Согласно данным соцопросов, свыше 70% американцев считают систему государственного управления США неэффективной. При этом примерно каждый пятый готов поддержать сепаратистов в своем штате, выступая за превращение недовольных Вашингтоном штатов, прежде всего южных, в отдельные государства.
Динамика происходящего после избрания президентом США Барака Обамы на второй срок позволяет сделать вывод о наличии в Америке самого острого внутриполитического кризиса со времён гражданской войны 1861-1865 гг... Интересно, что в 2013 году исполнится ровно 150 лет с момента, когда в разгар этой войны Россия и ее флот спасли целостность Северо-Американских Соединённых Штатов, имевших тогда столь же большие, как сегодня, проблемы с сепаратистами. Поскольку Англия и Франция намеревались поддержать сепаратистские выступления, русский император Александр II по просьбе президента Линкольна направил к берегам Америки военную эскадру адмирала С.С.Лисовского. Это охладило пыл Англии и других держав, намеревавшихся, высадив войска в 1863 году в Мексике, обеспечить победу южан и, по сути, расчленить США, присоединив к Мексике ряд южных штатов, а северные штаты - к британской Канаде. Сорвавших эти планы русских моряков в гаванях Гудзона и Сан-Франциско встречали как героев, с цветами и объятиями, буквально носили на руках... Еще интереснее, что и тогда проблемы, а затем и гражданская война в Соединенных Штатах начались тоже после избрания президента (Линкольна), из-за недоовольства тех же южных штатов, что и ныне лидируют в списке подавших петиции об отделении от США. Техас сегодня считается главным оплотом американского сепаратизма. В свое время, после многомесячной войны за независимость с Мексикой, он стал отдельным государством – Республикой Техас, сохранявшим суверенитет с 1836 по 1845 г. Поскольку противостояние с соседом забирало слишком много ресурсов, вопреки воле большинства граждан техасской республики ее власти попросились под протекторат Вашингтона. С важным условием: техасцы имеют право выйти из состава США в любой момент. Поэтому нынче Техас — это единственный из штатов США, имеющий право провести референдум по вопросу об отделении, а также обладающий правом поднятия своего техасского флага на один уровень с государственным. Сегодня примерно 25% жителей штата выступают за немедленное провозглашение независимости Техаса. Около 35% считают, что у штата есть право на отделение. «Штат одинокой звезды» очень богат нефтью. Это второй в США штат по территории, численности населения (свыше 23 млн. человек) и экономическому благополучию (за последние три года здесь было создано около 40% новых рабочих мест в США). Полагающие, что они кормят, одевают и вооружают остальную Америку, техасцы продемонстрировали готовность отказаться от денег из федерального бюджета даже в самый острый момент финансового кризиса в апреле 2009 года. А губернатор штата James Perry прямо заявил о возможности выхода из состава США. Калифорния – богатейший и крупнейший штат Америки, власти которого способны вести самостоятельную внешнюю политику и уже имеют межправительственное соглашение с другим государством, подписанное несколько лет назад губернатором А.Шварценеггером и тогдашним премьером Великобритании Т.Блэром. Многие из жителей штата полагают, что их вынуждают платить федеральной казне «слишком много» и поэтому поддерживают «Калифорнийскую сепаратистскую партию» и многочисленные кампании в СМИ с агитацией за независимость Калифорнии. В июле 2011 года СМИ сообщали, что 13 округов Калифорнии (с общей численность населения 13 млн. человек) рассматривают возможность создания нового штата — Южная Калифорния. Южная Каролина, продолжающая политику, направленную на независимость от Вашингтона, уже предложила устами сенатора-республиканца Lee Bright ввести в обращение свои деньги. Со сходными инициативами выступают и законодатели Вирджинии, Джорджии, Миссури, Айдахо и Миннесоты. Ещё несколько штатов требуют разрешить использование золота и серебра в качестве расчётного инструмента. Этот проект вполне реален, т.к. по американскому законодательству штаты имеют право использовать свою валюту. Даже руководство Нью-Йорка периодически выступает с идеей превращения этого центра деловой и политической жизни США в Вольный город. Впервые идею огласил накануне гражданской войны мэр Fernando Wood. Последняя на данный момент инициатива прозвучала в 2006 году из уст члена городского совета Peter Vallone и была поддержана почти половиной членов городского совета. Жители 4,5-миллионной Луизианы в ноябре сего года обратились к Б.Обаме с просьбой о провозглашении независимости их штата и формировании собственного правительства. В Мичигане, разделенном на две части озером, население северной части, идентифицирующее себя как финнов и насчитывающее около 70%, периодически выступает за отделение и провозглашение независимой Республики Верхний Мичиган. Сторонники суверенитета планировали провести соответствующий референдум по этому вопросу еще в 1960-х гг. В Юте, самом религиозном штате США, 70% населения которого составляют сектанты-мормоны, фанатично поддерживавшие на последних президентских выборах своего единоверца М.