ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! Автор вынужден резко сократить активность. Блог существует на голом энтузиазме. Если есть возможность - бросьте коппечку в ...Яндекс кошелёк 410012393087087 Спасибо!
Также заранее благодарен за любые ссылки.
Жители Донецка, голосовавшие на референдуме: «Мы чувствуем себя сейчас больше русскими, чем сами русские!»
Фото: АСЛАМОВА Дарья
Жители Донецка, голосовавшие на референдуме: «Мы чувствуем себя сейчас больше русскими, чем сами русские!»
Наш спецкор Дарья Асламова наблюдала, как в столице Донбасса проходил референдум за самоопределение Донецкой народной республики [фото, видео]
- Экзит-полы? У нас в Донецке? А их не будет, - заявил мне не без гордости председатель избирательной комиссии участка № 17 города Донецка Сергей Петрович Кубаев, когда я его спросила, как узнать предварительные итоги голосования на референдуме в Донбассе. - Экзит-полы - это изобретение Запада и средство давления на избирателей. Это все от лукавого. А наш референдум направлен против Запада. Так что итоги будут завтра, как и положено, 12 мая.
Экзит-полы в Донецке не нужны, здесь мало кто сомневается в результатах референдума. Агитация присутствует даже на листовках с информацией о голосовании. Фото: АСЛАМОВА Дарья
В Донецке чудная майская погода и всеобщее радостное волнение. Событие, в которое не верили еще неделю назад, все-таки состоялось. Референдум в Донбассе, на котором местные жители должны были ответить на главный вопрос «Поддерживаете ли вы Акт провозглашения государственной самостоятельности Донецкой народной республики?» вызвал настоящий ажиотаж. С самого утра на избирательных участках длиннющие очереди.
Из желающих отдать голос на референдуме выстроились огромные очереди. Фото: REUTERS
- А это у нас еще с советских времен привычка, - смеется избирательница Татьяна, пришедшая с маленьким сыном - Проснулся и сразу иди исполнять долг гражданина. Мы сегодня сами не свои от счастья! Еще месяц назад такое и представить не могли. Почему я пришла сюда? Да вот ради моего Егорки! Не хочу, чтоб он вырос в фашистской стране. Не хочу, чтоб ему промыли мозги в школе, что он гражданин второго сорта, только потому, что для него русский язык - родной.
Эта семья только что отдала свои голоса и с удовольствием делает фото на память. Фото: АСЛАМОВА Дарья
Молодой парень Тарас Федченко работает волонтером на выборах.
- Вот и фамилия у меня украинская, и имя Тарас, но я не чувствую себя украинцем. Я прежде всего славянин, - с достоинством говорит он. - Мы все вышли из большой страны СССР. И те, кто душой славяне, не делят друг друга на русских, белорусов и украинцев.
- У нас на референдуме абсолютно крымская ситуация, - объясняет представитель территориальной комиссии Ворошиловского района Михаил Самойленко. - Конечно, 97% явки мы не ожидаем, но, как минимум, 70% будет. И почти все бюллетени, которые я видел в прозрачной урне, говорят «ДА!» Донецкой народной республике. Давайте говорить прямо: мы все здесь представители русского мира. Мы все выросли в советской школе, мы воспитывались на стихах Пушкина и Лермонтова, мы все знаем русскую историю, и это наша история. И когда человека пытаются лишить его корней, с этим смириться невозможно. Можно, конечно, и по-китайски научится говорить. Но когда мне объясняют, что Пушкина мы должны читать в украинском переводе, и что Бандера, это ничтожество, чьи бандиты стреляли в наших дедов, - оказывается наш национальный герой, с этим смириться я не могу. Для любого гордого человека наступает момент, когда он понимает — ни шагу назад. Да, мы долго терпели. Но мы, Донбасс, - часть русской нации с великим прошлым и имперским мышлением. Мы — наследники Византии. И когда где-нибудь в Донбассе поднимается русский флаг, для нас это значит ВСЕ. Не так, как для вас, там, в России. Там вы это не цените. А вот здесь, на линии фронта, мы чувствуем себя сейчас больше русскими, чем сами русские.
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ
Референдум после боя
"День тишины" в Славянске накануне референдума завершился многочасовым артобстрелом окраин города. В полвосьмого вечера прозвучали первые залпы с горы Карачун — господствующей высоты над Славянском. Именно здесь украинская армия расположила свою главную ударную силу — две батареи «Град», две батареи самоходных артиллерийских установок, гаубицы... С этой высоты «крупным калибром» простреливается практически весь город и подъезды к нему. Каждый вечер украинские артиллеристы взяли за правило обстреливать минометами пост в районе деревни Андреевка. Не стала исключением и ночь на воскресенье (читать далее)
ИЗ ПЕРВЫХ УСТ
Павел Губарев: Смело идем к безоговорочной победе
С народным губернатором Донецкой области мы столкнулись в коридорах Горсовета Славянска. Облаченный в камуфляж самообороны Павел Губарев собирался на голосование, но нашел пару минут для «Комсомольской правды».
- Вы явку видели, вы видели сколько народу? - возбужденно спросил Губарев. - На вокзале стреляют, а люди вместо того, чтобы прятаться, бегут туда защищать свой город. Явка высочайшая, ни на одних выборах такого не было. Референдум для нас — это все: независимость, создание новой субъектности, Донецкой народной республики. Но это только первая ступень на пути создания большой Новороссия, бывшей юго-восточной Украины (читать далее)
В ТЕМУ Предварительные итоги референдума: Независимость выбирают 89,7% жителей Донецкой области Стали известны предварительные результаты референдума, прошедшего в воскресенье, 11 мая, в Донецкой области. Так, подавляющее большинство избирателей - 89,7% - поддержало акт о провозглашении государственной самостоятельности Донецкой народной республики (ДНР). Независимость не нужна только 10,19% жителей области. Не обошлось и без испорченных бюллетеней - их 0,74%. (читайте далее)
КСТАТИ
Жители Донецка, голосовавшие на референдуме: «Мы чувствуем себя сейчас больше русскими, чем сами русские!»
В Донецке чудная майская погода и всеобщее радостное волнение. Событие, в которое не верили еще неделю назад, все-таки состоялось. Референдум в Донбассе, на котором местные жители должны были ответить на главный вопрос «Поддерживаете ли вы Акт провозглашения государственной самостоятельности Донецкой народной республики?» вызвал настоящий ажиотаж. С самого утра на избирательных участках длиннющие очереди(читайте далее)
В ТЕМУ Кому была выгодна трагедия в Одессе? Нет, не шляпы канотье, а бронежилеты нынче в моде у одесситов, искрометные шутки заменены на пересказы трагических событий 2-мая и еще более жуткие прогнозы на будущее. Жизнь города разделилась на до и после. Какой будет Одесса после этих страшных событий, во многом зависит от того, как проведут следствие и накажут ли виновных. (читайте далее)
Робеспьер утверждал, что не бывает революции без революции: нельзя, мол, предупредить и предугадать, где остановятся волны народного возмущения. Ерунда! Еще как можно! 21 век изобрел совершенно новый тип революций — ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ или даже НАУЧНЫЙ. Чем он отличается? Молниеносным характером восстания (путем массированного вброса материальных и пропагандистских ресурсов), безупречной организацией (благодаря накатанным технологиям и грамотному инструктажу) и бескровностью (отнюдь не из соображений морали. Кровавая резня усложняет работу бизнесу). Срок подготовки революции-переворота - от 2 до 5 лет. Теперь уже некогда возиться и сопли размазывать, как в свое время возились с Советским Союзом десятилетиями. Холодная война, сверхзатраты на гонку вооружений, воспитание и вскармливание диссидентов, организация эфирных «голосов свободы» и т.д. Все это дорого, нудно, а главное, малоэффективно. А потом приходит человек по фамилии Путин с его жесткой вертикалью власти и идеей собирания земель, и вся полувековая работа по расчленению бывшей советской империи по национальным швам летит коту под хвост. Эпоха интернета требует новых, менее затратных технологий, манипулирующих толпой и вызывающих массовое предательство внутри системы.
Время — золото, и как всегда, в преддверии глобальных катастроф все события происходят в ускоренном режиме. Мы имеем дело с двумя трагическими и взаимосвязанными процессами, мучающими мир и толкающими его в пропасть. Первый: предстоящее банкротство англо-американо-европейской империи (Запад плюс Израиль), ищущей спасения в экспансии, захвате новых земель, водных и энерго-ресурсов. Второй: концентрация богатств в руках узкой олигархии и создание мирового правительства в лице транснациональных корпораций, которым жизненно необходимо движение капиталов и свободный рынок. Главное и единственное препятствие на их пути — национальное государство. Оно все еще сопротивляется и машет дубиной перед лицом глобализации. Задача: обескровить государство, переломать ему кости, оставить ему только две функции — административную (вроде сбора налогов) и полицейскую, карательную (для поддержанию порядка). Словом, нужно сохранить лишь ФОРМУ государству, но не его суть. Инструмент разрушения - «цветные» революции, где нет никакого стихийного брожения народных масс, а есть четкий, разработанный до деталей план.
Именно Бульдозерная революция 2000 года в Югославии (Сербии) стала первой ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ революцией, в которой все прошло без сучка без задоринки.
«Что такое «цветные» революции, недавняя «арабская весна», к примеру? Это временный союз местных повстанцев против режима и путчистов. А так называемые «права человека» - всего лишь инструмент для политических изменений,а не цель, - говорит политолог Душан Янич. - Вопреки стереотипам, после переворота мультинациональные корпорации и иностранные спецслужбы опираются на людей СТАРОГО режима, а вовсе не на представителей так называемого «гражданского общества». Активисты сопротивления международному капиталу не нужны. Ему нужны люди старой власти, имеющие влияние в стране: местные олигархи и путчисты (можно назвать их предателями). У предателей-перебежчиков разные побуждения: кому-то нужны деньги, кто-то хочет больший кусок власти, а кто-то просто боится (им можно пригрозить физической расправой, тюрьмой или Гаагским трибуналом). С ними все ясно.
