Волынская резня в свете «политики памяти». Часть вторая

Николай Малишевский

Волынская резня – один из самых кровавых эпизодов украинско-польского конфликта в середине ХХ века. Польские историки трактуют его как антипольскую акцию украинских националистов ОУН/УПА. Исследователи на Украине стараются сместить акцент на ответные антиукраинские действия Армии Крайовой (АК) против гражданского населения, в том числе на территории Польши.

«Ныне историки из лагеря украинского неофашизма, - пишет польский автор, - пытаются апеллировать к «моральному», так сказать, оправданию волынской резни: говорят, например, о «тяжелом положении галицийского и волынского населения в составе Польши между двумя мировыми войнами». Подобные попытки – еще одно свидетельство крайней нравственной деградации современного украинского неофашизма».

Поразительный факт: за 20 с лишним лет существования независимой Украины никто из ее лидеров публично не произнёс слов покаяния за совершённые украинскими фашистами чудовищные преступления и публично не осудил практику возвеличивания ОУН/УПА в наши дни.

Однако и в Польше дело с исторической памятью обстоит немногим лучше.

В 65-летнюю годовщину Волынской резни польские власти отклонили в Сейме проект постановления, подготовленный Крестьянской партией Польши и содержавший обвинение ОУН/УПА в геноциде поляков. Нечто подобное собираются сделать и в 70-летнюю годовщину, приходящуюся на 11 июля. Тогдашний президент Польши Лех Качиньский не принял участия в мероприятиях, посвященных трагической дате, ограничившись дежурным письмом участникам. А нынешний польский президент Бронислав Коморовский и вовсе заявляет, что в волынской трагедии виновата… Советская Россия. Такое заявление – верх цинизма и двуличия, хотя бы потому, что именно советские партизаны защищали поляков от бандеровцев.

«Сложно оправдать позорную уступчивость, с которой в Польше отказываются от правды, а часть элит, формирующих общественное мнение, истерически реагирует на любое упоминание об ОУН или употребление самого подходящего в данном случае слова «геноцид», - пишет центральное польское издание Rzeczpospolita. - Вместо правды мы уже не первое десятилетие имеем возмутительный спектакль, когда затыкают рты тем, у кого хорошая память, - и всё это во имя превратно понятой геополитики и «примирения»… Соглашаясь на фальсификацию истории и предавая Волынскую трагедию забвению, поляки совершают то, что дважды достойно самого сурового порицания. Это позор, потому что преступление требует правдивого освещения, а примирение ничего не стоит, если основано на лжи»…

Идеолог украинского национализма Дмитро Донцов был горячим поклонником трудов Муссолини и Гитлера, которые переводил на украинский язык и коими вдохновлялся при создании программы Организации украинских националистов (1929), вооруженным крылом которой стала созданная в 1942-м Украинская повстанческая армия (УПА). Согласно Донцову и его ученику Сциборскому, создание Великой Украины «на границе двух миров» требует полного устранения инородцев и ликвидации «расово плохих» украинцев ради «очищения» земель для «расово хороших»: «Будьте агрессорами и захватчиками, прежде чем сможете стать властителями и обладателями… Общечеловеческой правды не существует».

Сегодня последователи Донцова с таким же фанатизмом вещают о «европейском будущем» Украины. 

Посетившая в 1992 году Украину польская делегация, получившая разрешение на исследования и эксгумацию в местах событий, уже тогда обнаружила свыше 600 мест массовых захоронений польских жертв украинских фашистов. Общее количество жертв (цифры колеблются в зависимости от того, какой период берётся в расчёт, т.к. убийства совершались на протяжении нескольких лет, июль 1943-го был лишь одним из пиков, когда одновременно атаковали и по большей части уничтожили вместе с населением свыше 150 польских селений) колеблется от 36.000 до 100.000 и более человек. В основном женщин, детей, стариков.

«Польские власти и значительная часть интеллектуальных элит усердно способствуют извращению памяти о Волынской трагедии, затушевывают вину идеологии, которая стоит за ней … Наши круги, формирующие общественное мнение, с большим усердием подхватывают пропагандистский тезис украинских националистов о том, что преступления имели взаимный, симметричный характер, и нет смысла измерять вину каждой из сторон. Этот тезис противоречит фактам, и так же чудовищен, как если бы некий немецкий политик обращался сегодня к евреям с такими словами: в отношениях между нашими народами бывало по-разному, вы нанесли нашей армии удар в спину во время войны и обворовывали нас во время большого кризиса, мы потом за это мстили, ну, может, чуток перебрали, но теперь уже пора забыть старые споры, пожать друг другу руки и больше к этому не возвращаться», - пишет польская Rzeczpospolita. 

