События в Новороссии качнули маятник истории России обратно

23 года назад члены ГКЧП заявили о том, что берут власть в свои руки, пока президент СССР Горбачев "по состоянию здоровья" находится "в отпуске". Для поддержания серьезности намерений в Москву была введена бронетехника, а разномастная демократическая общественность ринулась на защиту Белого дома и демократических перемен. 

Там были студенты, были представители интеллигенции, например, все тот же Андрей Макаревич, перманентно борющийся с любым режимом. Был среди защитников и такой персонаж как Шамиль Басаев. Демократические перемены удалось отстоять, участники ГКЧП были обвинены в государственном перевороте и арестованы, правда позже - амнистированы, генерал Валентин Вареников - оправдан. Сами технологии, как показало время, до боли напоминают разнообразные "бархатные революции", за которыми следует развал государств и деградация экономики.

Депутаты польского города Пененжно проголосовали за снос памятника Черняховскому

Городской Совет города Пененжно Браневского повята Вармино-Мазурского воеводства принял решение о сносе памятника советскому генералу Ивану Черняховскому. Об этом сообщает Radiо Olsztyn. Работы по сносу собираются финансировать общественные и коммерческие организации.

Осенью 2013 года депутаты Пененжно не пришли к единому мнению по этому вопросу, так как некоторые из них сомневались в необходимости ликвидации памятника советскому генералу Ивану Черняховскому за счет местного бюджета. Для того чтобы сомневающиеся депутаты поддержали эту инициативу, деньги на снос памятника предложил председатель варшавского отдела сообщества "Борющаяся солидарность" Павел Колкевич, а архитектурная мастерская из Трехградья заявила, что выполнит за свой счет все проектные разработки, необходимые для демонтажа.

В итоге часть депутатов изменила свое мнение. Депутаты во время нового голосования о будущем памятника высказались за его ликвидацию в Пененжно, пояснил бургомистр города Казимеж Кейдо и отметил, что полной солидарности народных избранников все равно не удалось добиться. "Семеро человек было за, четверо воспротивились, двое воздержались, а двое не принимали участие в сессии", — пояснил он.

Сейчас решение о судьбе памятника должен принять Совет памяти битв и мученичества, который должен провести переговоры по этому поводу с российской стороной.

Как напоминает радиостанция, Черняховский был смертельно ранен возле этого польского города. Памятник генералу был установлен в начале70-хгодов на въезде в Пененжно, недалеко от места, где он был ранен. Черняховский был похоронен в Вильнюсе, а после получения Литвой независимости, его останки были перенесены на кладбище в Москве.

Источник

Главная цель Медведева – нанести стране как можно больше вреда

Сергей Черняховский

Его позиция основана на глубоком презрении к обществу

Среди множества отличий в состоявшихся с разницей в неделю выступлениях Медведева перед Думой и Путина на прямой линии одним из наиболее существенных стало отчетливо прозвучавшее отличие в выборе критериев для оценки деятельности каждого из министров в отдельности и правительства в целом.
Медведев в ответ на прозвучавшую от депутатов критику наиболее одиозных членов своего кабинета заявил, что «министр не рубль, чтобы всем нравиться» и тем самым фактически озвучил яркий, но весьма спорный тезис: «Популярный министр – плохой министр».

Идея оценивать работу членов правительства именно так забавна сама по себе. В общем-то, министры назначаются для того, чтобы делать что-то полезное для вверенных их заботам отраслей и решать их проблемы. Если министр приносит пользу отрасли – он будет популярен в этой отрасли. Если он приносит пользу обществу – он будет популярен в обществе. Конечно, возможна ситуация, когда в отрасли министр непопулярен, а в обществе – популярен (хотя если начальника не любят подчиненные, они будут работать так, что его не станут любить и в обществе).

Позиция же Медведева, мягко говоря, какая-то странная: если на министра разозлилось общество, то он не видит в этом беды. Для него главное – чтобы министр нравился ему и его друзьям. Экстравагантность этой позиции основывается, с одной стороны, на глубоком презрении к народу и обществу, с другой – на непонимании того, что защита непопулярного министра делает непопулярными и тебя, и твое правительство. Хотя если считать, что непопулярность есть свидетельство полезности, то министр, который снижает твою популярность, тем самым повышает и твою полезность. Ведь если следовать логике Медведева до конца, то получается, что поскольку популярный министр есть плохой министр, то популярный премьер-министр – это плохой премьер-министр, а популярное правительство – это плохое правительство.

Это, повторюсь, логика Дмитрия Медведева. По этой логике, чем больше вреда принесут он и его правительство, тем лучше они работают. То есть главное, по его мнению, чем оно должно заниматься, – это стремиться принести стране как можно больше вреда. И, судя по результатам, эту задачу его кабинет решает вполне успешно.

А еще позиция Медведева, как ее можно понять, судя по выступлению перед депутатами, состоит в том, что правительство и министры должны быть вне контроля общества, и оценивать их деятельность вправе только он и его друзья.

Но, вообще-то говоря, тот же назначивший и пока не отправляющий премьера в отставку Путин в ходе прямой линии сформулировал иной формат оценки деятельности правительства и министров, сказав, что будет судить о них на основании трех факторов: отношения к ним общества, исполнения его майских указов и – особенно – выполнения социальных обязательств.

Что правительство практически не справляется с выполнением указов – очевидно. Что более чем своеобразно выполняет социальные обязательства – тоже очевидно. Например, «во исполнение указов» оно требует от вузов повышения зарплат преподавателей без выделения для этого необходимых средств и параллельно с этим заставляет повышать нагрузку на преподавателей и инициирует их массовые увольнения.

Кстати, вызвавший скандал «мониторинг вузов», осуществленный на основании рассмешивших и возмутивших всех показателей, и составленный затем на его основе список «неэффективных вузов» формально делались в соответствии с поручениями президента, которые содержались в тех самых указах. Но исполнено это было так, что полностью дискредитировало саму заложенную в них идею.