Но что же происходит с молодежными движениями после победы революции? Куда делись сербский «Отпор», украинская «Пора», грузинская «Кмара», египетское «6 апреля»? Они самоликвидировались. Но не до конца. В каждом движении есть первая яркая линия — образы, которые знают все. Их показывают на экране, интервью с ними публикуют в газетах. Но люди, которые представляют революцию, НИКОГДА не приходят к власти. Их временно используют политические партии, а потом они канут в безвестность. Но есть вторая линия движения - менеджеры-организаторы, которые отвечают за финансы и ведут переговоры с властями. Это теневые лидеры, тесно связанные с секретными службами и прежним режимом. Именно они со временем выходят на первый план, становятся членами парламента, входят в правительство. В чем причина распада движений? В их искусственности, в попытке соединить несоединимое. Вечная история масла и воды. Когда спектр участников столь широк — от монархистов до марксистов, они терпят друг друга только до момента свержения диктатора. Дальше им делать вместе совершенно нечего! Им нечего предложить обществу! Они могут свергать и рушить, но не способны строить». «Значит, в любое «цветное» молодежное движение уже встроен механизм самоуничтожения?» - спрашиваю я. «Точно! И механизм дискредитации и маргинализации. Движение бесплодно и неспособно создать институты власти. Оно всем мешает, значит, требуется его маргинализировать, выставить в неприглядном виде. Когда в 2003 году «Отпор» решил участвовать в выборах в Сербии, он с треском провалился, набрав чуть больше 1 процента голосов. Это была катастрофа!»
Спустя всего три года после свержения Милошевича участники «Отпора» находились в подавленном состоянии. В Сербии правил бал сатана. Пришел час наследников революции — авантюристов, стяжателей, денежных мешков, политических мошенников. Страну растаскивали и распродавали по кускам. Пышным цветом расцвели коррупция и мафиозные кланы, а в 2003 году был убит премьер-министр Сербии Зоран Джинджич. Население нищало и тяжело переживало национальное унижение — потерю Косово. Президент страны Коштуница, которого, собственно, «Отпор» посадил в кресло главы государства, брезгливо отстранился от любых контактов с активистами. «Вы продали страну, вам платили американцы!» Вот что слышали теперь активисты на улицах и в кабинетах власти.
Но американцы не забыли своих «борцов за свободу». На Западе «отпоровцев» открыто и тайно ласкали, их осыпали премиями «за продвижение демократии», их приглашали читать лекции в престижных университетах. Их готовили к новой дерзкой роли.
ФЛИБУСТЬЕРЫ РЕВОЛЮЦИОННОГО БИЗНЕСА
«Первыми к нам обратились оппозиционеры из Зимбабве. Они много слышали о сербской борьбе и находились под ее сильным впечатлением, - рассказывает глава Центра ненасильственного сопротивления «Канвас» Срджа Попович. - Мы встретились с ними в ЮАР. Не потому, что боялись за себя, а опасались за них. Мы всегда устраиваем встречу на нейтральной территории, если есть угроза жизни местным активистам. В Зимбабве были все условия, чтобы опротестовать в очередной раз сфальсифицированные выборы и свергнуть диктатора Роберта Мугабе. Но оппозиция так и не смогла договориться. Мы пытались объяснить им: без единства вы не выиграете. В Сербии тоже было 19 оппозиционных партий, и все с огромным эго. Мы называли их князьками без армии. Первый урок, которым мы усвоили: надо перестать ненавидеть друг друга и сесть за стол с людьми, с которыми ты в нормальном состоянии вообще не стал бы разговаривать. Только так мы смогли убедить правых и левых в Сербии выдвинуть кандидатом Коштуницу, который даже не был популярным! Но люди из Зимбабве не поняли наш урок. Это был типичный пример проваленной истории.
Зато нас ждал успех на Мальдивах! Как-то на скучной конференции во Франции ко мне подошли двое ребят, маленьких и очень темных. Я тогда не знал, что мальдивцы — самые маленькие люди на свете. Они мне говорят: «Ты, Срджа, для нас герой, мы про вас, сербов фильм смотрели. У нас уже тридцать лет сидит у власти жестокий диктатор Абдул Гаюм, и никому до этого нет дела. Приезжайте к нам на Мальдивы, нужна помощь». И мы приехали — сначала на Мальдивы, а потом на соседнюю Шри-Ланку. Чудесные ребята мальдивцы! Хотя у них крайне политизированное общество: люди десятилетиями красят дома в желтый и голубой цвета в зависимости от цвета партии, за которую голосуют. Мальдивские активисты быстро освоили тактику демонстраций «hit and run» («ударь и беги»). На Мальдивах 1200 островов и всего один серьезный корпус полиции со шлемами и щитами. Активисты устраивали концерты или акции протеста на час-полтора, делали видеозапись, выкладывали в интернет, а потом садились в лодку и ехали на следующий остров. Полиция приезжает по вызову, а уже никого нет. Так ребята и бегали с острова на остров».
После беспорядков на Мальдивах в 2004 президент Гаюм был вынужден провести политические реформы. А в 2008 к власти пришел лидер оппозиции Мохамед Нашид, который в свое время обещал «отпоровцам» подарить остров в благодарность за помощь. Сказано — сделано. В 2009 сербы получили маленький тропический «островок демократии» в Индийском океане в качестве учебного центра подготовки юных революционеров. Но вот беда. В 2012 году на Мальдивах произошел военный переворот, и друг «Отпора» президент Нашид подал в отставку. Так что судьба райского островка теперь висит на волоске.
Нигерия, Ливан, Бирма, Венесуэла, Палестина, Кения, Иран, Тонга, Западная Сахара и Западное Папуа. «Отпоровцы» набирались опыта, кочуя по свету. Но подлинная мировая известность пришла к ним после блестящих операций в Грузии в 2003, на Украине в 2004 и в Египте 2011.
«Первый раз ко мне явились люди из Азербайджана и говорят: у нас правит диктатор, можете к нам приехать? Я даже не знал, где это находится! В Азербайджан уехали мои товарищи, а мне досталась Украина, - рассказывает «отпоровец» Синиша Сикман. - Это было великолепно! Украинцы приехали к нам в Нови Сад, группы людей с разными убеждениями. Моя миссия заключалась в том, чтобы понять: смогут ли они сработаться. Мой первый вопрос: вы работаете вместе? Они: нет, ни в коем случае! Мы, мол, терпеть друг друга не можем. Тогда, ребята, ничего не выйдет. У нас есть профессиональное выражение: «вытащить кого-то из коробки». Украинцы застряли в мыслях о своей Украине, а мы их потихоньку вытаскивали, заставляли мыслить нестандартно. Вообще, первое, что я слышу, когда приезжаю в новую страну: а, это у вас, сербов, ваши трюки сработали, а у нас не сработает! Я учил украинцев, как организовывать партию. Как работать с толпой (если не спланировать заранее, получится хаос, люди подавят друг друга). Как убить страх. Как вовлечь максимальное количество людей в протесты. Я пытался изменить их отношение к полиции, чтоб они перестали бросать в полицейских камни и оскорблять их. Полиция — не враг, это тоже граждане страны с такими же проблемами, как у всех». «Ну, это уже клише! - смеюсь я. - Каждый раз мы видим на экранах, как демонстранты дарят военным или полицейским сигареты и цветочки!» «А кто разработал это клише? Мы! И это не так просто, как ты думаешь! Ты должен убедить полицейского, что ты не враг. Только тогда он возьмет от тебя цветок.
С грузинами нам было очень просто работать. Из них энергия бьет ключом. Они были готовы немедленно идти на улицы применять полученные знания на практике и убеждать людей. Вообще, романтичный взгляд на революцию не годится. То, что ты видишь на экране, Майдан или Тахрир, волнующиеся, якобы спонтанные толпы людей — это конец истории, а не ее начало. Позади этой стихийности — тяжелая, иногда многолетняя работа. Нужно подготовить сеть из активистов, распределить роли и найти подходящий момент для выступлений».
«Я объяснял украинцам, к примеру, что такое арест, и как правильно к нему подготовиться, - рассказывает «отпоровец» Милош Миленкович. - Должно быть несколько независимых групп протестующих, дружественные оппозиционные журналисты на стреме, адвокаты и координаторы, сидящие в офисе. Одна группа начинает демонстрацию, ее забирают в полицию, обычно, в ближайший участок. Всегда можно предположить, куда всех повезут. Все это снимают журналисты. Координатор в офисе немедленно информирует адвокатов и родственников, которые тут же отправляются спасать задержанных или долбать полицию звонками. Тем временем прибывает вторая группа протестующих и устраивает митинг прямо рядом с отделением полиции, где сидят арестованные. На случай, если группа, выступающая перед участком, тоже задержана, приготовлена третья группа. Отделение полиции — не резиновое. Им просто некуда девать всех этих людей! Нужно созваниваться с соседними участками, искать места. Параллельно им предъявляют иски адвокаты, кричит и плачет родня, под окнами распевают песни демонстранты. Короче, это столько головной боли, что проще всех отпустить».
Бывшие «отпоровцы» не любят работать с оппозиционными партиями. Они предпочитают начинающих активистов. Молодежь — мягкое тесто, которое можно замешивать по своему усмотрению и лепить из него, что угодно.
«Молодые люди не имеют карьеры и семьи, им нечего терять, - объясняет «отпоровец» Иван Марович. - Значит, их нельзя шантажировать. Они более динамичны, используют новые технологии, любят риск. Они первыми приносят в семью новые словечки и свежие мысли. Если ты хочешь донести идею до всех слоев общества, легче всего это сделать через молодых. И потом, за каждым школьником или студентом стоят его бабушки и дедушки, мамы и папы, обычно, лояльные к режиму. Но если их любимый внук или обожаемая дочка арестованы, отношение к режиму резко меняется. «Как они посмели!» Студенческое движение — это молодые, образованные люди. Если полицейский бьет студента, это сразу два послания народу: он бьет будущее страны, и он бьет образованного законопослушного человека».
