Коваль объявил о создании на Украине СС

Накануне исполняющий министра обороны Украины Михаил Коваль (господин, который рассказал о создании на Украине фильтрационных лагерей для беженцев с юго-востока) поведал СМИ о том, что в украинских Вооружённых силах создаётся новое подразделение: силы спецопераций, что сокращённо звучит как СС. Киев называет вещи своими именами.

Михаила Коваля цитирует информационное агентство «Регнум»:

Такие войска было решено создать из-за последних событий на востоке страны. Антитеррористическая операция, которая затянулась на два месяца, показала, что украинская армия не готова к подобным вызовам.

Исходя из этих слов, получается, что украинская армия всё же «не дозрела» до полномасштабных карательных операций. На помощь ей и придут новые отряды. Если Коваль собирается соотнести деятельность украинских подразделений «СС» с работой фильтрационных лагерей, то это будет полным повторением истории с гитлеровским вариантом военизированных формирований, участвовавших в военных преступлениях Второй мировой войны.

Михаил Коваль – уроженец Хмельницкой области, генерал-полковник, кандидат исторических наук. Выпускник Каменец-Подольского высшего военно-инженерного командного училища им.Харченко, выпускник Военной академии им.Фрунзе, академии ВС Украины. Награждён орденом Красной Звезды, орденами «За заслуги», «За службу Родине в Вооружённых силах СССР», многочисленными медалями. Исполняет обязанности главы Минобороны Украины с 25 марта 2014 года.

Подземный город СС

В Польше и Германии до сих пор ходят легенды о загадочных подземных укреплениях, затерянных в лесах северо-западной Польши и обозначавшихся на картах вермахта как "Лагерь дождевого червя". Этот бетонированный и укрепленный подземный город остается и до наших дней одной из терра инкогнита XX века.

"В начале 1960-х годов мне, военному прокурору, довелось по срочному делу выехать из Вроцлава через Волув, Глогув, Зеленую Гуру и Мендзижеч в Кеньшицу, — рассказывает полковник юстиции в отставке Александр Лискин. — Этот затерянный в складках рельефа северо-западной Польши небольшой населенный пункт, казалось, был вовсе забыт.

Вокруг угрюмые, труднопроходимые лесные массивы, малые речки и озера, старые минные поля, надолбы, прозванные "зубами дракона", и рвы зарастающих чертополохом прорванных нами укрепрайонов вермахта. Бетон, колючая проволока, замшелые развалины — все это остатки мощного оборонительного вала, когда-то имевшего целью "прикрыть" фатерланд в случае, если война покатится вспять. У немцев Мендзижеч именовался Мезерицем. Укрепрайон, вбиравший и Кеньшицу, — "Мезерицким". В Кеньшице мне доводилось бывать и ранее. Приезжему жизнь этой деревеньки почти не заметна: покой, тишина, воздух напоен ароматами ближнего леса. Здесь, на малоизвестном миру пятачке Европы, военные поговаривали о тайне лесного озера Кшива, расположенного где-то рядом, в окладе глухого хвойного бора. Но никаких подробностей. Скорее — слухи, домыслы... Помню, по старой, местами просевшей мощеной дороге едем на "Победе" в расположение одной из бригад связи Северной группы войск.

Пятибатальонная бригада располагалась в бывшем немецком военном городке, скрытом от любопытного глаза в зеленом бору. Когда-то именно это место и было обозначено на картах вермахта топонимом "Regenwurmlager" — "Лагерь дождевого червя". Водитель, ефрейтор Владимир Чернов, сверлит проселок глазами и одновременно прислушивается к работе карбюратора недавно возвращенной из капремонта легковушки. Слева песчаный откос, поросший ельником. Ели и сосны, кажется, везде одинаковые. Но здесь они выглядят угрюмо. Вынужденная остановка. Угадываю вблизи обочины большую лещину. Оставляю ефрейтора у задранного капота и не спеша поднимаюсь по осыпному песку. Конец июля — пора сбора лесных орехов. Обходя куст, неожиданно натыкаюсь на старую могилу: почерневший деревянный католический крест, на котором висит эсэсовская каска, покрытая густой паутиной трещин, у основания креста — белая керамическая банка с засохшими полевыми цветами. В негустой траве угадываю оплывший бруствер окопа, почерневшие стреляные гильзы от немецкого станкового пулемета "MG". Отсюда, вероятно, хорошо когда-то простреливалась эта дорога.

Возвращаюсь к машине. Снизу Чернов машет мне руками, указывает на откос. Еще несколько шагов, и я вижу торчащие из песка укладки старых минометных мин. Их как будто растащило талыми водами, дождями, ветром: стабилизаторы затянуло песком, головки взрывателей торчат снаружи. Только задень... Опасное место в тихом лесу. Минут через десять пути показалась сложенная из огромных валунов стена бывшего лагеря. Метрах в ста от нее, возле дороги, похожий на бетонный дот, серый двухметровый купол какого-то инженерного сооружения. По другую сторону — развалины, очевидно, особняка. На стене, как бы отрезающей проезжую дорогу от военного городка, почти не видно следов от пуль и осколков.

По рассказам местных жителей, затяжных боев здесь не было, немцы не выдержали натиска. Когда им стало ясно, что гарнизон (два полка, школа дивизии СС "Мертвая голова" и части обеспечения) может попасть в окружение, он срочно эвакуировался. Трудно себе представить, как можно было за несколько часов почти целой дивизии ускользнуть из этой природной западни. И куда? Если единственная дорога, по которой мы едем, была уже перехвачена танками 44-й гвардейской танковой бригады Первой гвардейской танковой армии генерала М. Е. Катукова. Первым "таранил" и нашел брешь в минных полях укрепрайона танковый батальон гвардии майора Алексея Карабанова, посмертно — Героя Советского Союза. Вот где-то здесь он и сгорел в своей израненной машине в последних числах января 1945-го...

Кеньшицкий гарнизон запомнился мне таким: за каменной стеной — линейки казарменных строений, плац, спортплощадки, столовая, чуть дальше — штаб, учебные классы, ангары для техники и средства связи. Имевшая важное значение бригада входила в состав элитных сил, обеспечивавших Генеральному штабу управление войсками на внушительном пространстве европейского театра военных действий. С севера к лагерю и подступает озеро Кшива, по величине сравнимое, например, с Череменецким, что под Санкт-Петербургом, или подмосковным Долгим. Изумительное по красоте, кеньшицкое лесное озеро повсюду окружено знаками тайны, которой, кажется, здесь пропитан даже воздух.

С 1945-го и почти до конца 1950-х годов место это находилось, по сути дела, лишь под присмотром управления безопасности города Мендзижеч — где, как говорят, по службе его курировал польский офицер по фамилии Телютко, — да командира дислоцированного где-то рядом польского артиллерийского полка. При их непосредственном участии и была осуществлена временная передача территории бывшего немецкого военного городка нашей бригаде связи. Удобный городок полностью отвечал предъявляемым требованиям и, казалось, был весь как на ладони. Вместе с тем осмотрительное командование бригады решило тогда же не нарушать правил расквартирования войск и распорядилось провести в гарнизоне и окрест тщательную инженерно-саперную разведку.

Вот тут-то и начались открытия, поразившие воображение даже бывалых фронтовиков, еще проходивших в ту пору службу. Начнем с того, что вблизи озера, в железобетонном коробе, был обнаружен заизолированный выход подземного силового кабеля, приборные замеры на жилах которого показали наличие промышленного тока напряжением в 380 вольт. Вскоре внимание саперов привлек бетонный колодец, который проглатывал воду, низвергавшуюся с высоты. Тогда же разведка доложила, что, возможно, подземная силовая коммуникация идет со стороны Мендзижеча.

Однако здесь не исключалось и наличие скрытой автономной электростанции и еще то, что ее турбины вращала вода, падающая в колодец. Говорили, что озеро каким-то образом соединено с окружающими водоемами, а их здесь немало. Проверить эти предположения саперам бригады оказалось не под силу. Части СС, находившиеся в лагере в роковые для них дни 45-го, как в воду канули. Поскольку обойти озеро по периметру из-за непроходимости лесного массива было невозможно, я, пользуясь воскресным днем, попросил командира одной из рот капитана Гамова показать мне местность с воды. Сели в лодчонку и, поочередно меняясь на веслах и делая короткие остановки, за несколько часов обогнули озеро; мы шли в непосредственной близости от берега. С восточной стороны озера возвышались несколько мощных, уже поросших подлеском холмов-терриконов. Местами в них угадывались артиллерийские капониры, обращенные фронтом на восток и юг. Удалось заметить и два похожих на лужи маленьких озерка. Рядом возвышались щитки с надписями на двух языках: "Опасно! Мины!"

