Валентин Фалин: «Банда четырёх» и Горбачёв

www.sovsekretno.ru

Валентин Фалин на своей даче, 2005

Фото: "Коммерсант" 
Василий Шапошников

«Горбачёв был для нашей Родины жуком-короедом», – считает бывший секретарь ЦК КПСС Валентин Фалин

3 апреля 2016 года Валентину Фалину исполняется 90 лет. Валентин Михайлович знает практически все секреты международной и внутренней политики СССР. Он семь лет был Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в ФРГ (с 1971 по 1978 год). Затем четыре года проработал первым заместителем заведующего отделом международной информации ЦК КПСС. В 1982-м попал в «опалу» – был политическим обозревателем «Известий» и руководил информационным агентством АПН. В разгар перестройки работал заведующим международным отделом ЦК КПСС и секретарём ЦК КПСС (1989–1991 годы).

Фалин резок в оценках, и редакция «Совершенно секретно» не согласна с некоторыми его мнениями и выводами. Но это воспоминания человека, который был участником многих ключевых событий в истории нашей страны. «Если мы не будем извлекать уроки из трагического опыта нашей истории, за который мы заплатили колоссальнейшую цену, то мы и сегодняшнюю Россию не спасём», – говорит Валентин Фалин, бывший секретарь ЦК КПСС по международным вопросам и ближайший помощник главы советского МИД Андрея Громыко.

– Валентин Михайлович, уже прошла четверть века со времени распада СССР. В общественном мнении – «во всём виноват Горбачёв». Но во всём ли виноват последний Генсек ЦК КПСС и первый и последний Президент СССР? Или на месте Михаила Сергеевича мог бы оказаться другой человек, который бы привёл СССР к такому же результату?

– Горбачёв был приведён к власти в СССР в результате сделки на самом верху в нашей стране. Эта сделка должна была позволить каждому из претендентов на голос в руководстве страной продолжать играть свою роль в политике СССР. Почему в 1964 году был приведён к власти Леонид Брежнев? Потому что Леонид Ильич был человеком, не способным на конфронтации. В 1964 году сложился триумвират, куда вошли Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев, председатель Президиума Верховного Совета Подгорный и председатель Совета Министров СССР Косыгин. Все они имели равные права. Я присутствовал при нескольких случаях, когда один из названных мной возражал по какому-то важному политическому вопросу, и потом этот вопрос подвешивали в воздухе. Иногда кто-то из членов триумвирата во время обсуждения каких-то важных решений не находился в Кремле или даже в Москве, и тогда решение стратегически важных для страны вопросов также повисало в воздухе на неопределённое время. Вся эта ситуация привела к тому, что в июне 1977 года из триумвирата «выбросили» Николая Викторовича Подгорного, уволив его со всех постов и оставив медленно умирать в качестве персонального пенсионера союзного значения. Ещё раньше, в 1976 году, случился инфаркт у Алексея Николаевича Косыгина. А вокруг Брежнева всё это время крутились подхалимы, которые создавали в стране новый культ личности. Из добродушного и бесхитростного человека была сделана икона, украшенная орденами в десять рядов.

Скажу, что повышенное внимание к себе Леониду Ильичу не очень-то и нравилось. Например, когда из сражения на Малой Земле стали делать второй Сталинград, Леонид Ильич возмущался. Когда мы в 1968 году посетили музей «Малая Земля», Леонид Ильич мне сказал, что не хочет, чтобы думали, будто бы на этом пятачке земли решалась судьба Второй мировой войны. Он боялся того, что из него самого станут делать очередного советского идола. Так что чутьё ему не изменяло. Под конец своей жизни, когда Брежнев стал совершенно больным, он дважды ставил вопрос на Политбюро, чтобы его отпустили с должности. И дважды ему в этой просьбе отказывали. Брежнев был ширмой, за которой можно было творить любые дела, а не делать то, что в самом деле было нужно для СССР.

Рядовые члены ЦК говорили между собой: в СССР правит не Брежнев, а наша доморощенная «банда четырёх». В эту «банду» входили: председатель КГБ СССР Юрий Андропов, министр обороны СССР Дмитрий Устинов, главный идеолог КПСС Михаил Суслов и министр иностранных дел СССР Андрей Громыко. Называя этих людей «бандой четырёх», коллеги были правы. Эта четвёрка по своим сусекам и растащила всю власть в нашей стране. Вот тогда-то, в сущности, и начались упадок и агония Советского Союза.1

– Вы тогда сами работали в ведомстве Андрея Андреевича Громыко. Почему вы считаете, что деятельность тогдашнего главы советского МИД не отвечала важным насущным потребностям СССР и социалистического блока? Насколько помним, именно за своё отстаивание социалистических интересов Громыко получил от американцев прозвище Мистер Нет.

– В 1970-х годах американцы заставляли руководство ФРГ разместить на своей территории ракетные системы «Першинг», как орудие первого ракетного удара против «советской угрозы». В случае размещения «першинги» были бы нацелены прямо на родственную западным немцам ГДР. Канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, который не желал гибели соотечественников и вообще был намерен предотвратить катастрофу, предлагал Советскому Союзу следующий вариант решения этой проблемы. В то время в советских группах войск, дислоцированных в Восточной Европе, были размещены наши ракеты класса «СС-4» и «СС-5». Шмидт предложил: пусть Москва меняет эти ракеты на более новые системы класса «Пионер» (иначе «СС-20»), с условием, что на «пионерах» не будет большего числа боеголовок, чем на предыдущих ракетных системах. Шмидт как федеральный канцлер ФРГ сделает нажим на Вашингтон, и тогда американцы не решатся размещать «першинги». Вариант Шмидта был вполне приемлем. Для переукомплектации ракетного арсенала в наших группах войск за границей нам не нужно было лишний раз громыхать на всю Европу оружием. Ведь на «СС-4» и «СС-5» был моноблочный заряд, а на «пионерах» – трёхблочный. Ракетные манипуляции США в ФРГ представляли реальную угрозу для Европы, и СССР должен был эту угрозу предотвратить.

