В эпоху постмодерна главным оружием при захвате государства и установлении стратегического контроля над ним стало его собственное общество
Глобальные интересы США и, как следствие, объявление всей территории планеты зоной американских интересов, заставили военных стратегов новой империи задуматься и о новых средствах ведения войн. Держать под ружьём многомиллионную армию во всех частях света - задача не только затратная, но и неблагодарная с точки зрения имиджа этой самой «доброжелательной империи» [1], ведь Америка - далеко, а оккупант - вот он, здесь, рядом, улыбающийся и хорошо экипированный, в шаговой доступности для излияния своего гнева. Данные обстоятельства направили активность поиска новых форм ведения войн в сторону минимализации издержек, стремления к принципу достижения «трёх Б», - по выражению Михаила Леонтьева, - «безнаказанный расстрел безоружного противника на безопасном расстоянии». Оптимизация ведения боевых действий вылилась в итоге в концепцию сетецентричных войн (Net-Centric Warfare), одной из составляющих которых стали «Операции на базе эффектов» (Effect-based Operations), стартовавшие как раз с момента иракской «Бури в пустыне». Тогда полковник ВВС США Джон Уорден обкатал на практике те самые «три бэ», введя их в широкое использование для ведения молниеносных, «безболезненных» войн. Однако, как оказалось, и в области порабощения народов нет пределов совершенству. Отныне военная доктрина следует за вовлечением в войну широких масс. Не отдельные соединения, не специально подготовленные люди, но широкие слои общества становятся солдатами сетевой войны. Социальный аспект военных действий Можно было бы сколь угодно шутить и иронизировать над постмодернистскими утверждениями о том, что информационные технологии перевернули мир, если б не война. То, с чем столкнулось человечество в последние пару десятилетий - действительно поражает воображение, и не сразу укладывается в голове. Отныне захват территорий происходит не с использованием новейших достижений военной промышленности, а… вообще без вооружений. Точнее главным оружием при захвате государства и установлении стратегического контроля над ним стало общество. Сетевые войны (Netwar) - имя военной доктрины, решительно перешагнувшей из модерна в постмодерн. Теперь в постмодерн можно не только верить. То, что «это работает», можно наблюдать своими глазами в режиме реального времени. Одно государство за другим падает под натиском сетевых войн, а воинским контингентом для их ведения становится собственное население этих государств. Развитие информационных сетей, каналов распространения и средств коммуникации в считанные годы сформировало новую социальную систему - сетевое общество, т. е. то общество, которое «подключено к сети». И здесь речь не только о сети Интернет. Социальные сети возникли сначала off line [2], и лишь затем, по мере всеобщей интернетизации, переместились в on line. Возникшая новая социальная система в корне изменила и характер ведения войны. И теперь уже характер ведения войны воздействует на социальную систему. Точнее сетевая структура общества создаётся именно под ведение сетевой войны. Сначала выбирается объект агрессии, потом он покрывается сетью, - «осетевляется», прошивается заданной для каждой конкретной операции прошивкой - и лишь после этого начинается «война». Хотя привычных боевых действий вы можете и не заметить. Просто проснётесь однажды утром в другом государстве, с другой идеологией и под другим сувереном. Отныне военная доктрина следует за вовлечением в войну широких масс. Не отдельные соединения, не специально подготовленные люди, но широкие слои общества становятся солдатами сетевой войны. Субъект такой войны - skillful individual [3] - не какой-то там обыватель, но подключенный к сети, значит хорошо осведомлённый, а, следовательно - имеющий собственное суждение по многим вопросам. Если же этот новый субъект гражданского общества ещё и владеет компьютером, а то и сетевым гаджетом, то он не просто skillful individual, но и advanced user [4]. Чем из большего количества продвинутых пользователей, высказывающих собственное суждение по любому поводу, состоит общество, тем больше власть, политический режим, в целом элиты государства вынуждены с ним считаться. При этом идеально (для ведения сетевой войны, разумеется), если это общество является гражданским, т. е. состоящим из атомизированных «продвинутых» горожан, граждан. Если же общество, не дай Бог, состоит из коллективных