— Терриконы видите? Как египетские пирамиды. Внутри них разные потайные ходы, лазы. Через них из-под земли наши радиорелейщики при обустройстве гарнизона доставали облицовочные плиты. Говорили, что "там" настоящие галереи. А что касается этих лужиц, то, по оценке саперов, это и есть затопленные входы в подземный город, — сказал Гамов и продолжал: — Рекомендую посмотреть еще одну загадку — остров посреди озера. Несколько лет назад часовые маловысотного поста заметили, что этот остров на самом деле не остров в обычном понимании. Он плавает, точнее, медленно дрейфует, стоя как будто на якоре. Я осмотрелся. Плавающий остров порос елями и ивняком. Площадь его не превышала пятидесяти квадратных метров, и казалось, он действительно медленно и тяжело покачивается на черной воде тихого водоема. У лесного озера было и явно искусственное юго-западное и южное продолжение, напоминающее аппендикс. Здесь шест уходил в глубину на два-три метра, вода была относительно прозрачной, но буйно растущие и напоминающие папоротник водоросли совершенно закрывали дно. Посреди этого залива сумрачно возвышалась серая железобетонная башня, явно имевшая когда-то специальное назначение. Глядя на нее, я вспомнил воздухозаборники Московского метро, сопутствующие его глубоким тоннелям. В узкое окошко было видно, что и внутри бетонной башни стоит вода. Сомнений не было: где-то подо мной подземное сооружение, которое зачем-то потребовалось возводить именно здесь, в глухих местах под Мендзижечем.

Но знакомство с "Лагерем дождевого червя" на этом не кончилось. Во время все той же инженерной разведки саперы выявили замаскированный под холм вход в тоннель. Уже в первом приближении стало ясно, что это серьезное сооружение, к тому же, вероятно, с разного рода ловушками, включая минные. Говорили, что как-то подвыпивший старшина на своем мотоцикле решил на спор проехаться по таинственному тоннелю. Больше лихача якобы не видели. Надо было все эти факты проверить, уточнить, и я обратился к командованию бригады. Оказалось, что саперы и связисты бригады в составе специальной группы не только спускались в него, но удалялись от входа на расстояние не менее десятка километров. Правда, никто в нем не пропадал. Итог — обнаружили несколько ранее неизвестных входов. По понятным причинам информация об этой необычной экспедиции осталась конфиденциальной. С одним из офицеров штаба мы вышли за территорию части, и в глаза сразу бросились уже знакомые "ступени в никуда" и похожий на дот серый бетонный купол, безлико торчащий по другую сторону дороги. — Это и есть один из входов в подземный тоннель, — пояснил офицер. — Вы понимаете, что подобные откровения могут будоражить умы.

Это обстоятельство с учетом нашего правового положения в стране пребывания побудило наварить на вход в тоннель стальную решетку и броневой лист Никаких трагедий! Мы были обязаны их исключить. Правда, известные нам входы под землю заставляют думать, что существуют и другие. — Так что же там? — Под нами, насколько можно предполагать, подземный город, где имеется все необходимое для автономной жизни в течение многих лет, — ответил офицер. — Один из участников той самой поисковой группы, созданной по приказу командира бригады полковника Дорошева, — продолжал он, — техник-капитан Черепанов, рассказывал позже, что через вон этот дот, который мы видим, по стальным винтовым лестницам они опустились глубоко под землю. При свете кислотных фонарей вошли в подземное метро. Это было именно метро, так как по дну тоннеля проложена железнодорожная колея. Потолок был без признаков копоти. По стенам — аккуратная расшивка кабелей. Вероятно, локомотив здесь двигала электроэнергия.

Группа вошла в тоннель не в начале. Начало тоннеля находилось где-то под лесным озером. Другая часть была устремлена на запад — к реке Одер. Почти сразу обнаружили подземный крематорий. Возможно, именно в его печах сгорели останки строителей подземелья. Медленно, с соблюдением мер предосторожности, поисковая группа двигалась по тоннелю в направлении современной Германии. Вскоре бросили считать тоннельные ответвления — их обнаружили десятки. И вправо, и влево. Но большая часть ответвлений была аккуратно замурована. Возможно, это были подходы к неизвестным объектам, в том числе частям подземного города. Грандиозная подземная сеть оставалась для непосвященных фозящим многими опасностями лабиринтом. Проверить его основательно не представилось возможным. В тоннеле было сухо — признак хорошей гидроизоляции. Казалось, с другой, неведомой, стороны вот-вот покажутся огни поезда или большого грузового автомобиля (автотранспорт тоже мог там двигаться)... Со слов Черепанова, это был рукотворный подземный мир, являющий собой прекрасную реализацию инженерной мысли. Капитан рассказывал, что группа двигалась медленно, и через несколько часов пребывания под землей стала терять ощущение реально пройденного.

Кому-то из ее участников пришла мысль, что исследование законсервированного подземного города, проложенного под лесами, полями и речками, — задача для специалистов иного уровня. Этот иной уровень требовал больших сил, средств и времени. По оценкам наших военных, подземка могла тянуться на десятки километров и "нырять" под Одер. Куда дальше и где ее конечная станция — трудно было даже предположить. Вскоре старший группы принял решение возвратиться. О результатах разведки доложили командиру бригады. — Получается, сверху шли бои, горели танки и люди, — думал я вслух, — а внизу жили гигантские бетонные артерии таинственного города. Такое не сразу можно представить, находясь в этом угрюмом краю. Прямо скажем, первая информация о масштабах тайного подземелья была куцей, однако и она поражала воображение. Как свидетельствует бывший начальник штаба бригады полковник в П. Н. Кабанов, вскоре после памятного первого обследования из Легницы в Кеньшицу специально приехал командующий Северной группой войск генерал-полковник П. С. Маряхин, который лично спускался в подземное метро. Позже мне довелось встречаться и неоднократно подробно беседовать о "Лагере дождевого червя" с одним из последних командиров кеньшицкой бригады, полковником В. И. Спиридоновым.

Постепенно складывалось новое видение этой необычной по своим масштабам военной загадки. Выяснилось, что в период с 1958 по 1992 год у пятибатальонной бригады поочередно сменилось девять командиров, и каждому из них — хочешь не хочешь — приходилось адаптироваться к соседству с этой неразгаданной подземной территорией. Служба Спиридонова в бригаде проходила как бы в два этапа. На первом, в середине 1970-х годов, Владимир Иванович являлся офицером штаба, а на втором — комбригом. С его слов, почти все командующие Северной группой войск (СГВ) считали своим долгом посетить дальний гарнизон и лично познакомиться с подземными лабиринтами. По инженерно-саперному заключению, которое довелось читать Спиридонову, только под гарнизоном было обнаружено и обследовано 44 километра подземных коммуникаций. У Владимира Ивановича до сих пор сохранились фотофафии некоторых объектов старой немецкой обороны под Кеньшицей. На одной из них — вход в подземный тоннель.

Офицер свидетельствует, что высота и ширина ствола подземного метро составляют примерно по три метра. Горловина плавно опускается и ныряет под землю на пятидесятиметровую глубину. Там тоннели разветвляются и пересекаются, имеются транспортные площадки-развязки. Спиридонов также указывает на то, что стены и потолок метро выполнены из железобетонных плит, пол выложен прямоугольными каменными плитами. Он лично, как специалист, обратил внимание на то, что эта тайная магистраль была пробита в толще земли в западном направлении, к Одеру, до которого от Кеньшицы по прямой 60 километров. Ему приходилось слышать, что на участке, где подземка ныряет под Одер, туннель притоплен. С одним из командующих СГВ Спиридонов опускался глубоко под землю и на армейском "уазике" проехал по туннелю в сторону Германии не менее 20 километров. О подземном городе, считает бывший комбриг, знал малоразговорчивый поляк, известный в Мендзижече как доктор Подбельский.

