Четвертое июля и падение дома Обамы

04.07.2014

 

Сегодня, четвертого июля, США отмечают День независимости. Если верить многочисленным аналитикам, праздник этот не очень радостный. И дело не только в пресловутой американской экономике — в Соединенных Штатах падает престиж Белого дома, а точнее, президента Барака Обамы. Как отмечают эксперты, над США назревает гроза, но разразится ли она?

Перед Америкой открывается довольно грустный праздник 4-го июля. И если во Франции в данный момент не очень хорошо быть бывшим президентом, то тем более не лучше быть президентом, исполняющим свои обязанности в Вашингтоне. Не так давно за Барака Обаму проголосовали (33 процента опрошенных) как за худшего президента в новейшей истории Соединенных Штатов, в этом он опередил Джорджа Буша-сына (28 процентов), по которому тоже мало тосковали.

Но в какой мере Буш символизировал надменность богатых белых англо-саксонских протестантов (wasp), воинствующих и надменных, в такой же мере Обама обобщил общую мечту глобального, солидарного, многонационального и миролюбивого мира.

Но что же мы в итоге получили? Президента, который умножил грубейшие дипломатические и даже военные провокации против России; президента, который не смог успокоить лобби и олигархов, которые (согласно нобелевскому лауреату Джо Стиглицу) манипулируют его страной; президента, который с опустившимися руками взирает на упадок экономики своей страны (-2,9 процентов в первом триместре), и в бессилии смотрит на нереальный рост долга и раздувание энного по счету мыльного пузыря в биржевой сфере; и который, в конечном счете, кажется, закончит свой мандат в полной депрессии, так и не предприняв ничего нового.

Кроме того, Обама вызывает беспокойство и в плане поощрения нашествия иммигрантов и не знает, что еще сделать для того, чтобы еще больше урезать в правах своих сограждан во имя священной борьбы с терроризмом, которая послужила причиной всех унижений начала этого грустного двадцать первого века.

"Иракское дело" тоже было унаследовано от Джорджа Буша и его неоконсервативной сумасшедшей, но логически последовательной банды, оно подорвало доверие к Америке всего мира, а особенно — доверие к самому Обаме, который не сумел положить этому конец.

Обама проиграл Америку Путину

Он предпочел подчиниться власть имущим и их прислужникам в виде СМИ, умножая ливии, египты, поддерживая исламистский джихад в Сирии и поддерживая Ирак. Обама никогда не казался достаточно компетентным, особенно же заметно то, что он не был смелым, что ему не хватало инициативы. Он представляет собой мрачный, но красочный персонаж — "плоский и пустой" — тут будет кстати употребить это любимое выражение Жака Ширака.

Читайте также: США переняли худшее от СССР

Но ожесточаться против Обамы — все равно, что стрелять по той же телеге, которая тащит к катастрофе Олланда, а Саркози — в тюрьму. И кто же придет ему на смену? Пешка, оплаченная Шелдоном Адельсоном, чтобы взорвать Иран; олигарх, у которого хватит наглости отстаивать снижение налогов для самых богатых — в стране, где государственный долг возрос до 18 000 миллиардов, бездейственный клоун, который, как и он заявит: "да, мы можем!" (какой же это все-таки бессмысленный слоган!)?

Обама заставил меня вспомнить историю с Сиракузами в Древней Греции: некая дама публично молится за тирана Дениса. У нее спрашивают: почему? Она объясняет, что она еще больше боится следующего тирана для своего бедного города! Будь что будет!

Единственное, что могло бы нас развлечь в следующем году — это приход популистского белого кандидата, который бы хорошенько спровоцировал СМИ и элиты в стране дядюшки Сэма!

Сегодня мы видим, как над Америкой назревает гроза, но разразится ли она?!

Николя Бонналь

Будьте на связи с "Правдой.Ру"

Достоевский против иллюминатов Америки

Очередное эссе нашего постоянного автора — ученого и философа Николя Бонналя посвящено пророческим и очень современным мыслям Федора Михайловича Достоевского, высказанным на страницах романа "Бесы". По мнению Николя, в этом произведении великий русский писатель увидел пагубность претворения в жизнь американских "рецептов" развития общества.