У «отпоровцев» в запасе потрясающее количество великолепных циничных провокаций. Одна из них называется «девушка в белой кофточке». Если на манифестации намечается стычка с полицией, в первый ряд надо ставить девушек в белых кофточках и направлять на них камеры «дружественных» журналистов. При столкновении девочек обязательно затолкают, затопчат или даже поранят. Нежное испуганное девичье лицо и белая кофточка, заляпанная кровью, - этот кадр обойдет весь мир! Итог: режим дискредитирован. Гениально, не правда ли?
«Иногда запах предстоящей революции вы можете даже почувствовать, - говорит Иван Марович. - Я помню, как пять лет назад я поехал в Египет. Каирский институт прав человека пригласил специалистов из Восточной Европы, чтоб получить ответ на простой вопрос: может ли в Египте произойти бархатная революция вроде тех, что происходили в Восточной Европе в 1989 году, и как это сделать. Мое первое впечатление было: да, египтяне могут сделать революцию, хотя в стране царила апатия, все говорили, что Мубарак — крепкий орешек. В Каир свезли либералов и исламистов и усадили работать за один стол. Это хороший знак. Есть потенция для объединенного фронта различных групп. Потом египтяне приехали к нам в 2009 году в Белград на подготовку. А в 2011 я сидел перед телевизором, смотрел, что происходит на площади Тахрир, и не мог поверить свои глазам!»
По итогам «арабской весны» глава Центра ненасильственного сопротивления «Канвас» Срджа Попович попал в хит-парад «100 лучших мыслителей» 2011 года журнала «Foreign Policy” под номером 13 (вместе с бандой египетских активистов, Алексеем Навальным, Джином Шарпом, Бараком Обамой и пр.). Талант оценили по заслугам.
РЕВОЛЮЦИЯ И НАУЧНЫЙ ПОДХОД
К концу нулевых революционеры со всего мира стремились в Сербию с упорством рыбы, идущей на нерест. У одних совсем не было денег, у других — поджимало время. С деньгами ситуацию решали быстро. Центр ненасильственной борьбы «Канвас» опубликовал на своем сайте список организаций, готовых «оказать поддержку» активистам: Freedom House (НПО, чей бюджет финансируется, в основном, Госдепартаментом США, и директором которой до 2005 г. являлся экс-директор ЦРУ Джеймс Вулси), Международный республиканский институт (руководитель - «старый добрый друг» России Джон Маккейн), фонд «Новая Тактика» (получает гранты от NED – Национального фонда поддержки демократии), институт Альберта Эйнштейна (основатель — теоретик «цветных революций» Джин Шарп), Национальный Демократический институт (NDI — создан правительством США и финансируется тем же NED) и т.д.
Для тех, у кого не было времени, «Канвас» разработал пособие «Ненасильственное сопротивление» (такие комиксы для начинающего повстанца с картинками и таблицами, где шаг за шагом объясняется, как делать революцию, - вплоть до особенностей работы в условиях подполья) и короткие пятидневные семинары для всех желающих. А компьютерщик Иван Марович придумал игру «Более могущественная сила».
«Участник игры борется против диктатора, используя все формы гражданского сопротивления, объясняет Иван. - А за применение силы вычитаются очки». «А нельзя играть на стороне диктатора?» - спрашиваю я. «Нельзя. Это сложнее. Мы так и не смогли придумать, как».
«Отпор» собрал целую коллекцию скальпов диктаторов, - говорит сербский журналист Александр Апостоловски. - Единственный, на ком они сломали зубы, - это Лукашенко. Его спецслужбы вычислили их всех и просто депортировали из страны. А позже он вообще перекрыл парням доступ в Беларусь. Лукашенко — такой пенициллин для революционеров! Путин так же поступил умно со своими «цветными» революционерами, но более мягкими методами. Никаких репрессий. Максимум - 15-дневный арест. Проблема в том, что вы не можете остановить активистов классическими полицейскими методами. Они не призывают впрямую к свержению режима. Они исключительно осторожны и работают только на легальном поле».
О МОРАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
А ее нет. К чему такие нежности? «Мы не несем ответственности за результат революций. Мы — не участники событий, а просто распространители знаний. Мы вообще тут ни при чем!» Участники бывшего «Отпора», словно Понтий Пилат, при любом исходе умывают руки.
- Неужели ты никогда не испытывал разочарования итогами очередной революции? - спрашиваю я «отпоровца» Синишу Сикмана. - Героиня Оранжевой революции Тимошенко сидит в тюрьме, а Янукович, против которого столь страстно боролась «Пора», стал президентом. В Грузии юный романтичный революционер Миша Саакашвили, которому вы помогли прийти к власти, превратился в злобного диктатора».
- А почему Я должен испытывать разочарование? Это граждане Украины и Грузии должны быть разочарованы. Это не моя земля. Да, я тренировал людей из разных стран, но не я делал революции. Я просто делился знаниями. Украинцы, грузины, ливанцы, египтяне все сделали сами. Да, персональный тренинг крайне важен, знания не могут прийти из книг. Но я не часть их истории. Я никого не толкаю. Я не заинтересован в рекламе, люди сами находят меня. Ко мне приходят гринписовцы, защитники животных, борцы против диктатур. Я никогда не тренирую кого-то против кого-то. Если ко мне явится нынешняя грузинская оппозиция, я также готов ее обучать приемам ненасильственной борьбы, как когда-то учил людей Саакашвили. Я не пацифист и вполне реальный человек. Не знаю, что я сделаю, если кто-то тронет мою семью! (Вряд ли я использую ненасильственные методы.) И я не борюсь за демократию. Я в нее просто не верю.
- Так какого черта ты десять лет разносишь по миру заразу «цветных» революций, если даже не веришь в демократию?!
- А почему я должен в нее верить? Я ее никогда не видел. Разве в Америке настоящая демократия? Вовсе нет. Демократия — не что-то идеальное. Она привела к власти Гитлера. Да, она может функционировать, но и диктатура вполне себе неплохо функционирует. Мне ли это не знать? Я жил при диктаторе Тито в Югославии и хорошо жил. И я не думаю, что люди в не демократическом Катаре страдают. Но что на счет женщин в бурках?
Я, опешив, смотрю на Синишу. (Бурка — одеяние мусульманских женщин, полностью закрывающее их с головы до пят).
- Женщина в бурке — не твоя забота, - отвечаю я. - Откуда у людей Запада это идиотское стремление переделать весь мир по своему лекалу? Мир прекрасен, потому что он разнообразен! Ты ничего не понимаешь в чужой культуре и религии. У мусульман свои представления о счастье. Я помню, как женщины в Пакистане жалели меня, потому что мне, европейке, приходится каждый день мыть голову и расчесывать волосы, накладывать косметику на лицо, а их жизнь гораздо проще — накинул тряпку и пошел. Им нравится ощущение уединения, которое дает бурка, — ты видишь мир, а мир тебя нет. А ты рвешься «освободить женщину Востока» с упрямством советских большевиков. У нас есть выражение: не лезь со своим уставом в чужой монастырь.
- Но разве женщина в бурке не имеет права на выбор? Я, конечно, не рвусь на Восток, чтобы разъяснять там права человека. Но если женщина в бурке придет ко мне сама (на лице у Синиши появляется мечтательное выражение), я дам весь мой опыт и мои знания, чтобы помочь ей. Она ДОЛЖНА иметь право выбора. Мир должен меняться. Если ты не меняешься, ты застрял. А я просто тренер, и я — вне идеологии. Я тренирую людей, чтоб изменить мир к лучшему».
«Первый раз меня арестовали, когда мне было семнадцать. Первый раз всегда страшно. А теперь на моем счету — двадцать арестов и депортации из разных стран мира. Из Украины я был депортирован во время Оранжевой революции. Мне влепили в паспорт фантастический штамп - «въезд запрещен до января 3000 года»! Столько не живут! На Украине я был не меньше 60 раз, работал с ребятами из организации «Пора», учил их, как бороться с репрессиями и арестами, как профессионально защищаться, как организовывать акции протеста. Когда Ющенко пришел к власти, меня по запросу украинского парламента вычеркнули из «черного списка» не въездных. Мне нечего скрывать. Да, я работал и с грузинскими активистами во время Революции роз. А в 2004 меня депортировали из минского аэропорта (я сотрудничал тогда с ребятами из белорусской организации «Зубр»). Позже не впустили в Россию — завернули прямо в Шереметьево. В Азербайджане я успел проехать пол-страны. «Взяли» меня уже в Нахичевани и выслали на родину. Ты называешь меня профессиональным революционером. Ты думаешь, будто можно привезти революцию в чемодане! Но за профессию платят, а моей мотивацией никогда не были деньги. Мне оплачивали только расходы, которые я всегда пытался сократить. Каждый раз, когда я еду на Украину или в Россию, я покупаю билет на поезд, а не на самолет, - так дешевле. В поездах от Киева до Владивостока я научился дружить с проводниками и попутчиками, есть холодную курицу и вареные яйца. После бутылки водки или горилки я совершенно свободно говорю по-русски. А вот на трезвую голову не очень получается. Русские, украинцы и сербы — мы все одна большая славянская семья и отлично понимаем друг друга».
Модное кафе в центре Белграда. 33-летний бизнесмен Милош Миленкович, высокий парень с игривыми, сладкими глазами и вкрадчивыми манерами - красавчик даже по высоким сербским стандартам мужской красоты. Типичный мальчик из хорошей семьи, с профессиональным английским и впечатляющими связями в Европарламенте, за спиной которого, однако, бурное революционное прошлое и подвиги в разных точках планеты. Милош — один из выкормышей знаменитой сербской молодежной организации «Отпор», в 2000 году свергнувшей президента Сербии Слободана Милошевича. Кадры «Бульдозерной революции» (водитель бульдозера Любисав Джокич таранит ограду белградского телецентра) обошли весь мир.