В конце 1980-х ему было едва ли не девяносто лет... Страстный краевед, он в конце 1940-х — начале 1950-х годов в одиночку, на свой страх и риск, через обнаруженный лаз неоднократно опускался под землю. В конце 1980-х Подбельский рассказывал, что этот стратегический объект немцы начали строить еще в 1927 году, но наиболее активно — с 1933 года, когда к власти в Германии пришел Гитлер В 1937 году последний лично прибыл в лагерь из Берлина и, как утверждали, по рельсам секретной подземки. Фактически с этого момента спрятанный город считался сданным в пользование вермахта и СС. Какими-то скрытыми коммуникациями гигантский объект соединялся с заводом и стратегическими хранилищами, тоже подземными, расположенными в районе сел Высока и Пески, что в двух-пяти километрах западнее и севернее озера. Само озеро Кшива, считает полковник, поражает своей красотой и чистотой. Как ни странно, озеро является неотъемлемой частью тайны. Площадь его зеркала составляет не менее 200 тысяч квадратных метров, а шкала глубин — от 3 (на юге и западе) до 20 метров (на востоке). Именно в восточной его части некоторым армейским любителям рыбной ловли удавалось в летнее время при благоприятном освещении разглядеть на заиленном дне нечто, по своим очертаниям и другим особенностям напоминающее очень большой люк, получивший у военнослужащих прозвище "глаз преисподней".

Так называемый "глаз" был плотно закрыт. Не его ли в свое время должен был прикрывать от взгляда пилота и тяжелой бомбы уже упомянутый выше плавучий остров? Для чего мог служить такой люк? Скорее всего, он выполнял роль кингстона для экстренного затопления части или всех подземных сооружений. Но если люк до сего дня закрыт, значит, им не воспользовались в январе 1945-го. Таким образом, нельзя исключить и то, что подземный город не затоплен, а законсервирован "до особого случая". Что-то хранят его подземные горизонты? Кого ждут? Спиридонов заметил, что вокруг озера, в бору, немало сохранившихся и разрушенных объектов военного времени. Среди них руины стрелкового комплекса и госпиталя для элиты войск СС. Все было сделано из железобетона и огнеупорного кирпича. И главное — мощные доты. Их железобетонные и стальные купола были когда-то вооружены крупнокалиберными пулеметами и пушками, оборудованы механизмами полуавтоматической подачи боеприпасов. Под метровой броней этих колпаков на глубину до 30-50 метров уходили подземные этажи, где располагались спальные и бытовые помещения, склады боепитания и продовольствия, а также узлы связи.

Лично Спиридонов обследовал шесть дотов, расположенных на юг и запад от озера. До северных и восточных дотов, как говорится, у него руки не дошли. Подступы к этим смертоносным огневым точкам были надежно прикрыты минными полями, рвами, бетонными надолбами, колючей проволокой, инженерными ловушками. Они были при входе в каждый дот. Представьте, от бронированной двери внутрь дота ведет мостик, который немедленно опрокинется под ногами непосвященного, и тот неминуемо рухнет в глубокий бетонный колодец, откуда живым ему уже не подняться. На большой глубине доты соединены ходами с подземными лабиринтами. В годы службы полковника в бригаде подчиненные не раз докладывали ему о том, что "солдатское радио" сообщало о потайных лазах в фундаменте гарнизонного клуба, через которые не установленные военнослужащие якобы ходили в "самоволку". Эти слухи, к счастью, не нашли подтверждения. Однако такие сообщения приходилось проверять тщательно. Но вот, что касается подвала особняка, в котором проживал сам комбриг, слухи о лазах подтвердились.

Так, решив однажды проверить надежность жилища, он как-то в воскресный день стал простукивать ломом стенки. В одном месте удары отдавались особенно глухо. Стукнув с силой, офицер лишился орудия: стальной лом под собственной тяжестью "улетел" в пустоту. Дело за "малым" — исследовать дальше... Но, как это ни странно, до этого не доходят руки!"Так вот что "накопал" в глухомани дождевой червь! Уж не развернул ли он сеть подземных городов и коммуникаций вплоть до Берлина? И не здесь ли, в Кеньшице, ключ к разгадке тайны сокрытия и исчезновения "Янтарной комнаты", других сокровищ, похищенных в странах Восточной Европы и, прежде всего, России? Может быть, "Regenwurmlager" — один из объектов подготовки нацистской Германии к обладанию атомной бомбой? В 1992 году бригада связи покинула Кеньшицу.

За последние 34 года истории кеньшицкого гарнизона в нем проходили службу несколько десятков тысяч солдат и офицеров, и обратившись к их памяти, можно, вероятно, восстановить немало интересных подробностей подземной загадки под Мендзижечем. Возможно, о штурме "Лагеря дождевого червя" помнят ветераны 44-й гвардейской танковой бригады 1-й гвардейской танковой армии, их боевые соседи справа и слева — бывшие воины 8-й гвардейской армии в то время генерал-полковника Чуйкова В. И. и 5-й армии генерал-лейтенанта Берзарина? "Знают ли в современной Польше о "Лагере дождевого червя?" — задается вопросом в конце своего рассказа Александр Иванович Лукин. — Конечно, разобраться в нем до конца, если это возможно, — дело поляков и немцев. Вероятно, в Германии остались и документальные следы, живые строители и пользователи этого военно-инженерного феномена.

Источник

В Вермахте и СС служили 150 тысяч латышей

Как и на большей части оккупированных территорий СССР, в Латвии германская администрация приступила к формированию полицейских вооруженных формирований из местного населения. Особенностью прибалтийского варианта было то, что здесь успели еще до войны и в первые дни после ее начала сформироваться вооруженные антисоветские группы. После занятия территории Латвии немцы их разоружили и сформировали на их основе полицейские батальоны.

Первая из таких частей была создана уже в июле 1941 года бывшим офицером латвийской армии Вейсом, который в будущем стал первым латышом, награжденным германским Рыцарским крестом. Основной целью латвийских полицейских батальонов было уничтожение отступающих групп красноармейцев и советских партизан. Общая численность этих частей оценивается в 15 тысяч человек. Большинство из них несли свою службу в Латвии.

В начале 1943 года на основе нескольких батальонов был создан 1-й Латвийский добровольческий полк "Рига", который был отправлен в Псковскую область. Так как это подразделение показало себя на фронте очень эффективным, германское командование решило сформировать в 1944-м еще два полицейских полка из латышей, которые позднее, в течение года, были разгромлены Красной армией, а их остатки влились в 15-ю Латвийскую дивизию СС.

Как признавали немецкие военные после окончания войны, они опоздали с формированием коллаборационистских частей на оккупированных территориях. Еще в 1942 году Латвийская гражданская администрация предлагала немцам создать 100-тысячные латвийские вооруженные силы, но получила отказ. Но в феврале 1943-го немцы уже сами санкционировали создание Латвийского легиона СС. Официально он включал в себя все латвийские части, которые были сформированы за это время. Командование новым соединением было поручено генералу Рудольфу Бангерскису, который за свою долгую биографию успел поучаствовать в Русско-японской, Первой мировой, Гражданской войне на стороне Колчака. В межвоенной Латвии он был военным министром.

На базе Латвийского легиона стали создаваться несколько подразделений СС — Латвийская добровольческая бригада СС и 15-я Латвийская дивизия СС. Боевое крещение латвийские эсесовцы прошли в ноябре 1943-го.

По мере приближения Красной армии к латвийской границе активизировались мобилизационные мероприятия. Теперь на службу призвались люди, не достигшие 37 лет. Освобождались от призыва только те, кто был занят в военной промышленности или не годен по состоянию здоровья.

Всего в частях вермахта и СС служили 150 тысяч латышей.

Латышские новобранцы, не пройдя должной подготовки, отправлялись прямиком на фронт. Этого требовала военная обстановка; в результате снижалась эффективность использования подразделений в бою. После лета 1944-го, когда Красная армия вновь вступила на латвийскую землю, из латвийских частей СС началось массовое дезертирство. Эти воинские части разбежались в течение нескольких дней. Немецкое командование приняло жесткие меры и решило передать командование латвийскими эсэсовцами немецким офицерам.

Но и эти меры уже не помогали. Латыши уходили в лес — вести войну против немцев и большевиков. В группе армий "Север" очень скоро совсем перестали рассчитывать на латышские части.