Да, формально идет повышение пенсий, о чем отчитывается правительство, но одновременно по структурам Минтруда и системам социального обеспечения идет негласное распоряжение снимать группы инвалидности с возможно большего числа инвалидов, чтобы сэкономить на пенсиях и льготном обеспечении этой категории. Известны случаи, когда к концу 2012 года зарплата в социальных сферах поднималась для того, чтобы отчитаться об исполнении поручений президента, но с весны она была понижена ниже прежнего уровня, потому что правительство не выделило денег на ее поддержание на новом, повышенном уровне.

Это все касается тех поручений президента, за которые правительство отчитывается как за исполненные. Но почти две трети этих поручений оно не исполнило вообще! Медведевские министры по факту действуют отчасти как саботажники указов, отчасти – как сознательные вредители.

Но тогда все-таки нужно и президенту принимать решения. И если, как он сказал в ходе диалога с гражданами, «надо, чтобы все руководители любого ранга – и в президентских структурах, и в правительстве, – чувствовали и понимали, что рядовые граждане внимательно следят за результатами нашей работы и дают свои оценки. Ориентироваться нужно именно на мнение граждан», то, значит, нужно ориентироваться на мнение граждан. А гражданам – активнее его высказывать и демонстрировать.

Итак, зафиксируем: Медведев считает, что министры должны нравиться не гражданам, а его друзьям, в то время как Путин говорит, что ориентироваться нужно на мнение граждан. По сути, он призывает поставить правительство под гражданский контроль, под контроль общества. Значит, нужно поставить его под этот контроль. А значит, надо найти формы, способы и структуры, которые могут заставить министров выполнять волю граждан, либо подавив их нежелание это делать, либо добившись их устранения из власти теми способами, которые окажутся для этого достаточно эффективными.

Среди людей, считающих нужным и возможным навязывать обществу изменения, которых общество не желает, существует твердое убеждение, что непопулярные решения – это достижение. Оно базируется на непоколебимой уверенности в собственной мудрости и правоте, а также глупости всех остальных, на жгучем желании загнать всех железной рукой даже не в «счастье», а в «эффективность». Хотя при этом остается не вполне проясненным критерий данной эффективности. То, что кажется эффективным «реформатору» с точки зрения выдуманной им более или менее красивой схемы, на деле частенько оказывается и глупостью, и злом с точки зрения реальной жизни и нужд отрасли, которую он реформирует.

Бывает ситуация, когда для осуществления того, что действительно нужно, лидер использует жесткие и даже жестокие меры, идет к цели по костям тех. кто становится материалом для его исторического творчества. И тогда встает вопрос о соотношении цены и результата, и этот спор может идти веками. Но результат так или иначе остается бесспорным, даже если спорной оказывается цена. И такой лидер обычно оказывается в большей степени популярным, чем проклинаемым. Причем большей частью его проклинают элиты и прославляют массы.

КМ.ру 

Никакой единой «украинской нации» не существует

Есть две разные по своим устремлениям и ментальности, подчас противоположные нации

От редакции KM.RU. И на Украине, и в России продолжают активно обсуждать принятый недавно с большим скандалом т. н. языковой закон. Мы уже неоднократно поднимали на своих страницах эту тему, и сегодня свой взгляд на происходящее в соседней стране предлагает вашему вниманию наш постоянный автор – политолог Сергей Черняховский

Читать полностью:http://www.km.ru/ukraina/2012/07/10/situatsiya-na-ukraine/nikakoi-edinoi-ukrainskoi-natsii-ne-sushchestvuet?from=vz

Это нужно просто понять и признать: это две разные нации. Нет на деле единой «украинской нации». Есть две разные и по своим устремлениям и ментальности подчас противоположные нации. Большинство среди них – это украинцы, меньшинство – западенцы, которые не имеют смелости назвать себя своим именем, но пытаются присвоить себе имя иной нации. Спекулируя на этом, они, являясь меньшинством, действуют от имени большинства. И создается именно такая ситуация, как сегодня в Киеве: меньшинство, притворяющееся большинством, подавляет права и большинства, и всех остальных меньшинств, которых, как когда-то турки – янычар, использует антинациональная украинская элита для подавления воли украинского народа.

То, что происходит на Украине в связи с законом о языке, – это блестящая иллюстрация как того, каким образом меньшинство может в современных условиях блокировать волю большинства, так и того, как рассказы о недопущении применения силы к мирным демонстрантам являются оружием для попрания законов и блокады исполнения властью своих обязанностей. А еще того, каковы на самом деле межнациональные отношения на Украине.

Итак, Верховная рада приняла закон о предоставлении языкам, на котором говорит часть жителей того или иного региона, статуса региональных. Закон этот, во-первых, давно требуемый большей частью населения Украины, при этом являющийся смягченным вариантом естественного требования большинства объявить русский язык вторым государственным языком на Украине. Во-вторых, он соответствует Европейской хартии о языках, к которой Украина давно присоединилась.

В ответ проигравшее борьбу за закон меньшинство устраивает, по сути, блокаду правительственного здания, организует массовые беспорядки и одновременно прикрывается цепью депутатов меньшинства, злоупотребляющих своей неприкосновенностью.

Власть отступила и не стала деблокировать здание. Отступила... или же сама изначально смоделировала именно эту ситуацию. А председатель парламента, ранее сбежавший с заседания, на котором принимался закон, заявил об отставке и о том, что принятие закона «разъединяет народ».

Т. е., по этой логике, если закон, которого требует большинство, принимается, к тому же в предельно смягченном виде, – то это раскол общества, а если по протесту меньшинства он не принимается и воля большинства игнорируется – то это единство народа...

Причем работающей на единство признаётся воля не всякого меньшинства, а только того, которое не хочет считаться с другими меньшинствами так же, как и с большинством. Если меньшинство в том или ином регионе хочет сохранить свой язык – это тоже раскол. А если другое меньшинство не хочет, чтобы первое меньшинство его сохраняло, – это обеспечение единства.