А это он в Америке себе належал.

"Бесы"

Америка выступила в роли великой капиталистической державы лишь в 1776. однако прежде всего она послужила моделью, матрицей и источником вдохновения для всех просвещенных людей планеты — Иллюминатов. И нет писателя, который бы более увлекательно развил этот сюжет, чем Фёдор Михайлович Достоевский в своем шедевре "Бесы". Один из наиболее фанатичных персонажей романа выдвигает следующее утверждение:

— Мы, напротив, тотчас решили с Кирилловым, что "мы, русские, пред американцами маленькие ребятишки, и нужно родиться в Америке или по крайней мере сжиться долгими годами с американцами, чтобы стать с ними в уровень".

Я уже писал об одержимых в Америке и об отношении к иммигрантам из Европы. Однако с самого начала Америка по всей планете вдохновила гораздо больше фанатиков левого толка, чем консерваторов, даже если консервативные партии выступали в качестве "полезных идиотов" в борьбе за американизацию и насаждение империализма в течение холодной войны. И это вовсе не парадокс. Все социальные реформы, даже самые абсурдные, берут свое начало в Америке и только там.

Такое заявление можно считать действительным, начиная с провозглашения Декларации о независимости Соединенных Штатов. Консервативный историк Мэдисон Грант напомнил нам в 1922, что эта добрая демократия уничтожила один миллион людей во время гражданской войны, а, кроме того — "организовала выдворение из страны лоялистов (сторонников английской короны) с конфискацией их земель". Убежденный, что Америка была престолом мировой щедрой "фил-энтропии" (позволю себе такую игру слов), великий защитник природы и диких животных добавляет в своей замечательной книге:

Читайте также: О пользе современного прочтения Достоевского

— В Америке мы преуспели в уничтожении привилегии рождения… Теперь мы занялись уничтожением привилегии благополучия… существует и тенденция о наступлении на привилегию интеллекта…

И если мы оставим в стороне олигархов и ревизоров этой энтропической системы, то всё это, конечно, правда. Однако именно эта черта объясняет нам, почему "Бесы" Достоевского послужили стимулом и примером для американских миллионеров, эксцентриков и филантропов:

— я прочел в газетах биографию об одном американце. Он оставил все свое огромное состояние на фабрики и на положительные науки, свой скелет студентам, в тамошнюю академию, а свою кожу на барабан, с тем чтобы денно и нощно выбивать на нем американский национальный гимн. Увы, мы пигмеи сравнительно с полетом мысли Северо-Американских Штатов; Россия есть игра природы, но не ума.

Комплекс неполноценности мировых либералов, будь то француз, русский или чилиец, обличается автором в весьма резких тонах:

— Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить.

Нам ясно, как такое утверждение становится истинным. Теперь ведь всеми нами в Европе управляют политиканы, жаждущие чистить и вылизывать американские сапоги. Время голлистов прошло. Как уже утверждалось ранее, Америка — страна замечательная уже тем, что она выступает против природы и здравого смысла. И это раздражало такие великие умы как Бодлер и По, но это было тем, чего искали американские либеральные, радикальные и подрывные, революционные умы. Поэтому Достоевский обращается к описанию ницшевой "umwertung" — переоценке ценностей, которая начинается в Америке — земле феминисток, социальных инженеров и масонов-иллюминатов:

— ха-ха! Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их богом и надих колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают! С другой стороны, послушание школьников и дурачков достигло высшей черты; у наставников раздавлен пузырь с желчью; везде тщеславие размеров непомерных, аппетит зверский, неслыханный…

Переход к современной эпохе соответствует 1860-1870 годам (что столетием спустя вернётся вместе с Джонсоном). Персонаж по имени Кириллов уезжает в Америку, а затем возвращается, он открывает для себя переоценённые, перевёрнутые ценности. Мы с героями Достоевского уже почти готовы для мира, полного социальных реформ, теоретиков по вопросу гендерной теории и иных постчеловеческих ораторов. Америка — земля политически корректных настроений и мечтателей об утопии (комплекс террора — это тоже утопия):

— Я поехал — свирепствовал тезис Littre, что преступление есть помешательство; приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере благородный протест. "Ну как развитому убийце не убить, если ему денег надо!" Но это лишь ягодки. Русский бог уже спасовал пред "дешевкой".