После революции (или бескровного переворота) романтичные недоросли из «Отпора», освоившие на практике тактику ненасильственного сопротивления, оказались не у дел. Кому нужны герои после подвига? Но однажды из далекой Республики Зимбабве (а позже - Кении, Мальдивских островов, Грузии, Украины, Молдовы, Беларуси, Венесуэлы, Ливана и т.д.) пришло электронное письмо: «Дорогие друзья! У нас тоже есть свой диктатор, которого мы хотели бы свергнуть. Не могли бы вы рассказать нам, КАК это делается?» Письма от угнетенных не были просто криком о помощи. За ними стояли ВЛИЯНИЕ и ДЕНЬГИ. Всемирно известные американские фонды, такие, как Институт Сороса, «Freedom house», Американское агентство по Международному развитию USAID, Международный Республиканский Институт (IRI) и Национальный Демократический Институт (NDI,) — предлагали полное покрытие расходов на революционный консалтинг и подготовку «цветных» переворотов. Это называлось «продвижением демократии в массы и созданием гражданского общества». Для отчаянных самоуверенных сербских парней из «Отпора» новая работа таила в себе приключение и вызов. Мысль о том, что революция тоже может быть бизнесом, пришла гораздо позже.
Обаятельные сербы (носители вируса быстрых и внезапных профессиональных революций) разъехались по миру. Их объединяло общее прошлое («Отпор») и балканская сердечность, но они всячески стремились дистанцироваться друг от друга и подчеркнуть свою независимость. Осторожные, благовоспитанные консультанты, действующие строго в рамках закона. Они и сейчас не стремятся к известности. К чему лишние подробности? Они предпочитают быть анонимными «коммивояжерами революций». Им не нужна реклама. (Кому надо, тот уже давно о них знает.) Они не пускаются в подробности операций и строго следуют принципу: пусть сначала говорит «клиент». (Мир узнает об их «помощи» революциям только, когда дело сделано: как это случилось с революцией в Египте). Они хорошо понимают свое время и умеют льстить ему. Профессиональные космополиты, сербские революционеры легко находят общий язык со всеми Им чужд снобизм. Их одежда предельно демократична — майки, джинсы и кроссовки. Ничего вызывающего. Откуда, черт побери, они взялись?!
ПОТЕРЯННОЕ БАЛКАНСКОЕ ПОКОЛЕНИЕ, ИЛИ ИСТОРИЯ «ЦВЕТНЫХ» РЕВОЛЮЦИЙ
«Я родился в удивительной стране под названием Югославия, которой больше нет на карте. То были хорошие времена президента Тито, умевшего блюсти четкий баланс между Западом и Востоком. Золотой югославский паспорт позволял гражданам ездить без визы и в Вашингтон, и в Москву. Белград был космополитическим международным городом, где училось множество иностранных студентов. Мы вели легкую, счастливую жизнь — лето на хорватском побережье и зима на горных курортах Австрии. А в школе нам рассказывали про идеи свободы, равенства и братства. Это было счастливое детство».
Срджа Попович, один из основателей сербского движения «Отпор» и настоящая рок-звезда «цветных» революций, любит ностальгировать о старых добрых временах Тито. «Зови меня Сережа, - говорит он, - я учил в школе русский». Этот высокий худой мужчина с ироничными, острыми чертами лица - типичный представитель элитного югославского поколения, родившегося с серебряной ложкой во рту.
«Через несколько лет после смерти Тито Югославия распалась, - рассказывает Попович. - Появилось множество маленьких Тито, националистических царьков. Когда я был ребенком, мне рассказывали, что хорваты, боснийцы, албанцы, словенцы — наши братья. Когда мне исполнилось 18, выяснилось, что надо идти в армию и стрелять в своих бывших братьев. Те, кто не был готов «защищать» Хорватию от хорватов или «спасать» Словению от словенцев, бежали из страны. Тех, кто ушел на войну и кому удалось вернуться живым, - сожрал героин (страшно популярный наркотик в ту пору). Но были и те, кто задались вопросом: что эти проклятые политики делают с нами? Мы решили остаться и бороться. Мы были типичными тинейджерами: страсть к борьбе, гормоны, дух рок-н-ролла и полное отсутствие опыта. Наше студенческое движение считало президента Слободана Милошевича препятствием на пути создания свободной Сербии.
В школе нам преподавали философию Ганди и его тактику ненасильственной борьбы, и мы решили применить знания на практике. Первым делом в 1992 мы оккупировали символические места в городе, захватили чудесный парк рядом с университетом. Это были два месяца полного счастья: митинги, речи, рок-концерты. Мы пели «Дайте миру шанс!» Милошевич откровенно радовался, что у него появился в городе маленький демократический зоопарк, куда можно привести иностранных журналистов и сказать: ну, разве это не демократия? Вот тогда мы поняли, что разговоры с узкими группами интеллектуалов, студентами, журналистами, словом, с теми, кто думает так же, как и мы, - никуда не ведут. Пока мы пели и протестовали, вокруг нас готовилась война на Балканах. Зато к 1996 году, к местным выборам, итоги которых Милошевич пытался аннулировать, мы пришли подготовленными. Мы сменили тактику сосредоточения на тактику распыления: протесты и уличные политические театры должны идти по всему городу, а не в культовых местах, и по всей стране, даже в крохотных городках и деревнях. 100 дней протестов! Это была изнурительная гонка. Ты не имеешь права быть скучным для толпы. Каждый день нужно придумывать новый спектакль или сумасшедший трюк, новые значки и фишки. Чтобы держать внимание граждан, надо создать карнавальную атмосферу и поминутно высмеивать режим. Юмор расплавляет страх. Мы поняли еще один важный момент: когда сильные личности долго находятся у власти, они сами начинают верить в свой имидж, растиражированный на телеэкранах. Когда ты, как Мубарак, видишь каждый день свое лицо на плакатах, ты начинаешь вести себя как монумент. А если кто-то тебя осмеивает, у тебя просто крышу сносит. И вот тут ты делаешь глупости!»
«Это как в начальной школе: если ты кого-то задираешь, а он начинает злиться, это даже хуже. Все над ним потешаются. И чем больше он сердится, тем больше над ним смеются, - рассказывает теоретик и практик «мирных революций» Иван Марович - Мы шутили над режимом, а реакцией властей был наш арест. Что уже смешно. Если ты арестовал кого-то за шутку, значит, шутка и впрямь хороша. Одна из акций особенно удалась: мы катили по оживленной улице бочку с портретом президента и с надписью: «Сбор денег на пенсию Милошевичу. Бросьте монетку в отверстие. А если вы обнищали из-за его экономической политики, бейте в бочку палкой». Кто-то бросал монетку, а кто-то бил в бочку. Собралась огромная толпа любопытных. Прибежала полиция с криками: «Что здесь происходит?» На профессиональном жаргоне этот трюк называется «дилемма-акция». В подобном затруднительном положении, что бы вы ни сделали, вы все равно будете выглядеть идиотом. Позволить бочке катиться, значит, собрать еще больше людей. Тогда полиция грузит бочку в фургон, оппозиционный канал снимает все на камеру, а на следующий день вся страна потешается над полицией, арестовавшей бочку. Каждый день мы придумывали новую забаву и новый информационный повод. Секрет успеха, чтобы сделать сумасшествие нормой. Десять человек протестующих на улице — это не новость. Но десять человек, делающих что-то вызывающее и клевое, тут же попадают в медиа.
Мы бились над задачей, как сделать революцию сексуальной и привлекательной для молодежи. Сделать ее прежде всего модой. Позже нас стали называть «кока-кола революционерами». Мы впервые задумались о коммерческих приемах, увидев, как продает себя «кока-кола», и ЧТО она продает. Не сладкую, газированную шипучку, а способ получать удовольствие от жизни. Компания НИКОГДА не говорит о самом напитке. Мы поняли, что не надо забивать головы людям экономическими и социальными проблемами или рассказывать о высоких налогах. Или рекламировать какие-то партии. Все нормальные люди ненавидят политику, - это скучно до одури, грязно и коррупционно. Только старые клячи интересуются выборами. Мы должны предложить молодежи персональный образ жизни, способ выразить себя и взять инициативу в свои руки. Объяснить им, что лучше быть арестованным на демонстрации за свои взгляды, чем за драку на футбольном поле или разбитые окна. Почему люди присоединяются к какому-то политическому движению? Вовсе не потому, что они хотят решить проблему, скажем, безработицы. Они хотят быть частью чего-то большего и делать нечто, за что другие их будут уважать. Начинать всегда надо с маленькой проблемы и индивидуального сопротивления. Сделайте что-нибудь конкретное. Боритесь с местной коррупцией или произволом на отдельном полицейском участке, защищайте права студентов в университете или спасайте лес от вырубки. Атакуйте власть в ее слабых точках. В чем смысл? Во-первых, в процессе борьбы из большой группы молодежи обязательно выделятся самые активные и решительные, которые составят костяк будущего движения. Во-вторых, любая маленькая победа дает чувство уверенности в себе. Много маленьких побед приведут к большой победе. Мы называем это track record (список прежних достижений). Не можете же вы сходу предложить людям: а давайте-как свергнем диктатора! Вы их просто напугаете. А вот небольшой успех непременно внушит им оптимизм. Именно таким путем из маргинальной группы молодых людей мы выросли в сильнейшую организацию».
К концу девяностых «Отпор» превратился в мощное молодежное движение, насчитывавшее несколько десятков тысяч человек, но зашел в полный политический тупик. Свержение Милошевича представлялось невозможной задачей, а бомбардировки Сербии в 1999 натовской группировкой, как всегда в минуту опасности, сплотили нацию вокруг лидера и власти. «Отпору» нужны были новая стратегия, международная политическая поддержка, а главным образом — деньги. Наступал час «Х» - выборы президента Сербии в 2000 году, которые оппозиция заранее решила объявить сфальсифицированными и не легитимными. Предстоящий переворот требовал значительных материальных ресурсов. Компьютеры, мобильные телефоны, копировальная техника, спутниковая связь, офисы, транспорт и бензин, пропагандистские материалы, издаваемые миллионными тиражами, расходы на семинары и конференции, рок-концерты - все это стоит денег. И они нашлись.
