«Сволочь со всего света», или Отечественная война 1812 года и Белоруссия

Николай Малишевский

Уходит в прошлое год 200-летнего юбилея Отечественной войны 1812 года. И обязательно нужно ещё раз сказать об уважении к могилам предков и о тех, кто готов плевать на эти могилы.

Я буду говорить только о Белоруссии, хотя… много и других примеров. В Белоруссии чиновники Института истории Национальной академии наук РБ постановили, что использование термина "Отечественная война 1812 года" в официальной белорусской историографии «представляется необоснованным», а чиновники от образования и науки подвергли ревизии содержание учебных программ, а также научной, справочной и учебной литературы, полностью удалив оттуда упоминания об Отечественной войне 1812 года как войне Отечественной.

23 ноября 2012 года в БГУ прошла международная конференция «Война 1812 года и Белоруссия» (термин "Отечественная война 1812 года" отменён), на которой звучало, что «война 1812 года не являлась народной», на территории Белоруссии не было партизан, русские войска применяли здесь «тактику выжженной земли», белорусы массами воевали за Наполеона, с радостью встречали французскую армию как освободительницу от русской оккупации и т.д. и т.п. 24 ноября, в день переправы французов через Березину, состоялись торжественные мероприятия с возложением венков памятному знаку наполеоновским солдатам. В мероприятиях приняли участие представители МИД Франции, Совета министров и местных властей Белоруссии, общественных организаций и почётные гости, включая даже какого-то потомка Наполеона Бонапарта. А тремя неделями ранее, 2 ноября, посол Франции в Минске Мишель Ренери официально заявил, что солдаты Наполеона гибли в России «за мир и идею новой Европы, в которой сегодня мы живем».

Французскому послу простительно не знать историю и морочить голову таким же незнающим. А мы напомним зачитанный Великой армии перед переходом через Неман 22 июня 1812 года (по новому стилю) приказ Наполеона, гласивший: «Солдаты! Вторая польская война начата. Первая кончилась во Фридланде и Тильзите... Рок влечет за собой Россию; ее судьбы должны совершиться... Итак, пойдем вперед, перейдем через Неман, внесем войну на ее территорию. Вторая польская война будет славной для французского оружия, как и первая. Но мир, который мы заключим, будет обеспечен и положит конец гибельному влиянию, которое Россия уже 50 лет оказывает на дела Европы». Это высокопарное и самоуверенное воззвание было одновременно и приказом, и официальным объявлением войны, но никак не мира.

О партизанской войне 1812 года против оккупантов на территории Белоруссии нужно сказать особо. В ней участвовали не только мужчины, но и женщины, и даже дети. Возьмём самое трудное время – летние месяцы наибольших успехов армии Наполеона. 18 июля крестьяне Бершт разбили отряд французов. Крестьянин деревни Симаково Денис провел отряд М.И.Платова от Столбцов до Мира, где русские одержали первую блестящую победу в войне (Платов лично возглавил атаку на кавалерию Рожнецкого, решившую исход битвы, только в плен было захвачено 2 французских полковника, 26 офицеров, более 350 рядовых, при этом казаки потеряли убитыми и ранеными лишь 25 человек). 20 августа партизаны отряда бывшего лесничего Ивана Порядовского перехватили французского курьера из Магдебурга в Гродно и доставили захваченные очень важные документы генералу Д.С. Дохтурову. За это Порядовский был представлен к награде. За помощь русской армии благодарность русского командования получили учителя и ученики Свислочской гимназии. Насчет женщин просто процитирую документ:

«Государь император в вознаграждение подвигов крестьянки Витебской губернии помещика Глазки Федоры Мироновой, которая в незабвенную войну 1812 года будучи неоднократно посланной в Полоцк для узнания о положении находившихся там неприятелей, нимало не страшилась жертвовать самой жизнью, но, руководствуясь единым усердием и любовью к Отечеству, шла на все опасности, грозившие ей смертью, и доставляла оттоль верные и весьма полезные для корпуса генерала от кавалерии Витгенштейна сведения, всемилостивейшее пожаловать ей соизволил 500 рублей и серебряную на Анненской ленте медаль с надписью «За полезное», которую дозволяется ей носить.

Военный министр Коновницын.

Февраля 4 дня 1816 года».