Повторю еще раз: речь идет не о том, чтобы считающие украинский язык родным обязывались говорить по-русски или по-венгерски, а о том, чтобы каждый мог говорить на своем родном языке.

Вообще ситуация на Украине такова: примерно 50% и больше реально признают родным русский язык, примерно 45% – украинский. Остальные говорят на их смеси.

Вообще украинский язык – очень красивый и по своим корням более древний, чем нынешний русский. В каком-то смысле это предыдущая стадия развития того же языка, но не совсем, потому что с определенного момента они стали развиваться в некоем отрыве друг от друга. Но к моменту, когда Украина после революции 1917 года получила государственность, бóльшая часть ее населения говорила именно на русском языке. Украинский же язык частью умирал, частью культивировался и насаждался в кругах эмиграции – большей частью польской и польско-украинской, осевшей в Австро-Венгрии, и именно там он сложился в формах, близких нынешним. Причем культивировался и сохранялся он там именно в целях развития антироссийских сепаратистских движений на Украине.

Булгаковская сцена, когда адъютант самостийного гетмана Скоропадского мучительно пытается построить фразу на украинском, и сам гетман бросает: «Черт с Вами, докладывайте по-русски. Вообще, безобразие: никто из моих офицеров не говорит на государственном языке», – это не вымысел, а историческая правда.

Относительно комфортно украинский язык стал приживаться на Украине лишь в результате курса советского правительства на поощрение национальных культур: украинский язык на Украине сохранился только благодаря политике компартии и существованию в едином союзном государстве с Россией, в котором, строго говоря, никто никогда не считал всерьез Россию и Украину разными странами – ни русские, ни украинцы, ни кто-либо другой.

Сегодня на Украине всерьез требовать, чтобы все говорили по-украински, – это все равно что требовать в Греции, чтобы все писали по-древнегречески, в Италии – по-латыни, а в России – по-церковнославянски. Хорошо, что все эти языки существуют, и, наверное, они должны входить в программу классического гуманитарного образования, быть предметом некоего гуманитарного снобизма, но не языком текущей жизни. Впрочем, кто как захочет. Только – сам.

По данным опроса, проведенного компанией Research & Branding Group, 68% граждан Украины свободно владеют русским языком (украинским – 57%). Согласно исследованиям американского института Gallup, проведенного в 2008 году, 83% опрошенных граждан предпочитают использовать для общения русский язык. По данным ФОМ (2002), в областных центрах Украины 75% населения предпочитают общаться на русском языке и только 9% – на украинском. Официозная украинская статистика оперирует иными данными, но выше специально были приведены результаты не российских, а международных исследований.

Вообще ни в России, ни в официальной украинской политике нет адекватного представления о реальной картине национальной жизни на Украине. Считается, что в республике живут в большинстве своем два доминирующих народа – русские и украинцы. Причем по официальным данным (перепись 2001 года) украинцев – 78%, русских – 17%, остальные насчитывают менее 1% каждый.

С одной стороны, это результат ситуации, когда в период «украинизации» жители страны для того, чтобы избежать осложнений, предпочитали записывать себя «титульной нацией», особенно если была возможность записаться, имея родителей формально разных национальностей, по тому из них, чья национальность не могла создать лишних проблем (реальных или предполагаемых). О том, насколько это не соответствует действительности, говорит даже то, что по данным опросов 2004 года Киевского (!) международного института социологии русский язык используют дома 43-46% населения Украины – т. е. это скорее минимальная реальная численность русских на Украине.

С другой стороны, все еще сложнее. Повторим еще раз: нет на деле единой «украинской нации». То, что ей называют, – это две очень разные нации, хотя и родственные: собственно украинская и западенская. Первая относительно равномерно расселена почти по всей территории Украины, с преобладанием на т. н. гетманщине (центр республики); вторые компактно проживают преимущественно в четырех западных областях (кроме Закарпатья, населенного еще одним субэтносом – русинами). Отличия между ними наблюдаются очень во многом, но самое яркое из них в том, что украинцы обычно тяготеют к православию (или своего рода «православному атеизму») или православной культуре, а западенцы – к католичеству или униатской церкви.

Западенцы, будучи меньшинством (причем достаточно злобным и закомплексованным), значительно активнее довольно благодушного и комфортно-расслабленного большинства, как это можно было только что увидеть в Киеве. И благодаря тому, что их активно поддерживают внешние политические силы, крайне опасающиеся утверждения воли пророссийского (собственно украинского) большинства. И потому, что, начиная с Кравчука, все украинские президенты делали их своими «политическими янычарами», позволявшими проводить курс на элитную интеграцию в западные системы и отношения. Это примерно так же, как турецкие султаны держали в повиновении Грецию с помощью войска албанских пашей.

В Крыму на деле вполне себе космополитичная верхушка Украины противопоставила местному доминирующему русскому населению переселяемых туда татар. На самой Украине русским и украинцам противопоставили западенцев, причем выдавая их за украинцев и как бы позволяя действовать от их имени, одновременно лишая права и на это имя, и на собственное самоопределение.

Это просто нужно понять и не смешивать одних с другими. Пробудить волю украинцев и дать им возможность самим решать, чего они хотят в плане своего самоопределения (а подспудно на самом деле они ощущают свою некую общность по отношению к России), но в рамках общего единства.

Они хотят говорить по-русски, зная при этом украинский язык, и, при случае бравируя им, как рафинированный аристократ бравирует оксфордским акцентом или знанием древнегреческого, хотят иметь единое с Россией государство, и хотят сами решать свою судьбу.