субъектов - общин, этносов, племён - это общество нужно перемешать (хаос, война, гуманитарная катастрофа вполне подойдёт), иначе оно не сможет стать гражданским, т. е. атомизированным, и управлять им с помощью сетевых технологий не получится. Таким образом, всё, что отныне происходит в государстве, любые решения, действия власти должны быть подвержены социологической апперцепции [5] со стороны атомизированного сообщества skillful individuals и advanced user. Если это отлажено и начало работать - скоро это общество, государство, народ - будет захвачено глобальным гегемоном и подчинено его интересам. Несколько вводных тезисов о сетевых войнах Если обратиться к сухим определениям, то сетевые войны (Netwar) представляют собой новейшую технологию захвата пространства, отторжения территорий и смены власти в государствах без использования обычных вооружений. Хотя возможны и горячие фазы сетевой войны, как довершающий аккорд, либо же как то, что должно ввергнуть общество в хаос для его дальнейшего перемешивания. В этом заключается общая суть сетевых войн, являющихся, что важно, новейшей разработкой Пентагона. Справедливости ради следует заметить, что разработчики данной концепции позаимствовали её у советских учёных, довольно детально описавших базовые аспекты того, что потом получило название Netwar в научных работах, посвящённых такому явлению, как «организационное оружие». В отличие от наших военных, сотрудники Пентагона читали диссертации советских учёных. Теперь детали этой разработки не разглашаются открыто, а информация о ней распространяется только в специализированных закрытых сообществах и экспертных комьюнити. Американцы бережно относятся к знанию, т. к. у них, как известно «идеи имеют значение» [6]. Говоря об отличии сетевых войн от обычных, необходимо учитывать три фазы развития человеческой истории: аграрная, индустриальная и постиндустриальная. Им соответствуют три социальных формата - это премодерн, модерн и постмодерн. Сегодня современное общество всё больше постмодернизируется, соответственно, технологии модерна, то есть индустриальные технологии, которые реализовывались в ведении обычных войн, где доминируют армии, военная техника, численный состав, - уходят в прошлое. Постиндустриальные технологии делают акцент на передачу информации и здесь ключевым моментом, ключевой функцией, областью передачи и средой распространения этой информации является сеть. Информация - это не весь тот мусор, который получает человечество из СМИ, сети Интернет, телевизионных каналов. Умышленное «засорение эфира» осуществляется для того, чтобы было сложно вычленить информацию, имеющую ценность, и отделить её от информации, не имеющей ценности, к тому же в постмодерне критерии ценности размыты. В этой замусоренной среде и передаётся информация, имеющая стратегическое значение, по открытым каналам, прямо в эфир, через официальные обращения, выступления и крупнейшие СМИ. Задания для агентуры в сетевой войне передаются не шифровками, а в открытый эфир. Их может услышать любой, но вычленить из общего потока информации и правильно расшифровать может не каждый. Сеть - это та решетка, которая вычленяет имеющую ценность информацию из всего остального мусора, прокачивая её дальше, по сети. Сетью является любая среда, через которую можно получить и прокачать нужную информацию. В реале сети обычно представляют собой общественные организации, фонды, неправительственные структуры, движения и политические партии, которые ангажируются тем или иным образом одной из сторон, ведущих сетевую войну. Сетевая война никогда не ведётся прямым образом, то есть Америка, а именно она сегодня ведёт сетевые войны, никогда впрямую не участвует в сетевых операциях. Сеть не управляется из единого центра. В сетевой войне доминирует такое понятие как намерение командира. Участники сети должны понимать смысл происходящего. Они не получают прямые команды - «пойди туда», «сделай это», ибо это не классическая армия. Существуют некоторые подразумевания, которые могут быть озвучены центром сетевой операции, например, через СМИ, на каких-то конгрессах или форумах, в подготовительных лагерях. Это могут быть официальные заявления, доклады, обращения, намеки, высказывания политиков и общественных деятелей, которые считываются сетью. Дальше сетевые структуры действуют исходя из озвученного намерения, обстановки, самостоятельно принимая решения. Если действие оказывается неудачным или провальным, или вообще не осуществляется - сетевой