Я доложил Громыко об американских планах в ФРГ и изложил предложения Шмидта по этому поводу. Андрей Андреевич, выслушав меня, сказал что-то вроде того, что «старый мошенник Шмидт предлагает Москве через Фалина менять советские ракеты на воздух». «Вот когда американцы разместят эти «першинги» в ФРГ, тогда и будем разговаривать!» – закончил Громыко. Я ответил: «Когда разместят, будет поздно». Громыко: «Слова «поздно» в политике не бывает!»

Последнюю попытку убедить Москву Шмидт предпринял, когда летел из Китая в Бонн проездом через Москву. Он попытался связаться с председателем Совета Министров СССР Косыгиным, который не возражал против плана канцлера ФРГ насчет «пионеров». Но вместо Косыгина Шмидта встретил упрямый Громыко, и тот улетел восвояси. Ведь разбитый инфарктом, больной Косыгин к тому времени был уже фактически отстранён от политики и доживал последние годы своей жизни.

В итоге американцы разместили в ФРГ «першинги», баланс сил в Европе склонился в сторону НАТО, стратегический момент был упущен, а наша страна вовлеклась в губительную гонку вооружений, которая «съела» потом все наши валютные запасы и привела экономику нашей страны к кризису. Следствием советского экономического кризиса стал распад СССР.

Ведь под «першинги» в ФРГ американцы запустили 12 военных программ. Мы ответили на это запуском своих программ. В 1981 году была принята для европейских стран НАТО новая программа, а для вооружённых сил США – программа «Армия 2000». СССР стал захлёбываться. Начальник Генштаба МО СССР Николай Огарков докладывал в Политбюро о том, что Советская армия не в состоянии противостоять этой программе. Ему отвечали: если Огарков такой знаток по западным военным делам, то пусть идёт командовать Группой советских войск в Германии, а в Генеральный штаб придёт тот, кто в состоянии выполнить поставленную партией и правительством задачу. Председатель Госплана Николай Байбаков сообщал в Политбюро: экономика страны не в состоянии осилить военное противостояние с американцами. В ответ он слышал: «Николай Константинович, идите на пенсию. На ваше место придёт тот, кто сделает то, что ему прикажут».

К исходу правления Брежнева резервы, рассчитанные на подъём советской экономики и на улучшение социальной политики в СССР, были сокращены почти на пятьдесят процентов. Начался кризис, разросшийся к середине 1980-х до такой степени, что наша страна оказалась на грани пропасти. Причина тому – слова Андрея Громыко о том, что «поздно в политике не бывает».

– Если позволите, перейдём непосредственно к Михаилу Горбачёву, его команде, перестройке и последующим событиям.

– Главная проблема Горбачёва – это отсутствие в человеке человеческой личности. Так получилось, что именно он стал главой Советского государства, и именно в то сложное время. Время, когда в СССР разрыв между словом и делом уже достиг такого состояния, что партии и правительству нельзя было более игнорировать самые элементарные запросы и чаяния советских людей.

В это же самое время на другом конце мира в кресло шефа ЦРУ США сел Уильям Кейси. Кейси предложил Президенту США Рейгану добиться резкого падения на мировом рынке цен на углеводороды. С подачи Рейгана, Саудовская Аравия, Кувейт и Объединённые Арабские Эмираты создали избыток предложений по торговле нефтью, и цена за баррель нефти упала с 25–26 долларов до 8 долларов. И поток нефтедолларов, которым наша страна, кстати, оплачивала, прежде всего, импорт потребительских товаров в составе 40 % ширпотреба, и ещё – гораздо больше – лекарств, которые мы покупали за рубежом в странах социалистического содружества, закончился. Был фактически закрыт СЭВ, все стали жить на валюту. Что было глупейшим решением. Я, когда возглавил международный отдел ЦК КПСС, пытался возражать, говорить, что так действовать нельзя. Надо было, во‑первых, начинать политику достаточности в области военных вооружений. Занимаясь гонкой вооружений, откликаясь на вызов США, мы действовали не столько против США, сколько против своей же страны. Мы обслуживали американскую стратегию доведения СССР гонкой вооружений до смерти…

Горбачёв пришёл к власти, не имея лично никакой программы. Его тезисом был принцип Наполеона: ввяжемся в драку, а там будет видно. После того как Михаил Сергеевич потерял себя в политике, он во что бы то ни стало пытался сохранить своё реноме или хотя бы видимость этого реноме. Он был готов платить за это, как шекспировский герой, с той разницей, что за коня в итоге отдал всё царство. Горбачёв был для нашей Родины жуком-короедом. Он действовал по принципу Клаузевица: Россию можно победить только изнутри. Вот и побеждал, грыз корни, а дерево сохло и умирало. Ему помогали в этом Эдуард Шеварднадзе, Александр Яковлев и другие пристяжные к ним личности.

– Расскажите об Александре Яковлеве. Он был «прорабом перестройки», а при Ельцине стал главным идеологом российской демократии.

– О том, что Яковлев сидит в кармане у американцев, я узнал ещё в 1961 году. Мне об этом поведал один мой знакомый, работавший тогда в КГБ СССР. Почти 10 лет Александр Николаевич работал послом СССР в Канаде. Он не был американским шпионом в обычном смысле этого слова. К тому времени когда Горбачёв стал генеральным секретарём, Яковлев был в СССР одним из важнейших агентов американского влияния. Отмечу ради правды, он был очень одарённым и умным человеком, на два порядка умнее и талантливее Горбачёва. Впрочем, его хозяева за океаном тоже не были дураками и бездарями и обладали хорошим представлением о том, что творилось тогда в политических верхах СССР.

А в Москве в то время председатель КГБ Владимир Крючков, собрав компрометирующие материалы на Яковлева, пришёл с ними к Яковлеву в кабинет. На все расспросы Владимира Александровича Яковлев отвечал молчанием, и Крючков отправился потом на доклад к Горбачёву. Михаил Сергеевич, пожевав губами, вынес поразительное по глубокомыслию резюме. Дескать, у кого не бывает грехов молодости? Яковлев – полезный для перестройки человек, поэтому он нужен стране и его нужно пустить в большую политику. И пустили. Как козла в огород.

