В СРАВНЕНИИ С КОНСТИТУЦИЯМИ ДРУГИХ СТРАН И НАРОДОВ КОНСТИТУЦИЯ РФ — САМАЯ УЩЕРБНАЯ!

rusrand.ru

О запрете государственной идеологии в Конституции РФ

Багдасарян В.Э.

Что подразумевал законодатель, устанавливая в Конституции РФ запрет на государственную идеологию? Ни в одном законе, или подзаконном акте разъяснения понятия идеология не содержится. Следовательно, и то, что запрещается статьей 13, может трактоваться произвольно. В научном дискурсе насчитывается несколько десятков определений дефиниции идеология. Чаще всего под идеологией понимается система общественно значимых идей и ценностей. Получается, что Конституция устанавливает запрет на ценности и идеи, принимаемые на уровне государства. Попытаемся разобраться, насколько такой запрет оправдан и целесообразен.

Конституция является не только юридическим, но и жизнеустроительным документом. Соответственно в ней должны быть определены принципы жизнеустройства. Основанием их выдвижения являются принятые соответствующим сообществом ценности. Без ценностной основы жизнеустроительные ценности сформулированы быть не могут.

Сам принцип суверенности национального государства (ст. 4) предполагает, что суверенность признается в качестве ценности. Выбор в пользу демократии (ст. 1) также задается принятием соответствующей ценностной платформы. Не все сообщества, как известно, исторически позиционировались как демократические. Такая же ценностная развилка лежит при выборе между федералистской и унитарной моделью государственности, республиканской и монархической формами правления (ст. 1).

Принцип светскости государства (ст. 14) имеет в основании ценностную систему секулярного общества. Секуляризм как ценностный ориентир выбирают далеко не все государства даже в современном мире. Другие характеристики государства — правовое и социальное — также аксиологичны (ст. 1, 7).

Утверждение модели социального государства предполагает значимость для соответствующего сообщества идеи социальной справедливости. Российская конституция заявляет приверженность перечисленным принципам государственного устроения, обнаруживает наличие определенного ценностного фундамента.

Другое дело, что составляющая его ценности воспринимаются не рефлекторно, а как нечто само собой разумеющееся. Вопрос о том, надо ли обществу осознавать свой ценностный выбор, или воспринимать его как данность — вопрос о государственной идеологии. Отказ от осмысления принимаемых ценностей на основании апелляции к существованию общепризнанных принципов и норм представляет собой механизм десуверенизации соответствующего государства. Деидеологизация кроме того оказывается инструментом репрессинга в отношении рациональности новой латентной формой тирании.

Статья 2 Конституции РФ легитимизируют категории высших государственных ценностей. Указывая, что высшая ценность российского государства существует, она тем самым признает и наличие государственной идеологии. В качестве высшей ценности Конституция РФ определяет "человека, его права и свободы". В этом определении не находится места ни для существования самой России, ни для суверенности российского государства, семьи, национальных исторических традиций. По логике принятого определения жертвенность защитников Отечества недопустима, поскольку приоритет отдается ни Отечеству, а человеку, с его правом и свободами. Между тем, к примеру, в принятой в 2012 году Конституции Сирии высшей ценностью заявляется "мученичество ради Родины".

Идеологии, как известно, различаются именно по приоритетности тех или иных ценностей. Идеология, заявляющая высшей ценностью права и свободы человека — это идеология либерализма. Именно так определяется либерализм в большинстве учебников и справочных изданий. Статья 2 Конституции РФ, таким образом, устанавливает либеральную государственную идеологию в России. Возникает коллизия между статьей 13, запрещающей государственную идеологию, и статьей 2, её утверждающей.

Чтобы устранить противоречие, нужна конституционная реформа. Проведение её в случае обнаруживаемых правовых коллизий — обычная международная практика. Вопрос и законодателю. Но важно понять, почему столь явное противоречие в Конституции 1993 года появилось. Устанавливается идеология, но в качестве идеологии она не позиционируется.

Запрет на государственную идеологию при утверждении де-факто идеологии либерализма означает неревизионируемость либерального выбора. Этот выбор заявляется ни в качестве определенной идеологии, а как данность.

По сути, запрет на государственную идеологию в России означает запрет на пересмотр идеологии либерализма. Либерализм же предстает как следование "общепризнанным принципам и нормам", т.е. как само собой разумеющееся для всего человечества. Обратимся теперь к мировому конституционному опыту.

При введении запрета на государственную идеологию в Конституции РФ положение представлялось так, будто бы Россия переходит на тип жизнеустройства, характерного для "цивилизованных", "правовых" государств мира. Однако анализ конституционных текстов показывает, что эта апелляция основывалась на ложной информации. Непосредственный запрет на государственную идеологию существует только в конституциях России, Болгарии, Узбекистана, Таджикистана и Молдовы. В конституциях Украины и Беларуси запрещается установление какой-либо идеологии в качестве обязательной.

В белорусской версии это положение формулируется следующим образом: "Идеология политических партий, религиозных или иных общественных объединений, социальных групп не может устанавливаться в качестве обязательной для граждан". В отличие от российской конституции здесь речь идет не о недопустимости ценностно-целевого выбора для государства, а о недопустимости ограничения гражданских свобод — другая постановка проблемы. Формулировка "государство на демократических ценностях и не может быть связано ни исключительной идеологией, ни вероисповеданием" государственная идеология запрещается, по сути, в Чехии. Аналогичным образом этот запрет формулируется в Конституции Словакии. Но и в данном случае он менее императивно выражен, нежели в конституции России.

Апелляция к демократическим ценностям в чешской конституции указывает на то что ни одна группа не может обладать исключительным правом навязывать народу свою идеологию, но вовсе но вовсе ни запрет ценностного выбора на основе общенародного консенсуса. В любом случае запрет на государственную идеологию ограничивается кластером посткоммунистических государств. Принятие этого запрета в качестве следствия соответствующего идеологического поражения очевидно.