Последнюю серьезную попытку использовать латвийские части в боевых действиях немцы предприняли во время обороны в Курляндском котле. Здесь сражались 16 тысяч латышей, но только 1,5 тысячи из них попало в плен после капитуляции. Остальные предпочли партизанские действия против Красной армии или сбежали в Швецию, откуда впоследствии многие были выданы СССР.

Остатки 15-й Латвийской дивизии СС также еще некоторое время сражались в Восточной Пруссии и Померании, после чего, пробившись на запад, сдались американцам.

Источник: Дробязко С., Каращук А. Восточные добровольцы в вермахте, полиции и СС — М.: АСТ, 2004.

Источник

Майор дивизии СС «Галичина» Евгений Побегущий: «Немцы разрешали нам ночевать только в хлевах».

topwar.ru

Единственный командир батальона, украинец, в «Галичине» жаловался на немцев.

Между двумя берегами. Чтобы спастись от выдачи СССР, галицкие эсэсовцы назвались «поляками»

Сегодня некоторые утверждают, что дивизия СС «Галичина» была «украинским» формированием — чуть ли не «колыбелью» национальной армии. Но есть мифы, а есть факты. Современная украинская армия — наследница Советской. Точно так же, как нынешняя Украина — преемница УCCР. Из дивизии «Галичина» ничего не выросло. Более того! В 1945 году ее солдаты, уцелевшие в боях и сдавшиеся в плен англо-американцам, избежали выдачи Советскому Союзу только потому, что официально объявили себя… «поляками». <script type="text/javascript"></script> <script type="text/javascript" src="http://pagead2.googlesyndication.com/pagead/show_ads.js"></script>

По соглашению между СССР и западными союзниками, выдачи подлежали все бывшие советские граждане, ставшие изменниками Родины и перешедшие на сторону нацистов. Именно так англичане и американцы передали Советскому Союзу солдат армии Власова и донских казаков, воевавших в корпусе немецкого генерала Паннвица. Но Западная Украина до Второй мировой войны входила в состав Польши. Подавляющее большинство рядовых военнослужащих СС «Галичина» до 1939г. юридически были польскими гражданами.

Как пишет в книге «СС — инструмент террора» британский исследователь Гордон Вильямсон: «Тот факт, что союзников смутил статус этих людей, именовавшихся галичанами, позволил многим из них избежать насильственной депортации в Советский Союз. Несмотря на то, что они служили в составе Ваффен-СС, польский генерал Андерс предпочел рассмотреть ситуацию с прагматической точки зрения и решил простить им их прошлое, а, учитывая их потенциальную полезность как истинных антикоммунистов, поддержал их заявления о том, что они ЯВЛЯЮТСЯ ПОЛЯКАМИ».

Это лишний раз свидетельствует, что никакими «героями» Украины, да и героями вообще эсэсовцы «Галичины» не были. Мужественному признанию себя «украинцами» они предпочли лазейку, чтобы спрятаться за официальным статусом «поляка». Примерно, как сегодня многие «патриоты» на Западной Украине предпочитают отстоять в очереди за так называемой «картой поляка», чтобы облегчить себе выезд в Евросоюз.

ПРОТИВ ПАРТИЗАН. Герои ведут себя иначе. Они не заключают сделок с совестью и никогда не предают своих убеждений. Особенно же пикантным в истории с «полонизацией» солдат «Галичины» (о, великая западная Фемида, которая может творить любые чудеса!) выглядит то, что боевое крещение они приняли в боях именно с польскими бойцами Сопротивления и украинскими партизанами Сидора Ковпака, совершавшими свой знаменитый Карпатский рейд.

Гута Пеняцка. Табличка на месте сожженного села

Еще до того, как в июле 1944 года попасть в советское окружение под Бродами, что чаще всего считается началом боевого пути галицких эсэсовцев, военнослужащие скандально известной дивизии поучаствовали в уничтожении польского села Гута Пеняцка. Поляки утверждали, что жителей села согнали в сараи и просто сожгли. Мемуаристы из «Галичины» оправдывались, что эта деревня была базой партизан со своим отрядом самообороны. Как бы то ни было, на месте Гуты сейчас ничего нет, кроме мемориала истребленным местным жителям. Но сам факт «подвига» признают все.

После сожжения Гуты. СС «Галичина» хоронит двух своих убитых

СОЖГЛИ СЕЛО. Командир батальона СС «Галичина» майор Евгений Побегущий (до 1939 года сам капитан польской армии) признается в мемуарах: «У перших днях лютого 1944 року команда Дивізії одержала несподівано наказ від командира СС і поліції при уряді Генеральної Губернії сформувати бойову групу (полк) для поборювання большевицьких партизанських частин ген. Сидора Ковпака, котрі пробились на територію Генеральної Губернії, тобто в північні частини Галичини. Після одержання цього наказу команда Дивізії негайно відповіла, що не може виконати того, бо ж вояцтво зовсім не вишколене. Але у відповідь наспіло повідомлення, що наказ дав самий Гімлер».

Евгений Побегущий: «Кожний, хто марширував тоді, пригадує, як приходилось мерзнути в клунях»

По словам Побегущего, в эту боевую группу вошли пехотный батальон, батарея легкой артиллерии, саперный взвод, взвод истребителей танков и подразделение связи: «Бойові акції проти добре вишколених і загартованих большевицьких партизанів були нелегкі. Партизани зривали мости, й групі треба було робити далекі обходи полями та лугами, а це внеможливлювало швидке просування групи в терені. До того ж вона попала під команду поліційного генерала в Перемишлі, який нічого не розумівся на воєнній тактиці та бойових операціях, не дбав про групу і нею погано керував… Звичайно, що всі бойові невдачі з вини такого командира припадали на рахунок українців, а не німців. Непідготована до зимових боїв і без зимового одягу, ця група приймала участь у боях у районі Любачева, Чесанова, Тарногороду, Білгораю і Замостя, тобто в районах північно-західньої Галичини й Холмщини, та повернула до своєї кадри після чотирьох тижнів. Вояки нарікали, що, не маючи зимового теплого одягу, мусіли люто мерзнути, ночуючи на полі».

Таким образом, боевым крещением солдат «Галичины» была карательная полицейская акция. Тот же Побегущий вспоминает: «Наступаючі частини на Гуту Пєняцьку поляки зустріли кулеметним вогнем і завзято обороняли село. В бою згоріли костьол і різні будинки, але наші вояки чи німці нікого не спалювали живцем у домах, ані масово не розстрілювали. Звичайно, що населення потерпіло втрати. Інакше не могло й бути».

Но, повторяю, Гуты Пеняцкой сегодня не существует, как и белорусской Хатыни. Ее жители былипросто уничтожены. Остальное — нюансы. Сгоняли их в сараи или убивали в собственных домах уже не установить. Факт, что все ИСЧЕЗЛИ. Словно их и не было. Только «мемуар» остался.

Лето 1944-го. Где-то на Западной Украине

ПЕСНИ В ПРОТИВОГАЗАХ. Воевать с Красной Армией оказалось куда сложнее. Летом 1944 года она пребывала на пике боевой формы. Наступательные операции планировались грамотно. В воздухе царила советская авиация. Всем уцелевшим участникам боя под Бродами со стороны «Галичины» запомнились танки и самолеты большевиков, при полном отсутствии воздушного прикрытия у немцев. «Галичина» сразу же попала в окружение. Большинство ее солдат погибло или разбежалось по лесам. Из 14 тысяч человек уцелело только 3 тысячи. Командир дивизии немецкий генерал Фрайтаг утратил управление еще в начале боя и сбежал в тыл, бросив своих солдат. Как же так могло случиться в хваленой немецкой армии? Почему?

По большому счету, дивизия «Галичина» вступила в бой с большим некомплектом младших командиров. Она не имела боевого опыта. Да и обученной ее можно назвать с большой натяжкой. Официально на подготовку галицких эсэсовцев ушел почти год. А в реальности непосредственно боевым обучением дивизия занималась всего четыре месяца. При языковом барьере между офицерами и солдатами и, мягко говоря, не совершенной системе обучения.

