Зеленая звезда над арабской Голгофой

А как все начиналось! "Арабская весна" - пробуждение народов, борьба за свободу, череда революций - одна за другой. За один день пала власть президента Туниса Бен Али, за две недели - власть Хосни Мубарака в Египте. "Дальше, дальше!" - разжигала пожар катарская "Аль-Джазира", "Вы сможете!" - вторили западные СМИ, когда смертоносный огонь перекидывался на Ливийскую Джамахирию - государство с самыми, пожалуй, большими социальными гарантиями для народа. Государство, где людей переселяли из пустынь в города, где строилась грандиозная Великая Рукотворная река, проект которой не ограничивался одной Ливией, а мог бы избавить Африку от жажды и голода.

Теперь, спустя два года после беспрецедентного по своей жестокости убийства законного ливийского лидера Муаммара Аль-Каддафи об этих социальных гарантиях и великих проектах приходится лишь, вздыхая, вспоминать. Как и о многом другом прекрасном, что сгорело в огне убийственной "весны".

Если у власти в Тунисе и Египте действительно была слабая народная поддержка - руководство этих стран не продержалось и месяца (лишь затем, чтобы к власти пришли гораздо более радикальные и невежественные силы - "Ан-Нахда" и "Братья-мусульмане"). Но не так было в Ливии, и поэтому потребовалось 8 месяцев упорной борьбы, потребовалась прямая натовская агрессия, жалко прикрытая фиговым листком резолюции СБ ООН о бесполетной зоне, чтобы можно было говорить о победе псевдосвободы - точнее, "гуляй-поля", где каждый убивает каждого...

О свободе вдруг громче всех заговорил Катар - страна, где за стихотворную критику эмира и его семьи поэта осудили на 15 лет. Стремясь не отстать от этой крошечной нефтяной монархии, о свободе заговорил и другой ближневосточный режим - Саудовская Аравия, где женщинам запрещено водить автомобиль, а жертву изнасилования могут наказать плетьми - мол, "сама спровоцировала"...

Но главный парадокс - то, что руководители арабских стран, видя, как кровавая волна непонятной "весны" накрывает одно государство за другим - начали... приветствовать ее. Сами, конечно, в отставку уходить не спешили - просто сдавали одну страну за другой, голосуя в Лиге арабских государств за иностранное вмешательство и наказание особо непокорных. Думали ли они о том, что могут сами подвергнуться такой же участи - или же надеялись задобрить ненасытного заокеанского хищника...

Одной из немногих стран, которая выступила против карательных мер в отношении Ливии, была Сирия. В Лиге арабских государств она проголосовала против иностранного вмешательства и санкций (Алжир воздержался). И не прошло и месяца, как пожар дошел до сирийских городов - Дараа, Хомса, Хамы, затем - Алеппо и пригородов Дамаска. "Хурия, хурия, свобода, свобода!" - бесновались на улицах толпы, руководимые теми, кто с удовольствием перерезал бы горло людям, которые привержены иной вере, и даже женщинам, которые не носят хиджаб или даже никаб, полностью закрывающий лицо, оставляя лишь маленькую прорезь для глаз.

"Я не хочу умирать, но если это нужно, чтобы сохранить эту землю, народ мой, тысячам людей, которые все - мои дети, то так тому и быть", - сказал Муаммар Аль-Каддафи в одном из своих обращений к ливийцам. Никто не хотел умирать - ни лидер Джамахирии, ни тысячи ливийских женщин и детей, убитых авиацией НАТО. Не хотели умирать и те, кого безжалостные мятежники-террористы взрывали, сжигали живьем, расстреливали в Сирии. Не хотели умирать молодые солдаты Ливии и Сирии, которые ушли в армию, попрощавшись с родными и попросив их не плакать...

20 октября 2011 года... "Вау!" - выкрикнула мадам Клинтон, увидев на экране тело Муаммара Аль-Каддафи со следами изуверских пыток. В этом крике слились все голоса фальшивых "правозащитников", весь гул разговоров о "репрессиях" и "нарушениях прав человека", все псевдогуманистические речи западных лицемеров. В нем отразились вопли тех, кто стоял в Москве на мосту в печальном 1993-м, наблюдая расстрел законно избранного парламента, в нем - отзвуки сирен в ночном пылающем Белграде, стоны умирающих в Багдаде и Аль-Фаллудже..

Другие "борцы за демократию", словно вторя этому утробному восклицанию заокеанской хозяйки, пообещали такую же участь президенту Башару Аль-Асаду вместе с его детьми, старшему из которых - 12 лет.

В Сирии сейчас терроризируют местное население тысячи наемников из Ливии, которые не нашли себе места в новой системе власти-безвластия. Тонны оружия, предназначенного сирийским бандитам, привозится все из той же Ливии, превращенной из цветущего социального рая в мутное кровавое месиво.

Даже методы у ливийских и сирийских "борцов за свободу" - одни и те же. Летом 2011 года в Мисурате был взят в плен ливийский солдат. Он оказался не робкого десятка и выкрикнул в лицо своим мучителям: "Мое сердце бьется для Муаммара Аль-Каддафи!". Разъяренный "повстанец" вырвал ему сердце из груди и надкусил его. Через два года, в 2013 году, сирийский мятежник, любимец все того же катарского телеканала "Аль-Джазира", демонстративно пожирал сердце убитого сирийского солдата, грозясь, что так будет со всеми "неверными".

Когда я пишу эти строки, недалеко от сирийского города Хама спасатели выносят раненых с места страшного теракта - взрыва заминированного автомобиля. На мостовой еще не смыта кровь. Как минимум, 30 погибших - мирные жители, студенты, рабочие, вся вина которых в том, что они поехали на работу или учебу. Или просто отправились по своим делам - в гости к родным и друзьям. Их ждали, но не дождались. Их тоже накрыло волной "арабской весны".

Так на коллективную Голгофу нового колониализма сегодня входят десятки тысяч арабов - и лидеры государств, и простые рабочие и крестьяне. Вместе. Без различия должностей и званий.

И над этой Голгофой, над кровавой "арабской весной", высоко горит зеленая звезда Небесной Джамахирии. Потому что идею убить невозможно. Ее можно критиковать, в ней можно находить достоинства и недостатки, аналитики могут долго спорить о ее продуктивности. Но за нее заплачено кровью и огромными страданиями, и это непременно останется в памяти и истории.

А борьба продолжается. Теперь - в Сирии. В стране, где также разрушено множество прекрасного и неповторимого, где никогда уже не вернуть прежний облик многих храмов, музеев, старинных рынков и библиотек, где во многих селах не осталось молодых парней, но которая стоит, словно древняя неприступная цитадель, уже более двух с половиной лет. Страна, над городами которой светят те же бессмертные звезды, и потому она не так уж далеко от каждого на Земле...

Елена Громова, Дамаск

Источник

Кризис исламистской стратегии Вашингтона в связи со свержением Мурси. Протесты в Египте направлены против США.

Быстрые действия военных Египта по аресту 3 июля Мухаммеда Мурси и ключевых лидеров организации «Братья-мусульмане» ознаменовали крупный сбой вашингтонской стратегии «арабской весны», заключающейся в использовании политического ислама для распространения хаоса по всему богатому энергетическими ресурсами Среднему Востоку от Китая до самой России.

Мурси отверг требование министра оборона уйти, чтобы избежать кровопролития, сказав, что остаётся верным своей «конституционной должности», и потребовал отзыва армией своего ультиматума. Для будущих поколений историков эти события могут стать важной поворотной точкой, отмечающей  начало заката Америки в качестве единственной сверхдержавы.

Через год после того, как закрытая организация «Братьев-мусульман» захватила власть, поставив президентом своего человека, Мухаммеда Мурси, и установив контроль над парламентом, на фоне миллионных уличных протестов против введения Мурси строгих законов шариата и неспособности справиться с развалом экономики в дело вступили египетские военные. Во главе переворота вастал министр обороны и главнокомандующий генерал Абдель Фаттах аль-Сиси. Что особенно важно, аль-Сиси был назначен на должность президентом Мурси в прошлом году как более молодой генерал и благочестивый мусульманин. Кроме этого, он проходил обучение в США и пользовался расположением руководства Пентагона. То, что он возглавил переворот, говорит о глубине неприятия «Братьев» в Египте. Вечером в среду 3 июля аль-Сиси объявил, что глава Конституционного суда будет временно исполнять обязанности президента и сформирует временное техническое правительство, которое будет руководить страной до досрочных президентских и парламентских выборов. Его поддержала христианская, светская оппозиция, а также мусульманские лидеры. Аль-Сиси сказал, что все усилия армии с целью повлиять на ход национального диалога и примирения были встречены всеми фракциями с одобрением, но блокировались президентом Мурси и его «Братьями-мусульманами».