Обличая украинцев, польские авторы почему-то забывают о вине за случившееся и своих тогдашних правителей. Кому как не деятелям польского правительства в Лондоне было прекрасно известно: то, что нацисты называли Politische Flurbereinigung («политическая уборка дома»), началось не в 1941-м во Львове, где Шухевич, Оберлендер, ОУН и СД со звериной жестокостью вырезали польских профессоров и советский актив, не в августе 1939-го, когда абвер создал из 600 оуновцев диверсионное подразделение Bergbauernhilfe для организации антипольского восстания на Западной Украине и ее зачистки от «нежелательных элементов», и даже не в 1933-м в Германии. А гораздо раньше - в Первую мировую, когда уничтожили русофильскую интеллигенцию и крестьян Галиции и Волыни за одно лишь за упорное нежелание отказаться считать себя русскими. 

Нацистов тогда не было. Зато были палачи с холуйской натурой – «национально сознательные» сельские учителя, униатские попы, будущие пилсудчики. Эта публика позже командовала зондеркомандами на Восточном фронте, формированиями жандармерии на Украине. Именно там надо искать истоки того, о чем пишет Rzeczpospolita: «Тем, что отличает резню на Волыни от всех известных этнических преступлений, является невероятная жестокость преступников. Ни сталинский НКВД, ни гитлеровские Einsatzgtruppen не отличались личной жестокостью исполнителей. А резуны ОУН-УПА и других националистических объединений словно питали к ней особое пристрастие». 

Вот отдельные свидетельства из сборника документов «ЗАБЫТЫЙ ГЕНОЦИД: Волынская резня 1943-1944 годов»:

Из Спецсообщения УКР «Смерш» 1-го Украинского фронта,
20 мая 1944 года

…Свидетель ЯНИЦКИЙ С. И. о КРИЧКОВСКОМ показал:

«В ночь на 18 марта украинские националисты-бандеровцы учинили массовое убийство поляков в с. Могильницы. Они под видом советских партизан, в масках, врывались в дома поляков и производили самые жестокие издевательства над ними, резали их ножами, рубили топорами детей, разбивали головы, после чего с целью скрытия своих преступлений — сжигали.

В упомянутую ночь бандеровцы замучили, зарезали и расстреляли до 100 чел. советских активистов, евреев и поляков. В эту же ночь была вырезана моя семья — жена, 17-летняя дочь и сын. В мой дом ворвалось до 15 националистов, среди которых я опознал бандеровца КРИЧКОВСКОГО Иосифа Антоновича, принимавшего непосредственное участие в убийстве моей семьи».

Проверяя показания свидетеля ЯНИЦКОГО в лесу около Могильницы Будзановского района, в ямах было обнаружено 94 трупа замученных жителей с. Могильницы, которые были убиты националистами в ночь на 18. III. 44 года.

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7 Л. 231–234.
Из протокола допроса заместителя командира куреня УПА «Крука» Льва Яскевича, 
28 сентября 1949 года

…Припоминаю, что только в селе Забара Шумского района нами было уничтожено 10 или 15 семейств польского населения. Сколько семейств было уничтожено в других селах, я не помню. Можно сказать и так, что население, которое не успело полностью выехать из села, оно было полностью истреблено, при истреблении населения не обращалось внимания ни на детей, ни на стариков, уничтожали всех до единого — от мала до велика…

ДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. Л. 214–220.
Из протокола допроса члена ОУН Владимира Горбатюка,
6 января 1945 года

… Когда мы приехали, то там уже было около 100 человек из разных украинских сел... Часть была вооружена настоящими винтовками, а остальные кто чем, кто лопатами, кто вилами… Беззащитные поляки не могли оказать сопротивления, их били чем попало на улице, в квартире, в сарае и т. д. Лично я убил двух поляков — мужчин в возрасте от 25 до 30 лет. 

ДА СБУ. Ф. 13. Д. 985. Л. 130–133.
Из протокола допроса крестьянина Юхима Орлюка, 
26 июля 1944 года

…После этого, примерно через полторы-две недели, Луцюк, Недбайло, Фищук и другие собрали всех мужчин-украинцев в Овадненский лес, потом вечером привели всех в село Могильное, выстроили всех, и Луцюк сказал: «... Сейчас мы пойдем убивать всех поляков (проживающих в с. Могильное), т. к. от правительства УПА пришел приказ уничтожить всех поляков…»

… семья Тачинских состояла из 4 человек, а было убито из семьи 3 человека; семья Щуровских из скольких человек состояла — я не знаю, но примерно 7 или 8 человек, убито из их семьи было 4 человека. Поляки никакого сопротивления не оказывали…

… В эту ночь было истреблено 11 польских семей, но отдельным лицам из этих семей удалось спастись бегством. Сколько всего человек было истреблено, мне неизвестно.