Ромни, не прочь провозгласить первое в мире государство, базирующееся на их вере. В Мэне, самом франкоговорящем из штатов, активно действует движение «Свободу Мэну», поддерживаемое влиятельными чиновниками и примерно 20% населения. В Вермонте, бывшем суверенным государством с 1777 по 1791 г. растет число сторонников провозглашения независимости Второй Вермонтской Республики (Second Vermont Republic). Вице-губернатор Вермонта прямо предлагает создать независимую республику. Данная идея находит поддержку уже у 13 % вермонтцев, солидаризирующихся в вопросах независимости с индейцами. На Аляске, которая длительное время принадлежала России, действует «Партия независимости Аляски» (The Alaskan Independence Party), требующая от центра большей самостоятельности и поддерживаемая уже более чем 4% населения. На Гавайях, открытых русской экспедицией, действует целый ряд структур, постепенно консолидирующихся в рамках Движения за независимость Гавайских островов, возникшего сразу же после свержения в 1893 году королевы и установления американцами режима марионеточной Гавайской республики. В Нью-Джерси на основе крупнейшей диаспоры планируется возникновение государства Новая Италия. В Нью-Гемпшире набирает популярность идея создания Нью-Гемпширской Республики, уже оглашённая местным вице-губернатором. Подобные идеи набирают популярность и в активно осваиваемой кубинцами Флориде, а также Миссисипи, Алабаме… Единственный штат, где сепаратисты пока не проявляют особой активности, – Пуэрто-Рико. Дело в том, что он существенно дотируется из бюджета США и имеет статус свободно ассоциированного государства, где американская конституция применяется лишь ограничительно. Американский военный аналитик Thomas Chittum еще в 1996 году в своей книге «Civil War Two: The Coming Breakup of America» (в русском варианте перевода «Крах США. Вторая гражданская война 2020») предсказал распад США на три части – белый Север, черный Юг и испаноговорящий Юго-Запад с неизбежно сопутствующей этому новой гражданской войной. Для подобного пессимизма есть все основания, т.к. помимо «локального» у американского сепаратизма есть и региональный контур. Это, например, проекты Республики Каскадия (Republic of Cascadia), включающей территорию северо-запада США и британской Колумбии, Республики Новая Африка (Republic of New Afrika), включающей территории ряда южных штатов и намеревающейся после признания независимости существовать за счет репараций от США за ущерб от расизма, Новой Мексики, претендующей (при поддержке «старой» Мексики, особо не скрывающей своей поддержки многочисленных латиноамериканских сепаратистов) на территории западнее Миссисипи и земли по меньшей мере четырех штатов. Сепаратисты уже несколько лет проводят в США целые региональные съезды. «Los Angeles Times» в октябре 2008 года писала о двух таких съездах — в Берлингтоне (Вермонт, 2006) и в Чаттануге (Теннеси, 2007). Участниками стали организации, ратующие за независимость Республики Каскадия, Калифорнии, Объединённой Республики Техас, Лиги Юга (League of the South) и Второй Вермонтской Республики. На третьем съезде, прошедшем в ноябре 2008 года в Манчестере, активно продвигался новый региональный проект — Новакадийский альянс (Novacadia Alliance), включающий Нью-Гэмпшир, Вермонт, Мэн и канадские Нью-Брэнсвик, Остров принца Эдуарда и Новую Шотландию. Благодаря подобным мероприятиям даже индейцы, существующие в резервациях, всё чаще вспоминают, кто же в действительности настоящие хозяева Америки. В декабре 2007 года индейцы племени Лакота произвели настоящую сенсацию, заявив о расторжении всех договоров, заключенных их предками с правительством США. Чуть позже известный историк и политолог Stephen Cohen, бывший советником президента Д.Буша-старшего во время распада СССР, провозгласил: «Индейцы, пожелавшие отделиться от США, — лишь первый виток сепаратизма, но далеко не последний… Предпосылки распада государства накапливались десятилетиями. Это и доллар, ставший международным платежным средством, но не подкрепленный ни золотом, ни другими ценностями — ничем, кроме военной мощи. Это и непомерные расходы на вооружение, войны в Ираке и Афганистане, настроившие против нас исламский мир, и агрессивная внешняя политика. Я даю Америке пять лет, после чего, я уверен, ее ждет распад». В 2013 году, то есть уже через несколько дней, этому заявлению американского историка Стивена Коэна исполнится пять лет… |
Подпишитесь на Myoppositopinion
Сообщения
Все комментарии
Показаны сообщения с ярлыком 1863. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком 1863. Показать все сообщения
четверг, 20 декабря 2012 г.