СКОЛЬКО СТОИТ РЕВОЛЮЦИЯ?
Операция «Свержение Милошевича» обошлась американскому правительству по официальным данным в 41 миллион долларов, по неофициальным — чуть больше ста миллионов. Дорого ли это? По сравнению с многомиллиардными бомбардировками Сербии НАТО, к тому же не достигших цели, - вовсе нет. Сумма — сущие пустяки. Опираться на пятую колонну внутри страны оказалось, как всегда, экономнее, эффективнее и приятнее. Деньги текли к оппозиционерам через USAID (Американское агентство по международному развитию), Национальный фонд поддержки демократии, SEED (Поддержка демократии в Восточной Европе) и т.д. Неизвестную сумму выделил Институт Сороса. Десятки миллионов долларов шли через NGO (неправительственные организации) на гранты активистам (позже подобная практика успешно применялась на Украине и в Грузии. В Киеве во время Оранжевой революции получателей революционных субсидий называли «Дети капитана Гранта»).
«Деньги в буквальном смысле шли мешками через границу, - рассказывает специалист по NGO профессор Душан Янич. - Никогда не видел такого количества наличных! Больше всех заплатила Америка, но среди спонсоров были Норвегия, Греция, Япония, местные бизнесмены, даже итальянские профсоюзы. Когда история приближается к концу, всегда приходят те, кто даст тебе денег. Национальный консенсус тогда сводился к тому, что сербы сыты по горло Милошевичем. Натовские бомбардировки разрушили коммуникационные системы Сербии, ее военную и полицейскую мощь. Было много жертв. Страна потерпела поражение».
«Да, в моральном смысле нам было трудно брать деньги от американцев, - говорит один из лидеров «Отпора» Иван Марович. - Трудно, потому что они нас бомбили. Но мы остро нуждались в материальной и политической поддержке. Сначала мы пытались найти деньги для выборов в Сербии, но чистых денег в стране не было, — их имели только военные преступники или бизнесмены от войны. Мы не хотели пачкаться кровавыми деньгами и приняли нелегкое решение искать средства за границей». «Значит, ты считаешь, что можно брать деньги от иностранных государств и при этом оставаться независимыми?» - спрашиваю я. «Абсолютно! Когда интересы совпадают, почему бы не заключить короткую сделку?»
«Все вы, журналисты, думаете, что «Отпор» был организован ЦРУ или масонами. Чушь! «Отпор» - аутентичный сербский продукт, сделанный молодежью Сербии, - говорит бывший лидер «Отпора», а ныне член парламента Сербии Срджан Миливоевич. - Сейчас появились домыслы, что нас готовили по книгам Джина Шарпа «Ненасильственное сопротивление». Но Джин Шарп — теоретик, а мы — практики. Мы изобрели тысячу трюков и создали собственную теорию, а после свержения диктатора Милошевича наши ребята отправились в путь по миру — нести опыт мирной борьбы в Бирму и на Мальдивы, в Грузию и Украину. Не вижу в этом ничего плохого. Что касается денег...Да, США дали больше всех денег на поддержку демократии в Сербии, но не так много, как сплетничали медиа. Сколько точно? Не знаю. Милошевич был сброшен с престола не долларами, а волею сербского народа».
«ОТПОР» ПОД ОПЕКОЙ ПРОФЕССИОНАЛОВ
В 1999-2000 годах сербскими студентами из «Отпора» всерьез занялись профессионалы из западных спецслужб. В этих рисковых мальчишек стоило вложиться! Летом 2000 года в Будапеште открылось специальное американское бюро помощи оппозиционным партиям Югославии. В Болгарии также была учреждена особая программа для сербов в Политической академии Центральной и Юго-Восточной Европы, а в Румынии проводились двухнедельные семинары для активистов.
Лекции в отеле «Хилтон» в Будапеште активистам «Отпора» читали лучшие специалисты по психологической войне, ранее работавшие в Восточной Европе во время «бархатных» революций. Настоящей «звездой» семинаров стал американский полковник в отставке Роберт Хелви, профессиональный контрразведчик, работавший военным атташе в посольстве США в Бирме. (В книге бывших «отпоровцев» «Ненасильственная борьба» есть специальное посвящение: «Особую благодарность мы выражаем нашему другу Роберту Хелви, который открыл нам волнующий потенциал стратегической ненасильственной борьбы».)
«Да я понятия не имел тогда, кто он такой! - уверяет «отпоровец» Иван Марович. - Да, он читал лекции нашим ребятам, но был для них всего лишь преподавателем, одним из многих».
Под руководством американских инструкторов «Отпор» поменял структуру движения: вертикаль заменили горизонталью. «Мы поняли, что нам не нужны лидеры, - говорит Иван Марович. - Лидеров легко купить. После успешных протестов их могут переманить политические партии, и движение останется обезглавленным. Лидеры могут нас продать, или их могут шантажировать и даже убить. Прежде революции ассоциировались с определенным символом — Нельсоном Манделой, Лехой Валенса или Махатмой Ганди. Нас это не устраивало. Вертикаль с индивидуальным лидерством в массовом движении просто не работает, она делает его уязвимым. Мы живем в эпоху маркетинга. Движение «Отпор» само по себе должно было стать брэндом, а брэнд в тюрьму не посадишь.
Следующей нашей задачей было увеличить количество репрессированных. Репрессии надо понимать и использовать в своих целях, как прием в джиу-джитсу. Главная цель репрессий — не бить или арестовывать активистов. Главная мишень — люди, которые за ними наблюдают. Если арестовали меня, то, в действительности, мишень — это ты. Ты смотришь на это и говоришь: э, я не хочу через такое пройти, лучше останусь в стороне. Что же делать? Нужно вовлечь как можно большее количество людей в административные аресты. Ну, посидят пару суток и выйдут. Ничего страшного. Если власть арестовала пять человек, для нее нет проблем. А вот если больше, куда их девать? У нас была ситуация, когда полиция арестовала столько ребят, что не хватило комнат в каталажке. Тогда они привязали нас в коридоре к батареям. Представь себе обыкновенный полицейский участок, куда приходят граждане по своим делам оформлять какие-нибудь документы. И вдруг они видят приличных молодых парней, привязанных к батарее! Таким образом власть сама плюет себе в лицо. Мы, конечно, боялись элитной полиции, которая не стала бы с нами церемониться. Но когда протесты идут по всей стране, власти просто не успевают отправить повсюду спецназ. Аресты берет на себя местная полиция. Однажды в маленьком городке на юге Сербии босс полиции арестовал несколько активистов «Отпора», школьников 19 лет. Через час его жена позвонила в истерике: «Ты, что, с ума сошел?! Это друзья нашего сына. Мне звонят возмущенные соседи. Выпусти ребят немедленно, или дома тебя ожидает скандал!» Ха-ха! Местная полиция беспокоится о своей репутации, в городке все друг друга знают. Ребят тут же выпустили, и вышли они героями.
Молодым крайне важно быть звездами, и чтоб все видели их и восхищались. Мы придумали бренд движению: черно-белый сжатый кулак, стилизованный в духе партизан времен Второй Мировой войны, и краткий лозунг «Готов jе!» («Ему конец!») Тем самым внушалась мысль: мол, мы партизаны, а Милошевич наци. Мы черпали вдохновение из черно-белых фильмов сороковых годов. В чем тут посыл? В смене понятий: не оппозиция выступает против правительства, а народ против диктатора». Сжатому кулачку была суждена долгая и веселая жизнь.
«Перед Революцией Роз в Тбилиси в 2003 грузины нас спросили: можно, мы ваш символ «кулак» используем? Мы ответили: да берите, не жалко, - рассказывает «отпоровец» Синиша Сикман. - Потом кулак ушел к активистам в Кении и Венесуэле, они даже надпись «Отпор» поленились убрать».
Кулачок приглянулся также «оранжевым» в Киеве и стал символом Египетской революции на площади Тахрир. Месяц назад я обнаружила кулачок на фото с демонстрации «За честные выборы» в Санкт-Петербурге.
«Символ важен, чтоб достичь единства, дать людям впечатление, что они все находятся под одним зонтиком, - объясняет Иван Марович. - В 2000 году перед выборами мы всех свалили в одну кучу под общим флагом: монархистов, республиканцев и националистов, левое и правое крыло».
«В какой-то момент это стало отвратительным: движение подбирало все, что плохо лежит, даже подонков из криминальных структур и экстремистов, - рассказывает политолог Душан Янич. - Они готовы были взять первого встречного, лишь бы тот ненавидел Милошевича. Оппозиция искала предателей повсюду: в секретных службах и среди военных, переманивая их на свою сторону. Так бывает всегда, когда цель — свергнуть лидера: Саддама Хусейна, Каддафи или Милошевича. Когда ты из кусочков стряпаешь свое движение, где же мораль? Бороться надо за что-то позитивное, а не за то, чтоб кого-то убрать. Почему американская философия «хороших и плохих парней» так полюбилась во всем мире? Это теория упрощения, делящая мир на черное и белое, кого наказать, а кого наградить. Она освобождает людей от необходимости думать».
6 октября 2000 года после стотысячных демонстраций протеста в Белграде против «нечестных выборов» и захвата толпой здания парламента Слободан Милошевич вынужден был подать в отставку. А в 2001 его арестовали и передали Гаагскому трибуналу. (Процесс по его делу так и не был завершен, он скончался в тюрьме в 2006 году). Страна под названием Югославия перестала существовать. Заключительный этап грандиозного процесса дробления одной из крупнейших европейских держав на мелкие удобоваримые части успешно завершился. Балканы вновь превратились в клубок слабых, вздорящих, ненавидящих друг друга народов, в любой момент готовых достать ножи. После духовного опьянения «мирной революцией» наступило похмелье.