Он предлагает, в виде конечного разрешения вопроса — разделение человечества на две неравные части. Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться в роде как в стадо и при безграничном повиновении достигнуть рядом перерождений первобытной невинности, в роде как бы первобытного рая, хотя впрочем и будут работать.Ранее я писал о неравенстве в американской системе. Как известно, четыреста миллиардеров обладают тем же богатством, что и 50 процентов бедных в этой забавной демократии. Но герой Достоевского Шигалев (господин с длинными ушами!) уже обозначил проблемы и конечное решение для современной олигархии:

Шигалев признает, что превращение нового человечества в подчиненное стадо будет возможно посредством… образования! А элита иллюминатов будет богатой и гуманитарной, а при этом еще — авторитарной.

И это еще не все. Новая элита Бильдельбергов обожает свои деньги, позволяя нашим дряхлеющим нациям забавляться лишь долгами. Однако и это было описано Достоевским:

— почему это все эти отчаянные социалисты и коммунисты в то же время и такие неимоверные скряги, приобретатели, собственники, и даже так, что чем больше он социалист, чем дальше пошел, тем сильнее и собственник…

Больше я не буду настаивать. Добавлю лишь одну особенность. Все написанное о большевизме и в его пользу подразумевает не только то, что все это было профинансировано определенными американскими банками, но и то, что сама Америка послужила моделью для большевиков. При этом напомню читателю известные строки Льва Троцкого (К вопросу о перспективах мирового развития. Доклад 28 июля 1924 года) — великого поклонника Америки, посещение которой было важным для осуществления русской революции и уничтожения царской власти:

Советский Союз был очень популярен в Америке в ту эпоху, не говоря уже об эпохе Рузвельта. Но когда СССР начал подвергать пересмотру американизацию и заново открывать свои русские корни, то именно тогда он почему-то вдруг сразу превратился в Империю Зла.— Если нам подковаться еще физикой, математикой, техникой, если нам американизировать нашу еще слабую социалистическую промышленность, то мы сможем с удесятеренной уверенностью сказать, что будущее полностью и окончательно за нами. Американизированный большевизм победит и раздавит империалистский американизм.

Иллюминаты испытывают Католик парк

 

Очередная статья-эссе нашего постоянного автора — философа и ученого Николя Бонналя посвящена теме возрождения традиционных ценностей во французскомобществе. Наступление на общехристианские представления о семье, разрушение института брака и усиление влияния гомосексуального лобби привело к активизации борьбы католической молодежи за свои идеалы.

Сегодня Франция переживает великий исторический момент: сопротивление однополым бракам стало следствием появления великого народного, христианского движения. Стало также открытием то, что христиане произвели на свет активную и готовую к борьбе молодёжь. Эту молодёжь в настоящее время подвергают преследованиям и арестам социалисты-полицейские по приказу глобализации, американцев, иллюминатов СМИ и транс-человечества. Нам не известно, чем закончится это преследование. Уже в 1708 году в атеистической и либеральной Англии Свифт писал, что трудно остановить антихристианские преследования. Об этом нам известно со времён античного Рима, это же мы видели во Франции в 1793 и во время большевистской революции.

Ниже мы приводим поддающиеся проверке факты из французской прессы.Некая Мари Л., которая пишет на языке фаст-фуда (а ведь "Новый Обозреватель" — Nouvel Observateur был газетой Ролана Барта, который в своих глубоких "Мифологиях" все же уважал свою Церковь!), ожесточается третьего мая против этого странного врага, который все время возрождается:

Читайте также:     Верните Парижу истинных парижан    

  "В битком набитой церкви молодые люди (средний возраст 20-25 лет) становятся на колени перед святыми дарами, как ханжи в незапамятные времена. Ладан туманит взгляд, а хор запевает латинское пение, которое подхватывает мудро сосредоточенное собрание. Нет, мы не у традиционалистов братства Святого Пия Десятого, а на воскресной церемонии, посвященной молодёжи иль-де-франс."