Балканизация США
суббота, 6 октября 2012 г.
Восстание 1863 года: новая идеологема в информационной войне против России
Владислав Гулевич
Едва России удалось отразить информационные атаки, целившие в память об Отечественной войне 1812 года, как всплыл новый исторический вопрос - польское восстание 1863 г., которому сейчас пытаются придать черты мощной антироссийской идеологемы. В 2013 г. в Польше будут проходить скорбно-торжественные мероприятия, приуроченные к 150-летию тех событий, но уже сейчас тема польского восстания 1863 г. набирает популярность в польских СМИ…
Сюжет репортажей о событиях 1863 г. незамысловат: польские патриоты сражались за «Бога, честь и Отчизну», но карательному аппарату Российской империи удалось жестоко подавить их свободолюбивые порывы. Жестокость была уделом русских, благородство и самоотверженность – мятежников. При этом стремление вождей мятежа к воссозданию Речи Посполитой в границах 1772 года, то есть к захвату части литовской, белорусской и малороссийской территории, игнорируется польской пропагандой как момент несущественный. Тема польского патриотизма заслоняет всё без остатка, а пропагандистские выгоды перевешивают достоинства исторической правды.
Основные сражения восстания 1863 г. происходили в Северо-Западном крае Российской империи, т.е. в Белоруссии и Литве. В Юго-Западном крае (Малороссия) стычки с поляками носили более спорадический характер, а число малороссов, примкнувших к мятежниками, было ничтожно. Среди литовской и белорусской шляхты поборников Речи Посполитой было больше, но они практически все были полонизированными католиками и смутно помнили о своём белорусском или литовском происхождении. Поэтому говорить о поддержке малороссами и белорусами повстанческих отрядов не приходится.
Напротив, крестьяне исполняли роль лазутчиков при русских отрядах, а иногда сами сбивались в отряды самообороны, не позволяя полякам входить в деревни для пополнения запасов.
Одной из ошибок польских мятежников было то, что в своих аппетитах они зашли слишком далеко, намереваясь «проглотить» земли, где поляки составляли меньшинство. «Освободительное» восстание 1863 г. было таковым далеко не для всех, а «борцы за свободу» боролись за свободу вовсе не каждого. Непольскому православному крестьянству готовилась участь оказаться в ярме у католической шляхты. Лозунги о свободе заметно тускнеют, если всмотреться в них пристальней.
Поляки издавали множество прокламаций с призывами национально-политического единения поляков, малороссов, белорусов, литовцев и даже евреев как соотечественников, и подчёркивали, что их духовно-политическим ориентиром должна была бы выступать Речь Посполитая, а не Российская империя. Характерно, что в польских воззваниях речь шла о «народах Литвы и Руси» без указания конкретных этнонимов (малороссы, белорусы, литовцы). Этим поляки стремились сплотить все национальные группы, слить их в единый политический организм. Например, евреи были названы «такими же поляками, но другой веры». Польские документы тех времён утверждают, что топонимы «Украина», «Литва» и т.д. не подразумевают образование от них этнонимов («украинцы», «литовцы»), а являются лишь территориальными наименованиями регионов, в которых проживает такое же польское (с политической точки зрения) население, как и в Польше.