К слову, желающих сотрудничать с оккупантами «для оказания вооруженной помощи административной и гражданской власти» нашлось всего несколько сотен. По польским данным – около 400 во главе с М.Радзивиллом, по российским – порядка 850. Для сравнения: «Полное собрание законов Российской империи» и «История русской армии и флота» приводят цифру около 220.000. уроженцев белорусских губерний, служивших и сражавшихся в русской армии против захватчиков. Только гродненцев, т.е. уроженцев лишь одной, самой западной из нынешних областей Белоруссии, среди них было в десятки раз больше, чем коллаборационистов. Они вошли в состав по меньшей мере 15 (пятнадцати) дивизий. Это только пехотных. Отвлекающую защиту переправы через Днепр (знаменитый бой под Салтановкой – две русских против пяти французских дивизий), фактически спасшую 2-ю русскую армию под командованием П.И.Багратиона, обеспечивал арьергард из корпуса генерала Н.Н.Раевского, 12-я и 26-я дивизии которого были укомплектованы гродненцами. Эти же две дивизии участвовали в обороне Смоленска, так же как и сменившие их 7-я и 24-я дивизии, где были гродненские рекруты. В Бородинской битве они сражались на батарее Раевского и Семеновских флешах в составе девяти дивизий…

Гродненщина как самая западная маленькая и меньше всего пострадавшая от армии Наполеона область – наглядный пример отношения наполеоновцев к местному населению. Здесь, как и везде, самостоятельность коллаборационистских «административных и гражданских властей» была сугубо формальной. Униформу жандармерии пошили «по польскому образцу». Губернатором Гродно был назначен барон ле Брюин, комендантом стал также француз Лебрен, интендантом - аудитор Госсовета Шассенон. Коменданты были также назначены по уездным городам. Чуть-чуть перепало и полякам - по уездам подпрефектов назначали из шляхтичей.

Деятельность всех этих «органов управления» и специально созданных оккупантами «комиссий» была направлена в основном на обеспечение наполеоновской армии всем необходимым: продовольствием, фуражом, рекрутами, одеждой, транспортом, медицинским обслуживанием и т.д. В соответствии с августовским предписанием «Временного правительства» продовольственные склады «на 10 тысяч порций» были созданы в Волковыске, Щучине, Берестовице, Скиделе. Для этого требовалось с каждого двора собрать 40 гарнцев ржи, столько же овса, 2 гарнца гороха, 80 фунтов сена и столько же соломы. Эти поборы называли «пожертвованием». Кроме того, предписывалось собрать с каждого уезда еще по 5 тысяч пудов сена, столько же соломы, 4 тысячи гарнцев водки и 60 волов. Такие «реквизиционные» предписания стали настолько частым явлением, что очевидцы говорили: «...нельзя разобрать, где кончается реквизиция и где начинается грабеж».

Все до бедного поденщика платили подоходный налог (седьмая часть доходов). Взыскивались даже недоимки русскому правительству по подушной подати! Кроме официальных поборов и реквизиций проходившие через губернию войска и банды французских мародеров осуществляли повсеместные грабежи. Грабители врывались в храмы, поганили их, уносили утварь, сосуды, иконы, издевались над священниками. Православный Софийский собор был превращен в склад сена и овса. В храме разграбили всю утварь, выломали иконостас, а иконы использовали вместо дров.

В среднем на Гродненщине оккупанты совершали по 4 крупных преступления в день. Общий убыток губернии официально составил более 32.500.000 рублей. Погибло более 4.000 человек, было уничтожено 650 домов, убыли многие тысячи лошадей, волов, коров, овец, свиней и т.д., движимого имущества забрано войсками на сумму свыше 7.200.000 рублей серебром, «податных душ» стало меньше на 37.699 человек… Повторюсь - это далеко не полные данные по одной только Гродненщине – самой западной и самой маленькой из шести областей нынешней Белоруссии. Пострадавшей гораздо меньше Витебщины или Минщины. Тем более что, помимо наполеоновских грабежей, посильную лепту в высасывание крови из простого люда вносило и местное панство. Очевидец и участник тех событий Денис Давыдов позже напишет в своих мемуарах: «Все селения были вконец разорены от притеснений панов, и везде был голод».