Расчет зенитного орудия. В небе над Бродами в июле 1944-го полностью царила советская авиация

У нас принято идеализировать немецкую армию и смеяться над Красной. Любой служивший в Советской Армии вспомнит бессмысленные тренировки в противогазах на солнцепеке. А ведь это — отнюдь не только русская традиция. Рациональные германцы занимались такой же ерундой. Один из унтер-офицеров «Галичины» — Роман Лазурко — вспоминал, как в тренировочном лагере в Голландии немцы заставляли их маршировать с песнями в противогазах: «Спів у ґазовій масці на обличчі під палючим сонцем, де можна було курячі яйця пекти на камені, здається мені, що це не ми були і що це все тільки снилося. Та ні. Це не був сон»...

Ни одна из сторон не применяла во Второй Мировой войне газы как запрещенное оружие. К тому же, надевать противогаз можно научиться за пятнадцать минут. Какой смысл гонять солдат в резиновых намордниках с песнями? Никакого, кроме обычной армейской тупости.

САМ СЕБЯ УБИЛ. А на боевую подготовку времени так и не хватило. В памяти участников боя под Бродами остался эпизод, как один из солдат-галичан по фамилии Вовк выстрелил по советскому танку из фауст-патрона, не обратив внимания, что за спиной у него кирпичная стена. Парня живьем сожгло струей раскаленного газа, отскочившего от стенки! Такое бывает только с необученными солдатами, которые не знают особенностей своего оружия. Стреляя из гранатомета (фауст-патрон был одной из первых его разновидностей), нужно иметь пустое пространство позади себя. Но этот навык доводят до автоматизма только тренировками. Чтобы в бою действовать, не думая. Исполнение песен в противогазе тут не поможет.

Зато, как вспоминает командир одной из рот «Галичины» Павел Сумароков, всех буквально потряс момент, когда то, что они считали обычными копнами сена, оказалось замаскированными советскими танками. «Сено» внезапно пришло в движение, и бронированные чудовища изрыгнули огонь по траншеям незадачливых эсэсовцев, превратив их в кровавое месиво.

Откуда, спросите вы, в дивизии «Галичина» взялся офицер по фамилии Сумароков? А это вообще бывший поручик царской армии, окончивший Киевское военное училище и награжденный за Первую мировую солдатским Георгием IV степени и всеми орденами вплоть до Святого Владимира IV степени с мечами. В годы гражданской войны оказался у петлюровцев — в конном полку Черных запорожцев. Потом эмигрировал в Польшу. Во время боя под Бродами ему было уже пятьдесят лет. По всем меркам, военный пенсионер.

Из-за ненависти к большевикам русский дворянин Сумароков воевал на стороне немцев в «украинской» дивизии, где его фамилию переделали в «Сумароків». Тоже факт, который следует учесть. Были и такие уникумы. А в Красной Армии в том же 1944 году служил бывший сечевой стрелец и галичанин генерал-майор Стеця. Никто, кстати, галицким происхождением его не упрекал. А после Великой Отечественной он еще успел послужить в армии Польской народной республики, куда его послали на «усиление». Так складывается история. И знать ее нужно без цензурных прочерков.

Генерал Фрайтаг очень расстроился, обнаружив у эсэсовцев «Галичины» обычных вшей

ПРОФНЕПРИГОДНЫЕ НЕМЦЫ. Весь высший командный состав «украинской» дивизии СС состоял из немцев. Подчеркиваю — весь! Не только генерал Фрайтаг, но и все командиры полков и батальонов. Кроме одного — ветерана многих армий с красноречивой фамилией Побегущий. До 1944 года этот удивительный субъект успел побывать солдатом Галицкой армии ЗУНР в 1918-м, дослужиться до капитана в польской, попасть в плен к немцам в 1939-м, поступить к ним на службу и покомандовать украинским диверсионным батальоном «Роланд» в 1941-м, потом возглавить украинский полицейский батальон, занимавшийся охотой на партизан в Белоруссии, посидеть немножко в немецкой тюрьме и снова всплыть — уже в дивизии «Галичина».

В 1944 году немцам не приходилось особенно выбирать. Плох был и командир дивизии, и большинство офицеров. Генерал Фрайтаг до этого никогда не командовал боевой частью — только полицейскими формированиями. Немецких офицеров в «Галичину» посылали по профнепригодности — из тех, которые были не нужны в настоящих «арийских» частях — трусов и дураков. Образно говоря тех, кто в высшей расе был низшей кастой. А ротные командиры-украинцы из ветеранов армий УНР и ЗУНР выслужили свой ресурс — деды разменяли шестой десяток, плохо знали или совсем не знали немецкий язык и давно отстали от требований современной войны.

Немца нужно слушать! Инструктаж галицких эсэсовцев

ПО-НЕМЕЦКИ «НИ БЭ, НИ МЭ». Евгений Побегущий вспоминал, что солдаты не понимали немецких инструкторов, обучающих их, из-за языкового барьера: «Вишкільниками були майже німецькі старшини чи підстаршини, й тому важко було відбувати гутірки, бо треба було перекладачів, а це затрата часу».

Немцы относились к галичанам, как к людям второго сорта. Однажды генерал Фрайтаг буквально рассвирепел, узнав, что у его солдат обнаружены вши. Он орал, что у немцев такого не бывает, потому что они чистоплотные и соблюдают правила гигиены. Фрайтаг никогда до этого не был на фронте. С большим трудом и украинским, и немецким офицерам удалось его переубедить, что паразиты заводятся и у германских солдат. Только после этого Фрайтаг несколько успокоился.

Ярким примером отношения к военнослужащим СС «Галичина» со стороны германского командования является то, что во время маршей по немецкой территории им запрещали останавливаться на ночлег в домах — только в сараях, чтобы не тревожить покой добропорядочных германских граждан. Майор Побегущий с печалью констатировал: «Був приказ у часі виснажливого маршу зі Словаччини до Юґославії, що в Австрії нашим воякам не вільно квартирувати в хатах, лише в клунях. Кожний, хто марширував тоді, пригадує, як приходилось мерзнути в клунях».

А ведь галицкие эсэсовцы, как немцы, принесли присягу на верность фюреру! Они платили за свой выбор кровью, а их держали в сараях, как скот! Как «недоевропейцев»!

Украинские эсэсовцы боялись немецких офицеров больше, чем Красной Армии.

Львов, лето 1943 г. Майор дивизии СС «Галичина» Евгений Побегущий салютует на проводах добровольцев

Рукава, закатанные по локоть, «модный» автомат, в котором никогда не кончаются патроны, губная гармошка и бутерброд с салом — таковы стереотипные атрибуты германского солдата в советских фильмах про войну. Просто рекламная картинка преимуществ «западного образа жизни»! Вступай к нам, Вовочка! Мы сделаем из тебя сверхчеловека! Будешь кататься на «Тигре» в красивой форме, пить шнапс и радоваться, что стал частицей «европейской» цивилизации. Немудрено, что этот нехитрый образ взял «в плен» массовое сознание советских и постсоветских граждан. Нынешние поклонники дивизии СС «Галичина» уверены, что так оно и было — как в кино. Что в Красной Армии дисциплину поддерживали исключительно особыми отделами и заградотрядами, а в Вермахте… дополнительной порцией сосисок с пивом. И ласковым поглаживанием ладошки фюрера по умной детской головенке.

Реальность выглядела иначе. Заградотряд под названием «группа полевой жандармерии» входил по штату в каждую немецкую пехотную и танковую дивизию. А самым эффективным средством для поддержания порядка в войсках считался расстрел. По крайней мере, для подразделений, сформированных из «неарийцев» (а СС «Галичина» принадлежала именно к ним), именно это педагогическое средство было основным. Военно-полевые суды выносили приговоры легко и приводили их в исполнение незамедлительно. Не считаясь с особенностями нежной славянской психики «тирольцев Востока», как называли в Австро-Венгрии галичан.

Сентябрь 1943. Отъезд в дивизию СС в Дрогобыче. Где энтузиазм?

РАССТРЕЛЯЛИ ЗА ШУТКУ НА ВЕЧЕРНЕЙ ПОВЕРКЕ. Если быть точным, то первые «потери» дивизия СС «Галичина» понесла не во время уничтожения польского села Гута Пеняцка в феврале 1944 года, когда погибли двое ее нижних чинов, а в тренировочном лагере Нойхаммер на Одере — еще до окончания боевой подготовки. Один из солдат — некий Бурлак из-под Черткова — во время вечерней поверки решил пошутить и набросил одеяло на голову унтер-офицера, проводившего перекличку роты. Напрасно галичане убеждали командира дивизии генерала Фрайтага, что это такой невинный украинский юмор и что дежурный унтер-офицер — земляк и приятель добровольного клоуна. Строгий немец счел происшествие грубейшим нарушение дисциплины. Военный суд приговорил юмориста к расстрелу, и генерал Фрайтаг тут же утвердил приговор, назначив расстрел на следующее утро.