Этой рассеянной журналистке можно было бы заметить, что ладан больше туманит вытяжки, чем глаза, а нынешние сановитые вдовы родом из поколения шестидесятников; что короли, рыцари и дамы, крестоносцы тоже преклоняли колена перед Святыми Дарами — как бы ни были они молоды летами. Но, верно, это будет слишком поспешным решением. Нас попрекнут королями, рыцарями и крестоносцами! Да еще дамы в высоких уборах и крестьянки в пелеринах!

Но вот и сюрприз от шефа — в любом случае, христианство на лицо, и довольно молодое и боеспособное. Кто сказал, чтобы не мешали детям приходить к Нему? Думаете, это был Уолт Дисней? Или продавцы сладостей?Затем следует довольное кислое признание некоего нераскаявшегося писаки; в газете левых толков довольно трудно провести грань различия между "воинствующим борцом" и "информатором" (слово подобрано довольно точно):

"Мы думали, что стерли, устранили их, а фактически, они стали невидимы для нас. Вот уже в течение шести месяцев мы открываем их сотнями тысяч, без отдыху оббивающих мостовые в протестах против браков геев, бодрствующих со свечами у дворца Инвалидов, создающих действо за действом благодаря силе их сетей и связей, формирующих основание толпы разъяренных защитников так называемой традиционной семьи."

Франция против однополых браков

Итак, используем классическое свидетельство слабоумного, того, который уже более ста лет стыдиться признать себя христианином и не считает вовсе себя таковым — и всё это, чтобы вместе со СМИ и сильными мира сего доносить и предавать суду - с большим мужеством — свою собственную веру."Так называемая традиционная семья" — это выражение мы высоко оценим… В остальном же отметим сомнительное семантическое использование (вся приведенная статья пахнет забегаловкой или пивной, как я на то указал выше) слова "толпа" (или "труппа", что во французском означает и "воинскую часть", таковая, например, была призвана поддерживать порядок для PS, или исполнять еще более низменные поручения. В то время речь идет об объединенном, сплоченном сообществе, которое готово принять и стерпеть побои — и даже оказаться в суточном заключении). Что уж говорить о выражении "разъяренные"…

"Напротив, это словно настоящая глубинная волна, заверят нас ученый и новый шеф-редактор журнала "Христианский свидетель" Кристина Педотти. Эти молодые активисты, реакционеры, послушные церковным иерархам, привязанные к семейным ценностям и коленопреклонениям — это новое лицо Церкви. И брак для всех позволил им реализовать "священный союз".

И правда: почему реакционеры, если они могли бы быть акционерами. И почему "воинствующие", если они верующие? Публика всегда будет любить этих фальшивых ученых, переодетых в членов клира, которые приходят покричать перед газетчиками об увеличении опасности — то есть о католической молодежи!

Добавим голос одного сконфуженного эксперта, который, кажется встревожен:

"Действительно, наблюдается некий самоопределяющийся подъем французского католицизма. Это своего рода большой исторический сдвиг, или мутация, поднятая консервативной и, в то же время, современной молодежью, которая производит эффект экзотического континента", — обозревает философ Марсель Гоше.

И они настолько современны, что журналистка упрекает их в том, что они используют Интернет и имеют блоги. Какое завидное рвение, она видно и впрямь боится потерять место! Говоря серьезно, мы тут снова натыкаемся на ученую женщину, которая как в пьесе Ионеско, не знает, как избавиться от трупа — или от претендующего на звание такового:

Для сестры Натали Бекар, директрисы Национальной службы по евангелизации молодежи и призванию на епископские конференции "понять их — все равно, что для миссионера исследовать страну папуасов. У "като(ликов)" есть свои коды, притязания, способы общения — иногда довольно ошеломляющие.