центр не несёт за это прямой ответственности, переконфигурируя сеть другим образом. При этом никакой прямой увязки между центром принятия решения и исполнителем нет. А информация - намерения - передаётся по открытым каналам. Также следует отметить такое понятие сетевой войны, как самосинхронизация. Это означает, что узлы сети могут действовать автономно от центра, для того, чтобы не вскрыть центр происхождения основной стратегии, заданий, и конкретных действий. Сетевыми узлами могут быть практически автономные структуры, которые связаны между собой горизонтально. Даже в случае, если увязка сетевой структуры и центра управления будет вскрыта, их связь может быть доказана только косвенно. И, наконец, сетевая операция определяется как совокупность действий, направленных на формирование поведения нейтральных сил, врагов и друзей в ситуации мира, кризиса и войны и проводится до начала горячей фазы, во время - чтобы курировать и менеджировать все процессы, и после - для того, чтобы зафиксировать и закрепить результаты. Геополитические предпосылки сетевой войны Сетевые войны - это та технология, которая логически вытекает из геополитики. Основной угрозой США, исходя из геополитической логики, является Россия - как большое пространство, соответственно, их основной задачей является уменьшение этого большого пространства путём отторжения территорий в свою пользу и разделения его на части. Основной подход сетевой войны - это использование социальных сетей. Не только Интернет-сетей, но сетей общества, социальных комьюнити, реальных людей, реальных коллективов, групп, движений, организаций для создания заданных предпосылок и формирования необходимого контекста. Для того, чтобы поставить перед фактом ту или иную территорию, государство или народ, что теперь он будет подчиняться иным стратегическим моделям, нужно подготовить это общество - создать такой контекст, чтобы общество нормально или даже позитивно восприняло происходящие радикальные социальные изменения. Смысл сетевой войны как раз и заключается в формировании общественного мнения, общественных процессов таким образом, чтобы они либо не сопротивлялись происходящим трансформациям, либо даже соучаствовали в этих трансформациях, в происходящих изменениях. Общество становится, таким образом, активным актором происходящих процессов. И так как главным заказчиком происходящих социальных трансформаций являются Соединенные Штаты Америки, то именно это государство с помощью подключения сетей, этих реальных социальных комьюнити на местности, в реальной среде формирует нужный ему контекст, и достигает нужных ему результатов. Таким образом, устанавливается прямой стратегический контроль над территорией, государством, народом, целым ландшафтом или регионом в интересах США с использованием населения этих пространств, которое включено в эти процессы и которое активно содействует им. Как минимум, не противодействует происходящим социальным трансформациям. В этом заключается основной механизм сетевой войны. Сетевые группы: атлантистская сеть Говоря о сетевой войне, мы, в первую очередь, говорим об атлантистской сети. То есть об американской сети на евразийском континенте, потому что на сегодня существует только такая сеть. Обратной сети не существует, на американской территории нет евразийской сети. Есть только атлантистская сеть. Узлы этой сети представляют из себя любые по размеру группы активных пассионарных, интеллектуальных, или не очень интеллектуальных, людей с любыми идеями. Узлом сети может являться группа, начиная от двух-трех человек, либо какой-то кружок, либо какая-то структура по изучению чего угодно - традиционных, фольклорных музыкальных инструментов, занимающаяся написанием и изданием какого-нибудь фэнзина, изучения и коллекционирования марок. Любая социально активная группа сможет стать узлом, элементом сети, если она будет правильным образом ангажирована и настроена. Противостояние захватническим действиям со стороны США возможно лишь только в том случае, если руководство нашей страны осмыслит эти стратегии именно как часть войны и выработает адекватную ответную стратегию. В начале 1990-х атлантистская сеть создавалась с помощью такого элемента социальной интенсификации как грант. К примеру, финансист Сорос, работающий на американское государство, раздавал гранты - небольшие суммы денег - социально активным группам. Существуют пассивные массы, как социологическое явление, среди которых возникают небольшие социально активные