Гнев направлен на США

Быть может самым значительным аспектом массовой мобилизации протестующих в последние недели, кульминацией которой стало решение военных активными действиями взять контроль, был явно антивашингтонский характер уличных протестов. Демонстранты несли самодельные плакаты, осуждающие Обаму и его поддерживающего «Братьев-мусульман» посла в Каире, Энн Паттерсон.

Посол в Каире Энн Паттерсон была особой мишенью протестов. 18 июня Паттерсон сделала замечания, направленные на то, чтобы охладить пыл протестующих против Мурси. Она сказала египтянам: «Некоторые говорят, что уличные действия дадут лучшие результаты, чем выборы. Честно говоря, в этом отношении моё правительство и я глубоко скептичны». Кроме того, в ещё более откровенном интервью египетской Ahram Online в мае американский дипломат отказалась критиковать Мурси и заметила: «Фактом является то, что они участвовали в легитимных выборах и выиграли. Разумеется, работа с любым новым правительством сопряжена с трудностями. Тем не менее, на государственно-организационном уровне мы, к примеру, по-прежнему поддерживаем контакты с теми же военными и гражданскими служащими и, таким образом, сохранили давно устоявшиеся связи».

Действия военных также были направлены против неприкрытого вмешательства президента США Обамы и его председателя объединённого комитета начальников штабов генерала Мартина Демпси.  Обама говорил по телефону с президентом Египта, а Демпси звонил начальнику генштаба генералу Седки Собхи,  надеясь снять остроту кризиса между режимом, армией и протестным движением. Теперь Обама оказался более чем в дурацком положении.

Что немаловажно, король Саудовской Аравии Абдалла и главы консервативных эмиратов ОАЭ, за характерным исключением поддерживающего «Братьев-мусульман» эмира Катара, открыто приветствовали действия военных в Египте. Государственное информационное агентство Саудовской Аравии SPA сообщило в качестве официального заявления короля: «От имени народа Саудовской Аравии и меня лично, поздравляем руководство Египта в этот решающий период истории. Мы молим Бога помочь вам нести возложенное на вас бремя ответственности, чтобы сбылись чаяния братского нам народа Египта».

Новостной блог, близкий к израильским военным и разведывательным кругам, утверждает, что египетские военные действовали с молчаливой поддержки Саудовской Аравии и других консервативных государств Залива. Согласно этим сообщениям, если администрация Обамы прекратит ежегодное выделение американской финансовой помощи в размере 1,3 миллиарда долларов армии Египта, Саудовская Аравия и ОАЭ компенсируют дефицит его военного бюджета. Таким же образом, говорится в них, саудиты, ОАЭ и другие страны Залива, такие как Бахрейн и Кувейт, «незамедлительно начали бы закачивать значительные денежные средства для поддержания египетской экономики. Египетским массам было бы показано, что в управляемой должным образом экономике им может быть гарантирован минимальный уровень жизни и необязательно всё время ходить голодными, как многим приходилось делать при правлении «Братьев-мусульман». По данным наших источников, саудиты и Эмираты пообещали предоставить сумму, сопоставимую с теми огромными средствами, которые в Катар прошлом году перечислил в казну «Братьев» в Каире в объёме 13 миллиардов долларов».

Воплотится ли в действительность сообщение об обещанной помощи или нет, от вмешательства военных в Египте по всему исламскому миру идут тектонические ударные волны. Неделю назад, когда в Египте ширились массовые протесты, открыто поддерживающий «Братьев-мусульман» шейх Катара Хамад аль-Тани неожиданно передал власть своему 33-летнему сыну – как сообщают, человеку умеренных взглядов. Сын немедленно уволил сторонника «Братьев» премьер-министра шейха Хамада бен Джассема. Катар дал египетским «Братьям» Мурси около 8 миллиардов долларов, а духовный лидер «Братьев-мусульман» Юсуф аль-Кардави проживал в Дохе несколько десятков лет, пользуясь ею как плацдармом для распространения своих сомнительных проповедей. Принадлежащий правительству Катара канал «Аль-Джазира» тоже критиковался за имевшее место в последние годы превращение его из уважаемого независимого арабского канала новостей в предвзятый голос «Братьев-мусульман». Следует отметить, что одним из первых действий египетских военных было закрытие каирской студии «Аль-Джазиры».

Ударные волны от крупного поражения «Братства» в Египте также дойдут до Турции, где «Братьев» поддерживает Партия справедливости и развития премьер-министра Реджепа Тайипа Эрдогана. Эрдоган жестоко подавлял массовые протесты при помощи полиции, применяющей слезоточивый газ и мощные водомёты. Эрдоган разрешил использовать Турцию в качестве главной организационной площадки для отправки в Сирию наёмников, в значительной части финансируемых Катаром, в рамках попыток свержения правительства Башара Асада и замены его режимом «Братьев-мусульман». Незадолго до того, как быть отстранённым от власти, Мурси призвал к джихаду с целью низложения Асада.

Главный вопрос  теперь – какой будет реакция Обамы на коллапс арабской весны Вашингтона. Вчерашняя арабская весна только что обернулась для Вашингтона кошмаром сибирской зимы.

 http://mixednews.r
u

Арабская весна: геополитический аспект

Наталья Комлева

Арабской весной принято называть совокупность политических перемен взрывного характера, произошедших в странах Северной Африки и Ближнего Востока преимущественно весной 2011 года (хотя протестные политические выступления в целом ряде арабских стран начались в январе того же года, а в Тунисе – в декабре 2010 г.). События Арабской весны, конечно, имели под собой серьезные внутренние предпосылки, однако, в этом феномене, на наш взгляд, явственно прослеживаются также геополитические причины и последствия.

События Арабской весны развернулись на пространстве Ближнего Востока и Магриба – стран, обладающих существенными запасами углеводородов. Нефть и газ относятся к невозобновляемым природным ресурсам, их потребление неуклонно растет, а запасы могут закончиться примерно через пятьдесят — восемьдесят лет . Представляется, что борьба за передел мира в условиях скорого достижения последнего предела потребления природных ресурсов выступает ключевым геополитическим феноменом современности, а сражение за углеводороды Ближнего Востока и Магриба – важный эпизод этой борьбы.

Технологии контроля геополитических пространств и их ресурсов, по нашему мнению, делятся на две больших группы – панельные и точечные.

Панельным мы называем тип геополитического контроля, который позволяет осуществить абсолютное господство на большей части или во всем объеме данного пространства. Панельный контроль в географическом пространстве современного мира в его буквальной форме невозможен, но географическое пространство может абсолютно контролироваться сверхдержавой через специальные формы контроля экономического и особенно идеологического пространства. Панельный контроль части географического пространства, т.е. отдельного региона или тем более государства – дело вполне осуществимое.

Точечный контроль геополитических пространств это господство в ключевых точках данного пространства, определяющих его качество.

В географическом пространстве панельный контроль осуществляется только одним способом, и это – силовой захват, или война. В результате доминирования пан-идеи либерализма и ее ключевой концепции – концепции прав человека, открытая форма силового захвата никак не может быть осуществлена современной сверхдержавой без «потери лица». К тому же число так называемых «пороговых государств», т.е. государств, реально обладающих ядерным оружием – оружием сдерживания – или находящихся на пороге его создания, экспоненциально увеличилось после распада двоичной системы одновременного существования сверхдержав Моря и Суши, что не позволяет начать агрессию против этих государств вне реальной опасности нанесения агрессору неприемлемого ущерба.

Существует три основных выхода из этой ситуации:

1) использование лимитрофных государств для осуществления агрессии в интересах мирового гегемона, причем в определенной степени реализуются и интересы непосредственных агрессоров;

2) «гуманитарная интервенция», т.е. вооруженная агрессия под предлогом защиты прав человека – обычно проводится в коллективной форме с использованием союзников по военному блоку для «размывания ответственности» реального инициатора агрессии. В современном мире преимущественно используется именно эта форма: контроль Балкан посредством «гуманитарной интервенции» в бывшей Югославии в 1999 г.; контроль Среднего Востока и его ядра – Центральной Азии с помощью агрессии против Афганистана в 2001 г.; контроль Ближнего Востока через войну в Ираке в 2003 г.; контроль Северной Африки и Магриба посредством войны в Ливии в 2011 г.;

3) осуществление силового захвата в специфической форме преэмптивной войны с использованием технологий «цветных революций».

В случае Арабской весны мы видим сочетанное использование всех трех названных способов контроля ресурсов географического пространства с преобладанием третьего.

Поясним термин «преэмптивная война».