Религия Иисуса — религия папуасов? Неужели это так, сестра моя? Ну, в таком случае, мы с вами превратились в старых добрых дикарей! Какая радость! Чтобы нам только не дождаться отношения, которое из этого следует. Однако эта ксаверия ужаснулась коленопреклоненной молитве. И далее без смеха:

"Эта монахиня 43 лет, принадлежащая к ордену Ксавериев (женская версия иезуитов), выпускница престижного экономического университета и бывший консультант по маркетингу и коммуникациям, была, однако, хорошо осведомлена о настоящей теме. Отвечавшая в свое время за студенческую копилку в Кретейе и бывшая духовным гидом — за пять лет сестра Натали была поражена развитием практик, и даже среди молодежи, приходящей из иммиграции и бедных кварталов: "К концу они все были на коленях".

Без комментариев. Однако, чего только люди не сделают, чтобы появиться в выгодном для них свете в газетах… Ученая женщина с глупыми комментариями снова берется за перо, в этот раз с оскорблениями:

В обществе всеобщей неуверенности, — согласно Кристине Педотти, — като 2013 "разыскиваются властью". Ультралегитимисты, папофилы, чуть не папообожатели — они изрыгают поколение 68-го года, это настоящая выталкивающая фигура, виновная в их глазах в роспуске Церкви. "Они из подчинения делают даже первый критерий их веры, свободной входить в противоречие с ними, даже если они сами оказываются неспособными следовать строгим нормам этой институции. Лучше ошибиться самому, чем отвергать правила", — объясняет интеллектуалка.

Снова май 68-го, объясняет "интеллектуалка"… — а может ли наша ученая дама, выйдя за пределы сотканной ею лжи, вспомнить, например, писателя по имени Уэльбек, который уже пятнадцать лет тому назад в своем труде подвергал критике тайный сговор ослабленного капитализма и либертаризма мая 68-го года? Тогда все левые прыгали от радости, а "новые обозреватели" — первые! А сегодня известно, что именно Apple и Goldman Sachs желают введения в действие этого закона и усыновления для всех. Нельзя при этом обойти молчанием и PS, и несостоятельные профсоюзы лающей Франции, и, конечно, тупоумное свидетельство! А еще в этом низкопробном интервью опрашиваемая задается вопросом о подчинении, послушании, — согласно ее собственным воззрениям — понятиях чуждых христианству, как и понятия, например, девства или бедности, чтобы их можно было передать коллекционерам часов и Феррари.

А затем, нам конечно приправляют все горстью модернизма с не очень счастливой метафорой: "Когда у вас не остается скелета, вам требуется панцирь — это комплекс омара", — подытоживает священник и социолог Николя де Бемон дАрс, который сожалеет, что пред их лицом самые прогрессивные уже не имеют голоса в этой главе.

Какое обобщение! Какая широта духа! У прогрессистов не остается права на собственную главу? Хотите посмотреть? — для них открыты все СМИ, что бы ни думали! Единственная проблема — уж больше нет модернистов. Что за интерес быть социало-… и христианином, если можно быть просто социало…? Это короче, это идет прямо к цели. Спрашивается, что же у социологии под панцирем? Леон Блуа спрашивал священников, телевидение спрашивает у социологов…

Нужно игнорировать постмодернистский фарс идентифицирующего католицизма, о нем не стоит и упоминать. Важнейшая проблема, которой мы тут не затронули, и которая мотивирует их прогорклую злобу, — это рождаемость в среде католиков, рождаемость в Католик-Парке, основанном на любви — тоже устаревшем понятии, как и семья, власть, послушание, традиция и все остальное. И тут, враг выражает недовольство: нет детей, или мало, или плохо воспитанные, и он открывает, что христианство может обратить к себе и ненавидимых лютой ненавистью среди наших любимых СМИ мусульман. Он, конечно, может отобрать детей, запретить, как в Англии, усыновление детей гетеросексуальными парами (в стране Бентама и Хаксли всё и всегда возможно, включая и возвращение бокса для малышей), уничтожить денежное вспомоществование, обескуражить призвание, производить по мерке "кид-кидсов" в свободной продаже, и заставить плясать под свою дудку СМИ…