Капеллан дивизии СС «Галичина», греко-католический священник Исидор Нагаевский вспоминал об этом эпизоде так: «Я просидів у тюремній камері усю ніч із засудженим. Присуд смерти і свідомість, що завтра він мусить умерти, зворушила його до самих глибин. Його огорнув великий жаль за своїм життям і страх перед смертю, так що він не міг говорити. Тіло цього 18-літнього, атлетичної будови юнака майже всю ніч підкидалась на ліжку й увесь час він голосно плакав. Аж над ранком почали трясти ним, наче передсмертні дрижаки. Аж десь біля 6-ї години ранку мені вдалося його успокоїти. Я сів біля нього, підніс його гарну голову і притиснув її до своїх грудей та поцілував його в чоло. Він обняв мене руками за шию, наче син свого батька... Я не міг здержати своїх сліз. І до сьогодні чую у своїх вухах його тихий голос: «А я хотів боротися за Україну»...

До последнего момента фельдкурат Исидор Нагаевский верил, что Фрайтаг отменит приговор. Но немецкий «отец-командир» недоделанных украинских эсэсовцев считал, что «орднунг» важнее жизни какого-то Бурлака из деревни Гудинковцы под Чертковом, и что без расстрела остальные солдаты «Галичины» никогда не поймут, что такое настоящая военная дисциплина. Бедняга был расстрелян на рассвете около 7 утра под какой-то кирпичной стенкой. Капеллан навсегда запомнил его простодушное пожелание: «Отче духовний, напишіть всю правду моїм батькам і просіть, щоб поздоровили від мене Марусю»...

Капеллан Нагаевский присутствовал при каждом расстреле в «Галичине» за нарушение дисциплины

И все это не отрывок из «Похождений бравого солдата Швейка!» Это подлинная история дивизии СС «Галичина»! Невыдуманная летопись ее первых шагов в свободную Европу.

Это был далеко не последний расстрел за дисциплинарные проступки в дивизии. Майор Евгений Побигущий (напомню, что он был единственным офицером-украинцем в дивизии, поднявшимся до командира батальона) жаловался: «У дивізійному суді було б менше справ, коли б старшини знали свої обов’язки та внутрішню службу в німецькій армії. Наприклад, раз у місяць був наказ читати воякам на збірці, за що і як вояк може бути покараний воєнним судом. Мало хто знав, що за забрані з розбитого ваґону кілька дрібних речей вояк може бути розстріляний».

Между германскими офицерами и солдатами-галичанами пролегал языковой и психологический барьер, который не был преодолен до самого конца войны. Большинство немцев считали, что им выпало несчастье командовать какими-то полудикарями, не понимающими человеческого языка. Генерал Фрайтаг несколько успокоился только тогда, когда после Бродского разгрома при переформировании дивизии ему удалось довести количество немцев в «Галичине» до тысячи человек. Все мало-мальски важные должности (даже аптекаря!) теперь занимали только истинные арийцы. «Німецьке вище військове командування та й самий ген. Фрайтаґ, — вспоминает майор Побигущий, — трактували нашу Дивізію, якби це була німецька дивізія, що її поповняли українцями».

Торжественная присяга фюреру Великой Германии на площади во Львове, напутственные слова главы дистрикта Галиция бригадефюрера Отто Вехтера, теплые проводы на вокзал плохо увязывались в сознании с жестокой дисциплиной тренировочных лагерей. «Чути було галасливі крики німецьких і подекуди вже своїх інструкторів, переплітувані час-до-часу вульґарними висловами, а часто карами за недбале виконання наказу, — вспоминал Исидор Нагаевский повседневную жизнь новобранцев. — Звичайно карою було «падання» на землі і «вставання» на наказ: «Впадь!» («Гінлєґен» і «авф»). Впасти і встати двадцять або й більше разів, ще до того в болоті, дуже докучлива кара, бо за кілька хвилин вичерпає всі сили, навіть молодої людини… Була ще кара ходження або бігання з повним піску наплечником упродовж години або й довше. Я відразу завважив, що найзвичайнішою причиною кар була німецька мова, яку не всі хлопці розуміли». А унтер-офицеры, наскоро произведенные из украинцев («підстаршини»), если верить мемуаристам, гоняли рекрутов с еще большим остервенением, чем природные немцы.

Почти сразу же началось дезертирство. «Вже в квітні 1944 року з табору в Нойгаммері майже щодня почали зникати підстаршини і стрільці різних родів легкої зброї», — продолжает Нагаевский в своих «Воспоминаниях полевого священника».

В немецкой форме. Один из тренировочных лагерей «Галичины», где готовили «подстаршин» — унтер-офицеров

ДЕЗЕРТИРЫ. Обычно это происходило так. Солдат получал отпускной билет, но в расположение части не возвращался. По подозрению в подделке таких документов был арестован офицер 6-й роты 30-го полка поручик Бараненко — бывший командир Красной Армии, попавший в плен к немцам и согласившийся вступить в дивизию СС «Галичина». К моменту выступления дивизии на фронт под Бродами в тюрьме под следствием за различные проступки находились около полусотни военнослужащих. Капеллан Нагаевский, которому солдаты исповедовались в своих чувствах, а потому информированный о психологическом состоянии паствы из первых уст, как-то даже признался генералу Фрайтагу, что многие из рядового состава на передовой дезертируют: «Я підкреслив, що це є не лише моя думка, але й багатьох українських старшин».

Вряд ли это признание укрепило доверие немецкого комдива к его загадочным иноплеменным подчиненным. Он тут же потребовал назвать имена тех украинских офицеров, которые так считают. Дипломатичный отец Исидор отговорился тем, что не может этого сделать, так как узнал эту военную тайну на исповеди — она, мол, для него священна.

Смешной эпизод приключился в Кракове, куда после разгрома дивизии под Бродами добрались ее остатки. Какая-то из рот разместилась прямо в здании Украинского Центрального комитета — коллаборационистской организации, сотрудничавшей с нацистами. Вырвавшиеся из фронтового пекла галичане-эсэсовцы на радостях загуляли и принялись распевать пьяные песни. Тут в дверь зала просунул нос какой-то мерзкий сморчок в очках и заявил, что он САМ профессор Кубийович — глава УЦК и инициатор создания дивизии «Галичина»: «Це ж українська важлива установа! Ви знаєте, хто я? Я проф. Кубійович, що був одним із творців дивізії, а ви тепер робите нам клопіт»... Кто-то из «героев Брод» тут же отпарировал: «Ви нам це створили, а тепер тут нема що робити, забираємо вас у рекрути... понюхайте трохи порохового диму на фронті»… Но хитрый профессормгновенно смылся, испугавшись, что его действительно заберут с собой — после войны он, несмотря на все границы, всплыл аж... в Париже!

Отбытие. Они еще не знают, что такое настоящая немецкая дисциплина

ЕСЛИ МОЖЕШЬ, БЕГИ! После поражения под Бродами, где «Галичина» потеряла около 80 процентов личного состава, дивизию использовали в основном для антипартизанских акций. Сначала в Словакии. Потом — в Югославии. Генерал Фрайтаг по-прежнему поддерживал дисциплину драконовскими методами. В словацком городе Жилина двое офицеров-украинцев, которым не хватило квартир для постоя (один из них, Владимир Мурович, — адвокат дивизионного суда!) сдуру сорвали печать на чужой квартире, не обратив внимания, что она опечатана гестапо.

Обоих посадили под арест и приговорили к расстрелу. Мурович сбежал, как в анекдоте: дождавшись смены караула, сказал конвоирам, что «уже поговорил с заключенным» и хочет выйти. Те, ничего не заподозрив, выпустили сообразительного адвоката. Мурович сначала отправился в Вену. Потом перебрался в Мюнхен. И в неразберихе распадающегося Рейха уцелел. Но его менее удачливый приятель, оставшийся под замком, был, как обычно, расстрелян за наплевательское отношение к дисциплине.