Материал в тему: Завещание Милошевича
Я посчитал своей обязанностью предупредить о последствиях деятельности, которая финансируется и поддерживается правительствами стран НАТО. Граждане могут, но не обязаны, мне верить. Мне только хочется, чтобы они не слишком поздно уверились в моих предостережениях, то есть тогда, когда будет трудно исправить те ошибки, которые граждане совершат по своей наивности, заблуждениям или верхоглядству. Но эти ошибки трудно будет исправлять, а некоторые из них, возможно, так никогда и не удастся исправить. Не из личных соображений я выражаю таким способом свои взгляды. Два раза меня выбирали президентом Сербии и один раз президентом Югославии. И, наверное, каждому, по прошествии этих десяти лет, ясно, что Сербию атакуют не из-за Милошевича, но Милошевича атакуют из-за Сербии. Моя совесть спокойна, но она не была бы чиста, если бы я, по прошествии десяти лет руководства страной, не сказал бы своему народу, что я думаю о его судьбе, когда бы ему эту судьбу навязал кто-то другой, хотя бы ради того, чтобы потом объяснить, что народ ее выбрал сам. Такое заблуждение, - когда люди выбирают то, что для них выбрал кто-то другой, - есть самое опасное заблуждение; и оно является главной причиной моего официального обращения к гражданам Югославии".
Спецкор «КП» Дарья Асламова попыталась понять, как одна из самых развитых советских республик - Латвия, обретя независимость, через 20 лет превратилась фактически в банкрота - Помните старый анекдот про Украину? - говорит мне латвийский экономист Александр Гапоненко. - Приезжает Путин к Кучме и спрашивает: за сколько можно купить незалежную? А Кучма в ответ: вам с людьми или без людей? Без людей дешевле! Путин прикинул и говорит: ну давай без людей. А Кучма ему: тогда подожди еще три года. Грустный анекдот. Я его часто вспоминаю здесь, в Латвии. Мою страну, где я, кстати, «негражданин», можно покупать по дешевке и прямо сейчас. Латвия - это пустыня. Государство без людей.
Гапоненко не грешит преувеличением. Когда-то шумная и даже блестящая (по советским меркам) Рига - ныне скучный до зевоты, провинциальный город, по чистеньким улицам которого тихо передвигаются немногочисленные прохожие. Ощущение вечного воскресенья, как будто вся семья уехала за город. В ресторанчиках в Старом городе пожилые девушки, торгующие своей красотой, ведут деликатные любовные переговоры на английском с престарелыми западными туристами. В полупустых ночных клубах, где даже бармены разговаривают полушепотом, глушат тоску рижским бальзамом одинокие командированные и «гости столицы».
- Это еще что! Рига по сравнению с периферией, можно сказать, «бурлит», - рассказывал мне русскоязычный таксист. - Поезжайте в какой-нибудь Лиепая - вот где кладбище-то! Город-покойник. По ночам даже страшно. Хочется кричать: «Люди! Вы где?» А они все там, на Западе, - собирают клубнику где-нибудь в Ирландии, работают няньками в Англии или чернорабочими в Германии. Пропали наши люди. Я тут недавно пошел на день рождения к другу - собралась родня, одни молодые бабы с детьми, чинные, порядочные. Я говорю: а где мужья-то? А мне в ответ: на заработках в Европе. У нас, ей-богу, как в каком-нибудь Таджикистане: жены живут без мужей. Мужик женится, делает детей, а потом уезжает гастарбайтером куда-нибудь на Запад, к примеру в Дублин. Даже анекдот есть. Разговор у билетной кассы: «Ту тикетс ту Даблин!» - «Куда, блин?» - «Туда, блин!»
Даже Вторая мировая война не нанесла такого демографического ущерба Латвии, как вступление в Евросоюз. Из СССР республика вышла с населением 2,7 миллиона человек. Результаты последней переписи, прошедшей в марте этого года и продленной (в отчаянии!) аж до июня, плачевны. Чтобы натянуть цифры (а от них зависит распределение европейских благ и квот), была введена перепись по Интернету и специфическая формулировка «житель Латвии, более года живущий за рубежом». Но, несмотря на все ухищрения, власти смогли натянуть официальную цифру лишь до 2,2 млн. человек. Хотя демографы уверены, что реальная цифра - 1,8 млн. (один район Москвы). И это при избытке великолепных территорий с идеальной экологией и мягким климатом! (На одного латыша в 10 раз больше земли, чем на одного голландца.)
Латвия, страна с несостоявшимся будущим, в полной тишине идет ко дну. Как горько шутят местные: «Последний, кто будет улетать! Не забудьте выключить свет в аэропорту».
ЛИФЛЯНДИЯ - ЛАТВИЯ: ЖИЗНЬ ИМПЕРСКОЙ ОКРАИНЫ
Город Ригу вместе с Лифляндией Российская империя выкупила у Швеции в «вечное владение» (!) в 1721 году по итогам Северной войны, полностью изменившей соотношение сил на Балтике в пользу России. Хотя Ригу наши войска взяли еще в 1710 году, по Ништадтскому миру России пришлось выплатить шведам чистоганом 2 миллиона серебряных талеров. Сумасшедшие деньги по тем временам! Тогда казалось, что овчинка стоит выделки. Трудолюбивый спокойный народ, немецкий дух прагматизма (дворянство составляли балтийские немцы, латыши же были крепостными крестьянами) и, главное, выход к морю, в Европу. И хотя об этом в Латвии не любят вспоминать, именно России латышский народ обязан национальным объединением и восстановлением земель (присоединением впоследствии Латгалии, Земгалии и Курляндии).
XIX век ознаменовался для Балтики бурным развитием промышленности. Империя не скупилась на развитие окраин. 1861 год - первая железная дорога между Ригой и Даугавпилсом. 1862-й - открытие Рижского политехникума, первого политехнического вуза страны, целью которого стало обеспечение инженерными кадрами быстро растущего производства. 1869-й - создание знаменитого «Руссо-Балта» (Русско-Балтийского вагонного завода), производившего вагоны, сельскохозяйственные машины, керосиновые двигатели, корабли. И, главное, первый (!) российский автомобиль «Руссо-Балт», возивший императора Николая II. Уже тогда Латвия считалась витриной успехов Российской империи. А впоследствии стала символом процветания СССР.
В советское время на Латвию пролился золотой дождь. После масштабной индустриализации маленькая республика заняла третье место в стране, сразу после Московской и Ленинградской областей, как наиболее промышленно развитый регион. (Это при том, что население республики составляло всего 1% от населения страны.) Здесь производилось абсолютно все - микроавтобусы, радиоприемники, самолеты, трамваи, автомобили, электропоезда, суда, бытовая техника, медикаменты, текстиль и трикотаж, косметика, мебель. А какие были красавцы предприятия, гремевшие на всю страну! Завод-гигант «ВЭФ», на котором работали 20 тысяч человек, - крупнейшее электротехническое предприятие СССР, экспортировавшее продукцию в 42 страны мира! Рижский радиозавод имени Попова. Пионер советской полупроводниковой микроэлектронной промышленности - знаменитый завод «Альфа», чья продукция использовалась в самолетостроении и в секретных космических разработках. «РАФ», наводнивший Союз отличными по тем временам микроавтобусами!
Когда Латвия в 1991-м фактически бескровно обрела независимость, казалось, что за нее можно не волноваться. От СССР ей досталось великолепное наследство - передовая промышленность, квалифицированные кадры и высокий научный потенциал (на территории республики работало 15 научно-исследовательских институтов). По уровню ВВП на душу населения Латвия занимала достойное 40-е место в мире (выше, чем Ирландия). Почему же спустя 20 лет маленькая гордая республика оказалась в такой отчаянной экономической ситуации, а все плоды превратились в камни? Или как выразился экс-президент республики Гунтис Ульманис: «Откуда у нашей Латвии такая дыра в штанах?»
КАК ОНИ ДОШЛИ ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ
- Когда правители Латвии получили независимость, они толком не понимали, что это такое, - говорит председатель Союза журналистов Латвии Юрис Пайдерс. - Они так долго и упорно готовились бороться за свободу, и вдруг бах! - независимость. Что же с ней делать? Первая светлая мысль - воровать, распилить советское наследство.
- Почему была разрушена промышленность, одна из самых передовых для того времени? Почему власть сознательно угробила предприятия мирового уровня? В чем суть игры? Все объясняется просто, - рассказывает экономист Эйнарс Граудиньш. - В советских корпорациях было сосредоточено огромное количество высококвалифицированной рабочей силы - в основном русские и приезжие из разных мест СССР. На заводах росло и крепло движение за сохранение Советского Союза, потому что в 1991 году люди отлично понимали, к какому краху все идет. Чтобы ликвидировать политического противника и одновременно навариться на распиле, было принято решение все заводы уничтожить. Лишив людей работы, власть срезала под корень целый пласт политической мысли.
- Новые власти специально закрыли все заводы, чтобы не было рабочего класса, а значит, не было бы возмущения, а главное - чтобы уехали русские, - вспоминает Илья Герчиков, президент знаменитой косметической фирмы «Дзинтарс», единственного выжившего советского предприятия. - Начался массовый исход населения. Только с Советской армией уехали 200 - 250 тысяч человек. Горько говорить, но страну угробили и довели до нищенства непрофессиональные люди, исключительно не любящие свою Латвию. У них была одна цель - разобрать, раскрасть, раздать, и плевать им было на собственный народ. А какие заводы были! В 1989 году СССР по дурости нашей советской обновил оборудование большинства латвийских предприятий. Сюда вложили гигантские деньги, сотни миллионов рублей!