Они могли бы отнять детей у их семей, как в некоторых немецких землях (родители сидят в тюрьме за христианское сопротивление школьным программам!), и промывать им мозги, чтобы избежать худшего. Но этого может оказаться недостаточно. Вспомним Квебек: 80 000 колонистов при Людовике XV, шесть миллионов франкоговорящих в двадцатом веке, два века спустя слушающих речь генерала. В мире, посвятившем себя доброжелательному геноциду и контролю над или за рождаемостью есть от чего пуститься в пляс машине, печатающей общественный долг!

Семья есть единственное Государство, которое творит и любит своих граждан, как писал Честертон. И видимо, именно поэтому система хочет ее уничтожить. Но отступите назад на сто лет или больше. Увидим, смогут ли добрые души с их серным душком нанести нам удар, увидим и католика, который, наконец, ответит послевоенным пророчествам Бернаноса. Потому что юность Франции подымается, и с неё хватит стареющего модернизма!

Читайте самое интересное в рубрике "Общество" 

Перевод Татьяны Бонналь

Николя Бонналь

Одичавшая элита воюет со всем миром

 

Последние события во Франции вокруг закона, который позволяет однополым парам усыновлять детей, обозначил весьма тревожную тенденцию в развитии общественной морали. О том, почему нравственные категории пытаются заменить концепциями социал-дарвинизма, размышляет в своем эссе наш постоянный автор французский ученый и философ Николя Бонналь.

...чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа.

Книга Иова 34:30

Подвергать детальному рассмотрению позор своей страны — дело неблагодарное, особенно, если сама эта страна неустанно прикладывает все усилия к укреплению своего позора.

Несколько месяцев назад французские подневольные СМИ поносили нашего знаменитого Жерара Депардье лишь потому, что он, желая избежать французских налогов, принял в подарок от Владимира Путина российское гражданство. Принадлежащая кучке олигархов, но субсидируемая за счет денег народа пресса не может вдруг прекратить разговоры об этом деле, признавая, таким образом, безразмерный уровень налогов, которые вроде бы должны покрыть государственный долг, дефициты и, конечно же, — непрекращающиеся иммиграционные волны (на 140 000 тысяч больше с каждым годом).

Но это еще не все. В последнее время Францию осаждают движения национального и народного сопротивления. Глубинная, коренная Франция вдруг просыпается и встает на защиту семьи, сопротивляется социалистскому гомосексуальному браку. Этот брак дает право на усыновление — то есть куплю — детей гомосексуальными парами, и единственный глава государства, который достойно выступил против, — Владимир Путин. Они за это заплатят, но мы достаточно хорошо знаем французских социалистов, чтобы предвидеть, они, скорее еще повысят какие-нибудь налоги, чтобы помочь геям покупать беззащитных детей где-нибудь в Уганде или Камбодже.На позапрошлой неделе все тот же министр финансов, известный франкмасон (каждый второй министр во Франции является франкмасоном) и успешный пластический хирург, оказался обвиняемым в грубых нарушениях: миллионер имел банковские счета в Швейцарии и прятал деньги от собственных налоговых служб, обманывая президента и его окружение (как нам говорят). В этот раз удар был ощутимым, он сказался даже на заносчивом, безответственном и депрессивном правительстве. Некоторые глупцы начинают настаивать на "реорганизации" (замещая некоторых "провинившихся" министров!), иные требуют новой республики. Марин Ле Пен просила о роспуске парламента. Её отец Жан-Мари Ле Пен в ноябре прошлого года, давая интервью для "Правды.Ру", предостерегал, что если не изменить выборную систему, то будет искажен принцип представительности. Так и получилось: 30 процентов проголосовавших за "Национальный фронт" в новом парламенте получили всего десять мест…

Миллион человек вышло на улицы в январе, два миллиона протестовали в марте. Несмотря на впечатляющие картины, фото и видео хладнокровно подделывались подчиненной полицией, управляемой сейчас троцкистами. В следующий раз на улицы выйдет три миллиона человек. Люди больше не могут терпеть. Французская полиция атакует женщин и детей, используя слезоточивый газ, а министр внутренних дел, активный член Бильдельбергского клуба, рассказывает о фашистском заговоре, оправдывая все эти неподобающие действия, производимые в духе Нового Мирового Порядка. Два миллиона детей и их матерей, по его логике, вовлечены в фашистский заговор!