Поэтому не удивительно, что пока пан Радзивилл прислуживал оккупантам в качестве полицая, в его имении в Смолевичах началось восстание крестьян, которое арендатор князя сумел подавить только благодаря французским солдатам, в начале августа. Ранее крестьяне еще четырех деревень Минской губернии [Борисовского повета], удалившись в леса, составили несколько отрядов и организовали нападения на местных помещиков. Те, перепугавшись, обратились за помощью к поставленному французами губернатору города Борисова, который в конце июля выслал в волость экзекуционный отряд. Сходные события имели место и в окрестностях Витебска. Польские помещики со всех сторон стали обращаться к генералу Шарпантье с просьбою прислать охрану для защиты от крестьян. Многие паны с семьями переехали в Витебск под защиту наполеоновских штыков.

Приведенные факты по Гродненщине в основном взяты из работ принявшего активное участие в вышеупомянутой конференции БГУ гродненского историка В.Шведа. В 1990-е, когда они публиковались, он был кандидатом наук, теперь, став доктором, заявляет, что Отечественную войну 1812 года следует именовать не Отечественной, а «франко-российской». Спрашивается: а с чего бы это? Ведь, например, в войсках правого крыла Великой армии, наступавшего в Западной Белоруссии, в том числе через Гродно, было всего около ста французов – в основном генералов да советников. В большинстве своем эта почти 80-тысячная армия состояла из немцев, австрийцев, поляков да испанцев. Кстати, пока наполеоновцы хозяйничали в Москве, русский флаг взвился над фортом Росс – с 30 августа 1812 года. Это в 90 верстах от Сан-Франциско, в Калифорнии – точнее на территории нынешних США, союзных Франции в той войне (платой за поддержку американцев была испанская Флорида, поскольку королем Испании числится брат Наполеона Жозеф Бонапарт). Американцы были разбиты в том же 1812 году союзными России англичанами, взявшими даже американскую столицу, - боевые действия начались за 6 дней до вторжения Наполеона в Россию. Какая ж это «франко-российская война»? К слову, город Гродно, где «творит историю» сторонник этого термина, во время войны занимали несколько тысяч австрийцев и венгров из корпуса Шварценберга.

Нефранцузы составляли больше половины более чем полумиллионной Великой армии Наполеона, заявившейся в Россию. Из них самыми многочисленными были немцы. Это не считая польских, австрийских, испанских, швейцарских, иллирийских, итальянских, португальских, голландских, датских, фламандских, венгерских, чешских и прочих воинских частей. Позже в своих мемуарах выжившие шаромыжники будут писать, что якобы две трети этого воинства не хотели воевать с российской армией. Мол, они просто делали то, что от них требовали. Ну да. Например, от Пруссии потребовали для похода на Россию 20 тысяч солдат, 20 миллионов килограмм пшеницы, 40 миллионов килограмм ржи, 40 тысяч быков, Австрия послала для начала 30 тысяч солдат, Швейцария – 16 тысяч, Голландия – 52 тысячи и так далее - в зависимости от требований. А они все эти требования выполнили. И даже перевыполнили. Европа старалась! Да так, что на 297 французских батальонов пехоты Великая армия Наполеона имела 304 аналогичных формирований из разных стран Европы, а на 38 тысяч французской конницы – 42 тысячи кавалеристов из прочих держав. Недаром, когда началась война, Петр Иванович Багратион первым делом приказал довести до армии приказ, начинавшийся словами: «Г.г. начальникам войск вселить в солдат, что все войски неприятельские не иначе что, как сволочь со всего света, мы же русские и единоверцы. Они храбро драться не могут, особливо же боятся нашего штыка...»

Так кому же, вспоминая Отечественную войну 1812 года, мы всё-таки отдаём дань памяти?