… В эту ночь убивались поголовно все поляки, которые находились в селе, т. е. взрослые, старики, дети и даже грудные дети.

Вопрос: Кто персонально был убит вашей группой?

Ответ: Из семьи Тачинских убита жена Тачинского Иосифа, сын 8-10 лет и грудной ребенок. Из семьи Щуровских был убит Щуровский Антоний, две взрослых дочери 18–20 лет, имен не знаю, и жена Щуровского Антония, лет примерно 50.

… Мне известно, что имущество и скот поляков частично разбирались населением, а самая лучшая часть — лошади, штук 10 коров, около 10 свиней и лучшее имущество сразу же забирались бандеровцами. 

ДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. Л. 136–143.

Оригинал, рукопись.
Из протокола допроса боевика УПА Владимира Дубинчука,
6 августа 1941 года

… Когда соучастники находились около подводы, я вбежал в дом Сошинского Антона и расстрелял ребенка примерно 5 лет. В комнате было еще два ребенка, но у меня оставшийся один патрон дал осечку. После этого я вышел из квартиры и доложил об этом Лупинка Иосифу, который дал мне два патрона и распоряжение убить этих детей. Я вторично зашел в комнату и расстрелял второго ребенка возрастом примерно 2 года. В это время зашел в квартиру Лупинка Иосиф и в моем присутствии расстрелял третьего ребенка, который был возрастом примерно 6-7 лет.

После расстрела детей Сошинского Антона я вместе с бандитами возвратился в с. Свичев, и мы сразу же проехали до усадьбы гражданки Ярмолинской Маевской. Я с Лупинка Иосифом Маевскую обнаружили в соседнем доме, после чего привели на ее усадьбу, где я лично и расстрелял ее. Этот труп мы также оставили на месте и поехали к зданию сельской управы. Бандиты Лупинка Иосиф, Василий Торчило, Голумбицкий, я и одного фамилию не знаю пошли на польское кладбище. Там Лупинка и Торчило убили гражданку Добровольскую, труп которой также оставили на месте. Возвращаясь обратно, Лупинка зашел в дом священника, взял домработницу, после чего завел на соседнюю усадьбу и там же во дворе расстрелял ее. 

ДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. Л. 26–34.

Из Спецсообщения 4-го управления НКГБ СССР от 4 августа 1943 года

…Во время богослужения в костелах бандеровцами было убито 11 ксендзов и до 2 000 поляков на улицах города.

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л. 102.
Из протокола допроса командира четы УПА Степана Редеши, 
21 августа 1944 года

… Мы окружили 5 польских сел и на протяжении ночи и следующего дня сожгли эти села и все население от мала до велика вырезали — в общей сложности более двух тысяч человек.

Мой взвод принимал участие в сожжении одного большого села и прилегающего к этому селу хутора. Мы вырезали около 1000 поляков.

…Многих поляков — мужчин, женщин, стариков и детей — мы бросали живыми в колодцы, затем добивали их выстрелами из огнестрельного оружия. Остальных кололи штыками, убивали топорами и расстреливали...

Польские селения сжигали с таким расчетом, чтобы не оставалось следов их существования и чтобы поляки никогда не претендовали на украинские земли…

ДА СБУ. Ф. 13. Д. 1020. Л. 164–176. 

Фонд стратегической культуры

"Примирение" с Польшей: Демонстрация у посольства России в Варшаве и награждение бойцов за "кресы всходние"

Генерал АК «Вильк» (Александр Кржыжановский, 1895-1951). Источник: forumemjotДемонстрация протеста у российского посольства. Варшава, 17 сентября 2012 года. Источник: Niezalezna

17 сентября 2012 года в Польше в очередной раз вспоминали начало освободительного похода 1939 года Красной Армии на земли Западной Белоруссии и Западной Украины. В Польше это событие расценивается, как "агрессия Красной Армии против Польши". В 2012 году в Польше отмечается 73-я годовщина этого события. В этот день сотни поляков собрались на демонстрацию перед посольством Российской Федерации в Варшаве, чтобы выразить свою "солидарность" с русскими - самой "угнетенной нацией", как царского, так и ленинско-сталинского периодов. Они хотели показать свой протест против "российского империализма" и свою солидарность с теми, кто хочет демократической России, России свободной и без Путина. Кто поддерживает Путина, тот, по мнению демонстрантов, наносит вред, как русским, так и полякам. Демонстрация завершилась в Варшаве у памятника Катыни.