Кстати, порядка 10 лет назад именно твердящий сегодня о «расколе» председатель Рады Литвин в ответ на вопрос, почему украинская власть не соглашается объявить русский язык, на котором говорит большинство страны, вторым государственным, заявил: «Тогда через три года вообще никто по-украински говорить не будет!». Т. е. признал, что навязывание украинского языка современной Украине искусственно и может быть осуществлено только под властным давлением.

Читать полностью:http://www.km.ru/ukraina/2012/07/10/situatsiya-na-ukraine/nikakoi-edinoi-ukrainskoi-natsii-ne-sushchestvuet?from=vz

СМИ, которые ведут антироссийскую пропаганду, нужно национализировать

Сергей Черняховский В дни новогодних праздников стало известно, что бывшая журналистка Ольга Романова, являющаяся одной из узнаваемых лиц «болотного процесса», может быть привлечена к уголовной ответственности по ст. 319 УК («Оскорбление представителя власти»). В данном случае дело не в существе самого обвинения. Строго говоря, любого представителя этих политических групп можно привлекать к уголовной ответственности – уж, во всяком случае, по этой статье, да и еще по многим другим. Интереснее то, что об этом сообщила она сама на своей странице в Facebook, с формулировкой «Хочу суда – большого, публичного, с целью троллинга». Причем основание для привлечения есть. Это признала и она, разместив фотографию женщины-полицейского со словами: «Вот эту ментовскую б...дь я довела до белого каления». Но обстоятельства дела – вопрос особый. Важно другое: «Хочу суда… с целью троллинга». «Троллинг» на сленге участников интернет-обсуждений – скандал при обсуждении с использованием заведомо некорректных методов в отношении оппонентов, прикрытый анонимностью участника, использующего эти методы. В этом отношении показательно то, что нужно активистам «болота» – скандал, отсутствие корректности (хамство), анонимность. В каком-то смысле это суть их методов, суть их «борьбы», суть их самих. Скандал, хамство, анонимность. Анонимность нужна даже не столько для безнаказанности, сколько для создания эффекта массовости их поддержки и «неуловимости». И если скандала нет, а он им нужен, то они сами готовы открыто совершить преступление и потом поднять скандал по поводу их «преследования по политическим мотивам». И уже в ходе ими же инициированного скандала оспорить естественные и общепринятые оценки, пытаясь растиражировать свои, разрушить те или иные нравственные запреты, чтобы утвердить нормы «вседопустимости». Но с ограничениями: «вседопустимости» для них. Одна из их задач – изменить нравственные и правовые установки общества и разрушить то, что политическая теория называет «латентными образцами», то есть сделать общество морально беззащитным. Вторая, более прикладная задача – утвердить себя в качестве своего рода «жрецов», имеющих право и возможность устанавливать нормы общественного поведения, вводить правила и оценки. Чтобы общество поняло и признало: они и только они имеют право судить, что хорошо, а что плохо. Конечно, мировоззренческие и этические революции и пересмотры системы ценностей происходили на разных этапах истории и в разные эпохи. Одна из самых известных – принятие христианства. Но в тех ситуациях эти «революции в головах» рождались развитием общества и моральным и интеллектуальным авторитетом носителей новых идей. Люди «болота», как и их предшественники, «прорабы перестройки», разрушали устоявшиеся представления и утверждали себя как «создателей правил» периода перестройки не силой интеллекта и не изяществом своих утверждений, а подменой понятий, ложью и риторической спекуляцией. А также (и это главное!) осуществлением всех этих операций в режиме информационного напора, массовостью ретрансляции и лишением оппонента возможности в том же объеме опровергнуть их утверждения, в каком они их воспроизводят. Создается сильный поток ложной информации. Человек просто не успевает ее переработать, проверить и критически оценить, и начинает в ней растворяться, ей подчиняться. И менять свои собственные оценки – не потому, что убедился в их ошибочности, а потому, что начал постоянно слышать вокруг себя, что они ошибочны, а правильны совсем иные. Если большинство источников информации вокруг человека начнут, многократно повторяя, утверждать, что мыть руки перед едой – это шаблон, рожденный сталинской пропагандой и тоталитарным мышлением, и это плохо, то человек с высокой степенью вероятности и сам поверит в то, что это так. Так ломали оценки и представления советского общества – и уничтожили страну. Так сегодня действуют представители прозападных коллаборационистских групп, пытаясь сломать начавшее восстанавливаться в стране в 2000-е годы чувство самоуважения и собственного достоинства, желание защитить свои ценности и самим решать судьбу своей страны. С точки зрения любого вменяемого человека – что верующего, что неверующего, – кривляющееся приплясывание в церкви есть как минимум уголовно наказуемое злостное хулиганство. И оно будет таким, даже если подобная пляска будет иметь место не в церкви, а в библиотеке или музее. С точки зрения любого