Это все та же команда, что уничтожала Ирак и Ливию, грабила Кипр, а теперь помогает уничтожению сирийцев и христиан по всему миру. Не знаю, кто их остановит: мировые западные элиты стали действительно опасными. Вспоминаются слова Шекспира: "Миллионы из их породы опасно дичают на природе, разбивают свои стойла, выскакивают оттуда, сопротивляясь смирению, так, словно они вступили в войну со всем человечеством".

Куда идет Франция и мы — с нашими долгами, с кучкой наших глобальных мошенников, демонической культурой и истерическими войнами, с нашей антихристианской иммиграцией, что ни день все более агрессивной и захватнической, с отсутствием повседневной безопасности. Кто-то второпях кричит о создании новой республики. Но ее история с самого начала была полна ошибок, преступлений, террора и заблуждений. Мой друг — артист и пианист Жан Ардюан, известный в спиритуалистических обществах Парижа, предвидит конец республики и возвращение короля.

Мне бы действительно хотелось, чтобы у рода принцессы Анны, известной на Руси как Анна Ярославна, у этой святой женщины, которая тысячу лет назад вышла замуж за одного из величайших наших королей (за Генриха Первого) обнаружился бы в наши дни законный отпрыск на спасение нашего народа от этой гнилой и позорной системы.

В конце концов, Нострадамус, вероятно, был прав, утверждая, что Франция — страна Великого Монарха.

Перевод Татьяны Бонналь

Читайте самое интересное в рубрике "Мир"

Николя Бонналь

Европа: свидание с Сатаной через 300 лет

 

Наш постоянный автор, философ и ученый Николя Бонналь, перечитывая незабвенного Джонатана Свифта пришел к интересному выводу: современные попытки разных сил упразднить или опорочить христианство обречены на провал, хотя бы потому, что в истории уже были эпизоды, когда под коммерческим предлогом у людей и Церкви пытались отобрать воскресный день.

Нынешние СМИ-иллюминаты лелеют одну мечту, которую разделяют с ними и ученые, творцы нового трансчеловечества, и большая часть политиков, — это мечта о том, чтобы поскорее покончить с христианством. И это не новость в нашем мире. Уже в 1721-м Монтескье в своих схоластических и всеми настойчиво рекомендуемых "Персидских письмах" писал, что папа — "это старый идол, которому мы воскуряем фимиам по старой привычке" (но то была ирония — не так ли?). Что же до Вольтера, то в своей безрассудной ненависти он преследует Церковь (а вместе с ней и евреев) в мире, который уже отвернулся от христианства. Однако Токвиль замечает, что чем более слабеет учреждение, тем меньше с ним считаются.

Великий французский ученый Поль Азар описывал этот кризис европейской совести, который русские пережили с царем Петром Великим. Кризис набирал обороты в течение сорока лет — между 1680-м и 1720 годом. Оставим за Полем Азаром право представить ситуацию:

Протестантские страны идут в первых рядах битвы против христианства, особенно отличаются Голландия и Соединенное Королевство. Либеральная Англия сотрясается прессой и брошюрами, а Джонатан Свифт в 1708 году публикует маленький текст в попытке воспрепятствовать упразднению христианства! И он пишет это произведение в присущем ему непередаваемом настроении, полном иронии."Бог Израиля, Исаака и Иакова, стремится заменить собою абстрактного Бога, который есть не что иное, как мировой порядок, а возможно, порядок сам по себе. Этот последний не способен на чудеса. Чудеса, которые выявили бы его малую прихоть или несогласие его с самим собой, они не подтвердят его существования, а скорее, будут отрицать. Власть больше не идет в счет, традиция — лгунишка, мировое согласие невозможно доказать, и когда оно будет доказано, ничто не помешает тому, что оно окажется запятнано ошибкой".