Преэмпция означает опережающий захват или силовое действие на опережение [4]. Сущность данного типа системного воздействия на общества, владеющие ценными видами ресурсов (углеводороды, прежде всего), состоит в применении к ним насильственных, военных мер предотвращения потенциальной угрозы государственного или негосударственного терроризма, якобы исходящей от обществ такого рода применительно к странам «золотого миллиарда». Подчеркнем, что имеется в виду вооруженная агрессия как способ предотвращения угрозы, которая еще не сформирована окончательно, находится в потенции. Преэмптивная война отличается от превентивной, т.е. от вооруженной агрессии, осуществляемой для ликвидации сформированной и очевидной угрозы. Сама по себе технология ликвидации потенциальной угрозы («преэмптивной войны») состоит из трех элементов: 1) regime change — смена режима; 2) nation building — строительство нации; 3) remaking the country — восстановление страны. Считается, что термин «преэмптивная война» как термин официального документа впервые был использован в тексте Национальной стратегии обеспечения безопасности США (National Security Strategy of the United States) в 2002 г.

В сентябре 2002 г. президент Дж. Буш заявлял: «США находятся в состоянии войны с террористами, которая ведётся повсюду на Земном шаре… Мы изничтожим террористические организации посредством … определения и уничтожения любой угрозы до того, как она достигнет наших границ. При всём стремлении США всегда и везде заручаться поддержкой международного сообщества, при необходимости, мы ни в коем случае не остановимся перед принятием односторонних решений и действий в целях реализации нашего права на самозащиту посредством преэмптивного действия против террористов, чтобы не дать им возможности свободно действовать против наших сограждан и нашей страны» . И далее: «Чем больше угроза, тем больше риск бездействия – и тем более обязательными становятся основания для принятия предупреждающих действий для обеспечения нашей защиты, даже если остается неясным время и место вражеской атаки. Чтобы предвосхитить и предотвратить такие враждебные действия со стороны наших противников, Соединенные Штаты, если это понадобится, будут действовать преэмптивно»[9] . Национальная стратегия обеспечения безопасности США, принятая Конгрессом в 2006 г., закрепила понятие преэмптивной войны, сформировав в совокупности со Стратегией-2002 так называемую «доктрину Буша». Именно Стратегия-2006 разработала структуру преэмптивной войны в единстве трех элементов: regime change, nation building, remaking the country.

Почему данное тройное воздействие на социум определенной страны или региона в целом называется войной, почему не употребляется иное слово? Суть всякой войны состоит в насильственном захвате ресурсов и обращении их на пользу захватчику, причем в ходе такого захвата осуществляется полное подавление сопротивления реального собственника данных ресурсов. Преэмптивная война ставит цель долговременного, в идеале – вечного закрепления ресурсов определенной страны или даже конкретного региона в целом за глобальными корпорациями и государствами общества «золотого миллиарда», причем обоснование данного типа войны еще более цинично, чем оправдание войн любого другого типа. Не реальная угроза, но лишь возможность формирования угрозы определенным параметрам существования и функционирования общества «золотого миллиарда» вызывает с его стороны системную агрессию, не ограничивающуюся собственно военной фазой, но перестраивающую всё общество-соперник целиком, в совокупности его экономических, политических и идеологических характеристик. Сопротивление передаче ресурсов в руки иного актора, не только реальное, но и потенциально возможное, подавляется навеки. Результаты «обычной» войны могут быть со временем пересмотрены и пересматриваются, но результаты преэмптивной войны закрепляются навсегда, ибо по ее окончании сопротивляться уже некому, субъект сопротивления исчезает как таковой, приобретая существенно иное качество в процессе nation building & remaking the country. Таким образом, преэмптивная война не ограничивается собственно военной фазой, но предполагает масштабное применение невооруженного (экономического, политического, идеологического) насилия по отношению к целым народам и региональным сообществам.

Технологии regime change, частично изменяясь в зависимости от конкретной страны и региона и совершенствуясь со временем, тем не менее, в основе своей остаются неизменными и состоят в следующем:

1) намечаемые в данной стране выборы (парламентские или президентские) оппозицией (а иногда, в стратегически важных странах, и международными организациями и даже Госдепом США) заранее объявляются потенциально фальсифицируемыми со стороны властей;

2) по окончании выборов их результаты подвергаются сомнению, распространяется информация о фальсификации выборов властями, отсутствии равных возможностей для всех политических сил в ходе предвыборной борьбы и выборов;

3) формируются «параллельные» органы власти со стороны оппозиции, имитирующие исполнительные структуры государства;

4) оппозиция организует многотысячные круглосуточные и многонедельные митинги и демонстрации в столице, а иногда – и в других крупных городах с требованием отставки главы государства и смены «прогнившего коррумпированного режима» (особо заметим, что никаких других требований, а тем более программы социальных преобразований для изменения положения «страдающего народа» у оппозиции нет);

5) подается иск в Верховный или Конституционный суд об отмене результатов выборов и назначении новых, чрезвычайных; подключаются международные правозащитные организации, ООН, «развитые демократии»;

6) организуются боевые отряды оппозиции, нападающие на органы МВД и армейские гарнизоны, запрашивается помощь извне «добровольцами» и оружием; фактически оппозиция начинает гражданскую войну;

7) власти вынуждены вступить в диалог с оппозицией под давлением международных правозащитных организаций и «развитых демократий», однако ни на какие уступки оппозиция не идет, сохраняя неизменным требование отставки главы государства, которое подкрепляется разоблачением «военных преступлений», якобы совершенных регулярной армией в ходе вынужденной вооруженной борьбы с оппозицией;

8) оппозиция объявляет главу государства военным преступником, следует его арест, суд, казнь – или, если он «особо опасен» для «развитых демократий» возможными на суде разоблачениями с его стороны, главу государства убивает толпа, «возмущенная его злодеяниями».

Данные технологии подпадают под политологическое определение сущности дворцового переворота как насильственной смены главы государства с целью изменения политического курса страны.

Затем наступает этап nation building: изменение состава, структуры и функций трех ветвей государственной власти, прежде всего законодательной и исполнительной, т.е. парламента и правительства. Названные стадии nation building составляют содержание другого типа политического переворота – государственного. Новые властные структуры, которые сформировались в результате дворцового переворота, проводят новые, «справедливые» выборы с целью формирования «некоррумпированных», «народных» органов власти. Как правило, для юридического закрепления произошедших политических изменений требуется принятие новой Конституции страны или поправок к существующей.

На этапе remaking the country осуществляется замещение традиционных ценностей массового сознания (культурного кода) данного общества «общечеловеческими ценностями», характерными прежде всего для западного типа общества. Однако такое замещение – длительная операция и пока что не завершилось нигде в обществах, подвергшихся «революционным» изменениям». Особо отметим, что все так называемые «цветные» революции, включая «революции Арабской весны», не являются революциями в строго научном смысле слова. Социальная революция – это насильственное изменение всей системы общественных отношений, т.е. формы собственности, способа экономического регулирования, политической системы, доминирующей идеологии. Таковых изменений в их системном виде в ходе «цветных» революций произведено не было. Замена социалистической социальной системы капиталистической, т.е. системное изменение, произошло только в ходе так называемых «бархатных» революций в странах Восточной Европы в конце 80-х годов прошлого века.

Разумеется, никакое социальное преобразование не может быть осуществлено без определенных объективных предпосылок, чаще всего – коррупции во властных структурах, бедности части населения (иногда – значительной части), иных проявлений социальной несправедливости. Тем не менее, необычайная последовательность, «кучность» цепочки «революций» Арабской весны заставляет предполагать значительную роль внешнего воздействия на политический процесс в странах Магриба и Ближнего Востока, базирующегося, подчеркнем еще раз, на объективно существующем социальном недовольстве населения.

Итак, Арабская весна – это не революции, это дворцовые перевороты, перетекающие в государственные перевороты, и не более того. Какова же их реальная цель и реальные акторы?

Как было сказано выше, преэмптивные войны являются, прежде всего, технологией ресурсного передела мира и поощряются, главным образом, глобальными корпорациями. Данная технология позволяет закрепить за конкретными акторами ресурсы целых громадных регионов (Большой Ближний Восток, Азиатско-Тихоокеанский регион, Арктика и Антарктика и т.п.). В то же время преэмптивные войны могут явиться средством сдерживания развития потенциального конкурента с целью сохранения его в статусе ресурсной базы для развитых стран. А.С. Харланов в этой связи отмечает: «В среднесрочной перспективе западные производители химической продукции промышленно развитых стран могут столкнуться с проблемами, вызванными дороговизной сырья, ростом капиталоемкости новых проектов, медленным ростом производительности труда и дороговизной рабочей силы. В этих условиях нефтехимические заводы промышленно развитых стран могут потерять конкурентоспособность по сравнению с ближневосточными …, что приведет к сокращению производства химической и нефтехимической продукции в западных странах. Здесь можно усмотреть некую глобальную тенденцию и запрос на «внезапный» экспорт революций в странах Северной Африки и Ближнего Востока, что позволяет сдерживать экономический рост стран Магриба и МИНА (Middle East North Africa), используя их в качестве сырьевых придатков основных глобальных игроков – США и КНР».