В некоторых конституциях устанавливаются ограничители для идеологии. В конституциях Португалии и Экваториальной Гвинеи этот запрет относится к сферам образования и культуры. Бельгийская конституция декларирует данный принцип как идеологическую "нейтральность" образования. Конституции Бразилии, Андорры и Анголы устанавливают другой ограничитель — в виде запрета на "идеологическое цензурирование". Но, даже добавив к перечню стран запрещающих государственную идеологию, группу вводящих частичное ограничение на ее распространение, таковых оказывается только тринадцать. В подавляющем большинстве конституций запрета на государственную идеологию нет.

Сведение высших ценностей государства к правам и свободам человека (либеральное позиционирование) также специфическая черта конституций стран постсоветского кластера. В такой формулировке помимо российской конституции, высшие ценности определены только в конституциях Узбекистана, Туркменистана, Казахстана, Беларуси и Украины. Молдавская конституция добавляет к правам и свободам человека ценности гражданского мира, демократии и справедливости. Именно конституции постсоветских государств оказались наиболее либеральными по заявляемым ценностям на фоне всего мирового ансамбля стран.
Возникает вопрос — почему?

Ответ на него может быть опять-таки связан с контекстом поражения СССР в "холодной войне". Либерализм использовался в данном случае ни как жизнестроительная платформа, а инструмент разрушения потенциалов государственности.

Действительно, исключительно на основе констатации прав и свобод индивидуума национальную государственность построить невозможно. Для этого нужны определенные солидаризационные ценности. Но ни одна из них к разряду высших ценностей в Конституции РФ не отнесена.

Категория "высшие ценности" присутствует не только в конституциях постсоветских государств. Но заявляются они в них широким списком. Свободы и права человека не отрицаются, но оказываются одной из позиций ценностного перечня. Так, к примеру, в бразильской конституции помимо личных прав и свобод в него включены социальные права, безопасность, благосостояние, развитие, равенство и справедливость.

Эти ценности равнозначны. Равенство (апеллируя к триаде Великой Французской революции) не менее значимая ценность, чем свобода и исключение ее из высших ценностей России выглядит резонирующим.

Даже позиционируемая традиционно под маркером либерального проекта Европа в посвященной "европейским ценностям" 2 статье Договора о Евросоюзе заявляет в ценностном перечне, помимо прав и свобод человека, ценности равенства и демократии. В преамбуле Хартии Евросоюза по правам человека к ним добавлен ценностный принцип солидарности. Подчеркивается при этом, что перечисляемые европейские ценности основываются на духовном, нравственном и историческом наследии народов Европы, т.е. идентичны европейской (шире — западной) цивилизации.

В конституциях стран мира можно выделить два основных типа представления государственной идеологии. В одном случае это перечень ценностей, представляющих аксиологический выбор соответствующего государства. В другом – апелляция к конкретному идеологическому учению, доктрине, проекту. Конституции, апеллирующие к конкретному учению/доктрине, можно, в свою очередь, поделить на две группы. Первая опирается на то или иное религиозное, вторая — на светское учение.

С апелляции к Богу открываются преамбулы многих конституционных текстов. Германская Конституция: "Сознавая свою ответственность перед Богом и людьми…". Греческая Конституция: "Во имя Святой, Единосущной Неразделимой Троицы…". Ирландская Конституция: "Во имя Пресвятой Троицы, от которой исходят все власти и к которой как нашей последней надежде должны быть направлены все действия человека и государства, Мы народ Эйре, смиренно признавая все наши обязанности перед нашим священным Господином Иисусом Христом, который поддерживал наших отцов в столетних испытаниях…". Все перечисленные государства признаются и светскими, и демократическими. Они представляют три различных направления в христианской культуре соответственно: протестантизм, православие и католицизм.

Во многих конституциях заявляются приоритетные позиции в государстве определенной религии. Эта приоритетность может быть выражена определением ее в качестве государственной, официальной, господствующей, традиционной религии или религии большинства.

Статусом официальной или государственной религии закреплены, например, позиции евангелическо-лютеранской церкви в конституциях скандинавских государств. Другим способом декларации об опоре государства на определенную религиозную традицию является указание на ее особую роль для соответствующего сообщества.

Король в Дании, Швеции и Норвегии должен, согласно конституционным текстам, обязательно принадлежать евангелическо-лютеранской церкви. В Греции восточно-православная церковь определяется как господствующая, в Болгарии — традиционная. Об особой поддержки государством римско-католической церкви заявляет, например, конституция Аргентины. Конституция Мальты устанавливает преференцию церкви толковать, "что справедливо и что ошибочно". Христианское религиозное учение предписывается к обязательному преподаванию в мальтийских школах. Перуанская конституция подчеркивает особую роль католической церкви как важного элемента исторического, культурного и морального формирования Перу. На особую историческую роль православия указывают конституции Грузии и Южной Осетии. Испанская конституция заявляя с одной стороны, что никакое верование не могут иметь характера государственной религии, с другой предписывает органам публичной власти "принимать во внимание религиозные верования испанского общества и поддерживать вытекающие из этого отношения сотрудничества с Католической церковью и другими конфессиями (т.е. поддерживать именно католицизм как религию большинства).

Особый тип конституций представляют конституции исламских государств. Определенные положения исламской религии прямо инкорпорированы в них в конституционные тексты. Основной низам королевства Саудовской Аравии прямо, что настоящей конституцией страны является "Книга Всевышнего Аллаха и сунна Его Пророка". Земные законы рассматриваются как производные от божественных установлений. Производность законодательства из шариата является общей характерной особенностью исламских конституций.

О приверженности соответствующих государств буддизму заявляют конституции Бутана, Камбоджи, Лаоса, Мьянмы, Таиланда, Шри-Ланки. Конституция Шри-Ланки вменяет в обязанность государству обеспечение защиты и изучения население учения Будды.