Фонд стратегической культуры 

Отечественная война 1812 года

белорусские интерпретации  май 2012, Александр Загорнов Одним из важнейших событий нашей общей истории начала XIX в. была и остается Отечественная война 1812 г. Она имела общеевропейское значение, способствовала утверждению ведущей роли России в европейских делах и вызвала прилив патриотических чувств среди всех слоев населения. Ее далекоидущим следствием стал рост общественного самосознания на пространстве большого Российского государства и надежда на лучшую жизнь в условиях, когда удалось отстоять территориальную целостность и государственную самостоятельность. Война объединила и сплотила народ перед лицом опасности, и в этом заключается ее величие, ведь в ней защищалось совсем не крепостное право и самодержавие (как и в 1941-1945 гг. – по большому счету не советская власть и Сталин), а Отечество, Родина. Понятие Отечества в данном случае является ключевым, так как определяет характер войны 1812 г. и, будучи общеупотребительным в российской историографии, уже по-иному интерпретируется национальными историографиями территорий, входивших в XIX в. в состав Российской империи. Жестко ориентированный национальный подход утверждает идею расщепления Отечества и наличия своих отечеств для каждого народа. После распада СССР национальный нарратив в целом в Восточной Европе и в частности в Белоруссии стал характеризоваться двумя взаимосвязанными чертами: жертвенность и перенос ответственности. При таком подходе идет создание сквозной антироссийской истории, предъявление ее Западу и вхождение в европейские образовательные и научные структуры. При этом происходит отказ от объединительных начал, от позитивного совместного опыта и нарушение целостности картины прошлого. Такое дистанцирование от связующего начала в совместном историческом опыте ведется с использованием элементов русофобии, теории двух зол и общественной виктимизации. XIX век в целом и, конечно, Отечественная война 1812 г. в этом смысле являются удобным объектом для подобной трансформации. Если говорить о войне, то в белорусской учебной и научной литературе уже общим местом стал отказ от признания ее отечественности. В школьных и вузовских учебниках и пособиях по белорусской истории используется нейтральный термин «война 1812 г.» и даже более жесткий – «франко-русская война 1812 г.». В программах для средней и высшей школы тема сформулирована следующим образом: «Беларусь в войне 1812 г.». Только в школьном учебнике по истории Беларуси для 10 класса под редакцией Я.И. Трещенка и в учебном пособии для студентов того же автора выделены отдельные параграфы с названием «Беларусь в Отечественной войне 1812 г.». В большинстве же учебных изданий, рассматривающих данную тему, авторы, давая перечень основных событий и характеризуя последствия, стараются избегать анализа вопроса о защите своего Отечества от французского вторжения. Тем самым не проводится разграничительная линия между защитой территории общего государства, каким являлась Российская империя, и её захватом. В целом и Франция, и Россия определяются как силы, которые принесли бедствия и разорения белорусскому народу. При этом следует отметить, что белорусским школьникам известно, кто начал войну; как, например, героически погиб генерал-майор Я.П. Кульнев под Клястицами около Полоцка; что у д. Салтановка под Могилевом совершил подвиг генерал Н.Н. Раевский, что Бобруйская крепость выдержала четырехмесячную осаду и осталась непокоренной; что на Витебщине были сформированы четыре полка 3-й пехотной дивизии, которые в составе российской армии защищали на Бородинском поле известные Багратионовы флеши; что существовало партизанское движение, ярким примером которого стал отряд жителей д. Жарцы Полоцкого уезда, которые во главе с М. Марковым не только защищали свое село, но и участвовали в освобождении Полоцка, и т.д. Но также, исходя из материалов учебников, они должны знать, что в составе войск Наполеона находился польский корпус Ю. Понятовского, в котором воевали в том числе и белорусские шляхтичи, а князь Д. Радзивилл за свой счет сформировал полк улан; что «шляхта, магнаты, католическое и униатское духовенства Литвы и Беларуси торжественно приветствовали наполеоновские войска»; какие органы управления создавались на оккупированной французскими войсками территории и как они действовали; что война принесла большие бедствия белорусскому народу, а после нее российское правительство сохранило крепостнические порядки. В пособиях для студентов в большей степени внимание концентрируется на гражданском характере войны, на деятельности администрации на оккупированной территории, партизанское движение не раскрывается и указывается, что это было самостоятельным сопротивлением против реквизиций. Речь в данном случае ведется о тенденциях и распространенных местах. Более четко такой подход получил отражение в академическом издании по истории Беларуси, четвертый том которого охватывает период с конца XVIII по начало XX в.