Не оспаривая данного утверждения, позволим себе сделать другое: Арабская весна – это «нефтяная стрела», летящая прежде всего именно в Китай, а также – в Индию и Японию. Ибо каким образом возможно надежно остановить или затормозить развитие державы, которая является потенциальным геополитическим противником? Прежде всего – взяв под контроль энергию, необходимую для этого развития, в данном случае – основной энергоноситель – нефть. Путь «стрелы» начался в Тунисе («пробный шар, «разминочная страна»), пролег через Египет (ключевая страна суннитской части Большого Ближнего Востока), Ливию (первое место в Африке по запасам нефти, 3,4% мировых запасов), Сирию («проиранская» страна Большого Ближнего Востока), затем полетит в Иран (9,9% мировой нефти), государства Закавказья (основная цель – нефтяной Азербайджан [7]), Центральную Азию, Россию (5,6% мировых запасов нефти, с учетом разведанных арктических месторождений – 16%) – поскольку именно в этих странах сосредоточены основные суммарные запасы евразийской нефти и – что немаловажно – основные транспортно-энергетические коммуникации.

Современная Япония – это региональная сверхдержава Восточной Азии. Китай и Индия являются «поднимающимися державами» современной Евразии, при этом Китай, согласно прогнозам, станет сверхдержавой в первой четверти века, а Индия – во второй его половине. Поскольку, согласно классической геополитике, сверхдержав обычно две, и одна из них – государство Суши, а вторая – государство Моря, то Китай в определенной степени заменит СССР как сверхдержаву Суши, противостоящую сверхдержаве Моря – США, а Индия к концу второй половины столетия сама будет представлять «морской полюс» мирового могущества.

Китай сегодня – это второй потребитель нефти в мире после США. В 2010—2012 гг. 35% увеличения потребления нефти приходится на Китай. К 2010 г. эта страна выйдет на второе место в мире по количеству автомобилей.

В настоящее время Индия потребляет нефти почти столько же, сколько современная Германия.

Основной объем потребляемой нефти «поднимающиеся державы» Восточной и Южной Азии получают из региона Большого Ближнего Востока, где находится 62% доказанных запасов мировой нефти и более чем 40% газа. При этом Ирак к 2030 г., согласно прогнозам, обгонит Россию по поставкам нефти на азиатские рынки, а к 2035 г. выйдет на второе место в мире по экспорту углеводородов. Вот почему Ирак, в отличие, к примеру, от Египта, не подвергли тактике «цветных революций», а просто и грубо «превентивным образом» завоевали в 2003 г.

Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) недавно объявила, что к 2035 г. Северная Америка сможет обойтись без поставок ископаемого топлива с Ближнего Востока — в частности, благодаря более энергоэффективным автомобильным двигателям и широкому распространению возобновляемых источников энергии, а также из-за использования так называемой «сланцевой нефти».

Вашингтон давно стремится к тому, чтобы нефть поступала преимущественно из стабильных источников поблизости, а не из региона на другом конце земного шара, переживающего период потрясений. К 2020 г. 82% потребляемой нефти США будут получать из стран Латинской Америки.

Отметим еще один немаловажный аспект Арабской весны: борьба «развитых демократий» с терроризмом в форме исламистского экстремизма. В рамках доктрины преследования терроризма и террористических организаций, прежде всего «Аль-Каиды», США и их западные союзники уже нашли новые точки постоянного военного и экономического присутствия в ресурсных регионах Среднего и Ближнего Востока: военные базы в государствах Центральной Азии, Афганистане, Ираке, новые контракты для западных корпораций на разработку богатых нефтяных месторождений. «Аль-Каида» сегодня в реальной или виртуальной форме присутствует везде, где появляется необходимость закрепления крупного западного капитала: в Йемене, Пакистане, Судане, Саудовской Аравии и т.д. В феврале 2011 г. объявлено о частичном разрушении структур и влияния «Аль-Каиды», в мае того же года был физически ликвидирован сам бин-Ладен, и акцент перенесен на йеменского «террориста» Аль-Авлаки, мусульманина по вере. Аль-Авлаки, как и бин-Ладен в период своего «террористического расцвета», дислоцируется неизвестно где: то ли в Йемене, то ли в Сомали. Регион Аденского залива сегодня более важен, чем «зона племен» между Пакистаном и Афганистаном, скрывавшая бывшего террориста номер один бин-Ладена. Борьба с пиратством а акватории и с терроризмом на территории государств, расположенных по южному берегу Красного моря и по берегам Аденского залива, — в сочетании с контролем Суэцкого канала со стороны абсолютно прозападного Египта по завершении там «финиковой революции» — дает контроль над одной из важнейших морских коммуникаций планеты. Тем самым будет поставлен под контроль и один из главных путей поставок североафриканской, ближневосточной нефти, а также нефти Залива как в Евросоюз, так и в Японию, Китай и Индию, а значит – в определенной мере будет проконтролировано и экономическое развитие названных центров силы современного мира.

Эксперты отмечают внешне противоречивую позицию стран Запада в отношении «Аль-Каиды» в странах Арабской весны: «В Ливии и Сирии монархии Персидского залива оказывали поддержку также радикальным исламистским группировкам, включая боевиков «Аль-Каиды». Как ни парадоксально, поддержку этим силам в Сирии оказывали и продолжают оказывать ведущие страны НАТО. Напротив, в Йемене НАТО и, прежде всего, США борются против группировок «Аль-Каиды». В политике Франции наблюдается такая же парадоксальная картина. С одной стороны, в Ливии Франция выступила инициатором военной поддержки силам, выступавшим против режима Каддафи, в основном радикальным исламистам. В настоящее время Франция активно поддерживает вооруженную оппозицию в Сирии, основу которой также составляют радикальные исламисты. С другой стороны, в самой Франции происходят террористические акты, после которых проводятся аресты исламистов и заявляется об «угрозе государству» с их стороны» . Эта кажущаяся противоречивость – на самом деле верный индикатор истинных целей возбуждения протестных выступлений на Ближнем Востоке, целей овладения ресурсами данного региона со стороны «развитых демократий», стремящихся контролировать энергетическую подпитку дальнейшего развития Японии, Китая и Индии.

В результате «арабских революций» к власти пришли в основном умеренные исламисты. Исламисты у власти в странах Арабской весны это еще один довод для постоянного присутствия глобальных корпораций и вооруженных сил «развитых демократий» в регионе Большого Ближнего Востока, а со временем — в Китае (исламский фактор Синьцзяна), в Индии (13,43% населения — мусульмане), а именно довод необходимости борьбы с «основной глобальной угрозой современности». Так что вопрос: почему США и другие страны «золотого миллиарда» не противятся становлению умеренных исламистских режимов в странах Арабской весны — лукавый. Это делается потому, что под предлогом противостояния исламскому экстремизму и терроризму («исламофашизму») можно постоянно вмешиваться во внутренние дела стран региона, меняя по мере необходимости режимы, сходные по социальной сути, и добиваясь тем самым уступчивости вновь приходящих элит, их лояльности в отношении осуществления Западом реального контроля над их нефтяными и водными богатствами. Вода, реки – это еще и гидроэлектростанции, производство электрической энергии, которую можно транспортировать, продавать, ставя тем самым под контроль энергетическую базу страны-реципиента и целого региона.

«Ось зла», представленная семью «террористическими государствами» (из них пять – с доминированием исламской религии), целенаправленно разрушается Западом разнообразными способами. Любопытно, что в состав «оси» входят три государства, богатые нефтью — Ливия, Ирак и Иран — и одно государство, важное для контроля над нефтяными и газовыми сокровищами Прикаспия и Ирана – Афганистан. Афганистан и Ирак подверглись вооруженной агрессии, в Ливии и Сирии спровоцированы разрушительные гражданские войны (в Ливии это закончилось сменой режима), Иран испытал международные санкции, ему грозят военным вторжением. «Цветные революции» современного Ближнего Востока, осуществляемые с разной степенью интенсивности в Тунисе, Алжире, Ливии, Египте, Иордании, Йемене, имеют скрытой, но несомненной целью поставить под контроль формирующихся в этих государствах абсолютно прозападных политических режимов всю нефть Северной Африки, Ближнего Востока и Персидского Залива.

