Арабские "революции": явное и тайное

 по материалам ИТАР-ТАСС

События последних двух лет на Ближнем Востоке стали предметом нового исследования во Франции. В книге "Скрытая сторона арабских "революций", выпущенной парижским издательством Ellipses /"La face cache des "rvolutions" arabes". Centre Franais de Recherche sur le Renseignement sous la direction d’Eric Denc. Ellipses. Paris. 2012/, специалисты в сфере международных отношений и безопасности рассмотрели политические, экономические и иные причины процессов, потрясших в 2011-2012 годах арабо-мусульманский мир.

По словам одного из авторов и редактора книги Эрика Денесе, возглавляющего Французский центр исследований в области разведки, "углубленный анализ позволяет выделить следующие ключевые элементы драмы: использование реального общественного недовольства, управляемые "революции", инсценируемые из-за рубежа в собственных интересах, применение дестабилизирующих технологий, пагубность проявляющихся последствий".

В разжигании "революций", считает французский исследователь, главную роль сыграли "три группы действующих лиц: США, монархии Персидского залива и европейские страны". "Если два первых игрока руководствовались своей стратегией, то последний следовал за первыми, не всегда различая, что его используют в собственных целях", – полагает при этом автор.

Занявшись – по следам сентябрьских терактов 2001 года – исследованием корней антиамериканских настроений на Ближнем и Среднем Востоке, Соединенные Штаты, по мнению эксперта, посчитали одной из их причин ту ставку, которую американская дипломатия сделала на режимы, враждебные исламистам. В дальнейшем этот курс был пересмотрен в пользу формулы "Им – шариат, нам – нефть".

Другими словами, Вашингтон более не противился приходу исламистов к власти и даже был готов помочь им в свержении режимов, правивших в Северной Африке и на Ближнем Востоке, – но при соблюдении условий и календаря, устраивающих США. Одним из условий была неприкосновенность нефтяных монархий Персидского залива, которые обеспечивают энергоснабжение Соединенных Штатов. Свержение же других арабских режимов допускалось. В ответ исламистские режимы должны были взять на себя обязательства об отказе от терроризма, признании Израиля, вхождении в глобальную либеральную экономику и поощрении американских предприятий на своих рынках.

Притягательность новой стратегии для Вашингтона увеличилась с наступлением в конце 2000-х годов глобального экономического кризиса. Он поставил перед США задачу восстановить рост американской экономики, ограничив соревновательную способность конкурентов, главным образом европейцев. "Кроме того, контроль над нефтяными ресурсами Ближнего Востока стал абсолютной необходимостью в стратегическом соперничестве Соединенных Штатов с Китаем, чтобы затормозить его экономическое и военно-промышленное развитие", – замечает французский эксперт.

События в арабских странах, продолжает он, "тщательно готовились, поскольку энергия спонтанных протестов прежних лет была недостаточной". К формированию "непреодолимой" динамики привело сложение трех факторов: подготовка лидеров протестного движения, создание сети активистов, использование "разоблачений", чтобы побудить население примкнуть к оппозиционному лагерю.

Во многих случаях, полагает эксперт, использовались открытые каналы – американские программы подготовки будущих элит в разных частях света. На протяжении минувшего десятилетия набор кандидатов для этих кадровых проектов заметно вырос.

Так, в 2007-2008 годах американские неправительственные организации Freedom House, International Republican Institute организовали конференции, участниками которых стали блогеры и общественные лидеры будущей "арабской весны". В 2008 году в Марокко государственный департамент США провел важную конференцию, на которой присутствовала госсекретарь Хиллари Клинтон. Приглашены были многочисленные представители движений в защиту прав человека стран Магриба, Ливии и Египта. Присутствовали лидеры будущего египетского протестного движения, а также Али Зейдан, который сначала стал представителем ливийского Национального переходного совета в Европе, а затем, в октябре 2012 года, премьер-министром Ливии.

В ноябре 2009 года Хиллари Клинтон выдвинула "Инициативу гражданского общества 2.0", призванную помочь независимым организациям во всем мире использовать цифровые технологии. В качестве субвенций на пилотные программы на Ближнем Востоке и в Северной Африке были выделены 5 млн долларов. Спустя два месяца, в январе 2010 года в своем выступлении "Замечания по поводу свободы глобальной сети" госсекретарь возвела свободу Интернета в ранг приоритетов американской внешней политики. В сентябре 2010 года вашингтонский National Democratic Institute for International Affairs /Национальный демократический институт международных отношений/, близкий к Демократической партии, выступил с инициативой создания сети блогеров для Ближнего Востока и Северной Африки.

Отбор проводился не только в регионе.Так, американские дипломаты в 2011 году искали перспективных "молодых иммигрантов" в парижских предместьях, чтобы пригласить их в США.
Стратегии поддержки исламистов содействовали и "утечки" в глобальную сеть американских конфиденциальных документов. По мнению французского аналитика, "утечки" были призваны подготовить почву. "Появление американских дипломатических депеш на сайтах в электронной сети "помешало" Соединенным Штатам публично поддержать правителей, которые ставились под сомнение в посланиях американских посольств", – считает Денесе.

Арабские "революции", полагает аналитик, "поощрили центробежные – автономистские и сепаратистские – силы". Такая стратегия была применена в Северной Африке – от Марокко до Египта, а также в Йемене и Сирии, на территории которой расположена российская военно-морская база.

Вместе с тем в Бахрейне и Саудовской Аравии – странах с огромными нефтяными ресурсами и важными американскими военными объектами – восстания были подавлены. Исследователи обращают внимание на то, что расправа не привлекла внимания СМИ. "Замена прежних режимов исламистами отвечала также интересам нефтяных монархий Персидского залива, прежде всего Саудовской Аравии и Катара, исповедующих, несмотря на взаимное соперничество, общие цели. Это, прежде всего, – распространение в арабо- мусульманском мире радикальной и нетолерантной формы ислама – ваххабизма", – констатирует Эрик Денесе.

По словам другого автора книги, бывшего главы разведотдела Главного управления внешней безопасности Франции Алена Шуэ, в регионе "сегодня сбываются худшие опасения", высказывавшиеся на начальном этапе арабских "революций". "Власть оказалась в руках единственных политических сил, переживших националистические режимы благодаря получаемой внешней финансовой и политической поддержке – то есть, религиозных фундаменталистов, – замечает исследователь, добавляя, что "арабской весне" потребовалось менее полугода, чтобы превратиться в "исламистскую зиму".