Российская конституция, как известно, ни к одной из религиозных традиций не обращается. Православие, как религия большинства российского населения, в ней неединожды неупомянутая. Апелляция к Богу, которая есть в российском государственном гимне и есть в конституциях большинства государств мира, в Конституции России также отсутствует.

Из светских идеологий чаще всего конституции стран мира заявляют о приверженности социализму. Социалистический характер государства заявляется в конституциях Бангладеш, Вьетнама, Гайаны, Индии, Китая, КНДР, Кубы, Мьянмы, Танзании, Шри-Ланки.

Случаен ли тот факт, что два наиболее динамично развивающиеся сегодня по экономическим параметрам государства мира — Китай и Индия прямо заявляют о приверженности определенным идеологическим учениям? Не является ли публично заявленная идеология в данном случае фактором развития?

Китайская Конституция апеллирует к марксизму-ленинизму, идеям Мао Цзедуна и Дэн Сяопина. В ней говорится о приверженности КНР социалистического пути развития и, вместе с тем, о необходимости "социалистической модернизации". Жестко формулируется намерение вести борьбу против идеологического противника: "В нашей стране эксплуататоры как класс уже ликвидированы, однако классовая борьба в определенных рамках будет существовать еще в течение длительного времени. Китайский народ должен будет вести борьбу против внутренних и внешних вражеских сил и элементов, которые подрывают наш социалистический строй". Конституция Вьетнама говорит об опоре на марксизм-ленинизм и идеи Хо Ши Мина. В Конституции КНДР в качестве такой основы заявляется идеология чучхе. Конституция Кубы формулирует цель — построение коммунистического общества.

О приверженности либеральной идеологии прямо заявляет только конституция Камбоджи. К принципам национализма обращаются конституции Бангладеш, Кувейта, Сирии ("арабизм"), Сьерра-Леоне, Турции, Филиппин. В Сирийской Конституции указывается на существование "проарабского проекта". Сама Сирия характеризуется в ней как "бьющееся сердце арабизма", "передовой конфронтации с сионистским врагом и колыбелью сопротивления против колониальной гегемонии в арабском мире".

Турецкая Конституция заявляет о приверженности Турции идеологии национализма и принципам, провозглашенным "бессмертным лидером и непревзойденным героем Ататюрком". Целевым ориентиром государства утверждается "вечное существование Турецкой нации и Родины, а также неделимое единство Турецкого государства". Разница с российской формулировкой высших ценностей — "человек, его права и свободы" здесь очевидна.

Существуют и другие версии государственных идеологий. Об опоре на учение Сунь Ятсена о "трех народных принципах" заявляет тайваньская конституция. К боливарианскому учению апеллируют конституции Боливии и Венесуэлы. В конституции Гвинеи-Бисау говорится о гениальном теоретическом наследии основателя партии ПАИГК Амилкара Кабрала.

Представленный обзор показывает, что каждая из цивилизаций выступает в мире с собственным идеологическим проектом. Этот идеологический проект находит отражение в конституциях соответствующих государств. Существуют на сегодня только одно цивилизационнообразующее государство, для которого выдвижение собственного идеологического проекта находится под запретом. Это государство — Россия.

Источник.

Очень жаль, что уважаемый Вардан Багдасарян не сравнил Конституцию России с Конституцией СССР, ущербность российской Конституции была бы видна ещё сильнее.

Итак, давайте мы сами сделаем такое сравние:




Источник.

Итак налицо огромная разница в Конституциях.

Выдающиеся созидательные успехи Советского Союза объяснимы прежде всего тем, что"руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций являлась Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС)". Плоха или хороша она была, дело вторичное.

КПСС не только указывала направление развития страны, но и была тем локомотивом, который буквально тащил за собой весь многомиллионный народ: в Космос, на целину, на БАМ, на освоение Северного и Южного полюсов нашей планеты...

Двадцатилетняя задержка в развии Российской Федерации — новообразования, возникшего в 1991 году на месте разрушенного СССР, объясняется вот этими строками её Конституции: "В Российской Федерации признаётся идеологическое многообразие. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной..." 

Что эти основополагающие слова означают на практике, очень хорошо объяснил ещё в 1814 году (201 год назад!) русский писатель Иван Крылов, автор басни "Лебедь, рак и щука".


"Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу..."

Весь смысл бессмертного произведения Крылова — вот в этих словах: "Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдёт, и выйдет из него не дело, только мука". Это как раз о фразе из Конституции Российской Федерации: "В Российской Федерации признаётся идеологическое многообразие".

Теперь самое интересное, что можно найти в сравнении Конституций СССР и России.


Источник тот же.

Сразу видно, ЧТО позволило СССР развиваться небывалыми в истории человечества темпами:"Церковь в СССР отделена от государства и школа — от церкви".

То есть, каждому лично КПСС не запрещала (в силу многовековых народных традиций) исповедовать любую религию и не запрещала отправлять какие-либо религиозные культы, если, разумеется, эти религии и культы не были нацелены на разжигание на между людьми национальной или религиозной розни. При этом Церковь (христианство), Мечеть (ислам) или Синагога (иудаизм) были отделены и от государства, и от системы советского образования (кстати, самого лучшего в мире!) на основе формулы: "верить в Бога или не верить — личное дело каждого, и государство в это не вмешивается".

Что мы имеем в России по факту?

На словах, согласно действующей Конституции РФ, "никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом".

На деле всё обстоит не совсем так.

Заявленного в Конституции равенства религиозных объединений нет де-факто! 

Христианская и иудейская конфессии не отделены от государства и не равны перед законом!

Иудейская конфессия верховодит в России и играет почти ту же роль, что в СССР играла КПСС. 