В этот же день в другом месте в Варшаве состоялась церемония награждения президентом Польши Брониславом Коморовским участников национальной польской борьбы, и, что показательно, на землях Виленского края и Новогрудка. Первая территория входит сегодня в состав Литвы, а вторая - Белоруссии. Это так называемые "кресы всходние" Польши.

Президент Польши наградил посмертно Большим Крестом Ордена возрождения Польши генерала Александра Кржижановского (1895-1951). В подпольном и партизанском движении Армии Крайовой (АК) на Виленщине генерал Кржижановский был известен под псевдонимом "Вильк" (Волк). В речи по случаю события президент Польши заявил, что с самого раннего детства он воспитывался легендой о генерале "Вильке". Уже в раннем возрасте, по его словам, он зажигал свечу на братской могиле и слушал рассказы отца и дяди, былых солдат Армии Крайовой. "Эти воспоминания сформировали меня и мое поколение "Солидарности", сформировали мечту о свободной Польше", - сказал Комаровский. Президент добавил, что солдаты АК на землях Вильны и Новогрудка боролись за свободу в чрезвычайно трудных условиях. Память о них живет там сейчас среди местного населения, а также в Польше. Президент Польши выразил убеждение, что память о героях АК будет жить и в памяти будущих поколений. "Эти солдаты в неслыханно трудных условиях отдали долг отчизне, дали свидетельство польскости тех земель, дали свидетельство того, что Польша не згинула и, что Польша мечтает о свободе, - сказал Коморовский и продолжил, - Для моего поколения, поколения "Солидарности", те АКовские традиции являются неписанным завещанием любви к земле предков: Вильне, Виленщине, Литве, Новогрудчине и всем другим землям кресовым, которое ценно для нас, для нашей мечты о том, чтобы служить свободной Польше". 

Президент Польши вручил высокую награду генерала "Вилька" его дочери - Ольге Кржыжановской. Та в ответном слове указала, что ее отец - генерал "Вильк" принадлежал к поколению, которое завоевало свободу Польше в 1918 и 1920 годах, а потом в 1939 году встало на ее защиту. "Это было великое поколение людей, которые считали, что они имеют долг перед Отчизной, что они несут ответственность. И они не использовали свой патриотизм в любых личных или политических целях", - сказала дочь генерала "Вилька".

А еще в тот день президент Бронислав Комаровский наградил Крестом офицерским Ордена возрождения Польши поручика Ержи Ластовского - участника движения АК на Виленщине. Ластовский заявил, что он и его сослуживцы сражались под Вильно (литов. Вильнюс) за свои дома, за свою малую родину. Тогда они не знали, что Польша была предана своими союзниками, а их родные дома остались за границей новой Польши.

Крестом рыцарским Ордена возрождения Польши в тот день были награждены: Ян Фитц, Леон Колб, Збигнев Малешевский, Ромуальд Петкевич, Эдвард Рысьник, Рышард Сягайлл, Рышард Сташкевич, ксендзы Чеслав Вербицкий и Антоний Здроевский.

Золотым крестом за заслуги были награждены: Мечислав Лисовский, Чеслав Прошко и Валент Сенкевич.

Можно констатировать, что награждение бывших АКовцев, действовавших на территории "кресов всходних" Польши явилось очередной демонстрацией особой политической и культурной роли Польши на этих территориях, входящих сейчас в состав соседних с Польшей Украины, Белоруссии и Литвы. Знаменательно, что сделано это было главой польского государства именно в день 17 сентября.

Поляки считают, что в результате "советской агрессии" в 1939 году в советский плен попало 250 тыс. польских солдат и офицеров. С этим событием они связывают катынское преступление, а также массовую депортацию польского населения с захваченной СССР территории. В Польше полагают, что тогда в Сибирь и другие отдаленные районы СССР было выслано от 550 тыс. до 1,5 млн. поляков.

Армией Крайовой (АК) назывались вооруженные формирования польского подполья во время Второй мировой войны. АК действовала в пределах довоенной территории польского государства и подчинялась польскому правительству в изгнании, находившемуся в Лондоне. АК была основой польского Сопротивления в годы войны и была сформирована в период с 27 сентября 1939 года по 14 февраля 1942 года. Наибольшими силами АК обладала летом 1944 года, когда она насчитывала в своих рядах около 380 тыс. человек, в том числе 10 тыс. офицеров.