вменяемого человека передача детей-сирот своей страны на воспитание в другую страну на том основании, что у тебя не хватает денег на их содержание, – такой же позор, как продажа своего ребенка в гарем. Просто потому, что своих детей чужим не отдают. А если отдают – значит, их своими не считают и от них просто избавляются. Но это с точки зрения нормального человека. Если с использованием развитых каналов СМИ в относительно короткий срок под мощным давлением обрушить на людей поток повторяющихся ретрансляций, постулирующих, что первое событие – вовсе не хулиганство, а вид искусства, а второе – не позор, а благодеяние, за которое нужно быть благодарным, то определенная и достаточно значительная часть людей, сломленная этим давлением, на какое-то время поверит, что верны именно эти оценки. Лучше слышно того, кто громче кричит. Старая истина. Само по себе это более или менее очевидная технология информационного подавления и разложения противника. В данном случае речь идет об этом потому, что сегодня это вновь, с новыми техническими возможностями, принято для использования в борьбе прозападных групп, ностальгирующих по временам 90-х. В последние месяцы они организовали как минимум две истерические кампании – в защиту группы «возбужденных вагин» и против запрета на торговлю детьми. Ольга Романова живет мыслью устроить третью – в защиту ее самой. Для разворачивания кампаний, в которых они утверждают себя как носителей высшего права на установление норм морали, им нужны скандалы. Если скандалов нет – они будут их создавать. Если создать не удастся – они будут поднимать скандал по любому существующему или несуществующему информационному поводу. Путин подписал закон о наказании за спекуляцию билетами сочинской Олимпиады? Они будут устраивать скандал об ограничении свободы предпринимательства. Путин издаст указ о выделении средств на обустройство детских домов? Они создадут информационный поток, объявляющий это организацией разворовывания бюджетных средств. Госдума примет закон о начальном военном образовании? Они ответят истерикой по поводу милитаризации страны... Любое действие, верное или неверное, со стороны тех, кто рассматривается ими как неугодный, будет объявляться порочным (равно как и бездействие). Любая ситуация будет использоваться ими для того, чтобы представить своего оппонента вечно неправым и порочным, а себя – как всегда, правыми и добродетельными, имеющими право на суждение и осуждение, равно как и оправдание. И, делая это, они не только утверждают себя в качестве неких непогрешимых «жрецов прав человека» и носителей абсолютного добра, а нелюбимую ими власть – в качестве воплощения априорного онтологического зла, но еще и приучают власть к покорности им и их внешним патронам, демонстрируя, что они первичны, а власть вторична. Что она по определению должна исполнять их волю и их приоритет. И если она не будет признавать себя покорной им, то они всегда сумеют представить нелицеприятным и оспорить любое ее действие и утопят ее в информационных скандалах, лишая ее уважения и легитимности внутри страны, уверенности в своих силах внутри себя самой и осложняя ее политическое и финансовое положение в международных отношениях. Они могут делать это потому, что сумели наработать информационную и кадровую инфраструктуру, позволяющую организовывать и направлять мощные потоки информации, мощные информационные удары. И потому, что, камуфлируя свои действия лозунгом о свободе слова, постоянно остаются безнаказанными. И у любой власти всегда есть выбор: либо подчиняться этому постоянному политическому шантажу, либо ему противостоять. Либо быть покорной – либо быть суверенной. И если не признавать себя покорными, нужно прежде всего, во-первых, никогда не идти на уступки этим силам и группам, а относиться к ним так, как относятся к террористам, ведущим против тебя свою необъявленную войну. Нужно понять: идет действительно война. На уничтожение. Во-вторых, никогда нельзя оставлять нанесшего тебе удар противника безнаказанным. Их информационные удары – это не реализация свободы слова и вообще не свобода слова. К свободе слова это имеет примерно такое же отношение, как гаубица «Берта» к дуэли на рапирах между аристократами XVII века. Это, напротив, информационное подавление свободы слова и свободы совести тех, кто не располагает такой информационной артиллерией. Нужно понять и принять: нормы свободы слова на информационные войны не распространяются. И в-третьих. Раз дело обстоит таким образом, то обладателей этой «информационной артиллерии» нужно ее лишать. Во Франции есть такое конституционное положение: любое производство, приобретшее общенациональное значение, подлежит национализации. Заметьте: во Франции, а не на Кубе и не в Китае! Соответственно, нужно четко установить, что любое производство информации, приобретшее общенациональное значение и способное по своим возможностям нанести ущерб, скажем, суверенитету страны, должно подлежать национализации. Это – война, которая ведется против суверенитета страны. Те, кто ее ведет, должны быть подавлены и лишены своего вооружения. КМ.ру