На наш взгляд, триада «бархатные революции» — «цветные революции» — «арабская весна» вовсе не случайная последовательность. «Бархатные революции» ставили цель разрушения бывшего лимитрофа СССР и лишение России ее геополитических союзников, поддерживавших ее почти полвека (в случае балканских стран – в течение столетия). «Цветные революции» первой половины 2000-х годов, происходившие только в странах, расположенных по периметру России, бывших советских республиках, решали задачу изоляции нашей страны от главных регионов Евразии и подталкивания процесса ее собственного распада, в том числе посредством «ромашковой революции». Цель Арабской весны, как уже говорилось, это контроль основных ресурсов Евразии, в том числе – полное выведение их из-под контроля России и ее ТНК. Арабская весна и ее неизбежное геополитическое продолжение в виде «цветных революций» в Закавказье, Центральной Азии, России и Китае представляют собой завершение геополитического разгрома СССР как бывшей второй сверхдержавы – сверхдержавы Суши, противостоящей США как сверхдержаве Моря, а также попытку сдержать развитие Китая и Индии как следующей «геополитической пары» сверхдержав, которая сформируется к концу нынешнего века: Суша (Китай) – Море (Индия).

Таким образом, Арабская весна, на наш взгляд, является важной технологией борьбы стран «золотого миллиарда» во главе с единственной сверхдержавой – США против «поднимающихся держав» Китая и Индии, а также Японии и Европейского Союза как важных центров силы современного мира.

Комлева Наталья Александровна – доктор политических наук, профессор, профессор кафедры теории и истории политической науки Уральского федерального университета, руководитель Екатеринбургского отделения Академии геополитических проблем 

Академия геополитических проблем

Роль НАТО в событиях «арабской весны» 2011-2013.

Александр Кузнецов

События, получившие в прессе название «арабской весны», привели к массовым народным движениям в странах Ближнего Востока, свержению ряда диктаторских режимов и кровопролитным гражданским войнам в Ливии и в Сирии. Не вызывает сомнений, что протестные выступления в арабских странах имели глубокие внутренние причины, перечисление и анализ которых потребовали бы большой отдельной статьи. В то же время именно вооруженное вмешательство обострило внутриполитическую борьбу в Сирии и в Ливии, способствовало тому, что мирные протесты в этих странах переросли в кровопролитные вооруженные конфликты, способствовавшие росту напряженности не только в этих странах, но и в регионе Ближнего Востока в целом.

Прежде всего, целесообразно осветить причины враждебности блока НАТО по отношению к режимам Муаммара Каддафи в Ливии и Башар Асада в Сирии, носящие геополитический и экономический характер. Представляется, что основными причинами вооруженного вмешательства Запада во внутриливийский конфликт стали широкое экономическое и политическое присутствие Ливии в Африке и независимая финансовая политика правительства Каддафи.

В течение последнего двадцатилетия Ливия оказывала влияние на ситуацию в африканских странах как в экономическом, так и в политическом аспектах, добившись при этом значительных успехов. Говоря об экономическом присутствии Ливии в Африке, следует упомянуть, прежде всего, инвестиции Триполи в экономику тридцати африканских стран, насчитывавшие по самым скромным подсчетам около 5 млрд. долларов. Здесь учтены только инвестиционные программы, проходившие через ливийскую государственную нефтяную компанию Tamoil, Ливийскую арабскую африканскую инвестиционную компанию (LAAICO) и Ливийский арабский зарубежный банк (LAFB). Между тем значительные ливийские вложения могли идти и через западные банки и компании[1].

Самыми большими официальными экономическими проектами Триполи в Африке были вложения в замбийскую телекоммуникационную компанию Zamtel (364 млн. долл.) и в нефтяной терминал и нефтепровод в Демократической Республике Конго (300 млн. долл.). В Центральноафриканской республике (ЦАР) ливийцы фактически выкупили у правительства алмазные копи. Ливийское руководство широко практиковало и раздачу кредитов союзным режимам. Например, правительству Зимбабве был предоставлен заем в размере 500 млн. долл. на закупку ливийской нефти[2].

Ливийский лидер Муаммар Каддафи был непосредственно вовлечен и в политическую жизнь на континенте. Ливия оплачивала 15% бюджета Африканского Союза, фактически покрывая долю расходов многих бедных африканских государств. М.Каддафи активно принимал участие в посреднических акциях по умиротворению внутриафриканских конфликтов и гражданских войн. Это наглядно проявилось в Судане, где ливийцы поддерживали одинаково хорошие отношения как с правительством Омара аль-Башира, так и с повстанцами Дарфура. Правительство Каддафи осуществляло также посреднические миссии по примирению правительства и мятежников в ЦАР. В Чаде, где ливийцы в 1987 г. потерпели военное поражение, они сумели наверстать упущенное в 90-е годы прошлого века политическими методами, приведя к власти своего союзника И.Деби[3]. Большую работу ливийцы проводили с непокорными туарегами в Мали и Нигере. Каддафи кроме всего прочего устраивал и благотворительные акции, снабжая туарегов продуктами питания. В результате он пользовался у аборигенов Сахары большим авторитетом, чем их собственные правители. Неслучайно на саммитах африканских государств лидер ливийской революции получил почетный титул «царя царей» (king of kings).

Эта активность не могла не вызвать недовольства у крупных французских и английских компаний, продолжавших активную работу на африканском континенте, невзирая на сокращение там политического присутствия их стран. В девяностые годы и в начале нулевых они еще мирились с бурной деятельностью Каддафи. Однако в 2005-2010 годах конкурентная борьба за Африку усилилась. Полным ходом идет китайская экспансия на Черном континенте, к Африке вновь стали проявлять интерес американцы. По-видимому, боссы больших транснациональных компаний, базирующихся в Европе, решили, что в Африке кто-то лишний и этим лишним стал Каддафи.

Еще большую обеспокоенность в Европе и в США вызвали финансовые планы ливийского лидера. Опираясь на значительные доходы от добычи нефти (50 миллиардов долларов в год), Ливия стала обладательницей серьезных финансовых капиталов. Около 200 миллиардов долларов были размещены на ливийских счетах в западных банках. Канадский профессор Петер Дейл Скотт полагает, что причиной решительного настроя Франции, Великобритании и США на свержение Каддафи могли послужить планы лидера ливийской революции по переходу в расчетах за нефть с западными партнерами с доллара и евро на новую денежную единицу – золотой динар. Эти планы не кажутся столь фантастичными, если учесть, что к их реализации Муаммару Каддафи удалось бы привлечь африканские страны. В таком случае финансовый рынок новой валюты распространился бы на целый континент.

В пользу такой гипотезы свидетельствует активность ливийских финансовых институтов на африканском континенте. По информации, приводимой Скоттом, 130 миллиардов долларов ливийских авуаров, замороженных в американских банках, должны были пойти на реализацию трех африканских континентальных проектов: создание Африканского Инвестиционного банка в Сирте (Ливия); Африканского Валютного Фонда со штаб-квартирой в Яунде (Камерун) с уставным фондом в 42 миллиона долларов, уже выделенных ливийцами, и Африканского Центробанка в Абудже (Нигерия)[4].

Реализация этого проекта означала бы гибель для франка КФА, валюты бывших французских колоний, полностью зависящего от Франции. Учитывая этот факт, становится понятным особая активность Франции в организации ракетно-бомбовых ударов по ливийской территории. 18 марта 2011 года Совет безопасности ООН по инициативе Франции и Великобритании принял резолюцию 1973, предусматривающую создание «бесполетной зоны» над территорией, контролируемой повстанцами. 19 марта ВВС Великобритании и Франции начали операцию «Одиссей. Рассвет» по осуществлению мандата ООН. Следует отметить, что с самого начала операции союзники по НАТО злоупотребили доверием мирового сообщества, превысив свои полномочия. Бесполетная зона подразумевает боевые действия авиации стран-миротворцев против правительственных ВВС, вторгающихся в воздушное пространство повстанцев. На деле операция авиации НАТО с самого начала вылилась в бомбардировки сначала ливийских военных объектов, а затем и центров жизнеобеспечения (электростанции, телевидение, порты и т.д.). 5 апреля 2011 года ударом с воздуха была разгромлена резиденция ливийского лидера – казармы Баб аль-Азизийя.

Между тем время работало не на союзников по НАТО. В сентябре 2011 года заканчивался срок действия резолюции ООН. Затягивание военной операции объективно играло на руку Каддафи, который не только сплачивал вокруг себя население Триполитании и Феццана (о чем свидетельствовали постоянные многотысячные митинги его сторонников в Триполи), но и могло привести к отколу от повстанцев части племен в Киренаике. Для того, чтобы ускорить разгром непокорного полковника 22-25 августа 2011 года была проведена операция «Сирена» по захвату Триполи. В этих условиях большую роль сыграла интенсивная бомбардировка Триполи, повлекшая за собой масштабные разрушения и человеческие жертвы в городе. Так как силы англо-французских союзников были неспособны на такую огневую подготовку, решающую роль сыграла помощь США, задействовавших авианосец «Джордж Херберт Уолтер Буш» (George Herbert Walter Bush) (СМТ-77), построенного в 1998 году. Суперсовременный корабль с 90 боевыми самолетами на борту, оснащенный 14 радарами наблюдения и двумя батареями ракет «Земля-воздух», сыграл главную роль в разрушении ливийской столицы[5]. Особый цинизм данной операции придавало то, что она была проведена в период священного для мусульман месяца рамадан, когда жители ливийской столицы собрались вечером для отдыха и ночного разговения (ифтар).