Немногие исследователи обращают внимание на такой момент, как появление в польской политической мысли того времени термина «кресы заходни» («западные территории»). Мы привыкли слышать о «кресах всходних» (так поляки называют входившие в состав польского государства земли Украины, Белоруссии и Литвы). Однако в 1860 г. поляк армянского происхождения Ян Захариасевич впервые ввёл в геополитический дискурс понятие «западных территорий», под которыми подразумевались польские земли, оказавшиеся после 1815 г. под властью Пруссии. Понятие «западных территорий» было калькой термина «восточные территории», который появился гораздо раньше. Тем не менее представители «польской западной мысли» отстаивали приоритет расширения польского влияния на запад, считая восточную политику Варшавы геополитическим просчётом, поскольку количественно польский этнический элемент преобладал в великопольских воеводствах, расположенных на западе страны, в то время как на востоке польское меньшинство существовало в инородном этническом окружении. Этим объяснялись факты успешной ассимиляционной политики русского правительства на востоке и скромные результаты германизации польского элемента на западе.
Действительно, сравнение количества обрусевших поляков и их онемечившихся соплеменников будет не в пользу последних. Становиться германцами полякам было гораздо труднее, чем русскими. Александр Грин, Дмитрий Шостакович, Николай Гоголь, Станислав Шумовский, Иван Сикорский – вот лишь некоторые из самых известных поляков, ставших русскими. С германской стороны такого созвездия имён не сыскать. В безуспешных попытках переварить непольское население «кресов всходних», утверждал Я. Захариасевич, поляки впустую растрачивали свой культурно-политический ресурс, воюя с ветряными мельницами, в то время как на западе немцы спокойно онемечивали польские земли.
Ещё один факт заставлял Я. Захариасевича подчёркивать важность для поляков «западных территорий»: польская государственность зародилась именно там, в эпоху правления династии Пястов (поэтому в современном польском сознании понятие «западных территорий» несёт «государственническую» смысловую нагрузку, в то время как понятие «восточных территорий» - культурологическую). И если «восточные территории» - колыбель польской культуры, то «западные территории» - колыбель польской государственности.
Появление термина «кресы заходни» означает, что даже в польской геополитической мысли XIX в. не было однозначного мнения, куда идти Польше - «на восток» или «на запад, и попытки распространить польскую власть и польские порядки на некатолические земли бывшей Речи Посполитой воспринимались Я. Захариасевичем и его единомышленниками как авантюра, обречённая на поражение. И стратегически, и тактически, утверждал Я. Захариасевич, Польше выгодней продвигать своё влияние в западном направлении, т.к. это даст и возможность закрепиться на Балтике, где опорным пунктом немецкого присутствия являлся Кёнигсберг (польск. Крулевец).
Уже в момент своего зарождения «польская западная мысль» сталкивалась со значительным противодействием со стороны сторонников польско-немецкого союза, ставивших целью борьбу против России. Выдвигались концепции слияния Познаньского княжества (на то время – в составе Германии) с Галицией (была в составе Российской империи) в единый польский геополитический организм. Рассматривая Берлин в качестве антироссийской опоры, противники «польской западной мысли» избегали щекотливых тем в отношениях с германскими властями. Их оппоненты совершенно справедливо отмечали губительную избирательность пронемецких концепций – возвращение Польше Познани, но забвение исконной принадлежности полякам Мазур, Поморья и Вармии – стратегически важных территорий для овладения бассейном Балтийского моря, поскольку сильная Польша может существовать без доступа к Днепру, но не без доступа к Балтике.
К словам Я. Захариасевича и его сторонников, что не следует всё прощать немцам лишь для того, чтобы больней укусить русских, тогда не прислушались, и польское восстание 1863 г. поставило целью не только «освобождение» польского народа, но и порабощение народа Западной Руси (Северо-Западного края и Юго-Западного края Российской империи).
В современном польском сознании понятие «кресов всходних» связано с культурным аспектом, с фактом многовекового исторического пребывания Польши на этих территориях. «Кресы заходни» потеряли свою актуальность, поскольку уже давно вернулись к Польше. «Кресы всходни» польскими снова так и не стали, как и не появилось Речи Посполитой в границах 1772 года. Чаяния повстанцев не только 1863 г., но и 1794-го и 1830-го годов так и остались чаяниями, а история польских восстаний превратилась в пропагандистский инструмент антироссийской направленности.
Польские восстания – это не только часть русской имперской истории XIX века, но и история Польши, поляки вольны чтить их участников. Однако любое государство, если нацелено на выстраивание ровных и сбалансированных отношений с соседом, не будет выпячивать и раздувать факты взаимных распрей. Так поступал Советский Союз, избегая неудобных фактов в истории русско-польских отношений. На официальном уровне так же поступала и социалистическая Польша. Нынешняя Польша таким же образом трактует польско-немецкие отношения. Разжигать антинемецкие настроения в стране Варшаве невыгодно. Германия – экономический партнёр, от которого в Польше зависит многое. Громогласно отмечать, например, каждую годовщину силезских восстаний 1919 – 1921 гг. поляки не собираются. Они могут сделать это на местном уровне, но скромно и без шумных антинемецких выпадов.