Восхождение Яковлева началось не по политической линии, а по линии внешнеэкономических связей. Это началось после того, как информация о его шашнях с американцами дошла до Юрия Андропова, и его вернули из Оттавы в Москву с распоряжением «следить, и в ЦК КПСС не пускать».

В 1982 году умер Николай Николаевич Иноземцев, директор Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО). Было решено посадить Яковлева в кресло покойного Иноземцева. Пусть сидит в ИМЭМО, занимается научной работой, а мы будем за ним следить. Было важно, чтобы рыба не испугалась, не сорвалась с крючка и не уплыла на дно. В 1984 году умер Андропов, и всем стало не до Яковлева. Когда Горбачёв ещё был в команде Черненко, то Яковлев произвёл на него очень сильное впечатление. Ведь директор ИМЭМО был умён и обаятелен и мог, в случае чего, подсказать много полезного и блеснуть новизной идей и решений. А Горбачёв не отличался особым умом, но был очень восприимчив ко всему новому, даже чересчур.

Летом 1985 года, через несколько месяцев после смерти Черненко и своего воцарения, Горбачёв сделал Яковлева секретарем ЦК по вопросам идеологии. Допустил агента влияния до ЦК и усадил в кресло главного идеолога страны.

В 1989 году, на Втором съезде народных депутатов СССР, Яковлев сделал доклад о трагических последствиях для Европы в результате пакта Молотова – Риббентропа. Благодаря яковлевскому докладу, СССР был навязан комплекс страны, которая всем за всё должна платить и каяться перед всем миром только за один факт своего существования. Вскоре после этого доклада начались русские погромы в республиках Прибалтики, в Молдавии и на Западной Украине. В 1988 году уже пролилась кровь в Сумгаите. Спустя некоторое время всё советское Закавказье погрузилось в атмосферу взаимного геноцида. Потом очередь дошла и до Северного Кавказа. Спасибо за всё это Александру Николаевичу Яковлеву. Сегодня известно, что накануне распада СССР он активно разъезжал по всем союзным республикам и разжигал там экстремистские настроения. Накануне крушения Берлинской стены он ездил в ГДР и в ФРГ.

Член Политбюро ЦК КПСС Андрей Громыко вручает орден Дружбы народов председателю правления Агентства печати «Новости» Валентину Фалину, 1986

Фото: Владимир Родионов/«РИА новости»

– Какая была обстановка в нашей стране, когда решался вопрос об объединении Германии? По праву ли Горбачёв получил в 1990 году Нобелевскую премию мира?

– В СССР разразился экономический, а затем социальный кризис. Стране грозил голод и капитальный социальный взрыв. Но общественное мнение уже было под контролем, я бы даже сказал, под колпаком западной идеологии. Вы помните, как в период перестройки у нас в магазинах было шаром покати, в то время как под Москвой стояли эшелоны с рыбой, мясом, маслом, овощами. Но они не разгружались, и всё, что там было, гнило. Труд тысяч советских людей волею советского руководства превращался в отходы. Но верхи в тот момент обсуждали другой вопрос: учреждение должности президента СССР. Я тогда задал Горбачёву прямой вопрос: а что у нас изменится в стране после учреждения поста президента? В магазинах появятся продукты? Не лучше ли озаботиться вопросами продовольственного снабжения, социальной, молодежной политикой, вопросами национальных окраин? Горбачёв в ответ: «По всем вопросам дам указание. Продукты точно появятся».

Но ничего не изменилось. Какие-то подвижки с продуктами появились после крушения Берлинской стены. Потом я узнал, что это не было совпадением. Накануне знаменитых переговоров в Архызе по поводу будущего Германии Горбачёв через своего помощника Черняева связался с Гельмутом Колем и стал причитать: «Мне нечем кормить народ, дайте три-четыре миллиарда дойчемарок, а взамен получите в Архызе всё, что вам нужно». В этой фразе – весь Горбачёв. Он брал кредиты с Запада и готов был за них заплатить не только целостностью содружества социалистических стран, но и существованием своей собственной страны.

Кроме переговоров Горбачёва и Коля в Архызе, в декабре 1989 советский лидер встречался с Президентом Франции Миттераном в Киеве. Миттеран предложил Горбачёву вместе лететь в Берлин, чтобы поддержать Хонеккера. Реакция Горбачёва: «Хотите лететь – летите! А я не полечу». Ещё помню, как Тэтчер предлагала Горбачёву не решать вопрос с Германией исключительно лично, а создать по этому поводу комиссию, куда бы вошли Англия, Франция и СССР. Тэтчер опасалась, что в результате объединения по-горбачёвски, западная часть страны проглотит восточную, и вместо единой германской нации получится конфликт «осси-весси». Горбачёв в моём присутствии отреагировал на предложение Железной леди таким образом: «Я не хочу стирать за англичанами и французами их грязное бельё, а объединение Германии поддержу». Вот так Москва сдала и ГДР, и Хонеккера, и всех восточных немцев.

Я точно знаю, что на переговорах в Архызе Гельмут Коль спросил у Горбачёва, намерена ли Москва как-то помогать Эриху Хонеккеру, СЕПГ и всей социалистической элите ГДР. Коль явно думал, что Москва намерена помогать своим германским геноссе. Но Горбачёв ему ответил: «Эти вопросы – ваше внутреннее дело, и вы лучше знаете, как с кем поступать».

Но решение Горбачёва о «сдаче» ГДР не было его личным. Решение «сдать» ГДР подсказал ему в июне 1989 года Джордж Буш, когда чета Горбачёвых была в Вашингтоне. Накануне этой исторической «подсказки» первая леди США Барбара Буш «на всякий случай» «обработала» Раису Максимовну. Эти женщины сработали в слаженном тандеме и накануне распада СССР. Для того, чтобы Горбачёв совершил очередное предательство, нужно было одно: чтобы «дорогая Барбара» и Раиса Максимовна надавили на болезненные амбиции Михаила Сергеевича, и он, от сознания собственной исторической важности, раздулся как мыльный пузырь. В таком раздутом состоянии он в 1990-м и получал свою Нобелевскую премию мира. Это была и плата за предательство социалистического блока, и аванс за уже запланированный и согласованный распад СССР.