Такая же участь выпала восьми эсэсовцам-дезертирам, ударившимся в бега во время патрулирования местности. Перед дивизионным судом хитрецы оправдывались, что их «поймали словацкие партизаны», от которых они якобы удрали и как раз возвращались в расположение родной части. Но генерал Фрайтаг не поверил галицким сказочникам — расстрел стал для них финалом земных терзаний. По словам Нагаевского, как обычно, провожавшего земляков в последний путь, этот приговор «зробив гнітюче враження на всі частини Дивізії».

СОЛДАТ ДОЛЖЕН БОЯТЬСЯ. Сознательность «добровольцев» славной эсэсовской части не стоит преувеличивать. Летом 1943-го у молодежи дистрикта Галиция выбор был невелик: быть вывезенным на принудительные работы в Германию и попасть там под бомбардировки англо-американской авиации, податься в лес к УПА, что большинство отнюдь не прельщало, спрятаться и дождаться прихода Красной Армии или же откликнуться на призыв УЦК и профессора Кубийовича и завербоваться в дивизию СС. Многие буквально не знали, куда податься. Они разрывались между всеми вариантами и дезертировали при первой же возможности.

Генерал Фрайтаг считал, что на украинских солдат лучше всего воздействовать террором

Тот же Нагаевский вспоминает, как, приехав во Львов в 1943 году за партией из 400 новобранцев, он принял только две сотни — остальные куда-то исчезли, так и не дойдя до вокзала. И это при том, что немцы относились к галичанам совсем по-другому, чем к настоящим украинцам. Евгений Побигущий, побывав в отпуске дома на Тернопольщине в марте 1942-го, отметил эту разницу в мемуарах: «В часі мого короткого побуту на відпустці… я мав нагоду особисто приглянутися, як живуть наші люди під німецькою займанщиною, яка все-таки в Галичині ще відносно була лагіднішою, ніж на центральних і східних землях України, де СПРАВДІ ШАЛІВ НІМЕЦЬКИЙ ТЕРОР і де українців трактували брунатні окупанти як «унтерменшів». Пусть примут к сведению это признание бывшего майора дивизии СС нынешние украинские «почитатели» Гитлера. Его-то уж не заподозришь в «большевистской пропаганде».

Пеший переход из Словакии через Австрию на территорию Югославии зимой 1945-го запомнился галицким эсэсовцам морозами, вшами, ночевками в сараях (заходить в немецкие дома запрещалось) и еще одной казнью мародера. Кто-то из солдат дивизии СС «Галичина» украл у словака велосипед, полевая жандармерия составила протокол. Суд, приговор — крышка! Маршировать приходилось ночью — в светлое время суток в воздухе проносились английские истребители, поливая отступавшие колонны из пулеметов.

ЗА КУСОК КОЛБАСЫ. Чтобы не падала дисциплина, генерал Фрайтаг по приходе в Словению приказал расстрелять 17-летнего эсэсовца Кульбабу родом из села Борщовицы под Львовом. Кульбаба проголодался на марше и съел без разрешения командования свой НЗ — в германской армии это называлось «железной порцией». В нее входили галеты (галичане называли их «паланичками»), витамины, сахар и прочие «деликатесы» общим весом около 200 г. Во время преступления рядового Кульбабу засек унтер-офицер — злодей был тут же арестован и привязан шнуром к обозной телеге.

«Але голод так докучив йому в часі походу, — вспоминал капеллан Нагаевский, — що він узяв з воза ще півфунта марґарини і з’їв, але й цим разом його приловили на «злочині». За це польовий суд засудив його на смерть, і під час короткого відпочинку куреня мене покликали з полку приготовити його на смерть.

Ми обидва пішли до недалекої словінської церкви-каплиці, де він щиро висповідався і прийняв св. Маспосвяття. Вертаючись до зібраної сотні, він говорив якби до себе: «А я думав, що як піду до Дивізії, то поможу своїм батькам, бо вони дуже бідували... І ось що сталося тепер... мушу вмирати... Я так xотів їсти і не думав, що за ті паланички будуть мене стріляти»...

— Чи ти маєш яке бажання? — запитав я його.

— Я так хочу їсти.

Йому принесено хліб і ковбасу. Він трохи з’їв, а решту віддав».

После залпа бедняга еще дышал. Доктор, по просьбе священника, подтвердил этот факт, и «дижурний старшина дав йому «кулю ласки», щоб не мучився». Над могилой был установлен крест, на который повесили немецкую каску.

Вот какая замечательная дисциплина была в германской армии! И ни полевой священник, ни боевые товарищи Кульбабы даже пикнуть не посмели в знак протеста против решения суда! Ведь все они принесли присягу, где были и такие слова: «Я присягаю Немецкому Вождю и Верховному Командующему Немецкой Армии Адольфу Гитлеру в неизменной верности и послушании. Я торжественно обязуюсь все приказы и распоряжения начальников исполнять… Мне ясно, что я после своей присяги подвергаюсь всем немецким военным дисциплинарным взысканиям».

Можно много чего рассказывать о Красной Армии. Но в ней не расстреливали 17-летних пацанов за съеденный НЗ. Для сравнения — отрывок из воспоминаний советского танкиста Николая Попова: «В танке НЗ на четырех человек всегда был. Но голод не тетка, если желудок пустой, тогда и НЗ ели». И ни один трибунал не устраивал из этого цирк с расстрелами, как немецкие командиры в СС «Галичина».

Последним расстрелянным в этой безумной дивизии стал генерал Фрайтаг. Приговор себе он вынес лично, пустив пулю в лоб 10 мая 1945 года — на следующий день после НАШЕЙ Победы.

 

Автор Олесь Бузина

Историк: «СС и СМЕРШ сравнивать невозможно»

Взгляд

Историк пояснил, почему нельзя уравнивать советскую контрразведку и войска СС

«Это была войсковая контрразведка. Ее задача – очистка освобожденной местности от агентуры противника, непосредственно угрожающей действиям войск», – рассказал газете ВЗГЛЯД историк Юрий Веремеев. Впрочем, с теми, кто готов уподобить СМЕРШ войскам СС, историк призывает просто вести полемику, а не наказывать их юридически.

Совет Госдумы в четверг решил проверить высказывания директора по гуманитарным проектам Роснано Леонида Гозмана, приравнявшего советский СМЕРШ к войскам СС.

«Совет Думы поручил комитетам по информационной политике, по обороне и по безопасности проверить высказывания господина Гозмана на предмет приравнивания подразделений войск Красной армии к войскам СС», – цитирует РИА «Новости» первого вице-спикера нижней палаты, коммуниста Ивана Мельникова.

Сам Гозман заявил газете ВЗГЛЯД, что будет даже рад, если начатый Думой процесс завершится в суде. «Потому что это будет суд над сталинизмом и над преступной практикой коммунистического режима».

Политик напомнил, что «честь сравнения Сталина, НКВД, СМЕРШ-НКВД, с одной стороны, с Гитлером, СС и гестапо – с другой» – принадлежит не ему. «Эти сравнения приводили выдающиеся наши сограждане Александр Солженицын, Василий Гроссман, Лев Ландау и многие другие. Так что я в хорошей компании здесь. Я считаю Сталина не менее отвратительным и преступным выродком, чем Гитлера. Я считаю его карательные органы не менее преступными и отвратительными, чем карательные органы Гитлера», – подчеркнул Гозман.

О том, можно ли считать СМЕРШ такой же преступной организацией, как и осужденные Нюрнбергским трибуналом войска СС, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал военный историк, руководитель сайта «Анатомия армии» подполковник Юрий Веремеев.

ВЗГЛЯД: Юрий Григорьевич, совет Думы решил проверить высказывания политика Леонида Гозмана, приравнявшего советский СМЕРШ к войскам СС. Такие утверждения вообще нуждаются в особой официальной проверке?

Ю. В.: Леонид Гозман – либо проводник этой антироссийской пропаганды, либо ее жертва. Такие люди не представляют себе отчетливо, что такое СС и что такое СМЕРШ. Единственное, что имеется у них в мозгу, – это то, что СС и СМЕРШ – это нечто «ужасное». Обладая столь мизерным пониманием, в высшей степени глупо и неразумно о чем-либо в этой области рассуждать и уж тем более принимать какие-то решения.