При этом христианская конфессия в лице архиереев Православия выступает в качестве "агента влияния", который отвлекает внимание значительной части населения России и не даёт осмыслить и увидеть, что иудеи владеют подавляющим большинством российских СМИ, что иудеи имеют на территории Российской Федерации свои собственные Раввинские Суды (!), что иудеи даже свойиудейский День Победы ежегодно празднуют в Московском Кремле!


Источник.

Обратите внимание на напоминание главного раввина России Берл Лазара о том, что ежегодно отмечаемые в Кремлёвском дворце торжества приурочены к празднику Ханука.

Ханука — для иудеев такой же святой праздник, как для всех остальных россиян День Победы. Причём иудеи празднуют свой День Победы в России, в Кремле, аккурат с момента развала СССР.

Сами иудеи утверждают, что "Ханука" – праздник, основанный в честь военной победы иудеев, совершённой ими в 165 году до н.э. над царем Антиохом греческого происхождения из Сирии. И вместе с тем, Ханука это празднование чуда, которое произошло с ритуальным иудейским светильником во время этой победы. «Ханука – это празднование того [чуда], когда греки вошли в Святилище и осквернили всё масло, а потом, когда дом Хасмонеев победил их, и искали масло, чтобы зажечь Менору (храмовый светильник), и нашли только один кувшинчик, и было в нём масла только на один день, тогда случилось чудо, и масло горело все восемь дней [нужные для приготовления нового]. И на следующий год эти дни сделали праздничными, установили для них чтение благодарственных молитв и Псалмов, прославляющих Б-га» (Талмуд, Шабат 21a).Источник.

Победа над царём из Сирии понятна... Сейчас иудеи из США и Израиля добиваются военной победы над нынешним царём Сирии Башаром Асадом, пока, к счастью, безрезультатно. Но почему эту иудейскую победу надо праздновать в ежегоднов в Кремлёвском дворце — я никак не пойму.

Разве что заодно, под видом празднования какой-то древней доисторической победы иудеев над сирийским царём, отпраздновать ещё и новую победу иудеев над СССР?

И не важно, что многие нынеживущие россияне даже представления не имеют, КТО развалил великий Советский Союз, ВАЖНО, что евреи считают, что это их рук дело!

Развал СССР они уже вписали в анналы своей истории как ещё одну победу над своими недругами!


Источник.

Так ЧТО празднуют ежегодно, начиная с 1991 года в Кремлёвском дворце иудеи?

Древнюю, доисторическую или таки современную победу?

О ещё одной победе иудеев над россиянами я рассказал в отдельной статье:

"В СЕМЬЕ НЕ БЕЗ УРОДА... ДАВАЙТЕ ПОГОВОРИМ НА ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНУЮ ТЕМУ"

В этой статье я подробно рассказал о том вопиющем факте, что не кто иной, как евреи добились на законодательном уровне отмены в российских паспортах графы "национальность", якобы из-за"антисемитизма", а следом они добились на законодательном уровне запрета на упоминание"национальности преступников" в сводках криминальных новостей. Мол, "у преступников нет национальности"!

И вот теперь, когда стало более-менее понятно, кто же тот "хитрован", который вписал в Конституцию России пункт, запрещающий российскому народу иметь даже собственныйидеологический проект, давайте посмотрим по какой Конституции живут сами евреи.

Вы думаете, что евреи, живя в России, руководствуются в первую очередь российским законодательством?

Му уже видим, они его пишут для россиян! А живут они по своей Конституции, которой они называют иудейскую Тору.

Конституция Израиля и еврейского народа "в странах рассеяния"

Для начала я обязан сказать, что в нашу страну из Швейцарии ещё до развала СССР прибыл один гражданин, который родился на исторической родине сионистов и миллиардеров, а образование получил в США и Израиле. Это Пинхас Гольдшмидт. В 1988 году, ещё будучи раввином в городе Назарет, он получил приглашение приехать в Москву, сначала в качестве лектора Института изучения иудаизма при АН СССР, возглавляемого раввином Адином Штейнзальцем. В 1989 году, по приглашению Главного раввина России Адольфа Шаевича, он возглавил Раввинский суд СССР, а с 1993 года занял должность Главного раввина Москвы.Источник.

Раввин Пинхас Гольдшмид по сей день занимает в России целый ряд важных должностей. Одно из его назначений — он глава раввинского суда России.

Чем занимается раввинский суд? Только ли бракоразводными процессами среди евреев?

Правдивый ответ на этот вопрос я смог найти только у одного раввина, автора популярной в России книги "Быть евреем" — Хаима Донина:



«Что такое Тора? Письменная Тора (Тора шебихтав) — это пятикнижие Моше [Моисея]. В любой синагоге хранятся свитки Торы — точные копии того, первого свитка, полученного Моше на горе Синай.

В некотором смысле Письменная Тора — это конституция еврейского народа, но провозглашённая не людьми, а Б-гом.

Устная Тора (Тора шебеальпэ), «которую Моше получил на Синае и передал Йег`ошуа (читается — Йехошуа), Йег`ошуа — старейшинам, старейшины — пророкам, а пророки — мужам Великого собрания…» (Авот. 1:1), — поясняет Письменную.  В ней содержатся «общие правила, согласно которым мудрецы могут находить правильные решения постоянно возникающих вопросов, исходя из того, что сказано в писании коротко и намёком» (ребе Иосиф Альбо). Например, Тора запрещает работать в субботу. Но что является работой, применительно к субботе? За исключением нескольких ссылок на такие занятия, как собирание дров, разжигание огня, приготовление пищи, Письменная Тора не входит в подробности. Ответ находится в Устной Торе. В книге Дварим (12:21) сказано: «…Режь (животных) из крупного и мелкого скота твоего… как я заповедал тебе…» Но во всём Пятикнижии не найти указаний, каким образом это следует делать. Письменная Тора повелевает: «…И повяжи их (тфилин) как знак на руку свою, и будут они знаками над глазами твоими…» (Шмот. 13:16). Но как и из чего нужно делать тфилин, Писание не объясняет.