По праву ли Горбачёв получил Нобелевскую премию? Наверное, да. По такому же праву Иуда получил от Каиафы свои 30 сребреников.

Войны против России

Автор: Валентин Фалин

О том, кто и ради чего создавал международные коалиции для нанесения максимального урона России, рассказывает известный дипломат и политический деятель профессор, доктор исторических наук Валентин Михайлович ФАЛИН. ВОЙНА забрала из большой семьи Фалиных, жившей в деревне под Ленинградом, 27 человек. Почти все родственники погибли от взрывов: немцы использовали сельчан как живые миноискатели, прогоняя перед своими колоннами по гатям. Мины под гатями были... Так что вопросы о войне для Валентина Михайловича имеют не только научный интерес, но и личный характер. На события истории ХХ века у собеседника свой взгляд. Почти на каждый вопрос, касающийся взаимоотношений России с ведущими мировыми державами, профессор Фалин отвечает документированными «экскурсиями». Наверное, даже Франц Меринг, знаток «Истории войн», так бы не смог. Дискутировать с Валентином Михайловичем непросто, ибо многие детали и тонкости политических событий, в которые он был посвящён по долгу службы, неведомы широкой общественности.  – Общественное сознание, – говорит профессор, – приучено видеть и брать на веру то, что лежит на поверхности международных отношений. Между тем теория детерминизма полностью приложима к истории возвышения и упадка большинства империй и многих цивилизаций. Природа, конкурентная среда, технологические прорывы программировали и программируют ход и содержание заглавных процессов, формирующих лик Земли. Но то, что происходило вчера, может объяснить происходящее сегодня и подсказать, чего следует ожидать в дальнейшем. Весьма поучительна, например, Крымская война 1853—1856 годов. Западная пресса, главным образом британская, сумела убедить европейское сообщество, что Николай I жаждет овладеть Константинополем (Стамбулом). И вот эта массированная длительная, хотя и насквозь ложная по сути, информационная артподготовка оказалась весьма действенной. Между тем Россия желала главным образом иметь право на свободный проход через Босфор и Дарданеллы и не желала такого права для третьих стран – входить через них в Чёрное море в случае военных конфликтов. Против России тогда выступили Британская, Французская и Османская империи и даже Сардинское Королевство, привлечённое посулами Франции помочь ему противостоять Австрии. По целям, театрам военных действий, количеству жертв эта война никак не подпадала под понятие региональной схватки. Английские и французские корабли обстреливали Севастополь и Абхазию, на Дальнем Востоке та же компания дважды совершала рейды против Петропавловска-на-Камчатке. Прорвавшись в Белое море, англичане напали на Соловецкий монастырь, где им дали отпор монахи. Предпринималась и попытка англичан, проникнув в Балтийское море, атаковать Петербург. Итог Восточной (Крымской) войны сложился не в пользу России: силы были явно не равны. При подписании Парижского мира 1856 года британский премьер-министр лорд Пальмерстон потребовал от России отдать Швеции Аланские острова и Финляндию; Пруссии – прибалтийские провинции; восстановить Королевство Польское в качестве барьера между Россией и Германией; Молдавию, Валахию и устье Дуная сдать Австрии; Крым и Кавказ должны были перейти к Турции, а Черкесия преобразована в отдельное государство, находящееся в вассальных отношениях с Османской империей. Список требований далеко не полон... При этом в парламентских речах «отцы демократии» подчёркивали свои «умеренность и бескорыстие». – То есть уже тогда попытки России отстоять свои естественные интересы либо оказать помощь союзникам вызывали вооружённые конфликты мирового масштаба. Но стоит ли нам так углубляться?.. – А как без разбора былого понять: откуда, что и куда растёт? И кто за всем стоит? История и политика не пишутся с чистого листа. Вот ещё одно напоминание для тех, кто готов чернить всё прошлое России, соглашаясь, к примеру, с тем, что её называли «полицейским Европы». А знают ли они, что ещё в 1898 году Петербург выступил с инициативой обуздания милитаризма? Удалось созвать Гаагскую конференцию, принявшую ряд конвенций о правилах ведения войны и некоторые паллиативные решения. Но главные предложения России – заморозить так называемые оборонные бюджеты государств, отказаться от средств массового поражения людей и других «достижений» военной техники, в частности отказаться от бомбардировок с воздуха мирных объектов, обуздать в целом милитаризацию международных отношений – Англия, Германия и другие участники обсуждения заблокировали. Более того, в это же самое время Британия носилась с идеей создания союза немецкой и англосаксонской расовых ветвей. В 1898 году министр колоний Джозеф Чемберлен предлагал кайзеру Вильгельму II и канцлеру Бюлову совместными усилиями вытеснить Россию из Европы, закрыть для нее Чёрное и Балтийское моря. За это, а также за прекращение поддержки буров, на которых в Южной Африке ополчились английские «демократы», Британия сулила Берлину жирные колониальные куски в Африке, Азии, на Тихом океане. Но затея лопнула из-за требования Вильгельма II признать равенство Германии с Англией в военно-морских вооружениях. Но провал своих замыслов против России в Европе Лондон с лихвой наверстал на Дальнем Востоке. Ведь Англия не просто крёстная мать русско-японской войны 1904—1905 годов – она её участница. Практически весь японский флот построен на британских верфях. В 1902 году англичане заключили с Японией договор, развязывавший Токио руки для нападения на Россию. То есть Англия обещала объявить войну России в случае вмешательства на её стороне какой-либо третьей страны. А в 1905 году был подписан договор с микадо, по которому Британия обязывалась включиться в сражение в качестве сообщника Японии, не ожидая появления у России какого-либо союзника. – Так ведь ещё Александр II учил наследника, что настоящих союзников у нас не было никогда, кроме собственной армии и флота... – Правильно, и очередным тому доказательством стала Первая