группы. Собираются они для разных целей и по разным причинам. Это могут быть неформальные группы, какие-то политические группы, группы по интересам. В любом случае такая группа объединяет в себе социально активных граждан. Она занимается тем, что ей интересно, вкладывая свою энергию в то, что считает важным. Если ей дадут денег - вообще хорошо, она будет очень благодарна. Активные, пассионарные люди занимались чем-то и без денег, ради интереса, но тут появляется возможность развить масштабы своей деятельности. В итоге, получив деньги, эти люди начинают чувствовать себя обязанными в силу менталитета представителей сухопутной цивилизации, народов, населяющих наше большое пространство. Эти структурны благодарны тому, кто поддержал их деятельность. Но дальше такая группа, получив грант, автоматически помещается в список включённых в американскую сеть. Если она получила деньги от Сороса, от американского или европейского фонда, значит по умолчанию она включена в американскую сеть. Она уже должна. По количеству участников такая неправительственная организация может быть незначительной, но в сетевой войне численность, будь то политическая партия, или армия, теряет значение. Но это множество узлов - сотни, или даже тысячи групп, которые были скуплены на корню за совершенно небольшие деньги - представляет собой не что иное, как атлантистскую сеть. Именно в 1990-е на территории постсоветского пространства возникает такое понятие, как НПО - неправительственная организация, а также НКО - некоммерческая организация. В принципе, в какой-то момент НПО и НКО начали создаваться именно под получение грантов. Стало известно, что американские и европейские фонды, действующие под патронажем США, дают деньги, и для того чтобы их получить, надо собраться, зарегистрировать НПО, и сделать что-нибудь. Лучше то, что попросят, тогда можно получить больше. Или просто заняться чем угодно, тогда меньше. Это своеобразный фильтр для пассионариев, инструмент, с помощью которого все более-менее активные люди были локализованы в локальных комьюнити, после чего скуплены на корню. К концу 1990-х всё пространство России, а также многих республиках СНГ было покрыто огромным количеством активных социальных групп, финансово ангажированных в атлантистском ключе. Реальные взгляды этих людей имели второстепенное значение. Элементом американской сети может стать даже внешне идеологически чуждый, но предсказуемый сегмент, т. е. понятный в плане своих действий, и таким образом - подконтрольный. Если понятно, как он будет действовать в той или иной ситуации, значит его можно использовать нужным образом в нужный момент. Таким образом, в 90-х в России были созданы именно атлантистские сети, то есть структуры, неправительственные организации и фонды, которые зачастую образовывались специально под получение грантов, в условиях гегемонии либерального дискурса и политической доминации либеральной власти в Кремле. Так территория России была заминирована узлами атлантистской сети, эффект от деятельности которой мы особо ярко ощутили в последние годы. Вдобавок к этому атлантистскими кадрами были укомплектованы основные СМИ, там работали только либералы. Если ты был не либерал, ты не мог работать в приличном СМИ. Таким образом, в России за последние 20 лет была подготовлена среда, предназначенная для осуществления сетевой операции по захвату контроля над большим пространством, с включением сюда расчленения и социального «перемешивания» через хаос отдельных, особо архаичных фрагментов. Перспективы Twitter-революции Революции с помощью социальных сетей давно стали расхожим местом. Волна twitter-революций началась в Восточной Европе и прокатилась по арабскому миру, приведя к довольно реальным и весьма кровавым последствиям. И несмотря на то, что twitter-революции - это тоже уже несколько устаревшая технологическая модель, которая уже была успешно реализована во многих государствах постсоветского пространства, Россия только готовится встретить её горячими объятиями сотен НКО, только за четыре месяца текущего года получивших от западных фондов и посольств порядка миллиарда долларов. Да, технология twitter-революций давно описана в открытых изданиях и считается, по этой причине, самими американцами уже отработанной, рассекреченной и устаревшей. Устаревшей там, где уровень технологического развития ушёл несколько вперёд, в то время как Россия только набирает необходимую массу twitter-фоловеров. Для того, чтобы реализовать