В Тунисе и Египте исламистские партии – "Братья- мусульмане" и салафистские экстремисты – контролируют большинство мест в парламентах, избранных в результате народных восстаний. "В этих различных составляющих исламистских сил рискованно искать ростки плюрализма, который бы очистил добрые семена умеренных демократий от экстремистских фанатиков", – замечает аналитик.

Ливия и Йемен переживают смуту, напоминает он. "После того, как силы НАТО, вышедшие далеко за пределы мандата ООН, уничтожили режим полковника Каддафи, Ливия была отдана на откуп бандам и племенам, решившим добиваться с оружием в руках доступа к ренте, – констатирует автор. – Национальный переходный совет, превозносившийся до небес, постепенно самораспускается под натиском исламистских банд, в рядах которых находятся и сторонники аль-Каиды. Они финансируются Катаром, желающим играть роль при решении любых вопросов и участвовать в эксплуатации энергоресурсов страны".

В Йемене уход президента Али Абдаллы Салеха открыл дверь центробежным силам, которые никогда не переставали раскачивать страну. Провозглашенное в 1990 году единство между Северным и Южным Йеменом не было принято Саудовской Аравией, которая, опасаясь турбулентного соседа, не переставала подпитывать фундаменталистское подрывное движение.

Если Алжир не поддался сиренам "арабской весны", то это потому, что он пережил собственную "весну" в 1988-1991 году, за которую пришлось дорого заплатить. В тот период Запад, только что вышедший из конфронтации с Востоком, еще не открыл заново прелести "политики канонерок" и считал исламизм опасностью. Европейцы, – в особенности французы, – с облегчением смирились с военным переворотом, который предотвратил запрограммированную победу Исламского фронта спасения, а затем "с отвращением" наблюдали за бесчинствами салафистов, их подавлением и настоящей гражданской войной, жертвами которой стали десятки тысяч алжирцев. По словам Алена Шуэ, "алжирская власть, не менее диктаторская, чем все остальные, выиграла время и сумела сохранить доступ к доходам в ущерб народу, убедившемуся на примере "арабской весны", что его выбору еще долго суждено пролегать в сфере между жестокостью репрессий и мракобесием фундаментализма".

"Только Сирия еще противостоит этому глобальному движению исламизации ценой непонимания и унижения со стороны мира", – продолжает ветеран французской разведки. По его словам, "нельзя отрицать авторитарности, брутальности и закрытости сирийского режима". "Однако это не диктатура одного человека или даже семьи, какими были тунисский, египетский, ливийский или иракский режимы. Как в свое время его отец, Башар Асад – только видимая часть общинного айсберга, и его возможный уход, судя по всему, ничего не изменит в соотношении сил в этой стране. За ним – два миллиона алавитов, полных даже большей решимости, чем он сам, сражаться за свое выживание. А также миллионы представителей немусульманских меньшинств, которые лишились бы всего в случае установления исламистского контроля – единственной политической эволюции, которую Запад готов поддерживать в регионе".

Хафез Асад, выходец из одной из самых скромных семей алавитов, напоминает французский исследователь, взял власть силой, чтобы обеспечить реванш и защиту своего собственного и союзных меньшинств /христиан и друзов/. "В условиях подъема фундаментализма, укрепляющего свои позиции в результате всех потрясений в арабском мире, его лагерь, подобно евреям в Израиле, прижат к морю с единственным выбором – победить или умереть. Алавиты поддержаны в своем сопротивлении другими религиозными меньшинствам Сирии – друзами, шиитами, исмаилитами и, в особенности – христианами, вынесшими уроки из судьбы своих собратьев в Ираке и коптов в Египте", – замечает Ален Шуэ.

Если внимательно вглядеться в публикации западных СМИ, нельзя не заметить, что вся информация о ситуации в Сирии имеет своим источником Сирийскую обсерваторию прав человека. "Это название приятно звучит для западных ушей, однако эта организация не имеет ничего общего с респектабельной Лигой защиты прав человека, – предостерегает автор. – На деле это – производное от движения "Братьев-мусульман", и им руководят исламисты, некоторые из которых были осуждены за свой яростный активизм".

В отсутствие логики, считает Ален Шуэ, "мораль и рассудок подталкивают к тому, чтобы задаться вопросом относительно этой странной шизофрении политиков и средств массовой информации". По мнению ветерана французской разведки, "будущее даст ответ на вопрос, в какой мере наше инфантильное восхищение неопопулизмом в том виде, в каком он ретранслировался Интернетом, а также массивные инвестиции Катара и Саудовской Аравии во французскую экономику в период кризиса стоили нашего попустительства и ослепления варварством, от которого мы ошибочно считали себя в безопасности". 

Портал "Родон"

Западная мысль поставила под вопрос институты национальных государств

Александр Князев

Координатор региональных программ Института востоковедения РАН Александр Князев. Иллюстрация: megapolis.kz

Тема протеста - это однозначно один из самых важных трендов уходящего года. Но поскольку география его широка, а сценарии разнообразны, Восточное бюро ИА REGNUM предложило координатору региональных программ Института востоковедения РАН Александру Князеву взглянуть на "оранжевые сценарии" с определенного ракурса. Рамки этой точки зрения задал сам автор, изучающий сейчас изменения в геополитической парадигме: переход от глобальной игры к формированию региональных центров политики. ИА REGNUM предлагает вашему вниманию эту статью с незначительными сокращениями.

Ни одно из событий, именуемых "революциями", начиная, по крайней мере, с той, что принято называть "великой французской" 1789-го года, не являлось простым социальным протестом. Всегда и везде присутствовал и присутствует внешний фактор. Всегда и везде любой переворот и смена политического режима осуществляются с применением технологий. Простых в XVIII веке, очень изощренных - в нынешних событиях в Африке и на Ближнем Востоке.

Вообще, нынешние события поставили перед всем пытающимся их проанализировать сообществом - от профессионалов до не вполне подкованных политиков и журналистов - один простой, но очень важный вопрос о соотношении общего и особенного, о наличии либо отсутствии системности в происходящем. Налицо ли унифицированные сценарии, являющиеся эпизодами общего плана, который необходимо рассматривать в лучших традициях конспирологии, теории мирового заговора? Или ситуация в каждой из стран уникальна, специфична, требует своих, индивидуальных подходов - и тогда охвативший мировые СМИ массовый психоз неуместен? Ведь дошло до того, что в ряде периодических изданий Европы и США появился даже своеобразный тотализатор под условным названием "кто следующий"...