- Борьба только за оборудование завода микроавтобусов «РАФ» длилась 10 лет после его уничтожения, - говорит экономист Эйнарс Граудиньш. - В результате станки экспортировали за пределы страны. На военных заводах стояло высокоточное оборудование, машины, которые можно было сто лет эксплуатировать, просто поменяв на них программное обеспечение. После приватизации их продали за границу. А как уничтожали интеллектуальную собственность! В Латвии производили даже комплектующие космического корабля «Буран». Это были высочайшие технологические наработки, до сих пор не устаревшие! Что мы имеем сейчас? На прославленном заводе «Альфа» - супермаркет, на «ВЭФе» - торговый центр. А что сделали с Краснознаменным институтом инженеров гражданской авиации, всемирно известным учебным заведением?! Во многих африканских, азиатских и латиноамериканских странах президенты национальных авиакомпаний и руководители аэропортов - выпускники данного вуза. Он зарабатывал на обучении иностранных студентов. Но вуз был русскоязычным, и в 1999 году его просто ликвидировали!
К моменту «распила» и дележа советской собственности из-за кордона в Латвию рвалась латышская диаспора, почуявшая запах легких денег и власти, которую надо было просто подобрать. «Пятая колонна» прибывала целыми отрядами. Дети и внуки тех, кто покинул страну вместе с нацистами в конце Второй мировой, требовали возвращения недвижимости, компенсаций и привилегий. Эти люди на генетическом уровне ненавидели все русское, животной ненавистью.
ПОБЕДА «ПЯТОЙ КОЛОННЫ»
- За рубежом проживали 300 тысяч латышей, бывших коллаборационистов, интеллигентов и потомков нацистов, - говорит экономист Александр Гапоненко. - Американцы их подпитывали и давали указания. Сюда приехали 30 тысяч бывшей элиты, им всем вернули недвижимость. Нового президента Вайру Вике-Фребергу везли из Канады чуть ли не как Ленина, в пломбированном самолете. У нее даже не было латвийского гражданства (ей его потом сделали задним числом)... Западные латыши принесли основной политический тренд - антисоветизм и русофобию. Нормальных советских латышей идеологически сломали - «вы что, против родины?». Диаспора разработала концепцию этнической иерархии, лишавшую русских всех прав. Первое: государственным языком становится латышский, а его незнание тут же отсекает от управления русское чиновничество и интеллигенцию. Второй инструмент - гражданство, которое выдается только своим. И третье: концепция происхождения государства, которое было оккупировано СССР, а значит, все предыдущие 70 лет существования с юридической точки зрения ничтожны. Те, кто сюда приехал в советское время, объявляются оккупантами.
- В 1991 году, когда независимость Латвии поддержала вся страна путем референдума, здесь никто не делил людей на латышей и русских, - говорит доктор экономики Илья Герчиков. - Все голосовали «за» в эйфории, что мы избавимся наконец от КГБ и коммунистов. При этом всем обещали равные права. А уже через пару месяцев был принят пакет законов, по которым русских лишили гражданства. Управляла процессом зарубежная латышская диаспора, целиком ненавидящая все, что связано с советской властью. Ей было глубоко плевать на состав населения страны, она априори ненавидела всех русских. Западные латыши приехали, чтобы вернуть свою собственность и командовать парадом.
Банда «возвращенцев» кишмя кишела агентами - секретными и не очень. Собственно, стесняться уже было нечего. Латвия превратилась в домашнюю квартиру ЦРУ и МИ6. До сих пор главной сверхсекретной спецслужбой Латвии (так называемое Бюро защиты Конституции) управляет английский (!) генерал Янис Кажоциньш. Когда он возглавил важнейший пост в Латвии, у него тоже не было латвийского гражданства!
- Бюро защиты Конституции - это безгранично влиятельная структура страны, которая контролирует парламент, совет национальной безопасности и кабинет министров, - говорит экономист Айнар Комаровскис. - В сущности, контролирует все. Это главный орган разведки и контрразведки, а также защиты интересов НАТО и ЕС. Обладает правом прослушки телефонных разговоров, вербовки агентов. И вот подобный пост был предложен бригадному генералу Великобритании Янису Кажоциньшу! Даже не знаю, с чем это сравнить. Это все равно что поставить во главе ФСБ директора ЦРУ.
- Наверное, господин Кажоциньш - очень преданный родине человек! - усмехаюсь я.
- Безусловно, преданный, только другой родине. А что? Человек просто находится в бессрочной командировке для выполнения ответственного задания. У нас тут таких американских, канадских и европейских «командированных» пруд пруди. Люди просто горят на работе.
Вместе с зарубежной диаспорой в Латвии высадился десант высокооплачиваемых американских экономических консультантов.
- В начале 90-х наши американские советники-эксперты предложили нам проверить гипотезу, что частный бизнес работает более эффективно, чем государственный, - говорит председатель Союза журналистов Латвии Юрис Пайдерс. - «Невидимая рука» рынка сама, мол, наведет порядок. А если так, то надо все приватизировать. Латвия стала экспериментальной площадкой. Пока «приватизировали» и воровали, жили очень богато. Потом кончилось, что воровать. И тогда решили вступить в ЕС. У нашей власти, как в «Операции «Ы» и других приключениях Шурика», был только один вариант: «Все уже разворовано, нас спасет только кража. Вступаем в Евросоюз, делаем долгов, и пусть они расхлебывают». Вот такой у них был бизнес-план.
- Мы ведь не независимости себе искали, когда уходили из СССР, - говорит лидер парламентской фракции «Центр согласия» Янис Урбанович. - В нас сильно внутреннее рабство и комплекс маленького обиженного человека. Даже вступив в ЕС, наше государство еще продолжает по инерции уходить из Советского Союза. Нам казалось, что Европа - это сладко и круто, это деньги. Вот дадут нам европейцы денег хотя бы на дороги, а мы стырим, и всем будет хорошо. То же самое было с НАТО - если убежали из СССР, надо где-то спрятаться. Ясно, что мы не были готовы к вступлению в ЕС, в это эгоистическое сообщество. В СССР была морализация, идея дружбы народов: «Ах, как же не помочь товарищам?» Мы думали, что ЕС - это тот же союз коллективизма и взаимовыручки, только богаче. Уходя из СССР, мы искали новый СССР.
ЭПОХА КАРНАВАЛА
Латвия начала 2000-х ужасно похожа на девственницу, попавшую в лапы старого распутника-финансиста, который прекрасно знает, что он делает, в то время как его жертва отличается прямо-таки младенческим неведением. В маленькую наивную республику явились «добрые люди», вооруженные всеми секретами банковской цивилизации, позвякивая золотом в карманах, и в два счета лишили ее невинности.
- В начале нулевых надувался мировой финансовый пузырь, банки тонули в деньгах, их нужно было куда-то девать, - говорит экономист Елена Бреслав. - Деньги распихивали куда могли. И началась кредитная накачка балтийских стран.
- Все свободные деньги, особенно американских пенсионных фондов, хлынули в Европу, - говорит доктор экономики Илья Герчиков. - А Европа, будучи грамотной, сбросила их сюда. Банки звонили даже домой и спрашивали: «Ой, вы еще не взяли кредит? Ну что же вы так!» Любая покупка была доступна без денег - только паспорт покажи».
Жители Латвии, беспечные, как дети или дикари, разорялись самым приятным образом и блистательно прожигали жизнь. Это был нескончаемый пикник, каждодневное пиршество, веселый карнавал. Время «лексусов» и «поршей», бриллиантов и новых вилл, евроремонтов и золотых унитазов. Люди кидались пожить настоящим. Деньги потеряли свою цену и просто утекали сквозь пальцы. Голоса осторожных экономистов: «Ребята! Это все в долг!» - тонули в шуме общего ликования. Что знают о жизни эти скучные ворчуны? У нас фантастический рост ВВП, который Германии и не снился! Весь мир говорит о «латвийском экономическом чуде» и успехах балтийского «тигра»! Нам завидует даже ненавистная Россия!
- В Латвию вошли финансовые потоки, никем не контролируемые, - рассказывает журналист Юрис Пайдерс. - Это всегда вызывает жесткую инфляцию. Но если лат привязан к евро, то любая инфляция будет показываться как рост ВВП. Я еще в 2006 году писал, что ВВП растет без роста потребления энергии. А это означает, что он не растет в реальной экономике. То, что называлось ВВП, - это потраченные кредиты.
- Весь спекулятивный кредитный капитал слился в недвижимость, а она за собой потащила, - говорит экономист Александр Гапоненко. - Все мои знакомые бросили свой бизнес и занялись недвижимостью. У всех были золотые часы. Я им говорил: «Ну не может прибыль составлять 500% в год! Вы же не наркотиками торгуете».
В эйфории от кредитного рая Латвия вообще перестала что-либо производить. Реальный сектор экономики стремительно сокращался, зато по всей стране как грибы росли западные гипермаркеты, настоящие пылесосы для денег. Схема «высасывания» была проста и уже отработана по всей Восточной Европе. Люди брали кредиты в иностранных банках, покупали импортные товары в иностранных торговых сетях, через которые деньги возвращались в страну-производитель, и при этом покупатель оставался в долгах как в шелках перед чужеземным банком-кредитором.
- Это самый распространенный способ финансового закабаления, - говорит экономист Елена Бреслав. - Стране выдается кредит, чтобы она закупила оборудование, товары или заказала работы в компаниях, относящихся к стране кредитора. Вариант экономического суицида.
Слово «промышленность» стало немодным, зато много говорилось о торговле и банковских услугах, как будто Латвия как минимум Швейцария. К 2007 году вся финансовая система республики перешла под контроль западных банков, а банда «попечителей» в лице ЕС, ВТО и МВФ позаботилась о демонтаже реального сектора экономики.
- Мы сами были дураками. Да, европейцы нам говорили: если вы хотите, мы вам дадим денег, чтобы вы уничтожили вашу сахарную промышленность или порезали на железо ваш рыболовецкий флот. И мы брали деньги и делали то, что нам велели, но ведь не под дулом пистолета! Нам ведь не угрожали, - говорит лидер «Центра согласия» Янис Урбанович. - Мы сами виноваты.