в. (Гiсторыя Беларусi. Т.4. Беларусь у складзе Расiйскай iмперыi. Мн., 2005). Подробно раскрывая отступление российских войск, создание новых органов власти, деятельность оккупационного режима, автор параграфа, посвященного войне 1812 г., коротко остановилась на партизанском движении, отметив, что белорусское партизанское движение в основном было направлено не на помощь российской армии, а против своих помещиков и мародеров. Наиболее жестко и последовательно позиция национального нарратива применительно к нашему сюжету выражена в книге «История имперских отношений: белорусы и русские, 1772-1991 гг.» (Мн., 2008). Авторы сборника считают, что в войне 1812 г. «русские сражались за своего царя – крепостника, поляки – за возрождение Польши, французы – за военную добычу и славу. А белорусы – за право на жизнь…». Складывается впечатление, что, кроме белорусов, право на жизнь никого больше не интересовало. Там же проводится идея гражданской войны: утверждается, что «русские солдаты отбирали все, что не успели отобрать солдаты французские»; определено, что «население Беларуси оплатило войну России с Францией огромными жертвами», например «от рук французских и русских оккупантов, от голода и холода, от эпидемий погиб каждый четвертый» и т.д. Таким образом, в данном издании четко и недвусмысленно соединились черты русофобии, вражеского окружения и национальной виктимности. Понятно, что в данном издании нет никакой речи об общем Отечестве, более того, авторы, последовательно идя по пути отрицания, в соответствующем разделе даже Отечественную войну 1941-1945 гг. называют «германо-советской войной». Так что сегодня оценки войны 1812 г. в Белоруссии далеко не однозначны, а сама трактовка темы отражает многие современные проблемы, связанные с различным научным определением. Уместно напомнить, что после установления советской власти академик М.Н. Покровский и его последователи в духе переоценок прошлого стали отрицать народный характер войны с Наполеоном, утверждая, что Россия вела войну в интересах дворянства. При этом официально отвергалось определение войны как Отечественной. И только благодаря блестящему труду академика Е.В. Тарле «Нашествие Наполеона на Россию» (1937 г.) термин был возвращен. Поэтому, когда сегодня мы наблюдаем попытки отмены указанного определения, то можем констатировать, что это очередная попытка ее переформатирования в угоду текущему моменту и выделение из общего прошлого национального сегмента. По существу, позиция «революционных» историков начала XX в. и жестко ориентированных «национальных» историков начала XXI в. близки, т.к. их объединяет неприятие Российской империи как государства и, как следствие, осуждение абсолютно всех войн, которые она вела. Отдельного внимания, на наш взгляд, заслуживает освещение в литературе фигуры императора Александра I. Он остался в истории как победитель Наполеона, что не умаляет заслуг М.И. Кутузова, М.Б. Барклая де Толли и других полководцев. В Манифесте о начале войны (25 июля 1812 г.) царь дал обещание: «Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем». И выполнил его, отклонив все предложения Наполеона о мире и завершив войну полным изгнанием вражеских войск. В июле 1812 г. Александр I подписал в Полоцке Манифест о созыве народного ополчения, и это стало фактором придания войне всеобщего, народного характера. И конечно, следует отметить, что император по окончании войны в Вильно даровал амнистию тем, кто воевал на стороне Наполеона. Об этом лишь вскользь упоминается в учебной литературе, а акцент делается на том, что царь сохранил крепостничество и тем самым ухудшил положение подданных. Тема Отечественной войны 1812 г. у меня связана еще и с личностью профессора Игоря Вацлавовича Оржеховского. Он был признанным специалистом по XIX в. и представлял у нас в стране серьезную научную школу. Общение с ним я считаю большой удачей. В свое время, в середине 90-х, он подарил мне свою монографию в годовщину Бородинского сражения и в памятной надписи указал этот факт. И еще. В конце жизни он разрабатывал мультимедийное обеспечение по войне 1812 г. и особенно по теме «Бородино». Как бывший суворовец, он был увлечен военной тематикой, притом что писал работы по широкому кругу проблем. Для Игоря Вацлавовича, насколько я могу судить, не было сомнения в термине «Отечественная война», как и в понимании ее общенародной сути. Представляется, что в современной белорусской историографии акцентируется негативная сторона войны и постепенно закрепляется идея другого Отечества. Тем самым ослабляется связующее начало, проявившееся в защите Отечества от французского вторжения; снижается понимание захватнического характера наполеоновского нашествия; меняется характеристика партизанского движения, которое, отметим, было прежде всего ответом на оккупацию территории. Понятно, что Отечественная война 1812 г. была драматичным событием, приведшим к огромным человеческим и материальным потерям. Однако стоит обратить внимание и на ее мобилизующее воздействие на общество и на справедливость ответных действий со стороны России. Наполеон, вторгаясь в пределы Российского государства, не учел слова прусского короля Фридриха II , который еще в 1758 г. сказал: «Этих русских можно перебить всех до одного, но не победить». В сопротивлении захватчикам и вдохновляющей победе над врагом состоит одно из важных значений Отечественной войны 1812 г. И эту мысль нам непременно стоит передать подрастающим поколениям. Русское Единство