При этом либерально настроенные интеллектуалы, как правило, рассуждают в прессе об особом типе "чисто арабской революции против тиранов", которая, дескать, не имеет ничего общего ни с исламской революцией в Иране в 1979 году, ни с какими-либо "цветными" сценариями, главный акцент в рассуждениях этой публики - неприемлемость арабской улицей засидевшихся диктаторов и естественное, как им представляется, стремление народов к демократическим ценностям в их стандартизированной англосаксонской формуле. Стремясь показать "особость этой арабской революции", эти комментаторы, как правило, проводят знак равенства между событиями во всех затронутых беспорядками арабских странах - Тунисе, Алжире, Египте, Йемене, Бахрейне, распространяя свои алармистские прогнозы на все, что не нравится по определению, будь то режим Лукашенко в Белоруссии или Назарбаева в Казахстане... Примечательны, например, публикуемые рейтинги нестабильности - так, Wall Street Journal, например, легко выводит список потенциально революционных стран из таких критериев как социальная несправедливость, склонность к восстанию и расходы на еду... Еще вариант, не требующий сколько-нибудь осмысленных комментариев: "на основе трех одинаково взвешенных критериев: социальная неровность, склонность к восстаниям и спусковой механизм"...

Наукообразные публикации такого рода всегда сориентированы на маргинальные настроения, по сути, это обычный популизм. Сакраментальной чертой всех антиправительственных партий, движений, фондов и т.п. в любой стране является тотально декларируемая любовь к социальной справедливости. Тема социальной справедливости эмоциональна и легко эксплуатируется. Для ее восприятия не обязательно много знаний и аналитических способностей. Но когда-то Николо Макиавелли писал: "Люди веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре они на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого...". Опыт всех мировых революций убеждает именно в этом. Легко обратить массовое сознание на поиск миллиардов Хосни Мубарака или Муамара Каддафи, формируя в это самое время новый состав режима абсолютно идентичный по своим сущностям свергнутому. Характерным примером является, скажем, Киргизия: после свержения в марте 2005 года президента Аскара Акаева в этой республике не осуществляются какие-либо социально-экономические или политические реформы, происходящее - даже не борьба за их проведение. Это всего лишь затянувшееся переформатирование межклановых отношений, сосредоточенное вокруг главной проблемы азиатского способа производства - "власть-собственность". Когда власть не равна управлению, а представляет собой лишь способ личного обогащения. И трудно сомневаться в том, что нынешнее состояние Киргизии не есть прямой результат не только внутренних процессов, это состояние есть и прямое следствие мировых процессов.

В контексте происходящих трансформаций мирового порядка глобализация есть политика втягивания несостоявшихся государств и протогосударственных образований мира в "управляемый хаос" постоянной борьбы. Глобалистская политика позволяет формулировать в неадекватной вызовам времени форме такие фундаментальные понятия международного права как суверенитет, невмешательство, нерушимость границ, ряд других, перманентно усугубляя кризис современного международного права. При этом действия, осуществляемые США в целом ряде евразийских стран, в определенном смысле важны не сами по себе, но как компоненты стратегического дизайна, некие опорные площадки выстраиваемой системы управления процессами по созданию новой мировой структуры управления. Александр Неклесса называет эту систему "глобальной динамичной системой мировых связей (dynamic intraglobal relations)", чтобы отличить ее "от прежней сбалансированной и стационарной международной системы (balanced international relations)".

Возвращаясь к вопросу о социальной справедливости и о бедности, можно констатировать, что бедность сама по себе никогда не становится причиной никаких социальных и, тем более, политических протестных действий. Несомненно, любое массовое движение или выступление возникает на фоне неудовлетворенности значительной или большей части населения своим положением и его неверием в возможность его улучшения при существующем режиме. Однако эти причины не являются определяющими. Так называемые "эндогенные" факторы - невысокая заработная плата и рост цен, нерешенность социальных вопросов, коррупция и т.д., это только условия способствующего характера. Если их нет, труднее организовать хаос протестов. К примеру, если в 2010 году ВВП на душу населения в Ливии составлял почти 19 тысяч долларов, то в Казахстане этот показатель составлял около 7 тысяч. По рассчитываемому ООН индексу человеческого развития Ливия находилась на 53-м месте, а Россия, например, на 65-м месте, Казахстан шел за ней. Соответственно, согласно методикам, уповающим на простой арифметический расчет показателей уровня жизни, Россия или Казахстан, не говоря уже о значительно менее богатых Армении, Таджикистане или Молдавии, давно должны были обратиться в некий постреволюционный прах...

С началом событий в Северной Африке и на Ближнем Востоке многие западноевропейские аналитики отмечают общие, на их взгляд, черты социального взрыва в трех странах. Первый из называемых ими факторов - рост цен на продовольствие и недопустимо низкие условия жизни: по данным ООН, в 2010 году средние цены на продукты питания в странах третьего мира выросли на 25%. При этом в Алжире - на 30-50% на муку и растительное масло. Кстати, эти же эксперты убеждены: непрекращающиеся волнения населения заставят власти Египта, Ливии и других стран совершить экстренные закупки зерна, что приведет к новому взлету цен, обостряя и без того напряженную продовольственную ситуацию в Северной Африке, на Ближнем Востоке и в мире. На ведущей в мире Чикагской бирже пшеница достигла небывалой цены 315,4 долларов за тонну. Реальная угроза голода нависла над такими странами, как Чад, Демократическая Республика Конго, Сьерра-Леоне, Эфиопия, Эритрея, Бурунди и Руанда. Отметим, что это список как раз тех стран, в коих революционных событий не отмечено. Трудно оспаривать взрывной рост цен на продовольствие, хотя легко объяснить - спекуляциями на биржах в Чикаго и на Уолл-Стрит, а также преобразованием американских сельхозугодий в сумасшедшее возделывание кукурузы для производства топливного этанола. Египет является крупнейшим в мире импортером пшеницы, по большей части из США. Чикагские фьючерсы на пшеницу выросли за период между июнем и ноябрем 2010 года на ошеломляющие 74%, что и привело к инфляции цен на продукты питания в Египте примерно на 30%, несмотря на государственные субсидии. Но даже это не главное.