мировая война. Здесь обычно сразу вспоминают о выстреле студента Гаврилы Принципа, поразившем 28 июня 1914 года австрийского эрцгерцога Фердинанда и его супругу. Повод обращают в причину. Между тем исходные планы войны против Сербии и её защитницы России разрабатывались Берлином и Веной годами раньше. Фердинанд погиб в июне, а рейхсвер был приведён в полную готовность уже в марте, то. есть за три с половиной месяца до выстрела в Сараево! Этому есть документальные доказательства. Многие ключевые документы возникновения и хода Первой мировой на Западе не рассекречены. Часть архивов, попавших к англичанам и американцам в 1945 году и ставивших под сомнение официальные западные версии событий 1914—1918 годов и её последствий, были подвергнуты «утрускам» и «усушкам» или обречены на бессрочное забвение. Та же участь постигла «личный архив Гитлера», изъятый американцами из последней штаб-квартиры фюрера «Ольга» в Тюрингии. Чем благородные сэры одарят исследователей и общественность к 2045 году, покажет время. Оснований для скепсиса предостаточно. – Но Версальский мирный договор, казалось бы, составлялся в самых благих целях – не допустить повторной милитаризации Германии. Разве не в этом нас уверяют западные историки? – Процитирую Клемансо, соавтора версальского талмуда: «Этот мирный договор, как и все другие, является и не может не быть лишь продолжением войны». Ещё более откровенен был маршал Фош, подстрекатель и организатор империалистических походов против Советской России: «Без разгрома большевиков Первая мировая должна считаться проигранной». – У России враги оставались и на Дальнем Востоке...  – А куда они денутся? В сентябре 1931 года стартовала японская «экспедиция» против Китая. Пять месяцев ушло на оккупацию Маньчжурии. В январе 1932 года японский десант высадился в предместьях Шанхая. Затем развернулось фронтальное наступление на Центральный Китай. За несколько дней захватчики убили в тогдашней китайской столице Нанкине около 200 тысяч человек. Осада Шанхая закончилась уничтожением 140 тысяч военнослужащих гоминдана (пленных не брали). Никто из мирных жителей не смог покинуть город, который представлял собой сплошные руины. И что? Официальный Вашингтон отказывался определиться – занять сторону агрессора или его жертвы. Лондон же всячески выгораживал своих токийских друзей и саботировал рассмотрение «инцидента» в Лиге наций, как и на созванной позже Брюссельской конференции. Кредо британцев выразил их премьер лорд Ллойд Джордж: «Мы предоставим Японии свободу действий против СССР. Пусть она расширит корейско-маньчжурскую границу вплоть до Ледовитого океана и присоединит к себе дальневосточную часть Сибири... Мы откроем Германии путь на восток и тем обеспечим столь необходимую ей возможность экспансии». Летом 1939 года было заключено соглашение Арита-Крейги, по которому Лондон признавал все захваты японцев в Китае и оправдывал зверства агрессоров. К моменту нападения Германии на Польшу «экспедиция» Японии стоила китайцам около 20 млн. жизней. – И какой же вывод? – Вывод в том, что не надо быть самоедами, надо знать и помнить историю, политические документы и решения. Вот нам после Фултона бывшие союзники всё время вдалбливают, что Вторая мировая началась 1 сентября 1939 года. И тогда получается, что начал её не один вермахт, а вместе с Красной Армией! А на финальной сессии Лиги наций 1946 года Ф. Ноэль-Бэйкер, глава официальной британской делегации, заявил: «Мы знаем, что мировая война началась в Маньчжурии 15 лет назад», то есть в 1931 году. Аналогичные оценки давал Г. Стимсон, госсекретарь в администрации Гувера и военный министр при Рузвельте. Черчилль до своей Фултонской речи тоже не ставил под сомнение, что Вторая мировая грянула задолго до нацистского нападения на Польшу. Что же касается соглашения между Москвой и Берлином 1939 года, которым нас пытаются обвинять как фактором развязывания Второй мировой войны, то тот же Черчилль квалифицировал его как закономерное обустройство Советским Союзом «восточного фронта». Покаяние, издревле присущее российскому менталитету, не должно доводить до одурения. Особенно на государственном уровне. А о том, как важно знать политические решения и документы, могу привести пример из собственной практики. Работая в германском отделе МИД, я обнаружил в 1958 году решение союзнического Контрольного совета в Германии, где зафиксировано, что «Большой Берлин» является «столицей советской зоны оккупации». Понимаете, что это значило? Никакой Берлинской стены и никаких проблем внутри ГДР быть при этом не могло! С вычленения западных секторов города из советской зоны, проведения в этих секторах сепаратной денежной реформы и их превращения в главный подрывной центр «демократов» внутри советской сферы ответственности и пошли все беды. Наши МИД и Министерство обороны обязаны были доложить Сталину и в 1958 году Хрущёву о противоправных действиях США, Англии и Франции, но не сделали этого. Правовое бескультурье нанесло Советскому государству тяжёлый ущерб. – Как говорится, да уж!.. А может, эта «забывчивость» вовсе и не от правового бескультурья? Но вернёмся к началу. Если Чемберлен-старший ратовал за единство германцев и англосаксов, то почему эта идея иссякла? – Идея не иссякла, а трансформировалась. Теперь уже силами Японии и Германии США и Британия стали решать собственные задачи, направленные против России, причём безразлично – царской, советской или нынешней. Как говорил ещё Невель Чемберлен: «Чтобы жила Британия, Советская Россия должна исчезнуть». Приходится констатировать, что сходный постулат перекочевал в вашингтонскую стратегию при президенте Г. Трумэне: «Какую бы политику ни проводила Москва, само существование СССР не совместимо с безопасностью Соединённых Штатов». В общем, для того, чтобы уничтожить Россию, Запад готов был заключить сделку хоть с самим дьяволом. Так вот, этот «дьявол» – Гитлер был во многом проектом США и Британии. Наставлять Гитлера на свой лад американцы начали ещё с ноября 1922 года. В Вашингтоне произвела впечатление тирада будущего фюрера, произнесённая