После присоединения Западной Белоруссии к БССР и Западной Украины к УССР в 1939-1941 годах органы государственной безопасности СССР вели активную борьбу с польским вооруженным подпольем. В 1942-1944 годах на оккупированной гитлеровцами Западной Украине было четыре округи АК. Волынская округа АК насчитывала около 8 тыс. бойцов, Львовская - 15 тыс., Тернопольская - 13 тыс., Станиславская - 7 тыс. На территории Западной Белоруссии и Литве действовало четыре округи АК: Белостокская -5 тыс. бойцов, Новогрудская - 8 тыс., Полесская - 3,5 тыс. и Виленская- 9 тыс. На территории Западной Белоруссии, Западной Украины и в Виленском округе Литвы подполью АК и его вооруженным формированиям пришлось вести вооруженную борьбу сразу на несколько фронтов: против немецких оккупационных властей, советского подполья и партизан, против вооруженных подразделений украинских и литовских националистов. Известен и специфический конфликт польской АК с белорусскими националистами, когда они расправлялись друг с другом посредством германских оккупационных властей. На территории Западной Украины вооруженная борьба АК и украинской УПА вылилась во взаимный геноцид сельского населения. Помимо враждебных действий АК периодически сотрудничала со всеми своими противниками. С лета 1943 года отношения советского партизанского движения и АК окончательно стали враждебными. С конца 1943 года воинские подразделения АК на территории Западной Белоруссии и в Виленской округе стали получать помощь оружием от гитлеровцев при условии борьбы с советским подпольем и партизанским движением. Переговоры о сотрудничестве с гитлеровцами в феврале 1944 года вел и командующий Виленской округой АК полковник Кржижановский ("Вильк"), награжденный сейчас посмертно орденом президентом Польши. 6 июля 1944 года при приближении советской Красной Армии отряды польской Армии Крайовой под командованием полковника Александра Кржижановского атаковали германский гарнизон Вильнюса (Операция "Остра Брама"). 13 июля 1944 года после боев, в которых участвовали совместно с солдатами и офицерами Красной Армии и партизаны Армии Крайовой, Вильнюс был освобожден. Советское командование запретило солдатам Армии Крайовой вывешивать польские флаги в Вильнюсе и не допустило их участия в параде в честь освобождения города. 16 июля 1944 года польские офицеры, включая полковника Александра Кржижановского, были приглашены в штаб на совещание к командующему 3-м Белорусским фронтом генералу армии Ивану Черняховскому, где были арестованы. Одновременно все отряды Армии Крайовой в районе Вильны были разоружены советскими войсками. Бойцы АК при их согласии были включены в состав советского Войска Польского. В случае личного отказа сражаться с гитлеровцами в его рядах АКовцы депортировались в советские лагеря.

После того, как немецкие войска были изгнаны с территории СССР, органы НКВД применяли в отношении бывших членов АК репрессивные меры. Часть бывших АКовцев в 1944-1945 годах перешла к вооруженной борьбе против Советской власти. Отдельные акции со стороны польских боевиков на советских территориях зафиксированы вплоть до начала 1950-х годов. Собственно АК, как организованная сила прекратила свое существование 19 января 1945 года, когда последний командующий АК генерал Леопольд Окулицкий издал приказ о ее роспуске.

Что касается полковника Кржижановского, то он после пересылок по советским тюрьмам, включая знаменитую Бутырку, и лагерям бежал в августе 1947 года из Грязовецкого лагеря. Ему удалось добраться до Вильнюса. Здесь он пошел в польское консульство на встречу с представителем польского правительства, после чего был вновь арестован советскими властями и заключен в московскую тюрьму Бутырки. 4 октября 1947 года он был передан польской стороне. В Польше он был освобожден, после чего жил частной жизнью, не участвуя в политике. В июле 1950 года он вновь был арестован, на этот раз польской госбезопасностью. 29 октября 1951 года "Вильк" умер в тюремной больнице от туберкулеза. Его останки были тайно захоронены на городском кладбище Варшавы. В марте 1957 года они были эксгумированы и торжественно перезахоронены на Военном кладбище в Варшаве. Приказом президента Польши Леха Валенсы 28 сентября 1994 года Кржижановскому за особый вклад в деятельность польского подполья и вооруженной борьбы против немецких оккупантов посмертно было присвоено звание бригадного генерала.

Постоянный адрес новости: belarus.regnum.ru/news/1572836.html