Другое дело Россия, по отношению к которой Запад никогда не выказывал и не выказывает миролюбия. Польское восстание 1863 г. по мере приближения его 150-летней годовщины будет широко использоваться для нагнетания всё более яростной антироссийской истерии. Москва и русские историки должны быть к этому готовы.
Сюжет репортажей о событиях 1863 г. незамысловат: польские патриоты сражались за «Бога, честь и Отчизну», но карательному аппарату Российской империи удалось жестоко подавить их свободолюбивые порывы. Жестокость была уделом русских, благородство и самоотверженность – мятежников. При этом стремление вождей мятежа к воссозданию Речи Посполитой в границах 1772 года, то есть к захвату части литовской, белорусской и малороссийской территории, игнорируется польской пропагандой как момент несущественный. Тема польского патриотизма заслоняет всё без остатка, а пропагандистские выгоды перевешивают достоинства исторической правды.
Основные сражения восстания 1863 г. происходили в Северо-Западном крае Российской империи, т.е. в Белоруссии и Литве. В Юго-Западном крае (Малороссия) стычки с поляками носили более спорадический характер, а число малороссов, примкнувших к мятежниками, было ничтожно. Среди литовской и белорусской шляхты поборников Речи Посполитой было больше, но они практически все были полонизированными католиками и смутно помнили о своём белорусском или литовском происхождении. Поэтому говорить о поддержке малороссами и белорусами повстанческих отрядов не приходится.
Напротив, крестьяне исполняли роль лазутчиков при русских отрядах, а иногда сами сбивались в отряды самообороны, не позволяя полякам входить в деревни для пополнения запасов.
Одной из ошибок польских мятежников было то, что в своих аппетитах они зашли слишком далеко, намереваясь «проглотить» земли, где поляки составляли меньшинство. «Освободительное» восстание 1863 г. было таковым далеко не для всех, а «борцы за свободу» боролись за свободу вовсе не каждого. Непольскому православному крестьянству готовилась участь оказаться в ярме у католической шляхты. Лозунги о свободе заметно тускнеют, если всмотреться в них пристальней.
Поляки издавали множество прокламаций с призывами национально-политического единения поляков, малороссов, белорусов, литовцев и даже евреев как соотечественников, и подчёркивали, что их духовно-политическим ориентиром должна была бы выступать Речь Посполитая, а не Российская империя. Характерно, что в польских воззваниях речь шла о «народах Литвы и Руси» без указания конкретных этнонимов (малороссы, белорусы, литовцы). Этим поляки стремились сплотить все национальные группы, слить их в единый политический организм. Например, евреи были названы «такими же поляками, но другой веры». Польские документы тех времён утверждают, что топонимы «Украина», «Литва» и т.д. не подразумевают образование от них этнонимов («украинцы», «литовцы»), а являются лишь территориальными наименованиями регионов, в которых проживает такое же польское (с политической точки зрения) население, как и в Польше.
Немногие исследователи обращают внимание на такой момент, как появление в польской политической мысли того времени термина «кресы заходни» («западные территории»). Мы привыкли слышать о «кресах всходних» (так поляки называют входившие в состав польского государства земли Украины, Белоруссии и Литвы). Однако в 1860 г. поляк армянского происхождения Ян Захариасевич впервые ввёл в геополитический дискурс понятие «западных территорий», под которыми подразумевались польские земли, оказавшиеся после 1815 г. под властью Пруссии. Понятие «западных территорий» было калькой термина «восточные территории», который появился гораздо раньше. Тем не менее представители «польской западной мысли» отстаивали приоритет расширения польского влияния на запад, считая восточную политику Варшавы геополитическим просчётом, поскольку количественно польский этнический элемент преобладал в великопольских воеводствах, расположенных на западе страны, в то время как на востоке польское меньшинство существовало в инородном этническом окружении. Этим объяснялись факты успешной ассимиляционной политики русского правительства на востоке и скромные результаты германизации польского элемента на западе.