ВЗГЛЯД: Но, по словам Гозмана, он не первый, кто проводит параллель между гитлеровским и сталинским режимом, например, эти аналогии подчеркиваются в книге Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».

Ю. В.: У Солженицына в произведении «Архипелаг ГУЛАГ» очень много лжи, причем грубой и откровенной. В статье «Нобелевский прохвост» я документально доказал, что в отношении пленных он просто врет! Причем врет самым наглым способом. В частности, я поместил фотографию англичан (семь человек), освобожденных из немецкого плена американцами.

Они истощены так, как вы не раз видели в фильмах о концлагерях. Эта фотография была сделана в 1945 году американским фотографом в американской зоне оккупации и опубликована в книге английского публициста Ричарда Холмеса под названием «World War II in photographs» в 2000 году.

А Солженицын утверждает, что пленные американцы, англичане и прочие солдаты западных стран могли отказываться от немецкого пайка и питаться за счет посылок Красного креста от нейтральных или своих стран. И только советские пленные, мол, были униженные и брошенные. Но, судя по этой фотографии, не похоже, что Англия могла подкармливать своих пленных.

Там же я пишу, что французов в немецком плену было около 1,5 млн человек. Если посчитать, то это получается, что из Франции в Германию должно было отправляться по два продовольственных эшелона ежесуточно. Это реально? Нет, конечно.

ВЗГЛЯД: Не могли бы вы тогда сравнить между собой практику сотрудников СМЕРШ и солдат СС?

Ю. В.: СС и СМЕРШ сравнивать практически невозможно. Это слишком разные организации, решавшие совершенно различные задачи. Прежде всего, СС (Шутцштаффель, «охранный отряд») не являлась государственной структурой и уж тем более не являлась государственной организацией, занимавшейся полицейским преследованием кого бы то ни было. Это была вооруженная организация Национал-социалистской партии. Как и НСДАП СС была надгосударственной организацией.

ВЗГЛЯД: А что было типичным для практики солдат СС?

Ю. В.: СС состояла из трех основных компонентов:

– общие СС (Альгемайне СС). Общественная организация, объединявшая наиболее преданных национал-социализму лиц. Это порядка миллиона человек. Из членов общих СС также комплектовались СС-эйнзатцкоманды, которые во время войны занимались зачисткой оккупированных территорий от лиц, нелояльных Германии (расстрелами евреев, членов ВКП(б), комсомольцев, интеллигенции, советских и партийных работников и т. п.).

– войска СС. Вооруженные формирования по армейскому типу. Насчитывалось несколько десятков дивизий, бригад и отдельных полков общим числом порядка 800 тысяч человек. Основная задача – ведение боевых действий на фронте наравне с дивизиями Вермахта. Это своего рода противовес Вермахту во внутриполитической жизни, поскольку Гитлер не доверял генералам Вермахта, опасался, что они могут его свергнуть.

– части СС «Мертвая голова». Это подразделения охраны концлагерей, которые отнюдь не являлись государственными учреждениями и не являлись местами заключения для преступников. Концлагеря – это места изоляции потенциально опасных для Национал-социалистской партии лиц (социал-демократов, коммунистов, цыган, евреев, гомосексуалистов, проституток, уголовников, чья вина не доказана и т. п.).

Эти части насчитывали несколько десятков тысяч человек. Другой вопрос, что члены общих СС назначались на различные служебные и государственные посты и проводили в жизнь политику НСДАП.

А вот разведкой, контрразведкой, выявлением врагов Рейха, «окончательным решением еврейского вопроса», наблюдением за лояльностью граждан режиму, полицейскими мероприятиями и т. п. занималось Главное управление государственной безопасности (РСХА), которое в состав СС не входило. В РСХА работали как члены общих СС, так и не члены. Даже широко известный начальник гестапо Мюллер стал членом СС только летом 1941-го, хотя руководил гестапо с 1939 года.

ВЗГЛЯД: Можно ли считать СМЕРШ преступной организацией?

Ю. В.: Ни в коем разе. СМЕРШ – войсковая контрразведка. Подчинена полностью командному составу РККА, конкретно командующим фронтами и армиями. Общая численность – несколько сот человек. Единственная и очень узкая задача – выявление во фронтовых частях РККА агентуры противника (шпионов, диверсантов), задержание и передача их органам НКВД. Также очистка освобожденной местности от агентуры противника, непосредственно угрожающей действиям войск. Но только в пределах полосы действий фронта (до 150–200 км от линии фронта вглубь). Причем только выявление, задержание и передача органам НКВД.

СМЕРШ создан в 1943-м. К нему отношение было ироничное, пользы было мало, эффективность – невысокая. В 1946-м упразднен за ненадобностью, поскольку после войны задача борьбы с иностранными шпионами в армии была возложена на НКВД (МВД, МГБ).

ВЗГЛЯД: Допускались ли сотрудниками СМЕРШ преступления в массовом порядке? Они участвовали в репрессиях или боролись исключительно с немецким шпионажем?

Ю. В.: Ни о каких репрессиях не может идти речь, если у них были вполне конкретные задачи по отлову вражеской агентуры. Конечно, поляки были ими сильно недовольны, потому что они довольно успешно раскрывали агентуру Армии Крайовой, которая действовала против Красной армии. Оттуда, по-моему, уши растут.

Но эта организация только выявляла, отлавливала и передавала шпионов трибуналу или судам, которые уже разбирались с этим делом. Или в НКВД передавала этих задержанных...

ВЗГЛЯД: В Госдуме уже обсуждается идея уголовного наказания за оправдание нацизма. Вы поддерживаете такие меры?

Ю. В.: Я думаю, просто-напросто власти получат обратный результат. Надо воспитывать молодежь в любви к своей стране, учить воспринимать историю страны просто как историю и не вешать ни на кого ярлыки.

Естественно, если человек выйдет на улицу в эсесовской форме и повесит над своим домом флаг со свастикой, это надо расценивать как хулиганство и неуважение к обществу. А если человек пытается разобраться в том, что было, и пытается высказывать в прессе свои сомнения, тогда с ним надо просто полемизировать. Конечно, если он начинает помещать в журнале цветной портрет Гитлера в обрамлении и восхвалять – это одно. И другое – если человек пытается разобраться и понять, что же такое был нацизм. 

Парламент Латвии готовится принять закон о легализации эсэсовцев и коллаборационистов

ИА REGNUM В распоряжении Антифашистского комитете Эстонии при помощи латвийских коллег оказался неофициальный документ "проекта о законопроекте", который в настоящий момент разрабатывается в парламенте Латвии. Об этом ИА REGNUM сегодня, 28 декабря, сообщили в комитете, отметив, что данный законопроект может в самое ближайшее время стать полноценным законом, принятым в стране-члене Европейского Союза. По словам активистов-антифашистов, планы латвийских законодателей предусматривают приравнивание ветеранов подразделений СС и войск нацистской Германии к ветеранам антигитлеровской коалиции Второй мировой войны со всеми вытекающими отсюда последствиями. Для этой цели используется терминология "противозаконно мобилизованные в военные формирования воюющих сторон" и касается она только жителей Латвии периода с августа 1940 по май 1945 г. Как считают в антифашистском комитете Эстонии, за внешней оболочкой заботы "обо всех ветеранах", здесь явно проглядывает попытка легализовать статус бывших латвийских эсэсовцев, добровольно безо всякой мобилизации вступивших в ряды СС и возвысить их до уровня героических борцов за независимость страны, а не обычных преступников, осужденных Нюрнбергским трибуналом. При этом, по мнению антифашистов, совершенно отчетливо просматривается, что большинство советских ветеранов Латвии не получат статуса мобилизованных (так как призывались в Красную армию не в Латвии, а по всей территории бывшего СССР, хотя сейчас проживают в Латвийской Республике), а значит, будут лишены государственной поддержки и соответствующих прав. По мнению эстонских антифашистов, необходимо, чтобы гласность в отношении разрабатываемого документа стала всеобщей в Европе и мире, как и его содержание, так как он может стать прецедентом и фактически ознаменовать пересмотр как итогов Второй мировой войны, так и преступной сути нацистского режима и его пособников. По данным эстонских антифашистов, в случае успеха подобной инициативы латышей подобный закон может поступить в парламент Эстонии на утверждение уже весной 2013 года.