Рентген для "пятой колонны"

Сергей Табаринцев-Романов Уходящий год запомнился необыкновенной активностью оппозиции, ответной активностью законотворцев и конфликтом между окружением бывшего и "нового-старого" президента. Несмотря на постоянные заверения во время предвыборной кампании о том, что между Медведевым и Путиным нет противоречий, а есть лишь разный взгляд на вещи, полгода президентства Путина показали, что противоречия присутствуют. И одним из симптомов грядущего серьезного раскола (а трещина в политической вертикали уже пошла, и она становится все больше) стала позиция по "шумным" законопроектам. Одним из важнейших тут, наряду с "законом Димы Яковлева", может стать закон об отмене срока давности для махинаций во время сделок по приватизации. Благодаря таким законам "пятая колонна" (или, по крайней мере, ее главные рупоры), будто намеренно собранная вокруг фигуры Медведева за время его президенства, теперь проявляется, как под рентгеном. Новый законопроект, касающийся отмены срока давности для преступлений, совершенных в сфере приватизации госимущества, готовится внести на рассмотрение в Госдуму "единоросс" Илья Костунов. В настоящий момент срок давности для подобных махинаций составляет один год, чем активно пользуются чиновники. По мнению Костунова, с принятием этого законопроекта будет ограничена практика, когда сделка "пряталась" на год, а ее участники фактически воровали государственное имущество. Речь в данном случае идет, прежде всего, о продаже объектов имущества по заниженным ценам. Если даже не идти далеко, в сторону уже ставших легендарными залоговых аукционов, в последние два-три месяца были обнародованы десятки фактов в разных ведомствах, связанных с реализацией имущества государства по ценам ниже рыночных в десятки раз. Закон, к сожалению для одних и к радости других, не имеет обратной силы, то есть приватизация "лихих 90-х" под его действие попадать не будет. Несмотря на то, что даже Владимир Путин неоднократно говорил о том, что "приватизация 90-х не была честной", эту тему никто не рискует будоражить. И этот законопроект, возможно, будет одним из элементов, необходимых, чтобы "закрыть тему". Однако тема приватизации и сейчас остается актуальной – ведь нынешний премьер-министр Дмитрий Медведев вместе со своим окружением в правительстве и бизнес-кругах не прекращает дискуссии о необходимости второй волны приватизации. А значит, принятие и реализация законопроекта должны стать серьезным ударом по "кружку либеральных фундаменталистов", которые реформируют экономику России уже 20 лет. Вполне возможно, что и эту инициативу постигнет участь законопроекта о запрете на имущество и хранение финансовых активов чиновников за рубежом, который депутаты хором отклонили несколько месяцев назад. Более важно будет то, какую позицию по этому закону займут участники уже бывшего "тандема". Иллюстрацией того, что позиции у них по ряду принципиальных вопросов различаются диаметрально, стал "закон Димы Яковлева", который нижняя палата приняла в трех чтениях и отправила на согласование в верхнюю палату парламента. Президент довольно недвусмысленно высказался об этом законе, заявив, что "американская Фемида включила дурочку", и подчеркнул, что нельзя допускать такого унижения со стороны другого государства. В свою очередь, целый ряд министров не поддержал этот законопроект, среди них оказались Сергей Лавров, Дмитрий Ливанов, а также вице-премьер Ольга Голодец. Последняя даже написала письмо с критикой, которое направила в администрацию президента, а позже Дмитрий Медведев признался, что он сам посоветовал это сделать. Между тем, в "антимагнитском" законе о запрете на усыновление говорится гораздо меньше, чем о запрете деятельности НКО с американским капиталом, о запрете лицам с американским гражданством входить в общественные организации, участвующие в политике. Об этом, впрочем, правозащитники и прочие представители либеральной оппозиции почему-то не упоминают. Тут уместно будет напомнить, что идею о замене поправки Джэксона-Вэника актом, запрещающим членам "списка Магнитского" въезжать в США, "лоббировали" в американском конгрессе Борис Немцов и Гарри Каспаров. Начиная с того момента, как Путин вступил в должность президента, был инициирован и принят ряд законопроектов, которые окрестили борьбой с "пятой колонной". Например, закон "об иностранных агентах" вызвал настоящую истерику среди правозащитников, против нее выступал президентский совет по правам человека, либеральная оппозиция и члены общественных организаций. Все они называли настоящим оскорблением "клеймо иностранного агента", кричали о том, что вся их работа "только ради блага России", что не мешало некоторым членам упомянутого СПЧ и лидерам общественных организаций ездить в США и на правах гражданина США обращаться к конгрессу с пожеланием "покарать кровавых тоталитаристов". Еще одним шагом стало сворачивание деятельности Агентства США по международному развитию (USAID), что крайне возмутило уже не только наших правозащитников, но даже госсекретаря США Хиллари Клинтон, которая заявила о том, что США найдут способ для организации финансовых потоков на реализацию своих проектов в России. Вероятно, "антимагнитский" закон по своей логике призван стать еще одним элементом в борьбе с пресловутой "пятой колонной" (во всяком случае, хочется верить, что она действительно идет). Из этой же серии может оказаться законопроект об отмене срока давности махинаций с приватизацией. В этом плане крайне любопытно, какую позицию займет президент Путин по этим законопроектам – подтвердит он свое желание потихоньку избавляться от саботажников внутри органов власти и политических сил влияния или только припугнет их, и все будет продолжаться в проложенном русле. Разговоры о "пятой колонне" в России не новы, они во многом были связаны с ельцинской эпохой, в эту категорию включались младореформаторы, олигархи, те части элит, которые получили огромные дивиденды от приватизации России и расчленения СССР. Часть из них растеряла свое влияние и капиталы, например, фильм-расследование о Борисе Березовском, который был недавно показан по телевидению, многие назвали иллюстрацией того, что один из самых влиятельных людей 90-х уже неспособен так агрессивно отставать свои интересы, как было раньше. Однако, по распространенному мнению, для либералов-реформаторов наступила настоящая оттепель во время четырехлетнего периода правления сочувствующего им Дмитрия Медведева. Президент не только дал карт-бланш на подготовку новой волны приватизации, реформы в армии, образовании, здравоохранении, которые приближали эти чувствительные отрасли к формату "открытого рынка", но и активно поддерживал их административно и информационно. Вполне возможно, что Владимир Путин мог бы и не особо обращать внимание на то, чем занята "вторая половина тандема", если бы, в конце концов, не была затронута сфера его интересов. Покушение "Дворковича со товарищи" на приватизацию ТЭК, саботаж выполнения майских указов, постоянное оппонирование заявлениям и планам по реиндустриализации, интеграционным проектам на постсоветском пространстве и многие другие моменты говорят о том, что либеральный клан готовится к наступлению и не очень-то собирается отступать перед "охранителями" после "четырех тучных лет". И в этом плане законопроекты против НКО, иностранных агентов, о приватизации могут стать лакмусовой бумажкой того, насколько конфликт между интересами окружения Путина и Медведева значителен, а также того, сохраняется ли линия раскола между "силовиками" и "либералами" или ситуация усложняется. Несмотря на то, что эти законы не охватывают больших масс людей и во многом являются "проходными", они затрагивают принципиальные моменты в интересах Путина и Медведева, рассказал Накануне.RU политолог Сергей Черняховский: – При прочих равных, законопроект об отмене срока давности – в правильном направлении, хотя надо, конечно бы, его распространять на все, что было связано с 90-ми годами. Хотя, на мой взгляд, в жизни страны не это сейчас главное – это более или менее проходной закон. Сегодня в Госдуме должны рассматривать гораздо более важный вопрос о скандале с захватом бабуринского университета (Российский государственный торгово-экономический университет (РГТЭУ), – прим. Накануне.RU ). Мне кажется, что последствия это скандала будут очень серьезными. Что касается приватизации, то более важный законопроект готовит правовое управление президента о возврате контроля за приватизацией. Не исключено, что этот законопроект станет своеобразным водоразделом между кланами Путина и Медведева, потому что вопрос о приватизации – один из центральных для них вопросов. Немного удивительно, что такая болезненная реакция была на "закон Димы Яковлева", ведь масштабность действия этого закона не очень большая. С другой стороны, это средство для проамериканских СМИ навязать свою повестку дня, говорить не о том, что волнует людей, а о том, на чем они могут показать некую, на их взгляд, неправильность действий России. Но, конечно, один из моментов, которые вызвали эту болезненную реакцию – Америка названа страной, в которой убивают детей безнаказанно. Это страшный удар по имиджу. Этот удар попал очень сильно, хотя, скорее всего, он не был продуман. Не знаю, будет ли это реальная борьба с "пятой колонной", но будем надеяться, что это так. Во всяком случае, совершенно очевидно, что эти вещи задевают и выявляют очень многих.  Накануне