Письменная Тора предписывает смертную казнь за некоторые преступления. Каким правовым нормам и процедурам нужно следовать перед вынесением смертного приговора, каковы ограничения? 

На все эти вопросы отвечает Устная Тора. В конце концов Устная Тора была записана. Сначала была записана Мишна, затем Гмара, назначение которой — углублённое комментирование Мишны. Мишна и Гмара вместе составляет Талмуд.

Тора Письменная и Устная представляют собой руководство к жизни.

Хотя Тора обращена в первую очередь к еврейскому народу, она содержит указания для всего человечества. В ней рассматривается каждый аспект человеческого существования. Правила, регулирующие обрядовую сторону религии, составляют только часть всего комплекса заповедей. Законы Торы охватывают весь спектр индивидуального и социального поведения. Она выносит своё суждение о таких сторонах жизни человека, которые в других религиях обычно считаются относящимися к сфере этики и морали либо подпадают под статьи гражданских и уголовных кодексов. Даже в тех частях Торы, которые непосредственно не связаны с законом и правом, постоянно провозглашаются духовные идеалы и разъясняются тонкости этических и моральных норм.

В Тору (в широком смысле) входят, кроме того, книги Пророков (Невиим) и писания (Ктувим). Они содержат учение Пророков и летопись истории народов Израиля за семивековый период. В них рассказывается о Б-жественном откровении, которого удостаивались Пророки, об их непрерывной борьбе за истинную веру против многочисленных лжепророков* (каковыми, например, по мнению левитов были Исайя и Иисус Христос, — комментарий А.Б.), которые пытались убедить еврейский народ сойти с пути, указанного Всевышним.

Входящие в эти книги вдохновенные Псалмы отражают глубочайшие религиозные переживания человека». Пять книг Торы и девятнадцать книг Невиим и Ктувим вместе называются Танах (аббревиатура слов Тора, Невиим, Ктувим). Однако изучение Торы не сводится к штудированию только Священного Писания и Талмуда, но включает также знакомство со всем наследием мудрецов и раввинов, накопленным на протяжении столетий. Разумеется, в самой Торе предусмотрено, что авторитетные еврейские учёные будут извлекать из неё новые и новые крупицы мудрости, развивать и приумножать наше наследие: «И поступи по слову, какое они скажут тебе… И точно исполняй всё, как они укажут тебе… по закону, которому научат они тебя, и по суждению, которое они изрекут, поступи…» (Дварим. 17:10,11). Тора является воплощением еврейской веры. В ней содержаться условия союза со Всевышним. Она делает еврея — евреем». (Хаим Донин, «Быть евреем»). Источник.

Как видим, даже в сравнении с Конституцией еврейского народа (Устной и Письменной Торой),Конституция Российской Федерации выглядит весьма ущербно, имея запрет на идеологию.

У меня лично в связи с этим обстоятельством сложилось впечатление, что в 1993 году, во время правления Бориса Ельцина, россияне получили Конституцию, писанную для рабов, которым не положено ни свободомыслие, ни идеология.

http://blagin-anton.livejournal.com/2015/09/18/

«Статус русского народа» или импичмент за геноцид?

Юрий Болдырев 

Конституция – это не правила взаимодействия всех вместе дружно вообще, но общества - с одной стороны, и власти – со стороны другой.

Эта моя статья выходит сегодня в «Свободной прессе»

К юбилею Конституции - целая серия фильмов и передач. Преимущественно, пропагандистских, сбивающих зрителя с толку и запутывающих. Изредка пробиваются и дискуссии. И вот, нечастое дело, на одну из них оказался приглашен и я. А именно: на запись сегодня, 11 декабря, для программы Владимира Соловьева на ТВ «Россия-1», видимо, на ближайшее воскресенье 15 декабря. Участников будет много – времени на каждого окажется в обрез. Поэтому некоторые тезисы публикую заранее. Хотя как пойдет разговор, неизвестно – может быть, там вообще придется говорить о чем-то ином, что по ходу дискуссии окажется более актуальным.

Что ж, о Конституции за эти два десятка лет сказано и написано немало. В частности, мое системное видение можно найти здесь:http://www.youtube.com/watch?v=ATORBCIN8ws (это пресс-конференция во время кампании по выборам президента в феврале 2012 года), а также здесь:http://www.youtube.com/watch?v=qBF6QgtJxtI (недавнее интервью о сущности этой Конституции).

Теперь же о другом – о сути вопроса на данный момент.

КРАТКИЕ ОСНОВЫ «ТЕОРИИ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ»

Итак, какова постановка вопроса? Предварительно (при приглашении на передачу): нужно ли менять Конституцию и если нужно, то что именно менять?

Мой встречный вопрос: нужно или не нужно – кому?

Если нам, то есть, обществу, то кто нас спрашивает? Не в телепередаче, которая, скорее всего, будет построена как некоторое шоу, всерьез повлиять на жизнь никак не призванное, а на самом деле?

Если же вопрос о том, нужно ли власти что-то менять в Конституции, то она, как мы это знаем по опыту, в своих собственных интересах это легко делает. Например, продлевает себе полномочия, ссылает высшие суды из столицы, объединяет высшие суды и т.п. И никакие наши советы ей совершенно не нужны.

Вы спросите: но почему такое жесткое разделение и даже противопоставление общества и власти?

Это стоит пояснить. И тоже, уж простите, в противопоставлении - тем представлениям и штампам, что так упорно вбиваются сейчас в головы наших граждан предъюбилейными «просветительскими» фильмами. Прежде всего, о главном – о сути и смысле Конституции.

ДВА СПОСОБА СВЕДЕНИЯ КОНСТИТУЦИИ К ФИКЦИИ

Если поверить этим «просветителям», то Конституция – это:

а) «правила движения», без которых наступит хаос;

б) и, одновременно, некоторый «идеал», к которому, оказывается, лишь «надо стремиться».