им в беседе с помощником американского военного атташе: «Не дожидайтесь, когда вам придётся столкнуться с коммунистами на поле брани. Поручите нам разделаться с ними». Когда на сходке у кёльнского банкира Шрёдера (январь 1933 года) выносился приговор Веймарской республике – во исполнение ультиматума немецких монополий, требовавших возведения Гитлера в рейхсканцлеры, – там зримо или незримо присутствовали заокеанские почитатели гражданских прав и свобод. Кто такой кёльнский Шрёдер? Его отец Курт фон Шрёдер перед Первой мировой эмигрировал в США, где высоко поднялся в финансовой сфере. Он был совладельцем юридической конторы Сэлливан, где служили небезызвестные братья Даллесы. Именно в этой конторе оформлялись основные сделки американских и немецких монополий, готовилась почва для освобождения Веймарской республики от выплаты репараций и освящались щедрые долларовые вливания в германскую экономику. Занавес секретности на сей счёт остаётся особо плотным. Была и мощная политическая поддержка Гитлера. Пятнадцать лет Веймарская республика добивалась равноправия среди европейских держав. Безуспешно. Через шесть недель после воцарения Гитлера англичане вместе с итальянцами предложили ему заключить «пакт четырёх» (Англия, Франция, Германия и Италия), чтобы сообща вершить все европейские дела, не считаясь с интересами прочих стран региона и прежде всего с позицией Москвы. Французское Национальное собрание отказалось принять означенный пакт к рассмотрению. Но дело было сделано. Третий рейх де-факто был введён в круг великих держав, чем Гитлер не преминул воспользоваться. Посмотрите, как развивались далее дела. 1935 год. Заключена англо-германская морская конвенция. Нацистам на откуп отдается Балтика. Тоннаж военно-морского флота рейха приравнивается к французскому. 1936 год. Де-факто аннулируется демилитаризованный статус Рейнской зоны. Италия совершает агрессию против Абиссинии. Рим и Берлин организуют восстание Франко в Испании, перебрасывают на территорию республики интервенционистские войска. 1937 год. Лондон дает санкцию Берлину на корректировку территориальных установлений Версаля в Центральной и Восточной Европе, признаёт нацистскую заявку на обеспечение рейха «жизненным пространством» и его право выступать от имени «всех немцев», где бы они ни проживали. Именно тогда премьер Чемберлен созрел до готовности «отдать» Гитлеру Австрию и Чехословакию. Он был бы готов пожертвовать и Данией, если бы Берлин того пожелал. Лондон лишил французов права слова, когда ликвидировали дунайскую республику. Под давлением США и Англии Париж отрёкся от обязательств по договорам о взаимопомощи с ЧСР и СССР при расчленении в 1938 году Чехословакии. Позже сам Чемберлен назовёт мюнхенский диктат «косвенной агрессией», не раскрывая, правда, того, что в результате овладения Чехословакией Третий рейх на четверть расширил экономический базис для следующих военных акций. Только готового оружия и других военных трофеев нацисты обрели в ЧСР в количестве, достаточном для вооружения свыше 40 дивизий полного состава. – Но тогда-то поляки считали себя равноправными союзниками Германии... – Они верили в это до последнего. Мысль о сотрудничестве с Советским Союзом считалась на Висле греховной. По выражению министра Польши Юзефа Бека, склонившись перед Третьим рейхом, поляки утратят свободу, а под защитой Москвы они потеряют душу. Тут же Чемберлен заявил: Англия предоставляет полякам гарантии их безопасности на случай прямой или косвенной агрессии со стороны Третьего рейха. Реакция Гитлера не заставила себя ждать. 3 апреля был активирован план «Вайс», нацеленный на захват Польши, Литвы, большей части Латвии. Начало операции – не позднее 1 сентября 1939 года. Информаторы из контрразведки рейха известили Лондон о «Вайсе» пару дней спустя. Примерно через неделю Сталин получил соответствующее донесение от советских спецслужб. Ещё в середине марта, через три дня после оккупации немцами остатков Чехословакии, нарком иностранных дел СССР Литвинов предложил срочно созвать в Бухаресте конференцию шести государств – Великобритании, Франции, Польши, Советского Союза, Румынии и Турции на предмет создания «мирного фронта», способного остановить Гитлера. Но это предложение не нашло понимания. В Лондоне, а за ним и в Париже верх брала установка «Если война начнётся, то следует попытаться втянуть в неё Советский Союз». Тот же замысел закладывался в «технические переговоры» с СССР, которые в конечном счёте согласились вести англичане и французы. Лорд Галифакс видел смысл контактов с Москвой в «предотвращении установления Россией каких-либо связей с Германией». Между тем на возможность договорённости между СССР и рейхом как следствие пренебрежения советскими интересами обращал внимание ряд британских военачальников. Однако Чемберлен и Галифакс ответили им, что «политические соображения перевешивают военные аргументы». Премьер вообще заявил, что «он скорее подаст в отставку, чем войдет в союз с Советами». На московские военные переговоры (12.08 – 21.08.1939 года) англичане отрядили престарелого адмирала Дракса. Выданное ему предписание гласило: Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать нас при тех или иных обстоятельствах. Поэтому следует стремиться свести соглашение к самым общим формулировкам». Если до соглашения вообще дело дойдёт... Провожая Дракса, лорд Галифакс наставлял его тянуть переговорную канитель «возможно дольше» – до конца сентября – начала октября. При этом лорд твёрдо знал, что Польша подвергнется нападению не позднее 1 сентября! Положение ещё можно было выправить. Посол Франции Кулондр сообщал 1 июня 1939 года из Москвы своему министру Боннэ, что Гитлер «рискнёт начать войну, если ему не надо будет сражаться с Россией. Если же он будет знать, что ему придётся воевать также с Россией, то отступит, чтобы не подвергать гибели страну, партию и себя». Администрация Рузвельта хранила олимпийское спокойствие. Видимо, ей не претила интрига Чемберлена, «лелеявшего надежду столкнуть Россию и Германию, а самим выйти из воды сухим» (запись