Медведев вжился в роль позирующего премьера

 Накануне.RU

Медведев видит протест сытых, но не видит недовольства всех остальных, считает Сергей Черняховский

Премьер-министр Дмитрий Медведев встретится с представителями СМИ в прямом эфире раньше, чем президент Путин, - 7 декабря Медведев даст интервью журналистам "Первого канала", ВГТРК, НТВ, РЕН-ТВ и "Дождя". Российский политический философ, политолог, публицист, действительный член Академии политической науки, доктор политических наук Сергей Черняховский рассуждает о том, почему в последнее время позиционирующийся как либеральный и прозападный Медведев начал принимать жесткие инициативы с запретом курения в общественных местах, штрафами в 500 тысяч за нарушение правил дорожного движения. А также почему в грядущем прямом эфире основная тема, обозначенная пресс-секретарем Медведева, "посвящена будущему" и какое влияние на премьер-министра оказывает его окружение. Мыслями об этом эксперт Сергей Черняховский поделился в своем интервью с корреспондентом Накануне.RU.

Вопрос: Как Вы можете прокомментировать заявление премьера о том, что состояние нашей экономики можно назвать "предгрозовым"? И вместе с тем он считает, что претензии к власти вызваны благополучием населения...

Сергей Черняховский: Состояние экономики можно охарактеризовать как "предгрозовое". Это связано с двумя объективными моментами: во-первых, это та кризисная международная экономическая ситуация, которая существует. И тут парадокс в том, что мы старательно пытаемся осуществить так называемую "интеграцию в мировую экономику", но если даже не брать в расчет общие теоретические соображения, было бы логично интегрироваться в успешную экономику запада - но зачем это делать в пору кризиса, перманентного кризиса? Это просто ничем нельзя объяснить: либо корысть личная, либо абсолютная зашоренность.

Во-вторых, экономике российского производства необходим мощный технологический прорыв, который возможен только при долгосрочной стратегии, долгосрочных вложениях. Но сейчас экономическая власть в России пытается подойти с позиции "краткосрочных" действий и мотиваций, а это все равно что попытка на паруснике своим ходом пройти через Северный ледовитый океан. А в отношении претензий, вот здесь сказывается определенная ограниченность кругозора Медведева.

Вопрос: В чем она заключается?

Сергей Черняховский: Часть претензий была от обеспеченных людей, учитывая то, что было связано с болотной площадью. Но болотная площадь потому и не получила эффективного развития, что этот хэппи-бунт приходил в абсолютное противоречие с недокормленным состоянием большей части населения. А их претензии социально-экономического плана, связанные с низкими зарплатами, высокими ценами, проблемами с трудоустройством, коммунальными платежами, - они менее остро политически заявленные, но они значительно глубже и серьезней. Потому что "успешных", то есть сытых, протестующих очень мало – до10%. Они, конечно, могут принести какие-то неприятности, но пока они не поддержаны остальными – их можно и игнорировать, и подавлять. Но вот если будет развиваться протест недокормленных, то с этим уже ничего не поделаешь.

Медведев видит протест сытых, но не видит недовольства всех остальных - он не видит, от чего люди страдают, он зашорен в частности своей страстью к интернету. Эта страсть привела к тому, что для него те проблемы людей, которые не занимаются политической активностью в интернете, а это те самые 90%, они не существуют. Да и вообще Медведев не понимает настроения общества.

Вот, к примеру, вы помните его выпады против Сталина? Политически они вообще в данный момент смысла не имели, но ведь человек это говорит? И говорит, чтобы повысить свою популярность, и не понимает, что это просто отторгается обществом. Эта ограниченность, стремление к определенному позерству явлется логичной политической проблемой, которую он не может осознать, потому что он мыслит другими категорями. Он мыслит в тех категорях, которые ему озвучивает группа его ближайших советников, от Тимаковой до Дворковича, и не понимает, чего хочет общество. И это для Медведева – личная трагедия.

Вопрос: В грядущей беседе со СМИ как раз Тимакова, пресс-секретарь Медведева, делала акцент на каких-то "планах на будущее", о которых пойдет разговор с премьер-министром. По последней информации, Медведев может вернуться в президентское кресло, даже опередил с этой самой встречей со СМИ самого президента. Как Вы считаете, насколько реально Медведеву вновь стать президентом и действительно ли он "мечтает" об этом, как сейчас преподносят это СМИ?

Сергей Черняховский: Конечно, я думаю, роль президента Медведеву нравилась, и мысль о возвращении поста его греет. Тем более потому, что его окружение мысль эту "подогревает", создает в его же глазах из него образ реформатора, человека, который осуществит что-то великое. То есть, они на самом деле Медведевым манипулируют. Не знаю, насколько он это осознает, насколько не осознает. И вот, его окружение внушает ему, что он напрасно не пошел на конфликт с Путиным год назад, что, если бы сейчас состоялись выборы, он бы на них победил. В то, что он об этом мечтает, об этом думает – я верю. И само по себе для политического деятеля, находящегося на таком уровне, – это нормально. Но проблема его не только в том, что он не понимает настроений общества, но и в том, что он не понимает, что окажись он президентом - им бы манипулировало то же его окружение, им управляли бы олигархические лидеры, потому что они с Путиным справиться не могут, а с ним справиться могут.