Relative deprivation theory, так называемая теория "относительного ухудшения положения социальных групп", гласит, что революции и народные волнения происходят, как правило, не там, где люди живут перманентно плохо, а там, где они понимают, что могут жить лучше. Не во всем будучи однозначно приемлемой, эта теория во многом она подтверждает мнение о том, что социально-экономические факторы в рассматриваемых событиях и процессах все-таки имеют вторичный характер. Кстати, все социально-экономические показатели на душу населения в консервативных странах, живущих относительно продолжительное время без политических и правовых изменений, как правило, заметно выше...

В теории вероятностей два случайных события или процесса считаются независимыми, если наступление одного из них не изменяет вероятность наступления другого. И было бы наивно полагать, что все происходящее в конце января - феврале 2011 года в Северной Африке и на Ближнем Востоке - результат некоего народного волеизъявления, вдруг как по мановению волшебной палочки охватившего буквально в один момент страны арабского мира. Взаимозависимость событий и последующие взаимосвязанные же парадигмы развития огромного геополитического пространства Старого Света - вот что должно стать предметом анализа, предметом рассуждений. Оставим обывателю стенания об охватившей мир волне неких народных протестов, уставших от авторитаризма...

Средства массовой информации - как самые современные, так и их аналоги в истории - всегда играли и продолжают играть чрезвычайно важную роль в процессе толпообразования в обществе. Широко эксплуатируемые в этом процессе образы - "народ", "массы", "свобода", по сути относящиеся к арсеналу художественной литературы, но никак не общественно-политического анализа. Что значит "сплочение масс"? Кто такие "массы"? Что такое "народ"? Николай Бердяев писал когда-то: "В революции не бывает и не может быть свободы, революция всегда враждебна духу свободы. В стихии революции темные волны захлестывают человека". В любой революции основной движущей силой является маргинальное население, легко рекрутируемое на агрессию против существующего режима, не случайно не бывает революций без погромов, мародерства, разгула криминала. В Киргизии, например, никто ни на какую площадь без денег уже давно не ходит. "Митингующий", "демонстрант", "революционер", "оппозиционер" - это все уже профессии.

* * *

Вообще и, во-первых и главных, все происходящее имеет очевидные признаки тотальной "сетевой войны". Еще в начале 1960-х гг. русский ученый-эмигрант Евгений Месснер выявил принципиальные особенности актуального для информационной эпохи нового типа войн, среди которых он называл отсутствие линий фронта и четких границ между противниками, превращение общественного сознания в основной объект воздействия, четырехмерность пространства войны. Собственно же концепция "сетевых войн" (Network-centric warfare, NCW) впервые была сформулирована в 1996 г. сотрудниками "RAND Corporation" Джоном Аквиллой и Дэвидом Ронфельтом. Основой ведения "сетевых войн" является проект создания глобальной информационной сети Пентагона (известный как "Defense Information Grid"), который координируется Агентством информационных систем (DISA).

Теория "сетевых войн" предполагает, что ее развертывание происходит в четырех смежных областях человеческой структуры: физической, информационной, когнитивной (рассудочной) и социальной. Войны информационной эпохи основаны на сознательной интеграции всех четырех областей, из чего и создается сеть, которая лежит в основе ведения военных действий. По логике сетевых войн они ведутся как против врагов, так и против нейтральных и даже дружественных держав во всех ситуациях (мира, войны и кризиса) с тем, чтобы манипулировать их поведением, подчинять их действия интересам субъекта, ведущего такие войны. Физическая область - это традиционная область войны, в которой происходит столкновение физических сил во времени и в пространстве. Теперь происходит трансформация понятия "поле боя" в понятие "боевое пространство". В него помимо традиционных целей для поражения включены также и цели, лежащие в виртуальной сфере: эмоции, восприятие и психика противника. Воздействие на новые классы целей достигается путем тесной интеграции сетевых структур министерства обороны и "гражданского общества". Понимаемого в данном случае как совокупность общественных объединений, отвечающих за выработку общественного мнения. Информационная область покрывает системы передачи информации, базовые сенсоры (датчики), модели обработки информации и т. д., в эпоху сетевых войн она связывает между собой все уровни ведения войны и является приоритетной. В когнитивной области располагаются такие явления, как "намерение командира", доктрина, тактика, техника и процедуры. Процессы, происходящие в этой сфере, измерить значительно сложнее, чем в области физической, но их ценность и эффективность подчас намного важнее. Социальная область - это поле взаимодействия людей. Здесь преобладают исторические, культурные, религиозные ценности, психологические установки, этнические особенности. Социальная область является контекстом сетевых войн. При этом упор "наступающей стороны" делается, прежде всего, на приобретение позиций в административной и интеллектуальной элитах, в средствах массовой информации, среди молодежи и социально маргинальных слоев населения. В работе с толпой лидерами украинской, грузинской и киргизской оппозиции применялись некоторые методы, используемые для обработки адептов рядом тоталитарных сект. Молодежь и подростков превращают в фанатиков, неистово верящих в идеалы западной демократии и разговаривающих заученными цитатами. Применение подобных технологий нейропсихологического кодирования в ряде такого рода политических организаций в разных странах уже неоднократно отмечалось специалистами.

Можно предположить, пусть и в какой-то мере образно, что происходящее - ключевой этап войны за мировое доминирование, войны против остатков существующего миропорядка... В таком контексте и учитывая специфику дестабилизируемых регионов и стран одним из ключевых становится вопрос о попытке переформатирования существующих схем мировых энергоресурсов.

От 8 до 10% мировой морской торговли проходит через Суэцкий канал, что дает около 5 млрд. долларов ежегодно. Египет - это еще и основной транспортный путь поставок углеводородов в Европу: через Суэцкий канал и Суэцко-Средиземноморский трубопровод Sumed переправляется 2,5-4,5% мировой суточной потребности в нефти. Последствия нарушений в работе этого "Великого нефтяного пути" катастрофичны. Поиск альтернативных вариантов при наихудшем варианте с поставками углеводородов повлечет за собой неизбежный скачок цен на них, мощную волну спекуляций и потрясений национальных экономик Израиля, Иордании и других стран, зависимых от египетского газа. Неизбежно пострадает и энергостратегия ЕС. Египет не занимает ведущее место в регионе, но его позиции определяли с середины XX века тенденции и разработки, которые побеждали при раскладе идей в других государствах.

Ливия - важнейший сырьевой центр, и хотя доля ливийской нефтедобычи не превышает 2% в мировом раскладе, это один из основных поставщиков углеводородов для Старого Света, Ливия - восьмая страна в мире по запасам нефти: 25% нефти, потребляемой в Италии, каждая десятая тонна нефти, используемой в Германии, - ливийского происхождения.