Далее, разумеется, сладенькое «привитие уважения к Основному закону», буквально, со школьной скамьи. Вроде как, именно в этом – залог нашего будущего успеха. Главное – всем вместе, дружненько, на равных снизу доверху, учиться «уважать» этот «идеал»…

Но наивный вопрос: а зачем «правила движения» принимать референдумом? Или вообще в такой усложненной процедуре, в которой обычно принимаются конституции? Если ничего не путаю, все наши правила дорожного движения раньше принимались правительством, и никакие проблемы не возникали.

Так в чем же неадекватность аналогии? Почему «правила движения» можно доверить принимать правительству, а конституции – никак нельзя?

Да потому, что в правилах дорожного движения, во всяком случае, в таких, что принимаются в большинстве цивилизованных стран, нет предмета для конфликта между интересами общества и власти (хотя у нас, по мере развития «выделенных полос» и платных парковок предмет такого конфликта появляется). Конституция же – это совсем другое. Это - не правила жизни общества. Такие правила нам каждый день пишут законодатели – в законах, а также исполнительная власть – в подзаконных актах.

Конституция – это, прежде всего, правила взаимодействия общества, с одной стороны, и власти – со стороны другой.

Подчеркиваю, не вообще, а именно в тех вопросах, где интересы общества и власти вступают в противоречие.

Без этого, как самого-самого основополагающего, или даже и с этим, но как чем-то второстепенным, Конституция никакого смысла не имеет и неминуемо становится фикцией.

Равно, впрочем, как и в случае рассмотрения ее лишь как «идеала» - чего-то такого недостижимо прекрасного, что исполнять-то, строго говоря, не обязательно. Настоятельно требуется лишь «уважать». На равных – снизу доверху.

Значит, предлагается и не слишком строго спрашивать за несоблюдение Конституции – это же всего лишь то, к чему нужно вечно стремиться, но чего никогда не достигнешь…

ПАПА МОЖЕТ…

С чего бы это вдруг такое либеральничание?

Понятно. Вот Вы, уважаемый читатель, пробовали ли когда-нибудь нарушить Конституцию? Не Правила дорожного движения, не закон, включая административный или уголовный закон, а сразу именно Конституцию?

Подозреваю, даже если и попробуете, то у Вас не очень получится. Вы наверняка нарушите, прежде всего, какую-то статью обычного закона, крайне нежелательно – Уголовного кодекса. А вот чтобы сразу Конституцию – не удастся.

А кто может нарушить Конституцию? И даже, с моей точки зрения, периодически это делает? Догадываетесь?

Помните песенку: «Папа может, папа может все, что угодно…»?

И Конституцию нарушить – запросто.

Не хочу тратить время на ответ в суде за клевету на руководителя государства и потому поясню: в данном контексте, как говаривал Бисмарк, меня интересуют не намерения, но возможности. В отличие от нас, простых граждан, именно власть – президент, парламент, высшие суды – могут нарушать Конституцию. Формально юридически не вправе, но реально, фактически - могут. Это даже прямо предусмотрено той же Конституцией – именно их решения, а не наши с вами, и должен проверять Конституционный суд.

Значит, пропагандируемая сладкая сказочка об «уважении Конституции всеми вместе снизу доверху» - это для кого и для чего? Для дурачков. И для отвода глаз. Отвода глаз наших - здесь, внизу. От действий их – там, наверху.

«МОГУ – ЗНАЧИТ, ДОЛЖЕН!»

Мудрость проявлял Бисмарк, когда интересовался не намерениями (откуда нам их – истинные – знать?), а возможностями. И если руководителям государства дана возможность нарушать Конституцию, то почему бы это не делать? Должны быть какие-то веские причины, ограничители.

Так достаточны ли сегодня – по этой Конституции - эти ограничители?

Многие примеры нарушения Конституции нынешней высшей властью, в том числе, и не признаваемые таковыми нынешним Конституционным судом, а также примеры такие, где со временем точка зрения Конституционного суда непостижимым образом менялась (как по вопросу о допустимости назначения из Кремля глав субъектов Федерации) уже многократно и подробно описаны. Что ж, приведу лишь один самый свежий пример, который в такой трактовке, по-моему, еще никем не рассматривался.

Термин «предстоящая президентская амнистия» - уже слышали? Как раз только что СМИ сообщили, что «президентский проект амнистии» внесен в ГосДуму. Но что это такое? Как может быть амнистия «президентская», если по действующей Конституции амнистия – исключительная компетенция Думы?

Мне объяснят, что, мол, ничего страшного: у Президента же есть право законодательной инициативы – вот он его и реализует, а окончательное решение и будет за Думой – строго по Конституции?

Но это – лукавство: амнистия принимается не законом (к чему имеет отношение понятие «право законодательной инициативы»), а постановлением Государственной Думы. И что бы ни написали депутаты единственной у нас правящей партии (под диктовку Кремля) в своем Регламенте, пусть даже и зачем-то еще и право президента вносить проекты постановлений Думы, Конституции-то такое прямое вмешательство Президента в исключительную компетенцию Думы прямо противоречит.

ПЕРЕКОШЕННЫЕ «СДЕРЖКИ И ПРОТИВОВЕСЫ»

Кто-то меня упрекнет, что в пример привожу только президента, но ведь и законы Конституционный суд признает не соответствующими Основному закону. Значит, и парламент Конституцию нарушает?

Наверное – раз Конституционный суд так признает. И необходимую нам роль Конституции в ограничении произвола не только индивидуального, но и коллективного, я никоим образом принизить не хочу. Обращу внимание лишь на три аспекта.

Первый: а парламентское большинство у нас кем контролируется? Не главой ли государства? Подчеркиваю: акцентирую здесь внимание не на злой или доброй воле конкретного руководителя, но на институциональной стороне дела – на заложенной в Конституции монополии фактической, реальной власти, неминуемо расползавшейся затем по всем ветвям власти, захватившей их в свое полное подчинение.