Заниматься госрегулированием экономики в стране было некому. К власти пришли непрофессионалы, разбиравшиеся в финансах, как лошадь в арифметике. В роли президента Латвии в разное время оказывались директор прачечной, психолог и ортопед, министром обороны был ветеринар, а министром экономики - инженер-механик. Министерством внутренних дел руководила журналистка, а министром образования стал парень, не имевший высшего образования. Все эти милые люди страдали приступами мегамании и затевали грандиозные проекты вроде «Замка света», Национальной библиотеки стоимостью в 250 миллионов евро (в народе этот стеклянный монстр называется «Замком тьмы») или Южного моста в Риге (чья стоимость приближается к миллиарду евро, или четырем золотым запасам страны). В стране чудовищно разросся чиновничий аппарат (доля бюрократов здесь 7,65% от экономически активного населения страны, а на их кормежку тратится 20% госбюджета).
Весь этот праздник жизни кончился в 2008-м, с приходом мирового кризиса, и республика погрузилась во мрак отчаяния.
ВРЕМЯ ПОХМЕЛЬЯ
Дутое великолепие маленькой самовлюбленной республики рухнуло в конце нулевых, когда развеялись чары неолиберальной экономики. Выяснилось, что «невидимая рука рынка» вывернула все карманы «свободной Латвии». Общий долг страны составил около 130% ВВП. Безработица подскочила до 22%, а ВВП рухнул аж на четверть (худший показатель в мире). Балтийский «тигр» сдулся до размеров мыши.
- Экономисты подсчитали, что ВВП Латвии в 1990 году составлял 6,8 миллиарда латов, - говорит политолог Юрис Пайдерс. - После распада СССР мы потеряли половину. Уровня 90-го года нам удалось достичь только в 2005-м. И теперь мы снова вернулись к 1990 году. Получается, 20 лет впустую!
Бывшая краса и гордость советской промышленности Латвия превратилась в страну лесоповала (благо лесов в республике немерено), металлообработки и шпротов, которые покупают в основном Россия и Украина. Причем 75% местной экономики принадлежит иностранцам.
- Три четверти нашего потребления обеспечивает импорт, - говорит экономист Айнар Комаровскис. - Вот закроют нам завтра импорт, и все - в стране голод. Единственное, что еще поддерживает в Латвии жизнь, - это транзит из России в Европу нефтепродуктов, зерна, удобрений, угля. Стоит только России отказаться от наших услуг, и все - нет Латвии. Казалось бы, договорись со своим кормильцем - Россией и будешь жить богато. Но нет, политика республики остается откровенно русофобской. У Латвии нет своего разума, нет головы, это просто туловище, которое управляется извне американцами.
- Хотя мы находимся под внешним экономическим управлением ЕС, политикой здесь заведуют американцы, - говорит экономист Александр Гапоненко. - Когда наши олигархи обсуждали кандидатуру президента, им пришлось спрятаться в Рижском зоопарке. Директор зоопарка гарантировал, что это единственное место в столице, где нет американских прослушивающих устройств. Потом олигархи повезли президента Затлерса в Москву, на встречу с Путиным и Медведевым. Думали, Путин его уговорит встать на путь сближения с Россией и у них бизнес пойдет. Путин дал 15% скидки на газ, и, казалось, все будет хорошо. Затлерс три года верно служил олигархам, потом его перевербовали американцы. Сейчас выбрали нового президента - Андриса Берзиньша, и он тут же уехал в Вашингтон за консультациями. В принципе эту страну уже никто не спасет, с такими громадными долгами, которые государству придется выплачивать со следующего года. Население обнищало. Люди остались буквально без ничего. Уже появились радикалы вроде банкира Рунгайниса, которые говорят, что надо и пенсии перестать платить. Мол, пенсионеры ничего не заработали, чего им платить. Во всех странах пенсионный фонд - это самостоятельная организация, неприкасаемая для государства. А у нас все время государство туда забиралось и проело пенсионные деньги. Вот такая у нас маленькая, но веселая жизнь.
Конец «маленькой, но веселой жизни» ожидается через пару лет. В 2012 году Латвии предстоит выплатить 630 миллионов евро долга, в 2013-м - 720 миллионов, а в 2014-м - аж 1,8 миллиарда евро! Чтобы отдать старые долги, Латвия успела влезть в новую долговую петлю, выпросив кредит у Международного валютного фонда в 7,5 миллиарда евро. С этого момента, как выражаются местные остряки, «страна перешла под внешнее управление МВФ».
- Страна находится в жутком положении, хотя еврочиновники хвалят ее, - говорит доктор экономики Илья Герчиков. - Латвия просто безукоризненно выполняет все предписания МВФ, а как вы знаете, МВФ не восстановил еще ни одну экономику. Он разорил все, чем занимался.
- На примере Латвии можно увидеть, как легко купить целую страну, - говорит экономист Эйнарс Граудиньш. - Сколько сегодня стоит Латвия? Что у нас осталось? Есть фактически единственный незамерзающий порт на Балтике Вентспилс. Есть госактивы, которые запрещено продавать конституцией, но, будем реалистами, придется приватизировать, чтобы отдать долги. Это почта, аэропорт, железные дороги, местные авиалинии, леса. Одно только «Латв-энерго» может дать 7 миллиардов латов (почти 13 миллиардов евро). Второе: в полную зависимость попали люди и домашние хозяйства. У нас нет принципа сложенных ключей, как в США. Если семья взяла кредит на приобретение недвижимости и по каким-то причинам не может его выплатить, люди закрывают дом, кладут ключи в конверт и отправляют в банк. С этого момента их обязательства к банку заканчиваются. У нас же залог реализуется по цене ниже реальной стоимости, человек лишается дома и при этом должен банку пожизненно! Третья выгода: перераспределение действующего бизнеса. Компании-должники оказались в руках иностранного капитала. Итак, тройной выигрыш: грядущая приватизация госактивов, рейдерский захват за долги местного бизнеса и полная зависимость людей и хозяйств. Вот так легко и красиво можно купить маленькую гордую страну.
КТО ЗАСЕЛИТ ПУСТЫНЮ?
Скрывать правду и подрумянивать труп уже невозможно. Пациент по имени Латвия скорее мертв, чем жив. Глубокая внутренняя опустошенность социального организма вызвана отвращением, тревогой и усталостью. Бегство людей обрело панический характер. Как выражаются местные остряки: «уезжают все, кто может дойти до вокзала или доехать до аэропорта». Остаются старики, люди предпенсионного возраста, рафинированная интеллигенция и малолетки, которые подрастут и тоже убегут. Два десятилетия безжалостно выдавливая из республики русское население, Латвия сегодня заговорила об… иммиграции!
- Постсоветский отъезд военных и невоенных после распада означает, что мы потеряли треть населения страны, - говорит банкир Гирт Рунгайнис. - С экономической точки зрения отъезд людей, которые могли работать и создавать, это абсолютно плохо. Нам придется созывать народ обратно, прежде всего латышей, уехавших в Европу, и кого-то завозить, поскольку людей катастрофически не хватает.
За семь лет Евросоюз высосал из Латвии лучшие силы страны - уехали молодые, работящие, перспективные, амбициозные. А после мудрые европейские комиссары задумали сбросить на обескровленные просторы Латвии человеческий мусор - бездельников-мигрантов из арабских и африканских стран, жертв «арабской весны», в панике бежавших от революций. Словом, перенаправить в Восточную Европу ту мутную людскую волну, которая грозит смыть благополучный Запад.
- Это трагический курьез - сначала Латвия выгнала людей, а теперь ввозить будет, - говорит экономист Илья Герчиков. - Мы все опасаемся, что Европа нам навяжет нежелательных иммигрантов и даст деньги на то, чтобы их содержать. Это Германия может переварить 15% инородцев, а для Латвии это гибель!
- ЕС, захлебывающаяся от притока мигрантов из Ливии, Египта и Туниса, уже поднимала вопрос о том, что все члены ЕС должны солидарно решать эту проблему, - говорит экономист Айнар Комаровскис. - В Латвии неправительственные организации уже проводят семинары по толерантности к мигрантам, а европейские комиссары ведут кулуарные секретные переговоры с нашими властями о заселении необъятных, необжитых просторов страны всяким сбродом.
В местных СМИ уже гуляет анекдот: «Беженцев из Сомали лучше поселить в Юрмале, где они смогут заниматься традиционным пиратским промыслом». Есть во всей этой трагикомической истории и божья кара, и перст судьбы, и возмездие. Страна, с таким фашистским энтузиазмом боровшаяся за чистоту крови, лишившая родины и политических прав несколько сотен тысяч русских, теперь не только теряет население, но и вскоре будет насильственно заселена инородцами, абсолютно чуждыми по культуре и ментальности.
- В 1991-м была сделана чрезвычайно подлая вещь, - говорит экономист Елена Бреслав. - Когда проходил референдум за независимость на фоне кажущегося сплочения общества, русские здесь тоже голосовали за отделение. После чего их немедленно лишили гражданства, а закон о государственном языке, игнорирующий права русских, вызвал закрытие экономики. Главным образом от России. Ситуация усугубилась тем, что сюда пришли транснациональные корпорации на волне тучных лет и накачивания в экономику денег и почему-то объявили Латвию рынком. Латвия по численности населения и местоположению рынком быть никак не может. Когда ее объявили рынком да еще в сочетании с националистической политикой, страна захлопнулась, как ракушка. Ошибочность всей политики последних 20 лет сейчас очевидна. Но признать это ошибкой - политическая смерть. Да, мы были сволочами, давайте из этого дерьма выбираться вместе, и вы, русские, помогите нам при помощи тех связей, что у вас остались на Востоке. Но для такого признания нужны недюжинное мужество и широта души. Нынешняя система этим мужеством не обладает. Латвия умирает и платит за свою глупость и подлость.
Сообщения