Чрезвычайно важной в энергосырьевом контексте является ситуация в Омане. С учетом того, что именно Оман и Иран контролируют Ормузский пролив, дестабилизация в Омане с учетом возможной реакции Ирана способна просто взорвать массу страновых и региональных экономик. Ормузский пролив, длина которого 195 километров, является стратегически важной водной артерией, так как соединяет Оманский залив на юго-востоке с Персидским заливом на юго-западе. По данным Подразделения морской статистики Lloyd's (LMIU), в 2006 году на долю Ормузского пролива, ширина которого в самом узком месте составляет 34 мили (55 километров) приходилось 33% глобального экспорта нефти по морю. Нефтяной поток, объем которого колеблется вместе с показателями добычи ОПЕК, приближается к 40%, если включить в него перевозимые по Ормузскому проливу нефтепродукты и рассчитывать как долю нефти, поступающей на мировой рынок. По оценкам Lloyd's, блокада пролива уменьшит морской экспорт нефти из Саудовской Аравии на 88%, полностью прекратит поставки из Объединенных арабских эмиратов, Кувейта и Катара, почти целиком - из Ирака и на 90% из Ирана. Прекращение торгового судоходства или атаки против нефтяных танкеров, идущих через пролив, за несколько дней увеличит цену нефти вдвое и в лучшем случае она будет оставаться на таком уровне до тех пор, пока пролив не откроется. По оценке кредитного агентства Standard & Poor's, в случае блокады пролива цены могут взлететь до 250 долларов за баррель. "Даже психологический эффект вероятной угрозы проливу велик, одного предположения о его закрытии достаточно, чтобы ударить по нефтяным ценам", - цитировало Reuters директора RUSI Майкла Кларка (Michael Clarke). Что касается нефтяного экспорта, то самый сильный удар будет нанесен по поставкам в Китай, Японию, Южную Корею. По экспертным оценкам Китай получает из Ирана до 40% потребляемой нефти, Япония - 25%. Экономические смыслы очевидны и, конечно, первичны, но есть и военный аспект проблематики. Представители Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и высокопоставленные иранские военные неоднократно публично заявляли о блокаде пролива в случае возникновения угроз военного характера в зоне пролива для их страны. 29 октября 2007 г. командование КСИР предупредило, что в случае необходимости их подчиненные готовы выполнить теракты-самоубийства в странах Персидского залива. "При необходимости мы готовы использовать элементы мученичества в противостоянии США в Персидском заливе и Ормузском проливе", - заявил тогда генерал Али Фахдави. Потенциальные шахиды из полувоенных формирований "Басидж" (Basij) легко могут выбрать в качестве мишеней корабли, идущие через Ормузский пролив или находящиеся в Персидском заливе. Неоднократные инциденты последних лет в проливе с участием вооруженных сил ИРИ с одной стороны, и американских и британских ВМС - с другой, позволяют не исключать из реальности сценарии развязывания военных провокаций любой из сторон. В свою очередь, Пакистан выходит на Оманский залив в непосредственной близости от Ормузского пролива - это страна, которая уже на протяжении нескольких лет, обладая ядерным оружием, находится фактически в состоянии гражданской войны и является одним из главных источников субрегиональной нестабильности наряду с Афганистаном. Независимо от того, как и когда афганскую территорию покинут войска США и силы ISAF, Афганистан остается на длительную перспективу источником угроз безопасности для всей Центральной Евразии, имея при этом очень уязвимую границу и с Пакистаном, и с Таджикистаном.

"Новая дуга нестабильности" - таким определением можно обозначить то, что формируется севернее Афганистана. Это высочайшая вероятность ситуативного объединения в единую конфликтную зону пролонгированного действия территорий Афганистана, Таджикистана и Киргизии. Все основные тренды развития ситуации в Афганистане влекут нарастание угроз Центральноазиатскому региону. Это нарастающая активизация движения сопротивления иностранному военному присутствию, тенденция к сокращению военного присутствия ISAF и Operation Enduring Freedom. Это продолжающаяся недостаточность афганских национальных сил безопасности. Это невозможность установления регионально-этноплеменного баланса в афганской политической элите, а значит и урегулирования в кратко- и среднесрочной перспективе. К этому необходимо добавить произошедшую в течение 2010 года "реинкарнацию" Исламского движения Узбекистана (ИДУ) и его активизацию в северных провинциях Афганистана, а также возобновление активности этого движения в странах Центральной Азии. Вторая половина 2010 года показала немало симптомов вероятного возобновления военно-политического конфликта в Таджикистане, который мгновенно объединится с афганским, прецедент какового был реализован с самого начала гражданской войны в Таджикистане в 1990-х.

Ситуация в Киргизии уже рецидивная. Налицо продолжающиеся трайбалистские и региональные внутриэтнические (киргизские) противоречия. Не факт, что не продолжатся провокации реваншистских сил со стороны Бакиевых и утративших с их изгнанием свои позиции ошских и джалалабадских кланов. Чрезвычайно опасной является конфликтогенная полиэтничность, обусловленная, в первую очередь, высочайшим уровнем современного киргизского агрессивного национализма, кульминацией которого стали известные июньские события 2010 года в Ошской и Джалалабадской областях. Межэтнический киргизско-узбекский июньский конфликт повлек за собой и определенные реваншистские настроения в узбекской общине киргизского юга, а также проявляющиеся антикиргизские тренды в приграничных областях Узбекистана. Если принять во внимание мощный потенциал религиозно-экстремистских сетевых структур - "Хизб ут-Тахрир", уже упоминавшегося выше ИДУ, а также синтез этнического и религиозного факторов в узбекской общине киргизского юга, ситуация выглядит вполне алармистской. Объявление джихада киргизскому государству лидером ИДУ Усмоном Одилом в августе 2010 года - не пустой звук. Фундаментальная исламская (точнее - исламистская) философия и соответствующая ей политика имеют обычно невысокую динамику, сказанное в 2010-м будет реализовано не быстро, но обязательно будет. А еще есть проблемы передела зон контроля над наркотрафиком, объем которого - более 90% мирового производства героина...

