не случайно к концу XX в. принципиально меняется характер происходящих войн и конфликтов. На смену войнам территориальным и межгосударственным пришли конфликты с высокой степенью вмешательства внешнего фактора. Это гражданские конфликты с внешним влиянием, миротворческие операции и межнациональные пограничные конфликты с участием международных контингентов, «гуманитарные интервенции» и т.д. Именно они становятся наиболее эффективным инструментом десуверенизации национальных государств, обладающих той или иной категорией ресурсов.

Центральная Азия, включая Каспийский бассейн, является одним из регионов — обладателей углеводородных ресурсов, и хотя их потенциал довольно часто преувеличивается, тем не менее, он достаточен для превращения региона в одно из мест приложения глобальных конфликтов недалекого будущего, в одну из площадок глобального противоборства. Динамично растущее усугубление международной поляризации есть геополитическая данность, независящая от деклараций public politique. Признание этих и ряда иных геоэкономических и геополитических реалий ставит на повестку дня необходимость кардинальных изменений в национальных внешнеполитических концепциях развивающихся и до конца не состоявшихся стран, к категории которых, безусловно, относятся страны центральноазиатского и кавказского регионов.

Кое-что о коммерческих интересах администрации США

До подписания крупнейших контрактов о поставках нефти между США и Казахстаном в 1993-1994 гг. Центральная Азия скорее не воспринималась как регион, важный с экономической точки зрения. В 1997 г. тогдашний заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт сформулировал основные представления о жизненно важных стратегических интересах США в Центральной Азии. Именно коммерческая заинтересованность американских нефтяных компаний в эксплуатации углеводородных месторождений породила специфический, геоэкономический по своей сути, интерес администрации США к ситуации в регионе.

Реализация стратегических установок США в Центральной и Южной Азии призвана обеспечить долговременный характер американского военно-политического присутствия в регионе, где, помимо интересов нефтегазовых корпораций, сосредоточился грандиозный конфликтогенный потенциал, умелое управление которым могло обеспечить статус США как «единственной сверхдержавы». Нейтрализация России и Китая, превращение Ирана в непосредственный объект американской политики, учет определенных интересов региональных союзников — Пакистана, Саудовской Аравии, Турции, вовлечение в этот круг Индии — таковы основные компоненты предполагаемого регионального устройства.

Каспийский регион рассматривается в большей степени лишь как резервный бассейн углеводородов стратегического значения. США заинтересованы здесь не столько в добыче, сколько в установлении своего контроля над ресурсами и их консервации на будущее. Каспийская нефть может стать более значимой в случае снижения добычи нефти по политическим причинам в каком-нибудь другом месте планеты. В рамках национальной энергетической стратегии США (CNES) создание энергетической системы, альтернативной Персидскому заливу, является ключевым фактором в установлении американского контроля над мировым «энергетическим равновесием». В рамках долгосрочного планирования предполагается установить непосредственный контроль над углеводородными запасами центральноазиатского региона и не допустить, чтобы ресурсы Прикаспия попали в распоряжение стран, которые США считают своими стратегическими оппонентами и конкурентами.

В 1991-1992 годах именно энергоресурсная заинтересованность стала одним из факторов разработки американскими спецслужбами в сотрудничестве с пакистанской ISI, Службой общей разведки Саудовской Аравии и британской MI-6 проекта «Талибан». Работа по созданию в Афганистане подконтрольной силы, способной обеспечить строительство Трансафганского газопровода (ТАГ, или ТАПИ — Туркмения-Афганистан-Пакистан-Индия) в интересах близкой к тогдашней администрации Клинтона компании Unocal. Однако примерно к 1998-1999 гг. становится очевидной неспособность альянса спецслужб управлять созданной силой, а заодно и неспособность самих талибов объединить и сделать управляемой страну. Проект «Талибан» был деактуализирован, началась разработка нового проекта, условно именуемого «борьбой с международным терроризмом». Позиционирование «Талибана» меняется с этого момента полярно, в информационном сопровождении американских внешнеполитических операций ключевой фигурой становится в высшей степени демонизированная фигура Осамы бен Ладена. Первым знаком изменения тактики США в Афганистане стали бомбежки лагерей моджахедов в августе 1998 г.