Второй: а законы, нарушающие Конституцию, у нас кто подписывал? Найдется ли среди признанных неконституционными такой закон, на который президент накладывал вето, которое затем Дума и Совет Федерации дружно преодолели? Я таких примеров пока не встретил.

И третий: а термин, обратный термину «президентская амнистия», можете себе представить? Например, «думское помилование»? Это если бы проект помилования готовила бы комиссия из депутатов и затем вносила бы его на окончательное принятие президенту? Как-то, согласитесь, не ложится. Да и президент такой проект даже и читать не станет. Возмутится: мол, это моя прерогатива и нечего кому-то еще в нее лезть…

Хочешь того или нет, но по факту придется признать, что основная опасность нарушения Конституции, как минимум, с точки зрения если не намерений, то возможностей, у нас исходит от одного лица – от главы государства.

Значит, если вопрос ставится о том, какие изменения в Конституцию вносить, то, очевидно: тот, в чьих силах сегодня Конституцию менять, вовсе не заинтересован в каком-либо ограничении своего полновластия. В том числе, в пресечении имеющейся (и фактически, с моей точки зрения, реализуемой) возможности не считаться с Конституцией, откровенно ее попирать.

У ПРЕСТУПЛЕНИЯ ДОЛЖЕН БЫТЬ МОТИВ

Кто-то скажет, что мой пример недостаточно убедителен, что это же – такая мелочь! Какая разница, кто внес проект?

Что ж, я и не утверждал, что это пример самый грандиозный. Просто самый свежий, еще, скажем так, не замусоленный. И главное – происходящий прямо сейчас на наших глазах – даже специально приуроченный к юбилею Конституции. Так и просится:

- Чем вы встречаете юбилей Конституции?

- Мы подготовили и реализуем очередное ее попрание…

А кто-то другой не согласится и с оценкой «прегрешения» как мелкого: в таких вопросах, как компетенция высших органов власти, мелочей и случайностей не бывает. И вторжение главы государства в явно чужую по Конституции компетенцию – это уже преступление. Но ведь у каждого преступления должен быть мотив?

Допустим, оставим спор о конституционности такого метода подготовки амнистии. Например, на усмотрение Конституционного суда – если кто-то еще, кроме меня, также сочтет, что это – далеко не мелочь. Но главное: зачем действуют именно так? Почему было проект постановления об амнистии, пусть даже и подготовленный в администрации президента, не внести самим депутатам правящей партии? В строгом соответствии с Конституцией. Зачем использовать в таких вопросах хотя бы и просто спорные процедуры, вместо ясно и однозначно бесспорных - конституционных?

Подлинный мотив мне, разумеется, неизвестен. Но подозрения есть. И они возвращают нас в историю двадцатилетней давности. Ведь совсем скоро, после двадцатилетия Конституции, наступит и двадцатилетие амнистии, по которой вышли из заключения арестованные узурпатором депутаты разогнанного Ельциным Верховного Совета, обвиненные тогда в «мятеже» - точно по методике представления белого черным и наоборот.

Напомню: в соответствии с Конституцией и вопреки воле президента Ельцина, Дума приняла Постановление об амнистии. Ельцин пытался препятствовать: как принятию амнистии, так затем и ее реализации – дал указание назначенному им генпрокурору Казаннику амнистию не исполнять. Но Казанник, честь ему за это и слава, подчинился не воле главы государства (более чем «решительного» - только что совершившего государственный переворот), а закону – и «мятежники» были освобождены.

Прошло два десятка лет. Сейчас подобное – амнистию вопреки главе государства – даже представить себе невозможно. Ни ее принятие, ни последующее исполнение, даже если бы и предположить возможность принятия. Кадры расставлены теперь уже надежно. Так тогда зачем же и в этом вопросе наступать на компетенцию и без того совершенно послушного парламента?

У меня версия одна: чтобы все привыкли и согласились с тем, что амнистия – это всегда и исключительно с подачи президента, а иначе и не бывает. И тогда не отдельным специальным актом, а при случае, в пакете с чем-то еще, на будущее подправить эту «недоработочку» в Конституции – труда не составит.

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ «СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ»

Отсюда вырисовываются некие основные направления совершенствования нашей Конституции – в интересах отнюдь не общества, но тех, в чьих силах ныне нашу Конституцию менять и кто, более того, это уже успешно апробировал.

Пока, им представляется, все спокойно, революционной ситуации нет. А смениться власть у нас может исключительно в силу именно революционной ситуации – без этого бастионы на пути смены власти воздвигнуты железобетонные. Но если ситуация изменится и это повлечет за собой, пусть пока еще не полную смену власти, но хотя бы изменение расстановки сил в парламенте – к этому им надо готовиться?

И они готовятся. Уместно предположить, что они постепенно постараются закрепить в Конституции то, что уже застолбили в законах и на практике. Пока - вопреки Конституции. Но это лишь пока – при нынешнем Конституционном суде и при нынешнем состоянии общества, когда такое пренебрежение Конституцией совершенно безопасно для нарушителя.

Например, вслед за ныне уже запланированным окончательным введением прокуратуры исключительно под контроль президента, можно ожидать закрепления в Конституции и уже более десяти лет практикуемого и застолбленного в соответствующем законе механизма назначения руководителей Счетной палаты (органа контроля за исполнительной властью) исключительно с подачи президента или, как минимум, по согласованию с ним. Возможно, подведут постепенно и к лишению Думы права на самостоятельное объявление амнистии (о чем мы говорили выше).

Конечно, вожделеют о закреплении и неподсудности президентов – не только в законе, но и в Конституции. Но подо что это подвести? Самостоятельно, отдельным актом – робеют, что ли? Скорее всего, и здесь действовать будут «в пакете». Например, с решением вопроса о «приоритете международного права» - о выводе страны из-под юрисдикции международных судов и ограничении распространения на нас «общепризнанных норм международного права».