Движение в странах Арабского Востока идет по широкой атлантической дуге Африканского континента (Мавритания, Марокко, Алжир, Тунис, Ливия, Египет) и в своем азиатском выражении охватывает Иорданию, Сирию, Саудовскую Аравию, Иран, Бахрейн и Йемен. Направленность импульсов этого движения имеет очень широкий разброс. По своим средне- и долгосрочным последствиям это обязательно Европа, обязательно Китай, обязательно Россия и весь пост-СССР. Одна из целей нынешнего революционного сценария (в единственном числе, поскольку нет отдельных сценариев для Туниса, Египта или Таджикистана, это звенья общего плана) и состоит в принципиальном переформатировании существующей политической географии. Начало процессу было положено искусственным созданием и последующим признанием западным сообществом независимости Косова. В 2008 году Россия сделала вынужденный для нее самой, хотя и в любом случае чрезвычайно опасный шаг - это признание независимости Южной Осетии и Абхазии. Процесс пошел. В рамках общего процесса трансформации мировой системы международных отношений и структуры международного сообщества к концу XX века принципиально меняется характер происходящих войн и конфликтов, они все более и более приобретают ассиметричный характер. На смену войнам территориальным и межгосударственным приходят локальные, иногда точечные конфликты, но обязательно с высокой степенью вмешательства внешнего фактора. Это гражданские конфликты с внешним влиянием, миротворческие операции и пограничные конфликты с участием международных контингентов, "гуманитарные интервенции" и так далее. Это уже инструментарий, наиболее эффективный для десуверенизации национальных государств, обладающих той или иной категорией ресурсов.

Существует известная геополитическая концепция американских правых неоконсерваторов под названием "Великий Ближний Восток" (Greater Middle East). Ее частью является проект "Большая Центральная Азия", официально, кстати, поддержанный в регионе только Казахстаном. В рамках "Большого Ближнего Востока" предполагается полностью изменить конфигурацию в регионе от Северной Африки до Южной Азии. В частности, предусматривается за счет существенных участков территории Турции, Ирака, Ирана и Сирии создание независимого Курдистана. Раздел на суннитский и шиитский сегменты Саудовской Аравии. Создание из иранских, афганских и пакистанских территорий независимого Белуджистана и так далее. Это глобально. Естественно, что в этих процессах учитываются и реально существующие территориальные, особенно этнотерриториальные претензии существующих пока государств. Все существующие противоречия, включая и исторические обиды, должны послужить материалом для реализации данного плана.

Проект "Большой Центральной Азии" прямо не предусматривает передела границ. В нем декларируется их размытие, нивелирование, объединение территории пяти постсоветских государств региона с Афганистаном, Пакистаном во имя, якобы, восстановления экономического и культурно-исторического единства. Я писал уже года четыре назад об этом проекте, что это очевидный "геополитический маразм". Тогда это казалось скорее теорией. Сегодня это уже не маразм, а принимающий черты реальности конкретный план хаотизации всего пространства Центральной Евразии. Представьте на минуту, как может происходить, например, создание государства под условным названием "независимый Уйгурстан", а еще и с проекцией на Казахстан? Я считаю, что это было бы просто кошмаром для огромного пространства и сотен миллионов людей...

Объективно, постсоветское пространство представляет собой огромное пространство неразрешенных конфликтов. Поэтому то, что началось на Ближнем Востоке и в Африке - это последнее предупреждение и для любого из государств Центральной Азии, как минимум.

Ну, и главное в происходящих процессах, наиболее точно несколько лет назад сформулировал, пожалуй, Александр Дугин: "Глобализация - это констатация установления в мировом масштабе американской гегемонии, где американская система ценностей, институтов, стратегических интересов и экономического устройства обязательны для всех. Глобальный мир - это задний двор мессианской Америки". Можно лишь дополнить: фактор, существенно корректирующий глобализационный процесс, представляет собой вектор фрагментации или "балканизации", охватившей не только полиэтнические и поликонфессиональные, но и моноэтнические и моноконфессиональные национальные государства. Дискутивным в оценке этого фактора можно считать соотношение субъективного и объективного начал, но отрицать его при всей очевидности гибели вестфальской системы и ялтинской модели мироустройства было бы неверным. Фактор этот чрезвычайно болезненный, a priori можно принять неготовность современного мира к столь кардинальному пересмотру роли и места самого института государства как одной из базовых единиц всего мироустройства. Более того, начавшаяся с Восточного Тимора и четко зафиксированная разделом Югославии и фактом признания независимости Косова тенденция к парцеллированию, означает, скорее всего, новый и весьма продолжительный процесс попыток использования масштабного state-building'а как актуального геополитического инструмента. И здесь представляется необходимым вновь вернуться к вопросу "конца истории". Может быть, все происходящее закономерно и незыблемость государств и границ есть некий консерватизм мышления иФрэнсис Фукуяма был прав, говоря о своем "конце истории"? Увы, Фукуяма не одинок. Доминирующая в западном, прежде всего, аналитическом сообществе геоэкономическая парадигма давно ставит под вопрос состоятельность доктрины национальных интересов, сформулированной в свое время под институты национальных государств.

При глобальной попытке развала многих из которых мы и присутствуем.

Постоянный адрес новости: belarus.regnum.ru/news/1605715.html

Шагреневая кожа американской внешней политики в Старом Свете.