в дневнике министра внутренних дел США Г. Икеса). – Хотя об этом уже много говорилось, но всё же выясню ваше мнение: прав ли был Сталин, подписав пакт с Гитлером? – А из чего же ему было выбирать? Подставлять бока всем желающим обтесать Россию, приговор которой и враги и заклятые друзья вынесли еще на заре ХХ века? Едва ли стоит идти на поводу у тех, кто утверждает, будто Москва просчиталась в 1939-м. Пактом широкомасштабная агрессия против СССР отодвигалась на неопределённое время. Смешались карты у Лондона, Парижа и Вашингтона, хотя выводы, делавшиеся в этих трёх столицах, никак не свидетельствовали о протрезвлении властей предержащих. Надежды, что бравая миллионная армия поляков продержится где-то до весны (французский генерал Гамелен отводил на её одинокое противостояние вермахту минимум полгода), рухнули. Польша сникла за неполные три недели. Буквально никакой помощи, кроме деклараций, Варшава от гарантов её безопасности не получила. – Но почему так? Ведь даже начальник оперативного отдела ОКВ генерал Йодль признавал, что момент нападения на Польшу был смертельно опасен для Германии?.. – На западе велась «странная война», не имевшая аналогий в XIX—XX веках. Первый британский солдат пал 9 декабря 1939 года. Генералы вермахта недоумевали, почему противник не использует четырёхкратный перевес по числу солдат, подавляющее превосходство в танках, самолётах, артиллерии, когда у немцев в наличии был всего трёхдневный запас боезарядов. Что бы за сим скрывалось? Заглянем в архивы. В сентябре-октябре 1939 года англичан больше занимало, как прорваться в Балтийское море, чтобы расстроить коммуникации стран этого бассейна, включая Советскую Россию (операция «Катарина»), а также спровоцировать вооружённый конфликт между Финляндией и СССР. Официальный Лондон подбивал Хельсинки стоять насмерть – никаких подвижек навстречу советским предложениям (позднее требованиям) отодвинуть границу от Ленинграда в обмен на территории севернее Ладоги. Англичане желали распространить этот ещё не состоявшийся конфликт, причём не только на скандинавском направлении. Под их прицелом оказывались и советские нефтепромыслы в Баку и Грозном. Напоминаю: на календаре сентябрь-октябрь 1939 года. До войны между СССР и Финляндией дело дойдёт только 30 ноября. – А что же американцы?.. – Эмиссар президента Уэллес объезжал в феврале-марте 1940-го Европу по маршруту Рим – Берлин – Париж – Лондон – Рим, убеждая лидеров соответствующих стран, а также Ватикан кончать семейные дрязги и сплотиться в походе против угроз, навлекаемых на «западную цивилизацию» советскими варварами. Миссия Уэллеса провалилась. Не стану вдаваться в подробности, как и почему. Но исследователю, уважительно относящемуся к фактам, вашингтонские комбинации весны 1940 года помогут высветить последующую неадекватную реакцию Соединённых Штатов на агрессию третьего рейха против СССР. Примем к сведению, что Вашингтон с 10 января 1941 года владел полным текстом директивы № 21 – плана операции «Барбаросса». Ожидая, когда вермахт ринется в поход, американские правительственные инстанции занялись прикидками, как выгоднее откликнуться на эту агрессию. О возможном разрыве дипломатических отношений с Берлином ни в одном из ставших известными документов нет и намёка. Подобные варианты также не рассматривались Белым домом или госдепартаментом после захвата нацистами ЧСР, Польши, Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии, Люксембурга и даже Франции, не говоря уже о нацистской агрессии против Югославии и Греции. Зато Вашингтон вернулся к идее «отзыва дипломатического признания СССР», которая взвешивалась Рузвельтом по ходу советско-финского конфликта. В середине июня 1941 года команда Уэллеса подготовила инструкцию, предусматривавшую, в частности, погашение права советского посла в Вашингтоне Уманского представлять интересы своей страны. Предполагалось отказать в убежище «советскому правительству в изгнании» в случае успеха Гитлера в «восточном походе». На роль законного «изгнанника» американцы готовили Керенского, осевшего к тому времени в качестве политэмигранта в Соединённых Штатах. 22 июня 1941 года военный министр Стимсон доложил президенту: «Германия будет капитально занята минимум месяц, а максимум, возможно, три месяца задачей разгрома России... Этот акт Германии почти напоминает дар провидения... открывает широкие возможности (США) выиграть битвы в Северной Атлантике и обеспечить защиту нашего полушария в Южной Атлантике». И ни слова о необходимости или хотя бы о целесообразности оказать помощь Советскому Союзу. Военвед и госдепартамент выступали против поставок нашей стране любых военных материалов. Нелишне упомянуть, что вермахт планировал сломать советское сопротивление, достигнув линии Архангельск – Волга – Астрахань – Кавказ к октябрю 1941 года. Точно такая же линия прочерчивалась британскими стратегами как восточный сегмент кольца, с которого поведётся «удушение третьего рейха». С присказкой: чем глубже вермахт зайдёт в пределы СССР, тем больше шансов откроется радетелям Британской империи для обустройства ее позиций. Комментарии излишни. – В последние годы у нас всё чаще говорят о значении успеха Красной Армии в Московской битве, хотя новых документов в обороте вроде бы не появилось... – Московская битва была самой масштабной, кровопролитной и весомой по воздействию на хитросплетения Второй мировой. Действительно, многие документы остаются неизвестны. Но если подходить не буквоедски, в целом в ходе битвы за Москву было задействовано с обеих сторон свыше 7 млн. человек, не считая партизан и ополченцев. На последнем её этапе – в операции «Тайфун» («последней, решающей битве Второй мировой войны» – так стилизовал эту операцию Гитлер в обращении к нацистскому воинству) участвовало около 4 млн. человек. Падение Москвы явилось бы сигналом для вступления в войну против СССР миллионной квантунской армии на Дальнем Востоке, а также турецких 27 дивизий, сосредоточенных на юге. Нельзя исключить и вступления в войну Швеции на северо-западе. Нетрудно представить себе, насколько