Нереалистичность Медведева, его работа "на показ" – это его любование самим собой. Хотя это, конечно, нормально, когда публичную фигуру пьянит внимание, но ненормально, когда ты тонешь в этом внимании, как Горбачев, ради "бессмертия" готов сдать что угодно. Если Медведев снова окажется в президентском кресле – это будет очень плохо для страны, плохо для народа, которого он не знает, но это будет хорошо для его окружения.

Вопрос: Если говорить об окружении премьер-министра, недавно в сети появилась серия публикаций о якобы приближенных к чете Медведевых дагестанских бизнесменах Магомедовых. Их называют "кошельками" четы Медведевых, проводят параллели между белыми лентами и их белыми яхтами. Что за этим последует? Там же говорится, что у Зиявудина Магомедова трудоустроен муж госпожи Тимаковой, пресс-секретаря Медведева. Сама же госпожа Тимакова – близкий приятель Натальи Синдеевой. А госпожа Синдеева, в свою очередь, это журнал "Большой город", портал "Слон.ru", а главное – телеканал "Дождь".

Сергей Черняховский: Ну да, тем более что телеканал "Дождь" создавался при прямом покровительстве Тимаковой. Здесь Тимакова играет еще большую роль на самом деле. И дело не в журналистах и бизнесменах, с которыми она дружит, а в тех серьезных и значимых фигурах, которые ставили и укрепляли Дмитрия Медведева. Комментировать, что там с Магомедовыми, я не могу. Но то, что "белые ленты" ходили к Тимаковой – да, Тимакова обладает огромным влиянием. Так что одна из проблем Медведева в том, что он не понимает то, что его превращают в орудие.

Вопрос: В последнее время взят курс на отмену указов, принятых во время президентства Дмитрия Медведева. Так, отменено решение о декриминализации клеветы, предельный возраст высокопоставленных чиновников повышен до 70 лет, вновь заговорили о переводе стрелок часов на зимнее время. Появилось мнение, что никакого "тандема" теперь нет. Более того, все чаще и чаще раздаются голоса о скорой отставке Медведева. Возможна ли отставка, особенно на фоне коррупционных скандалов?

Сергей Черняховский: Целенаправленной линии на отмену указов Медведева не было, Путин старается соблюсти максимальную корректность по отношению к Медведеву. Это черта его стиля. Пока Медведев не перейдет никаких границ, Путин его в отставку отрпавлять не будет, пока не случится какая-либо форс-мажорная ситуация. Понятно, что значительная часть высших руководителей Медведева как второе лицо не рассматривает. Есть некий политический круг, в первую десятку политиков он входит, и все.

Вопрос: И сейчас постоянно педалируется вопрос о каких-то разногласиях между Путиным и Медведевым. В таком случае, зачем президенту нужен такой премьер, с которым у него существуют разногласия? Особенно в идеологическом плане?

Сергей Черняховский: Конечно, у Медведева есть положение, но, во-первых, нельзя говорить, что у них есть какие-то разногласия, потому что у них слишком разнопорядковые возможности влияния. Второе, почему он его терпит? – потому что он обещал, а он такие вещи выполняет. Ну вот не мог Штирлиц снять с должности ни Мюллера, ни Шелленберга – он не ставил такую задачу, а ставил задачу, чтобы они работали на его интересы.

Вот представьте себе, что сейчас он снимает Медведева, стоит вопрос – кого ставить? Сходу можно назвать три кандидатуры, о которых может зайти речь, которые будут обладать и поддержкой, и определенными основаниями, но у каждого будут свои проблемы. Медведев выполняет определенную роль в своем отношении – он снимает вопрос по поводу борьбы, а кого назначить? А то, что Медведев в этих условиях непопулярен - так этим он портит отношение только к себе.

Вопрос: Как следует расценивать тогда демарши Медведева? Например, президент намекает, что пора "блудным сыновьям возвращать свои вывезенные за кордон капиталы на Родину", а премьер тут же заявляет, что это, мол, покушение на свободу, что можно капиталы хранить за рубежом. Почему Медведев занимает такую позицию противоречия?

Сергей Черняховский: Во-первых, потому что Медведев выражает те интересы, во-вторых, потому что его за это не наказывают. А в-третьих, потому что он не понимает, что в таких противопоставлениях он проигрывает в глазах общества. И Путин с удовольствием может отмечать, что все – Медведев перестал быть явным соперником Путину. Никто в политической элите не воспринимает его как "второе лицо", но и техническим премьером его назвать сложно, потому что технический не играет никакие роли. Его можно назвать "позирующим" премьером.

Вопрос: Касаясь планов своей работы в качестве премьера до 2018 года и рассуждая о "выстраданных нашей страной" ценностях, на которых эти планы будут основываться, Медведев особо выделил такое явление, как приватизацию, охарактеризовав ее "не просто как передачу собственности от государства в частные руки", но как "идеологему, которая задает вектор развития страны". Медведев используется и как лицо новой приватизации?

Сергей Черняховский: В том-то и дело, что говоря об этом среди прочего, Медведев просто не понимает, что сама эта идея негативно воспринимается. Чем больше у нас будет проблем с премьером, тем больше экономика будет запускаться. И главная беда Медведева, что он принимает представления своего окружения. И тут два варианта: либо он будет пытаться все это навязывать, за что общество будет его отторгать, либо он, не дожидаясь, пока неприязнь к нему не обратится в более сильное чувство, найдет способ переместиться и сделать что-то более полезное и эффективное, хотя бы для себя.

Вопрос: Волну коррупционных скандалов связывают с противоборством кланов силовиков и либералов. Как Вы оцениваете это противоборство? К чему оно приведет в нынешнем виде, какие сценарии возможны для Путина и Медведева, в зависимости от победы одной или другой стороны?

Сергей Черняховский: Ну, во-первых, в обществах подобного типа любая борьба с коррупцией – это борьба за распределение коррупционных потоков. Второе – деление на силовиков и либералов – условно, потому что нет ни одного либерала, который так или иначе не был бы связан с силовыми группами.

Накануне.RU