, Ольга Щедрова Под грузом проблем Второй срок президентства Б.Обамы начинается на фоне беспрецедентного в новейшей истории США комплекса внутри- и внешнеполитических проблем, которые приведут к сужению горизонтов американской международной политики. По оценке Чарльза Купчана, бывшего советника по национальной безопасности при президенте Клинтоне, «президент будет вынужден смириться с утратой значительной части глобального могущества США и разделить его с нарождающимися державами». В ближайшие четыре года внешнеполитическая стратегия США будет определяться поисками баланса между сохранением американской государственности и стремлением оказывать влияние на глобальные процессы. Парадокс ситуации состоит в том, что именно стремление к сохранению гегемонии как дорогостоящее удовольствие является угрозой государственности США, а внутренние угрозы обусловливают стремление к сохранению гегемонии, без которой Америка будет неспособна поддерживать высокий уровень потребления и стабильность в стране. Вопрос сохранения американского государства не является фигурой речи. Превысивший 100% ВВП государственный долг, рост социального расслоения, обострение межнациональных и межрасовых конфликтов, сепаратизм штатов, с одной стороны, и законодательная подготовка правительства к массовым репрессиям – с другой, являются предпосылками возникновения гражданской войны при дестабилизации финансовой ситуации. США будут вынуждены перейти от стратегии доминирования к стратегии выживания, что означает отказ от силового «установления демократии» в мире и сосредоточение на игре на противоречиях с попытками решать эти противоречия чужими руками. Перезагрузка перезагрузки? Объявленная Б.Обамой «перезагрузка» отношений с Россией принесла американской стороне ряд односторонних преимуществ, в частности обеспечение поставок в Афганистан через территорию России, поддержку Россией санкций против Ирана, благоприятствовавшее Соединённым Штатам голосование российского представителя в ООН по Ливии, подписание договора СНВ-3. Этот проект изначально планировался как односторонний. В декабре 2011 г. в статье «Почему «перезагрузка» играет на руку США и пренебрегает интересами России» журнал «The National Interest» писал: США рассчитывают, что смогут «выбивать» уступки у России, не давая взамен ничего, кроме «отсутствия враждебности». Очевидно, что США будет сделана попытка «перезагрузить перезагрузку» в таком же одностороннем формате и с теми же попытками давления на Россию. В сфере безопасности будут продолжены попытки создания системы ПРО без учета интересов российской стороны, с тем чтобы навязать России сокращение вооружений. Важной для США является стратегия лишения России союзников и дестабилизация ситуации вблизи российских границ. РФ столкнется в давлением США в сирийском и иранском вопросах. На европейском направлении усилия США будут сосредоточены на усилении евроатлантического вектора безопасности и развитии НАТО для блокирования инициатив России по созданию новой общеевропейской системы безопасности. Наметилось едва ли не открытое столкновение в сфере газового экспорта, из которого США стараются вытолкнуть «Газпром»: интриги американских «агентов влияния» – восточноевропейских стран, вбрасывание на рынок конкурентных фьючерсов типа «сжиженный газ» и «сланцевый газ». Помимо беспрецедентного прямого давления на Украину по вопросу о создании газотранспортного консорциума с РФ, на все уровни проник лоббизм экологически опасных технологий добычи сланцевого газа. Дошло уже до того, что в Дипломатической академии МИД Украины представители компании «Шелл» читают государственным служащим лекции об «источниках снижения газовой зависимости от России» путем добычи пресловутого сланцевого газа, само собой, с помощью американских компаний. Целенаправленному противодействию со стороны США будут подвергаться усилия России по интеграции постсоветских государств и созданию Евразийского союза. Здесь следует ожидать реинкарнации старых и создания новых «альтернативных» проектов, размораживания и провоцирования конфликтов, а также вовлечения партнеров РФ в различные региональные инициативы, отвлекающие внимание и ресурсы от ТС и ЕЭП. Будут расширяться и попытки подрыва Российского государства изнутри путем финансирования и поддержки прозападных оппозиционных группировок, радикальных исламских движений, национал-фашистских «русских» организаций. Важность этого направления определена самой кандидатурой посла США в РФ - специалиста по подготовке и осуществлению «цветных» переворотов. О том, с какой интенсивностью США под видом «перезагрузки» будут осуществлять антироссийскую подрывную деятельность, можно судить по высказыванию З.Бжезинского: «Будущее Запада зависит от того, насколько Запад сумеет интегрировать в себя Россию». Поскольку речь идет о выживании США, сила всегда останется силой, даже если она по-обамовски мягкая. Заклятый европейский друг Опираясь на Европу как своего главного стратегического союзника, США тем не менее не оставляют попыток дестабилизировать европейский континент, ослабить европейскую валюту и создать вокруг ЕС дугу нестабильности с целью «принуждения к сотрудничеству». Интервенция в Ливии, а также ряд предыдущих военных авантюр США привели к разочарованию европейских участников НАТО в этой организации и активизации усилий ЕС по формированию Европейской политики безопасности и обороны (ЕПБО). С целью возвращения контроля США над Североатлантическим альянсом на Чикагском саммите НАТО 12 мая 2012 г. была принята концепция «разумной обороны», которая станет основным инструментом привязки оборонной сферы Евросоюза к США. С помощью «разумной обороны» США удалось решить ряд стратегических задач, в частности минимизации расходов на содержание НАТО, повышения зависимости ЕС от американского ВПК и снижения возможностей Евросоюза по созданию альтернативных инициатив в сфере безопасности, в частности вместе с Россией. При этом американцы будут наращивать усилия по созданию конфликтов между европейскими странами для обеспечения себе статуса арбитра. Речь идет не только об оборонной сфере, где наметились и усиливаются противоречия не только между «новой» и «старой» Европой, но и между отцами-основателями Европейского союза – Германией и Францией. Официальный Вашингтон оказывает значительное давление на ЕС в вопросе снижения расходов для преодоления экономического кризиса, что создает напряжение в отношениях севера и юга Европы. Принуждая Европу «затянуть пояса», американцы тем самым продлевают себе возможности наращивания долгов. Несомненно, при росте кризисных явлений в американской экономике попытки жить за счет Европы будут только усиливаться. Стремительная исламизация Ближнего Востока и Северной Африки в результате организованных при поддержке США государственных переворотов и гражданских войн, являясь «бомбой», которую теряющие мощь Соединённые Штаты после своего неминуемого ухода из Евразии оставят всему континенту, наибольший ущерб наносит именно Европе. Резко возрастают риски терроризма, демографическое давление на страны Евросоюза и угрозы их энергетической безопасности. США неминуемо воспользуются этой ситуацией для обретения статуса «единственного защитника» европейского континента. Одним из главных направлений усилий внешней политики США в Европе останется формирование «санитарного кордона» вокруг России путем расширения «политики соседства» ЕС и механизмов «разумной обороны»… В этом контексте Европа столкнется с давлением, направленным на часто невыгодное ей углубление интеграции с Украиной, Молдовой, Грузией и т.