Следует отметить, что блок НАТО координировал свои действия в Ливии с Переходным Национальным Советом (ПНС) в Бенгази, несмотря на присутствие в рядах повстанцев радикальных исламистов из Воюющей Исламской Группы (ВИГ). В то же время с самого создания этой организации в 1993 году наблюдатели и эксперты отмечали ее террористический характер. После того как талибы взяли власть в Афганистане в 1996 году ВИГ построила два тренировочных лагеря в 30 км севернее Кабула, одним из которых командовал лидер этой организации Абдельхаким Бельхадж. После 11 сентября 2001г. Бельхадж установил личные контакты с Айманом аз-Завахири. В конце 2003г. он был задержан агентами ЦРУ в Малайзии и, согласно данным американского журналиста Пепе Эскобара, доставлен в секретную тюрьму американских спецслужб около Бангкока[6]. В 2004 году в рамках американско-ливийского соглашения по борьбе с терроризмом ЦРУ выдало Бельхаджа ливийским спецслужбам. В 2010 г. он вместе со своими соратниками Шрифом и Саади был освобожден из тюрьмы в рамках проводившейся в Ливии кампании «борьбы с терроризмом через диалог и реинтеграцию». В обмен на освобождение экстремисты «раскаялись» в своей деятельности и написали признание объемом в 417 страниц[7]. В настоящее время Абдельхаким Бельхадж является военным губернатором ливийской столицы Триполи и командует одним из наиболее многочисленных незаконных вооруженных формирований, поделивших власть в этой стране.

Следует отметить, что свержение режима Каддафи в Ливии привело к чрезвычайно опасным последствиям для всего региона Северной Африки. Во-первых, кампания НАТО 2011 года вызвала фактический распад ливийской государственности. Несмотря на проведенные летом 2012 года парламентские выборы, контроль над различными регионами Ливии осуществляют различные вооруженные формирования. Так, Бенгази контролируют милиции различных племен Киренаики, а господство над Триполи делят вооруженные отряды племен Мисурата и Зинтан и милиция «Аль-Каиды в исламском Магрибе». В анклаве Бени-Валид до сих пор доминирует милиция племени Варфалла, лояльного Каддафи[8]. Отсутствие единого руководства и постоянные столкновения между различными вооруженными отрядами ведут к хаосу и нестабильности, делают невозможным нормальное социально-экономическое развитие Ливии. В-третьих, отсутствие единой власти в Ливии уже привело к распространению религиозного экстремизма и терроризма по всему региону. Это обстоятельство усугубляется бесконтрольным расползанием оружия со складов ливийской армии Каддафи. Ярким примером дестабилизации обстановки в Северной Африке служат события в Мали в 2012-2013 годах, в которых активное участие приняли такие организации как «Аль-Каида в исламском Магрибе» и «Ансар эд-дин». В-четвертых, падение ливийского режима создает прямую угрозу неконтролируемой миграции в Европу из стран Африки южнее Сахары. Пострадают от этого, прежде всего, южные страны НАТО: Италия и Испания.

Государства-члены НАТО сыграли немалую роль и в обострении сирийского внутриполитического конфликта. В Ливии членами альянса, заинтересованными в свержении Каддафи выступали Франция и Великобритания. В то же время основными инициаторами антисирийской кампании НАТО выступили США и Турция.

Основной причиной недовольства США и их союзников по НАТО режимом Башара Асада были, несомненно, не систематические нарушения прав человека в Сирии, а независимая внешняя политика Дамаска. Эта политика выражалась, прежде всего, в поддержке национально-освободительной борьбы палестинцев под руководством движения ХАМАС, поддержке ливанского движения «Хезболла» и отношениях стратегического партнерства с Ираном, являющимся главным геополитическим соперником США в регионе Ближнего Востока.

Опасения по поводу ирано-сирийского стратегического партнерства и разработка мер по его противостоянию содержатся, в частности, в статье Джорджа Фридмана «Сирия, Иран и баланс силы на Ближнем Востоке», опубликованной в начале 2012 года. Учитывая то, что возглавляемую Фридманом организацию STRATFOR часто называют «теневым ЦРУ» данная статья представляет собой не просто мнение эксперта. В статье выражается опасение «массивным сдвигом в балансе сил в регионе после вывода американских войск, в результате чего Иран превратится из маргинальной страны в сверхдержаву». В статье были проанализированы причины ирано-сирийского стратегического партнерства: «Иранский исламистский режим дал светскому сирийскому режиму иммунитет от шиитского фундаментализма в Ливане. Что еще важнее, он предоставил ему поддержку в его ливанских авантюрах и защиту от возможных протестов суннитского большинства в самой Сирии»[9]. В статье подчеркивается, что ирано-сирийский альянс приобрел долговременные, стабильные на обозримую перспективу очертания. Отсюда делается вывод о том, что в случае политического выживания Асада (статья была написана, когда протестные выступления в Сирии уже были в самом разгаре), Иран выиграет от этого больше всего. Фридман писал: «Если Ирак попадет под долговременное иранское влияние, а режим аль-Асада, изолированный от всего остального мира, но поддержанный Ираном, выживет, это позволит Тегерану подмять под себя сферу влияния, простирающуюся от западного Афганистана до побережья Средиземного моря (через Сирию и владения «Хезболлы»). Такая перспектива несет возможность развертывания иранских вооруженных сил в западном направлении и имеет далеко идущие последствия». По мнению Фридмана в таком случае иранская сфера влияния будет затрагивать северные границы Саудовской Аравии и Иордании и южные рубежи Турции. Иранская способность привести в этот регион значительные силы особенно увеличивает риски для Саудовской Аравии. Из этого, по убеждению Фридмана, следует, что Соединенные Штаты, Саудовская Аравия, Турция и Израиль должны сделать все возможное для того, чтобы предотвратить такое развитие событий[10].

К похожим выводам пришел из ведущих американских экспертов по Ближнему Востоку Джеймс Рубин. По мнению Рубина, израильская элита не опасается того, что руководство ИРИ может отдать приказ о применении ядерного оружия против Израиля. В Тель-Авиве хорошо знают всю рациональность иранской внешнеполитической доктрины. Главным опасением Израиля является перспектива потери военно-стратегического превосходства. Обладание им ядерного оружия до сих пор служит сдерживающим фактором, предостерегающим региональных противников Израиля, в частности, движение «Хезболла» от решительных действий. В случае утраты Израилем ядерной монополии вполне возможна ситуация развязывания арабскими противниками войны против Израиля. Поскольку основным региональным противником Израиля является «Хезболла», а стратегическим тылом «Хезболлы» — Сирия, то уничтожение сирийской военной мощи и политической субъектности представляется автору крайне важным для обеспечения безопасности Израиля. «Хезболла», лишенная сирийской «стратегической глубины», будет вынуждена обороняться от своих многочисленных врагов в самом Ливане и не сможет представлять ощутимой угрозы для Израиля[11]. Остается добавить, что Сирия наряду с Ливией и Ливаном была одной из трех средиземноморских стран не связанных с блоком НАТО соглашением о партнерстве.

Интересы Турции заключаются, судя по всему, в увеличении своей зоны влияния за счет северных провинций Сирии и установлении в Дамаске власти движения «Братьев-мусульман», проводящего политику, близкую к модели правящей в Турции партии AKP[12]. Несмотря на то, что в течение почти десяти лет премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган позиционировал свою страну как союзника Сирии и даже пошел на заключение соглашения о зоне свободной торговли с Дамаском, геополитические соображения «неоосманизма» взяли верх над политикой реализма в отношениях Турции с ее южным соседом.