Неудача с использованием талибов в интересах компаний вывела на первый план геостратегические интересы, принятие закона о стратегии «Шелкового пути» Конгрессом в мае 1999 г. дополнительно акцентировало важность комплексного достижения геостратегических и геоэкономических интересов США в Центральной Азии.

Иран, Россия и милитаризация Каспия

Именно в этой плоскости необходимо рассматривать и происходившую весь постсоветский период при поддержке США (и продолжающуюся) милитаризацию Каспия.

Вопрос иностранного (некаспийского) присутствия на Каспии формально был определен для нынешнего времени решением Каспийского саммита глав государств в Баку в ноябре 2010 года. В соответствии с соглашением, подписанном на этом саммите главами всех пяти государств, «обеспечение безопасности на Каспии является прерогативой прикаспийских государств».

Иранская позиция по Каспию в большей степени имеет геополитическое наполнение, нежели определяется экономическими факторами. Основные месторождения нефти и газа Ирана сосредоточены в южных и западных районах страны, иранская сторона не разрабатывает каспийский шельф и до сих пор активно отказывается от любых предложений начать разведывательные работы на Каспии. Повлиять на позицию Ирана может лишь сложившаяся вокруг этой страны международная обстановка. Солидарно с Ираном, Россия в решении проблемы статуса Каспия руководствуется вопросами безопасности, настаивая на закреплении в Конвенции о правовом статусе Каспийского моря положения о недопустимости появления в регионе третьих стран. В контексте продолжающегося обсуждения сценариев возможного расширения НАТО за счет ряда стран постсоветского пространства и устремлений США к расширению своего присутствия данный подход не лишен основания. Выступая на саммите в Баку, президент России недвусмысленно дал понять, что, если страны региона в какой-то момент ослабят взаимодействие, нет сомнений, что каспийскими вопросами захотят заниматься другие государства, которые никакого отношения к Каспию не имеют, но которым "интересно здесь появиться для решения собственных экономических, а то и политических задач". Эта реплика в первую очередь актуальна в отношении Азербайджана, наиболее тесно из всех прикаспийских государств сотрудничающего в военной сфере с США и НАТО, и в том числе – в военно-морской сфере.

Общая тенденция мирового развития – уход от глобализации в сторону регионализации, означает, что страны региона должны управлять своими процессами самостоятельно, исключая внешнее, внерегиональное вмешательство. Этого понимания нет в Баку и в Ашхабаде. Слабыми звеньями каспийского процесса являются Азербайджан и Туркмения. Их позиция по строительству Транскаспийского трубопровода, помимо того, что противоречит подписанным и ими же многосторонним соглашениям, является прагматично сиюминутной и конфликтогенной. Заявления азербайджанских и туркменских политиков и экспертов свидетельствуют об определенной готовности этих двух сторон к конфликту на Каспии при условии поддержки со стороны США и ЕЭС. При этом у всех сторон, вовлеченных в каспийский конфликт, есть понимание того, что одной из целей американского внедрения в регион является создание площадки для атаки против Ирана. По словам азербайджанского военного эксперта Узеира Джафарова, официальный Баку прекрасно понимает, какими будут последствия этого удара. «Если мы допустим какие-то серьезные шаги по отношению к этой стране, то Азербайджан столкнется с определенными проблемами и трудностями. Однако на Каспии есть хорошая возможность для сотрудничества между США и Азербайджаном», – заявил У.Джафаров. По его словам, Иран и Россия заинтересованы в отсутствии третьих стран в регионе Каспия, но «если американцы будут активно помогать Азербайджану, то тогда России не останется другого выхода, как смириться с данным положением дел». Но если Туркмения с Азербайджаном начнут строить транскапийский трубопровод, нельзя исключать и мгновенной активизации иранских, а может и российских, вооруженных сил, диверсионной деятельности, то есть, перехода пока дипломатического конфликта в военную плоскость.

Российский военный потенциал на Каспии превосходящий суммарные возможности всех других каспийских государств лишает их возможности проводить некую инициативную политику в регионе. Совпадение основных геополитических интересов России и Ирана, в сочетании с реалистической политикой Казахстана, создает любопытную конфигурацию потенциального конфликта.

Иран.ру