д. В последнее время наметилась тенденция к возрождению ГУАМ, нежизнеспособного антироссийского объединения слаборазвитых государств, способного существовать только при активной американской поддержке. На фоне отчётливого стремления США к оптимизации своих государственных расходов вероятны попытки передать Евросоюзу управление этой структурой, что в очередной раз не спасет ГУАМ от политического небытия, но надолго повредит отношениям ЕС и России...  Остановить Поднебесную Несмотря на традиционные выпады Вашингтона в адрес России, главным своим соперником Соединенные Штаты склонны видеть Китай, который при сохранении темпов его экономического развития в обозримом будущем способен отнять у Америки роль мирового гегемона. Китай является не только основным поставщиком товаров в США, но и их крупнейшим кредитором, он в состоянии больно ударить по американской финансовой системе. В свою очередь, зависимость КНР от своего американского должника также является критической. Эти отношения «сиамских близнецов» и определяют стратегию США по отношению к Китаю. В последние годы в США принят ряд программных документов, в частности новая оборонная стратегия и программа «Новый тон», оглашенная во время последнего саммита АСЕАН, в которых акценты внешней политики смещены в сторону АТР. Основными мерами «сдерживания» Китая в ближайшем будущем останутся попытки создания и укрепления антикитайского альянса в составе Японии, Южной Кореи, Сингапура, Австралии, Индонезии и Филиппин, а также нагнетание уйгурского и тибетского сепаратизма и усиление конфликтности вокруг Тайваня. Не приходится говорить и о сокращении военного присутствия США в регионе. В то же время характер развития противостояния по линии США - Китай будет определяться, в первую очередь, возрастающей экономической и военной мощью Поднебесной. Индийские СМИ в связи с этим отмечают: «Хотя провозглашение Восточной Азии «стержнем» американской внешней политики явилось главным приоритетом, факты указывают на отсутствие радикальных изменений. Соединенные Штаты оставляют то же количество военных кораблей в Тихоокеанской акватории и не собираются усиливать свою группировку в этом регионе или брать на себя роль лидера. На это указывают недавние действия США, которые явно полагаются на то, что Индия и Австралия будут «разгребать завалы» в Африке и Пакистане и сдерживать Китай на индийско-тихоокеанском театре военных действий». Постепенно внешнеполитические шаги США будут смещаться от откровенно силового давления к стимулированию противоречий Китая с соседями. Это приведет к возникновению очагов локальных конфликтов, и в частности увеличит возможность военных столкновений Китая с Японией. Балканизация Евразии По оценкам большинства аналитиков, к своему второму сроку президентства Б.Обама подошел с полным провалом ближневосточной политики. На сегодняшний момент Соединённым Штатам не удалось решить ни одну из поставленных задач: урегулирование арабо-израильского конфликта, взятие под контроль Ирака, Афганистана и Ирана, реализацию концепции «Большого Ближнего Востока», вытеснение из региона России и Китая, победу над терроризмом под флагом ислама. Военными операциями в Ираке и Афганистане США создали ряд новых противоречий, осложнив себе дальнейшее осуществление внешней политики. Если С.Хусейн являлся противовесом Ирану, то сейчас Ирак дрейфует в сторону Исламской республики. На противостоянии с талибами в Афганистане американцы потеряли верного союзника – Пакистан. Другие союзники США – арабские монархии Персидского залива – во многом переориентировались на решение внутренних проблем и самостоятельное урегулирование возникших в регионе конфликтов. Общую дестабилизацию Ближнего Востока усугубили и поддержанные американцами перевороты «арабской весны», в результате которых власть захватили исламисты. Военная интервенция в Ливию превратила некогда процветающую страну в арену гражданской войны с неизвестным исходом. Непоследовательность внешней политики США в вопросе урегулирования арабо-израильского конфликта поставила Израиль, являющийся форпостом влияния США в регионе, на грань выживания. Видимый провал политики США на Ближнем и Среднем Востоке по всем направлениям слишком масштабен, чтобы быть именно провалом. Американская политика всегда отличалась умением достигать своих стратегических целей в том виде, в котором они поставлены. С гораздо большей вероятностью можно предположить, что, сознавая неизбежность ослабления своего влияния в Евразии, Вашингтон перешёл от тактики управляемого хаоса к созданию хаоса неуправляемого. Такой хаос, распространяемый по Евразийскому континенту, надолго заблокирует интеграционные процессы в «материковой сердцевине мира»… Новая политика США в отношении «евразийских Балкан» будет отличаться рациональностью, сдерживанием «Аль-Каиды» и «Талибана» при сохранении за ними определённых оперативных возможностей, переходом от открытых агрессий к теневой поддержке дестабилизирующих сил, а также попытками передать часть ответственности за последствия своей стратегии государствам Евразии. Высока вероятность перерастания сирийского конфликта в региональную войну с участием Турции и Израиля. Для Ирана же ситуация складывается относительно благоприятно, он сможет укрепить свои позиции в регионе за счет влияния на Ирак, используя это в противостоянии со своими традиционными противниками в Персидском заливе. Продолжение же ядерной программы приведет к ужесточению режима санкций и в качестве ответа - к активизации усилий Ирана по присоединению к ШОС. В наиболее рискованной ситуации находится Израиль, которому всё труднее рассчитывать на прямую военную поддержку США. Речь идет ни много ни мало о выживании еврейского государства, оказавшегося в окружении радикальных исламских режимов - перед риском войны с соседями вплоть до ядерного конфликта. В случае победы на выборах 22 января 2013 г. Б.Нетаньяху вероятность такого сценария резко возрастает. На данный момент некоторым островком стабильности на бурлящем Ближнем Востоке пока остаются исламские монархии Персидского залива, традиционно считающиеся союзниками США. Однако американским стратегам может показаться выгодным инспирировать там государственные перевороты по сценариям «арабской весны». Для преодоления системного экономического кризиса и сохранения роли мирового гегемона Америке необходимо совершить технологический рывок, но фактор времени работает против неё, потому не таким уж фантастическим выглядит предположение о готовящейся дестабилизации стран Персидского залива с целью нанести удар по энергозависимым экономикам Евросоюза и Китая. Дальнейшая дестабилизация «евразийских Балкан» и возникновение там региональных войн вполне устраивают США, ибо ведут к расползанию конфликтов на Кавказ и Центральную Азию, ослабляя Россию и затрудняя Китаю доступ к ресурсам. Еще одной точкой приложения усилий США по срыву процессов евразийской интеграции является создание искусственных противоречий путем «вброса» нереализуемых интеграционных проектов. Ярким примером подобных действий может служить поддержка Вашингтоном проекта ТАПИ, невзирая на невозможность обеспечить бесперебойную работу трубопровода. Другой пример - вмешательство США в планы Китая по созданию «нового шелкового пути» непременно с вовлечением туда Афганистана, который американцы не совсем оправданно считают своим плацдармом в Центральной Азии. Здесь закладываются семена конфликтов не только между Пакистаном и Индией, Китаем и Индией, но и в отдалённой перспективе - между Китаем и Россией. Теряя статус единственной глобальной сверхдержавы, США не отказываются от попыток стимулировать в Евразии «геополитический плюрализм» (З.Бжезинский), что прямо подтверждается их усилиями по дестабилизации крупнейших государств Евразийского континента с южного (ближневосточно - средневосточного) направления.  Фонд стратегической культуры