В связи с тем, что сопротивление сторонников Башара Асада вооруженным мятежникам оказалось неожиданно сильным, а также с тем, что сирийское правительство продемонстрировало намерение идти до конца в сохранении своей власти, в намерениях ряда стран НАТО просматривается возможный вариант раздела Сирии на несколько анклавов. Сирия, пожалуй, больше всего пострадала в двадцатом веке от политики западных держав. Соглашение Сайкс-Пико 1916 года раздробило единое в историческом, политическом и культурном отношении пространство на несколько государств: Сирию, Ливан, Иорданию, Палестину, на части территории которой позже был создан Израиль. Констатация этого факта была зафиксирована в выступлении сирийского министра иностранных дел Фарука аль-Шараа на сессии Лиги Арабских государств в Алжире (7-10 июня 1988г.), заявившего в частности: «История говорит нам о «Биляд аль-Шам» (стране Шам). Начиная с эпохи Омейядов эта географическая зона, состоящая из Сирии, Иордании, Палестины и Ливана, составляет политическое единство, сердце которого бьется в Дамаске. В этом состоит историческая истина. Соглашение Сайкс-Пико, явившееся наиболее грубым насилием, осуществленным над историей, разделило это единство на различные государства. Однако договор Сайкс-Пико, носивший характер раздела Ближнего Востока на английскую и французскую сферы влияния, не может изменить реальность. Жители этого региона представляют собой один народ. Естественно, что интерес, который проявляет Сирия в палестинском деле, отличается от отношения, проявляемого к палестинской проблеме другими арабскими государствами»[13]. В настоящее время даже редуцированное политическое пространство, оставшееся от «Великой Сирии» внешние акторы пытаются раздробить на бессильные мини-государства. При этом справедливую борьбу сирийского народа за демократизацию внешние игроки пытаются перевести в русло межконфессионального суннитско-шиитского конфликта. Об этом недвусмысленно свидетельствует статья американского военного аналитика Брайана Даунинга, где всерьез обсуждается возможность раздела Сирии на два суннитских государства (с центрами в Дамаске и Алеппо), государство друзов и прибрежное государство алавитов, ориентированное на Иран и Россию[14].

Отличие сирийской ситуации от ливийской заключается в том, что блок НАТО не предпринял открытое вооруженное вмешательство в сирийский внутриполитический конфликт. Большая заслуга в предотвращении «гуманитарной интервенции» в Сирию принадлежит России и Китаю, трижды налагавшим вето на резолюции Совета Безопасности ООН. При этом позиция России остается неизменным на всем протяжении конфликта. Российская Федерация отстаивает не на продолжении сохранения власти Башара Асада, а на прекращении насилия, недопущении иностранного вооруженного вмешательства и проведении свободных выборов в Сирии. Эта позиция была озвучена министром иностранных дел Российской Федерации С.Лавровым на Женевской конференции 2012 года.

В то же время, несмотря на то, что ливийский прецедент гуманитарной интервенции (right to protect) не был использован, государства НАТО оказывают скрытую поддержку вооруженным формированиям противников Башара Асада. Это делается, несмотря на открыто террористический характер борьбы сирийских повстанцев, а также на значительный удельный вес в их рядах экстремистов из военной организации «Джабхат аль-Нусра» (местного филиала «Аль-Каиды»). По информации заместителя генерального секретаря движения «Хезболла» Аммара аль-Мусауи, террористы из «Джабхат аль-Нусра» составляют тридцать процентов сирийских боевиков, контролируя при этом две трети оружия сирийской оппозиции[15].

Согласно сообщениям ряда французских, турецких и американских масс-медиа, страны НАТО, начиная с ноября-декабря 2011 года (то есть со времени, когда внутриполитический конфликт в Сирии стал приобретать черты гражданской войны) оказывают поддержку вооруженной сирийской оппозиции (Сирийской свободной армии). По сообщению газеты Asia Times, инструкторы из французских спецслужб и британской разведки MI-6 с конца 2011 года осуществляли тренировку боевиков ССА в турецкой провинции Хатай и в городе Триполи в северном Ливане. При этом сирийские партизаны обучались методам герильи в городских условиях[16]. По информации американского журналиста Филиппа Жиральди, авиация НАТО участвовала в переброске оружия из Ливии для боевиков ССА, приземляясь в турецком аэропорту Искандерун, начиная с осени 2011 года[17]. Тот же автор писал и о том, что электронная разведка НАТО предоставляет боевикам из ССА сведения о перемещениях сирийских правительственных войск.

Не удовлетворяясь скрытыми поставками оружия, ряд государств НАТО ставят в настоящее время вопрос об открытой поддержке сирийских повстанцев оружием. На саммите Евросоюза в Брюсселе, прошедшем 14 марта 2013 года, Великобритания и Франция поставили вопрос о необходимости начала официальной военной помощи боевикам ССА. При этом французский президент Олланд и британский премьер Кэмерон вновь говорили о том, что оружие должно попасть в хорошие руки «правильных повстанцев», как будто не зная, кто является наиболее боеспособным отрядом сирийской непримиримой оппозиции. Их более благоразумным коллегам из Германии, Австрии и Швеции удалось заблокировать решение о военной помощи. Остается добавить, что подобная помощь, во-первых, содействует эскалации насилия в Сирии, а, во-вторых, способствует усилению экстремистских и террористических элементов внутри этой страны.

Подводя итоги анализу роли НАТО в событиях ливийской и сирийской гражданских войн, уместно будет сделать некоторые выводы. Во-первых, действия НАТО в ливийском конфликте не соответствуют роли и предназначению данной организации. Участие в гуманитарных интервенциях не входит в прерогативу НАТО и не предусмотрено уставом данной организации. События в Ливии не создавали непосредственную угрозу ни для одного из членов НАТО. Вместе с тем страны альянса толковали резолюцию 1973 Совета Безопасности ООН в неоправданно расширительном контексте.

Во-вторых, в подоплеке решений НАТО о вмешательстве во внутриполитические конфликты в Ливии и в Сирии ключевую роль играют не гуманитарные, а геополитические и геоэкономические соображения. В случае с Ливией это конкуренция западноевропейским экономическим проектам в Африке и альтернативные финансовые проекты, выдвигавшиеся правительством Каддафи. В случае Сирии – независимый внешнеполитический курс этой страны, ее стратегическое партнерство с Ираном и поддержка движений «Хезболла» и ХАМАС.

В-третьих, действия блока НАТО в регионе ведут к разрушению сложившихся национальных государств, уничтожению их субъектности и политическому хаосу.

В-четвертых, поддержка террористических и экстремистских движений, прикрывающихся исламскими лозунгами, не соответствует долгосрочным национальным интересам европейских участников НАТО. Деятельность радикальных экстремистских движений в Ливии и Сирии повышает конфликтный потенциал в регионах Ближнего Востока и Северной Африки, ведет к увеличению масштабов терроризма, неконтролируемому распространению оружия, увеличения потока незаконной миграции из данных регионов в Европу.




[1] STRATFOR Special report: Libyan involvement in Africa. N.Y., 2011
[2] STRATFOR Special report: Libyan involvement in Africa. N.Y., 2011
[3] Куделев В.В. О ливийско-суданских отношениях. http://www.iimes.ru/stat_html
[4] Peter Dale Scott. La Guerra in Libia, potere degli Stati Uniti e il decline del sistema degli petrodollari. www. eurasia-rivista.org. 13.05.2011
[5] René Naba. Libye: le drapeau vert ne flottera plus sur Tripoli.// www.rene-naba.com 01.09.2011
[6] Scott Stewart. Jihadist opportunities in Libya. STRATFOR. Security weekly. 24.02.2011 Р.4
[7] Scott Stewart. Jihadist opportunities in Libya. STRATFOR. Security weekly. 24.02.2011 Р.6
[8] Быстров А.А. Ливия: усиление межплеменных столкновений.// www.iimes.ru/frame_stat/html
[9] George Friedman. Syria, Iran and the Balance of Power in the Middle East.//STRATFOR review 22.11.2011 George Friedman. Syria, Iran and the Balance of Power in the Middle East.//STRATFOR review 22.11.2011
[10] Ibid.
[11] James P. Rubin. The real reason to intervene in Syria.// http://www.foreignpolicy.com/articles/2012/06/04/the_real_reason_to_intervene_in_syria?page=0,1
[12] Ibrahim al-Amin. Partitioning Syria at the Doha summit.// http://english.al-akhbar.com/content/partitioning-syria-doha-summit
[13] Naba R. Monstres sacrés ou sacrés monstres?
Entre le Saladin babylonien et le Bismarck syrien, une détestation inexpiable. http://www.renenaba.com/le-parti-baas/
[14] Downing B. Syriana redux: The Middle East fragments.// http://www.atimes.com/atimes/Middle_East/NB29Ak03.html
[15] Информация из личного разговора с представителями движения «Хезболла» 17.12.2012 года
[16] Pepe Escobar. The shadow war in Syria.// http://www.atimes.com/atimes/Middle_East/ML02Ak01.html
[17] Philipp Giraldi. NATO against Syria: NATO’s airplanes in Iskenderun.//American Conservative. 19.12.2011 

 Геополитика 

За кулисами «арабской весны»: Турция и новый политический альянс на Ближнем Востоке

Александр Крылов

Наиболее заметным последствием «арабской весны» стало укрепление политических позиций радикального ислама на Ближнем Востоке и Северной Африке, особенно там, где произошла смена правящих режимов (Тунис, Ливия, Египет, Йемен). Даже в западных странах, с энтузиазмом требующих устранить президента Б. Асада, признают, что в Сирии большинство повстанцев, сражающихся против регулярных правительственных войск, являются членами радикальных исламистских организаций, включая небезызвестную откровенно джихадистскую группировку «Фронт ан-Нусра», которая признана в США террористической ячейкой, связанной непосредственно с «Аль-Каидой».