осложнилось бы наше положение. Без преувеличения, глобальное развитие, как писал Рузвельт в телеграмме Черчиллю 15 октября 1941 года, приняло бы иной оборот. Кроме блицкрига, запасных вариантов войны на выигрыш у нацистов не было. В позиционном варианте ведения войны Германия была заранее обречена. После перехода Красной Армии 5—6 декабря в контрнаступление под Москвой Гитлер признал это в кругу доверенных генералов. Тогда же по разным каналам развернулось прощупывание моделей сепаратных сделок Берлина с нашими союзниками, понятно, за счёт Советского Союза. – А могла ли война быть завершена, например, в 1942 году? – Гарри Гопкинс, ближайший советник Рузвельта, Эйзенхауэр, начальник управления планирования в военных структурах США, лорд Бивербрук, член британского военного кабинета, полагали, что война в Европе могла бы завершиться к концу 1942-го – весной 1943 года. При условии налаживания реального взаимодействия держав антигитлеровской коалиции и, не в последнюю очередь, навязывания вермахту борьбы на два фронта. – Почему же этого не произошло? Или у союзников были иные планы на наши потери в ходе боевых действий?  – Давайте предоставим слово фронтовику. Он получил первое ранение 22 июня 1941 года при задержании немецких диверсантов, а в апреле 1945 года осколки изрешетили офицера до «безнадёжного состояния». В общем, слово выдающемуся режиссёру Григорию Чухраю: «Союзники не друзья. Они вместе, но цели у них разные. И если этого не понять, то и смысл войны остаётся непонятым. Вторая мировая война только на первый взгляд была войной антигитлеровской коалиции против фашизма. Она была задумана и осуществлена как война капиталистического Запада против Советского Союза. Факты в политике приобретают истинный смысл только в свете намерений, в свете доктрины, по которой ведётся война». Исход Московской битвы насторожил русофобов различной выделки. Россия показала себя излишне жизнеспособной. В конце октября 1942 года, встречаясь с главой МИД Турции, Черчилль рассуждал о необходимости «сдержать русских варваров как можно дальше на востоке», осложняя отношения Москвы, где удастся, с другими странами. Функция «сдерживания варваров», ясное дело, отводилась вермахту. До перехода Красной Армии в контрнаступление под Сталинградом оставалось три недели. Генерал Маршал Л., главный военный советник Рузвельта, в докладе «Победоносная война в Европе и на Тихом океане» (декабрь 1945 года) одарил потомков признанием: «В то время (в 1942 году Германия и Япония оказались настолько близки к завоеванию мирового господства, что мы до сих пор ещё по-настоящему не осознали, сколь тонкой была нить, на которой висела судьба Объединённых Наций. Ради справедливости следует сказать, что наша роль в предотвращении катастрофы не делает нам чести». Мысль генерала подтвердил в мемуарах госсекретарь Хэлл: «Мы всегда должны помнить, что своей героической борьбой против Германии русские, судя по всему, спасли союзников от сепаратного мира». – Вы как-то упомянули о том, что одно из ваших критических замечаний по этому поводу вызвало неприязненную реакцию Англии? – Особенно англичанам не нравится, когда исследователи извлекают на белый свет сведения о двурушничестве их политиков военной поры. Но что прикажете делать? Формально поныне не снят гриф секретности с плана «Рэнкин», воплощавшего интриганство Черчилля, начальника американской разведки Донована и прочих «почитателей» Москвы. Он был принят в первой редакции в августе 1943 года на конференции в Квебеке. Союзники пришли к выводу, что, как продемонстрировала Курская битва, Советский Союз способен без ассистентов поставить Германию на колени. Президент США, премьер Англии, их начальники штабов примеривались, как сговориться с нацистскими генералами, чтобы совместно «дать отпор русским». В числе прочего имелось в виду подкрепить вермахт за счёт передислокации его соединений из Франции, Италии и Балкан, дабы остановить продвижение Красной Армии примерно на линии 1939 года, в худшем случае – июня 1941 года. Контроль над Францией, Италией, другими странами, из которых выводились оккупационные немецкие войска, а также над Польшей, Чехословакией, Венгрией, Румынией, Болгарией и Югославией немцы передавали бы новообретённым партнёрам по борьбе с «варварами». Война «демократов» на два фронта обошлась народам в миллионы напрасных жертв, тысячи разрушенных городов. Были безвозвратно утрачены исторические и культурные ценности. Ради чего? То, чего не смогла добиться нацистская военная машина, Черчилль весной 1945 года собирался восполнить операцией «Немыслимое». Третья мировая война, по замыслу премьера, должна была начаться 1 июля 1945 года, нанести нашей стране «тотальное поражение» и подчинить её воле англосаксов. К сожалению, и тут рано ставить точку. По случаю 50-летия высадки союзников в Нормандии президент США Б. Клинтон заявил, что «Вторая мировая война завершилась с крахом советского тоталитаризма». То есть с распадом СССР. Стало быть, «холодная война» была продолжением той самой Второй мировой, которая обошлась человечеству в 100 млн. жизней и, как наивно считалось, завершилась 2 сентября 1945 года безоговорочной капитуляцией Японии. Это замечание к теме о разных стандартах, разных календарях Запада для себя, для союзников и для России. А может быть, и «холодная» не закончилась? Ведь претенденты на природные и прочие богатства России не перевелись. И зарятся они не только на Сибирь...  – Спасибо за обстоятельную экскурсию в военно-политическую историю. Надеюсь на продолжение разговора. Наша справка: Валентин Михайлович Фалин родился 3 апреля 1926 года. В 1942—1945 годах работал токарем-инструментальщиком на оборонном заводе «Красный пролетарий», одновременно обучаясь в вечерней школе рабочей молодёжи. После окончания в 1950 году МГИМО работал в Восточной Германии, затем в Комитете по информации при МИД СССР. Прошёл путь от советника до посла в ФРГ (1971—1978 гг.). В годы перестройки – в аппарате ЦК КПСС: заведующий Международным отделом, секретарь ЦК.7.03.12 Николай Пальчиков  Красная Звезда