Очень осторожно Свифт начинает свою аргументированную речь (аргументированное изложение, которое мы изучаем во Франции по школьной программе, по сути своей является техникой атеистического выступления, вошедшего в употребление в эпоху Просвещения):

"Возможно, будет не очень осмотрительным приводить доводы в защиту упразднения христианства в момент, когда все партии кажутся единодушно определившимися уже в этом вопросе…"

Владимир Губарев об обществе потребления

Свифт искусно представляет себя как человека, склонного к парадоксам. И это важно, потому что впоследствии это даст ключ к гению Честертона, который попробует реабилитировать христианскую идею в Европе в 1900 году (смотрите его "Ортодоксию" или "Еретиков") с помощью техники парадокса: то, в чем нас упрекают, показывает, что слабости, в которых нас укоряют, есть наша сила…Тут Свифт употребил именно слово "партии"! Мы ясно видим распространение гангрены после британской революции, такой же кровопролитной и нетерпимой, как и французская, однако с иными последствиями (либерализм, атеизм, трансчеловечество, контртоталитаризм, атеистический патриотизм). Уже тогда Свифт замечает, что опасно выступать против права большинства в демократии. Общая воля — вот демократия.

"Я это сделаю, даже если этот вопрос кажется слишком большим парадоксом для нашего времени — такого разумного и парадоксального; итак, я буду рассматривать этот сюжет со всей нежностью и дегенерацией, надлежащей этому великому и глубокому большинству, которое относится совершенно к другому чувству…"

Более ясно Свифт понимает, что антихристианство сможет быстро выродиться, и вот тут чрезвычайно проницателен, потому что именно это и произойдет впоследствии. Протестантизм будет воевать против Церкви прежде, чем начнет свою войну против христианства в целом. Вот так просто!

"Как это мудро было подмечено — если однажды начнется какое-нибудь преследование, никому из живущих не дано знать, до каких пределов это преследование может дойти и на чем оно остановится!"

Из этого следует гениальная и временами сумасшедшая серия аргументов, из которых приберегу один, который касается нас с вами самым непосредственным образом — это работа в воскресный день!

"Другим большим преимуществом упразднения христианства будет выигрыш одного дня из семи, и таким образом потерянного ранее для Королевства одного дня торговли, сделок и наслаждения… Учреждения, находящиеся ныне в руках у церковного клира, могут быть легко превращены в торговые заведения, места для удовольствия и развлечений, в спальные помещения и в иные публичные заведения".

Все это напоминает знаменитый текст о людоедском потреблении ирландских детей английским капитализмом. Текст этот все еще остается актуальным, учитывая детский труд и терзания миллионов детских зародышей во всем мире. Наконец, Свифт отмечает расчленение христианства и логически (а не фаталистически) завершает мыслью о расчленении всего: семьи, нации, государства…

"Было сказано когда-то, что из этого источника — христианства — проистекли различные глупые понятия, такие как справедливость, набожность, любовь к Родине и даже наши мнения о государстве".

Не говоря уже о работе! Разнузданная эпоха, в которой живет автор Гулливера, мечтает лишь о бирже, казино и удовольствиях! Вспомните о Манон Леско, о картинах Хогарта и его карикатурах на развратников и каналий, о фильме "Горбун".

Итак, читайте и перечитывайте этот гениальный текст, он вдохновил меня на следующий афоризм: истина может быть права лишь раз, а ложь в отличие от нее может без устали нести чепуху. Вот почему она всегда возрождается.

Ну, что ж, здание выстояло. И, по моему мнению, оно простоит больше, чем мы можем предполагать. Мы можем назначить законодательству и сатанизму современных СМИ (таких близких видениям Мильтона) свидание лет через триста. А там увидим.

Читайте самое интересное в рубрике "Мир"

Перевод Татьяны Бонналь

Николя Бонналь