Сразу после того, как в марте 2011 года протестное движение со стандартными требованиями смены политической власти дошло до сирийской территории, Турция активно подключилась к кампании по поддержке противников правящего руководства САР. Премьер-министр Р. Эрдоган недвусмысленно заявил, что «события в Сирии превращаются во внутреннее дело Турции». Повстанческая армия (т.н. «Сирийская свободная армия») комплектуется в лагерях беженцев, расположенных на турецкой территории на границах с Сирией. Вербовка и подготовка волонтеров осуществляется инструкторами турецких спецслужб. Турецкими властями был установлен режим полной экономической блокады южного соседа, однако именно через турецкие границы в основном осуществляется переброска вооруженных диверсионных групп в Сирию.

В этой связи напрашиваются следующие вопросы: почему Анкара столь стремительно пошла на отказ от Джейханского соглашения, которое было подписано при международном посредничестве после длительных и многотрудных переговоров 21 октября 1998 года и которое, кстати, устраняло все спорные вопросы между Турцией и Сирией (территориальный спор из-за района, прилегающего к г. Александретта, курдский вопрос и проблемы распределения вод реки Евфрат)? Почему премьер-министр Турции Р. Эрдоган, подписавший в Дамаске во время официального визита в 2004 году ряд договоров, нацеленных на позитивное развитие двусторонних отношений, столь же поспешно в одностороннем порядке инициировал эскалацию напряженности на турецко-сирийской границе и подключился к кампании по свержению действующего президента Сирии?

На мой взгляд, основная причина антисирийских настроений в правящей элите Турции все же связана с глобальным изменением ближневосточной политики США и их основных региональных союзников. Факт того, что новая политика США на Большом Ближнем Востоке будет строиться на принципах противостояния Ирану и сотрудничества с исламскими фундаменталистами, был подтвержден, в частности, одним из наиболее авторитетных американских специалистов по проблемам борьбы с терроризмом Э. Маккарти. В недавно вышедшей книге с весьма примечательным названием «Весенняя лихорадка: иллюзия исламской демократии» он отмечал, что американцы хорошо уяснили после вторжения в Ирак и Афганистан, что для мусульманского мира самое главное — это ислам. В то же время люди, выражающие готовность следовать по пути модернизации и продвигать в исламском обществе общедемократические ценности, составляют не более 20%, то есть меньшинство. Отсюда следовал вывод: исходя их объективной реальности, надо делать ставку на развитие взаимного сотрудничества с наиболее популярными исламистскими организациями, в том числе «Братьями-мусульманами» в Египте и Ливии, партией «Ан-Нахда» в Тунисе, коалицией радикальных антиправительственных группировок в Сирии, Партией справедливости и развития во главе с премьер-министром Турции Р. Эрдоганом, который активно поддерживает исламизацию страны и превращение ее в лидера исламского мира.

США и Турция, поставившие во главу угла своей внешней политики концепцию недопущения Ирана к любым разработкам в области ядерных технологий, объективно заинтересованы в ликвидации режима Б. Асада — основного союзника Тегерана в регионе. В этом же заинтересованы арабские монархии Персидского залива, прежде всего, Саудовская Аравия и Катар, лидирующие сейчас в ЛАГ и рассматривающие устранение Асада как важный шаг на пути ослабления враждебного им Ирана, шиитского влияния и угрозы выступлений шиитов против суннитских монархий. Со своей стороны, Турция в не меньшей степени заинтересована в дестабилизации внутренней обстановки в Иране и Сирии, равно как и в установлении своего контроля над районами проживания сирийских, иракских и иранских курдов. В этой политике США и их региональные союзники, в том числе Турция, особую роль отводят радикальным боевым исламским формированиям.

Саудовская Аравия, Катар и другие арабские нефтедобывающие государства Персидского залива уже давно финансируют и вооружают исламистские партии и группировки в целях усиления позиций консервативного ислама в арабском мире и противодействия шиитской (иранской) экспансии. Только за последние несколько лет исламским фундаменталистским организациям была перечислена с Аравийского полуострова фантастическая сумма, превышающая 100 миллиардов долларов. Как известно, Израиль — основной стратегический союзник США — также считает, что для него основная угроза исходит из Ирана. Израильское политическое руководство открыто заявляет, что первоочередная военно-стратегическая задача состоит именно в уничтожении иранских ядерных объектов.

Таким образом, на фоне «иранского синдрома» идет формирование нового политического альянса. Причем наиболее экстравагантный участник этого политического союза — Израиль — уже дал отчетливо понять, что он готов сосуществовать с исламскими режимами и оказывать им содействие в борьбе против шиитской экспансии, если те будут проявлять лояльность по отношению к еврейскому государству. В официальной речи на сессии СБ ООН, посвященной проблемам защиты мирного населения в ходе вооруженного конфликта, посол Израиля в ООН Рон Просор ясно дал понять, что израильское правительство официально требует положить конец преступлениям Асада и настаивает на проведении операции по введению иностранного контингента войск для «осуществления конкретных и решительных действий».

Подтверждением того, что «арабская весна» была операцией, которая тщательно планировалась американской администрацией, является секретный документ, опубликованный в экспертном материале Б.Рубина, ведущего аналитика Центра изучения международных проблем (Gloria Center) при Междисциплинарном центре в Герцлии (Израиль). Текст документа не оставляет сомнений в том, что советники по внешней политике подготовили в августе 2010 года по распоряжению президента Б.Обамы план в отношении ряда арабских стран, который предусматривал реализацию под эгидой США и в интересах США сценариев устранения при содействии религиозных оппозиционеров авторитарных режимов в странах, которые относятся к числу американских союзников. Основываясь на этом документе, Б.Рубин доказывает, что перераспределение власти в Египте в пользу «Братьев-мусульман» было частью стратегического плана американской администрации, разработанного еще до начала «арабской весны».

Все указывает на то, что Турция готова поддержать новый американский альянс. Свидетельство тому — телефонный разговор израильского премьер-министра Б. Нетаньяху и турецкого премьера Р. Эрдогана, состоявшийся по требованию и в присутствии президента США Б. Обамы. Во время разговора Б.Нетаньяху выразил сожаление в связи с гибелью людей во время рейда израильского десанта на турецкое судно «Мави Мармара» и дал согласие выплатить денежные компенсации турецким семьям, потерявшим близких в результате действий израильских коммандос. При этом Б. Нетаньяху указал: «После трех лет разлада в турецко-израильских отношениях я решил, что настала пора их реабилитировать. Изменяющаяся реальность вокруг нас вынуждает постоянно пересматривать отношения с другими странами региона. За прошедшие три года Израиль делал неоднократные попытки примирения с Турцией. Факт заключается в том, что для меня главным фактором стал сирийский кризис».

Со своей стороны, Р.Эрдоган принял извинения израильского премьера, обязался закрыть уголовное дело в отношении израильских спецназовцев, участвовавших в рейде, и подчеркнул «важность тесного сотрудничества и дружбы между турецким и еврейским народами». Белый Дом с удовлетворением констатировал в отчете об итогах визита Б. Обамы в Израиль: «Соединенные Штаты глубоко ценят тесные партнерские отношения с Турцией и Израилем, и мы придаем большое значение восстановлению позитивных отношений между ними в целях содействия региональному миру и безопасности».

Изложенное выше позволяет сделать однозначный вывод: пока радикальные исламисты и их спонсоры ведут совместными усилиями борьбу против режимов, которые относятся к числу неугодных США, Турции, Израилю и аравийским консервативным монархиям, последние будут поддерживать программу уничтожения своих противников руками тех, кто им противостоит. Участников нового ближневосточного альянса объединяет и более чем устраивает, прежде всего, вектор современной направленности радикального ислама, а этот вектор сейчас направлен в сторону Ирана, Северного Кавказа и Центральной Азии, что также соответствует стратегическим интересам региональных партнеров США. Предпринимаемые сейчас странами НАТО и Petro-исламскими государствами шаги по устранению Б.Асада — очередной жертвы «арабской весны» — не только усугубят и без того крайне нестабильную ситуацию в Сирии, но и создадут реальную перспективу для продвижения фронта радикального ислама в направлении границ Российской Федерации.

Иран.ру