Действительно, сравнение количества обрусевших поляков и их онемечившихся соплеменников будет не в пользу последних. Становиться германцами полякам было гораздо труднее, чем русскими. Александр Грин, Дмитрий Шостакович, Николай Гоголь, Станислав Шумовский, Иван Сикорский – вот лишь некоторые из самых известных поляков, ставших русскими. С германской стороны такого созвездия имён не сыскать. В безуспешных попытках переварить непольское население «кресов всходних», утверждал Я. Захариасевич, поляки впустую растрачивали свой культурно-политический ресурс, воюя с ветряными мельницами, в то время как на западе немцы спокойно онемечивали польские земли.
Ещё один факт заставлял Я. Захариасевича подчёркивать важность для поляков «западных территорий»: польская государственность зародилась именно там, в эпоху правления династии Пястов (поэтому в современном польском сознании понятие «западных территорий» несёт «государственническую» смысловую нагрузку, в то время как понятие «восточных территорий» - культурологическую). И если «восточные территории» - колыбель польской культуры, то «западные территории» - колыбель польской государственности.
Появление термина «кресы заходни» означает, что даже в польской геополитической мысли XIX в. не было однозначного мнения, куда идти Польше - «на восток» или «на запад, и попытки распространить польскую власть и польские порядки на некатолические земли бывшей Речи Посполитой воспринимались Я. Захариасевичем и его единомышленниками как авантюра, обречённая на поражение. И стратегически, и тактически, утверждал Я. Захариасевич, Польше выгодней продвигать своё влияние в западном направлении, т.к. это даст и возможность закрепиться на Балтике, где опорным пунктом немецкого присутствия являлся Кёнигсберг (польск. Крулевец).
Уже в момент своего зарождения «польская западная мысль» сталкивалась со значительным противодействием со стороны сторонников польско-немецкого союза, ставивших целью борьбу против России. Выдвигались концепции слияния Познаньского княжества (на то время – в составе Германии) с Галицией (была в составе Российской империи) в единый польский геополитический организм. Рассматривая Берлин в качестве антироссийской опоры, противники «польской западной мысли» избегали щекотливых тем в отношениях с германскими властями. Их оппоненты совершенно справедливо отмечали губительную избирательность пронемецких концепций – возвращение Польше Познани, но забвение исконной принадлежности полякам Мазур, Поморья и Вармии – стратегически важных территорий для овладения бассейном Балтийского моря, поскольку сильная Польша может существовать без доступа к Днепру, но не без доступа к Балтике.
К словам Я. Захариасевича и его сторонников, что не следует всё прощать немцам лишь для того, чтобы больней укусить русских, тогда не прислушались, и польское восстание 1863 г. поставило целью не только «освобождение» польского народа, но и порабощение народа Западной Руси (Северо-Западного края и Юго-Западного края Российской империи).
В современном польском сознании понятие «кресов всходних» связано с культурным аспектом, с фактом многовекового исторического пребывания Польши на этих территориях. «Кресы заходни» потеряли свою актуальность, поскольку уже давно вернулись к Польше. «Кресы всходни» польскими снова так и не стали, как и не появилось Речи Посполитой в границах 1772 года. Чаяния повстанцев не только 1863 г., но и 1794-го и 1830-го годов так и остались чаяниями, а история польских восстаний превратилась в пропагандистский инструмент антироссийской направленности.
Польские восстания – это не только часть русской имперской истории XIX века, но и история Польши, поляки вольны чтить их участников. Однако любое государство, если нацелено на выстраивание ровных и сбалансированных отношений с соседом, не будет выпячивать и раздувать факты взаимных распрей. Так поступал Советский Союз, избегая неудобных фактов в истории русско-польских отношений. На официальном уровне так же поступала и социалистическая Польша. Нынешняя Польша таким же образом трактует польско-немецкие отношения. Разжигать антинемецкие настроения в стране Варшаве невыгодно. Германия – экономический партнёр, от которого в Польше зависит многое. Громогласно отмечать, например, каждую годовщину силезских восстаний 1919 – 1921 гг. поляки не собираются. Они могут сделать это на местном уровне, но скромно и без шумных антинемецких выпадов.
Другое дело Россия, по отношению к которой Запад никогда не выказывал и не выказывает миролюбия. Польское восстание 1863 г. по мере приближения его 150-летней годовщины будет широко использоваться для нагнетания всё более яростной антироссийской истерии. Москва и русские историки должны быть к этому готовы.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)