«СУВЕРЕНИЗАЦИЯ» КАК ШИРМА

Должен заметить, что последнее – вопрос о «приоритете международного права» - тема отдельная и серьезная. С одной стороны – давно назревшая (например, мы ставили этот вопрос без малого два года назад во время выборов президента – см. http://www.youtube.com/watch?v=ATORBCIN8ws ). Но, с другой стороны –интенсивно демагогически перехваченная клоунами-«освободителями» - подручными того же Чубайса и, одновременно, не последними функционерами той же «Единой России». Причем, весьма иезуитски - в одном пакете с проблемой якобы … нехватки полномочий у президента, вплоть до совершенно неуместного сравнения президента России с не имеющим полномочий что-либо решать … нотариусом. То есть, для еще более успешной борьбы за освобождение страны от какого-то совершенно не персонализированного «гауляйтера» – ставленника заокеанских завоевателей, мы все еще теснее должны сплотиться вокруг нынешнего президента, читай, сделать его власть еще более бесконтрольной и безнаказанной. В процессе такой «борьбы за освобождение» избавиться от «приоритета международного права» по каким-либо «объективным» причинам им как будто не удастся, но зато безнаказанность наших президентов будет закреплена уже конституционно. И остатки стратегической госсобственности (напомню, в отличие от закона о недрах, по этой Конституции природные ресурсы также вполне законно могут быть и в частной собственности…), понятно, растащат под шумок – уж под окончательно закрепленную безответственность-то чего еще стесняться?

Попутно исключат норму о недопустимости государственной идеологии, впишут вместо этого какие-нибудь пустые и ни к чему не обязывающие красивые «патриотические» слова. И под прикрытием этого реализуют старую мечту – незаметно и совсем тихо исключат норму о социальном государстве. Новые слова об идеологии будут, конечно, краше прежних – тех, что о ее недопустимости. Социальное государство же будет уничтожено под корень не только фактически, но даже и как лозунг.    

Все это, вкупе с подачками в виде ни к чему не обязывающих слов о ключевой роли русского народа и православной церкви, будет подано как великий прорыв в деле «суверенизации»…

А о том, что еще в 1999 году одним из обвинений для запуска процедуры импичмента президента Ельцина было ни что иное, как именно геноцид русского народа, об этом все уже забудут. Равно как и о том, благодаря кому импичмент тогда не только не реализовался, но даже и процедура вообще не была запущена. А, может быть, стоит поднять списки тех, кто голосовал тогда против импичмента? Не те ли самые «герои», что теперь так носятся с идеей подачки о записи в Конституции красивых, но пустых и ни к чему не обязывающих слов – вместо реализуемых механизмов ответственности власти за преступления?

Соответственно, останется открытым вопрос: приведет ли закрепление особой роли православия к удушению ростовщичества – как нынешней фактической государственной идеологии?

И точно так же: приведет ли закрепление особой роли русского народа, например, к изменению национального состава властных структур? Даже не приведет ли, а иначе – будет ли на то хотя бы направлено? А национального состава верхушки банковского сословия?

Вопросы эти, понятно, совершенно риторические.

И дополнительно поясню: я никак не против фиксации в Конституции особой роли русского народа. Но я против того, чтобы это была недвусмысленная подачка, очередное прикрытие сути - ВМЕСТО насущно необходимых механизмов независимого контроля за властью и реальной ответственности власти за преступления.

Запись в Конституции об особой роли русского народа никак не скомпенсирует заложенной в нее же фактической невозможности импичмента главы государства – даже и за геноцид нашего народа…

ВРЕМЯ УПУЩЕНО? ИЛИ ЕЩЕ НЕ ПРИШЛО?

Выше я обратил внимание на то, что сейчас нас – общество – никто всерьез ни о чем не спрашивает. В том числе, разумеется, в части изменений в Конституцию. И без нас обходятся легко. Но так ведь было не всегда. Бывают моменты, когда от нас зависит. Такой момент, в частности, был двадцать лет назад. Тогда зависело именно от нас – от общества. Но как мы этим воспользовались?

Всю свою тогдашнюю избирательную кампанию в Совет Федерации я провел под одним лозунгом: «Если Вы собираетесь голосовать за эту Конституцию, то не голосуйте за меня – не посылайте меня в парламент со связанными руками!». Тогда от общества зависело – оно могло отвергнуть узурпатора. Кстати, мало кто это уже помнит: обещавшего тогда через полгода, то есть, весной 1994 года, и перевыборы президента, но, разумеется, тут же обманувшего… Общество могло тогда отвергнуть эту Конституцию, но не сумело, не захотело сделать это достаточно активно и убедительно – Конституция считается принятой.

А когда нас спрашивали в последний раз всерьез, в том числе, о самых фундаментальных вопросах – о суверенитете страны, о конституции, о праве на референдум? Да совсем недавно – на президентских выборах 2012 года. Спрашивала, разумеется, не ныне действующая власть, но мы – те, кто ей оппонировал. Мы пытались вывести на обсуждение самую актуальную повестку (см., например, по прежде уже упомянутой ссылкеhttp://www.youtube.com/watch?v=ATORBCIN8ws ):

- не абстрактную «реформу» власти, но ясные и понятные механизмы ее ответственности;

- о безусловном праве народа на общенациональный референдум;

- о суверенной финансовой системе – Центральном банке, который должен служить национальному развитию;

- о недопустимости дальнейшей сдачи суверенитета страны путем втягивания страны в ВТО без общенационального референдума.

Это было совсем недавно – менее двух лет назад.

Тогда наше общество не увидело в этих вопросах своего интереса.

Увидит ли в следующий раз – тогда, когда можно будет не просто поговорить на эти темы, но когда от общества вновь будет что-то зависеть?