twitter-революцию, нужно иметь соответствующую среду, т. е. для этого должно быть достаточное количество активных пользователей - skillful individual, продвинутых пользователей социальной сети Twitter, Facebook, vkontakte, других социальных сетей, а также носителей iPhonов и iPadов, для большей мобильности, которая является, в данном случае, основным преимуществом пользователя социальной сети. Наличие большого количество пользователей всех этих гаджетов, имеющих сетевые аккаунты, создаёт соответствующую среду, в которой и можно осуществить twitter-революцию. Если таких носителей недостаточно, то согласно американскому плану в пропаганду внедрения и популяризации системы Twitter, iPadов и iPhonов включаются медийные люди - ньюсмейкеры, известные личности, персоналии, вплоть до первых лиц государства. Чтобы расширить сетевую базу пользователей Twitterа и iPhonов, это пропагандируется на федеральных каналах. Небезызвестные нам личности напрямую призывают массы русских людей пользоваться Twitterом и iPhonом, демонстрируя это на своём примере. Политики и деятели культуры заводят акаунты, СМИ ссылаются на записи в Twitter. Всё это необходимо для наращивания социальной базы, которая создаёт среду для реализации этой модели. Т. е. несмотря на то, что где-то эта технология уже считается отработанной, в менее развитых, с точки зрения социальных сетей обществах, это только складывается. К такому обществу технологи сетевых процессов относятся как туземцам, впервые увидевшим изобретение представителя более высокоразвитой цивилизации. Осознание угрозы - шаг к адекватному ответу Противостояние захватническим действиям со стороны США возможно лишь только в том случае, если руководство нашей страны осмыслит эти стратегии именно как часть пусть и сетевой, но всё же войны, и выработает адекватную ответную стратегию, на том же уровне технологических представлений о процессах, на каком ведется сетевая война против России. Пока же следует признать, что отставание России происходит не на уровне технологий обычных вооружений, а на более серьёзном, парадигмальном уровне. Пока мы готовимся к прошедшей войне, противник уже начал, и продолжает активное наступление. Выступление сетевое, виртуальное, ментальное, невидимое. Невозможно выстроить адекватного ответа без понимания того, что против нас ведется именно война, хотя она и ведется она без использования обычных, таких привычных для нас вооружений. Сетевая война ведётся на более тонких уровнях, с использованием информационных технологий, дипломатических сетей, неправительственных организаций, с подключением журналистов, СМИ, блогеров и т. д. Это многоуровневая стратегия, результатом которой становится весьма конкретная военная победа, выраженная в отторжении территорий. Непонимание этого будет заведомо ставить Россию в состояние проигрыша. Мы всегда будем оказываться лишь перед фактом того, что очередная территория, государство, республика вышла из-под нашего контроля. Являясь держателем ядерного арсенала, мы, тем не менее, наблюдаем стремительную потерю своего влияния там, где ещё совсем недавно стояли наши военные базы, жили наши люди, говорящие на нашем языке, а русская культура формировала поколения народов и этносов единого стратегического пространства большой России. Сегодня же границы американского влияния всё больше погружаются вглубь континента, и заслуга такого стремительного продвижения принадлежит технологии сетевых войн. [1] Benevolent empire - «империя добра» или «благая империя» - термин, введённый американскими политологами Уильямом Кристаллои и Робертом Кэйганом (Kristol William, Kagan Robert. Toward a Neo-Reaganite Foreign Policy // Foreign Affairs, July/August 1996.) [2] Off line - Вне сети, в автономном режиме. [3] Skillful individual - искуссный индивидуум. [4] Advanced user - продвинутый пользователь. [5] Апперцепция - понятие, выражающее осознанность восприятия. [6] Крылатая фраза американских неоконсов. |
Подпишитесь на Myoppositopinion
Сообщения
Все комментарии
Показаны сообщения с ярлыком Сетевые войны. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Сетевые войны. Показать все сообщения
вторник, 23 апреля 2013 г.
Сетевые войны: в сторону широких масс
среда, 17 апреля 2013 г.
Бесконтактные и сетевые войны
Леонид Савин
Хотя традиционное воинское искусство начало деградировать еще в эпоху Первой мировой войны, что с прискорбием отмечал немецкий философ Эрнст Юнгер, война останется неизменной составляющей человеческой цивилизации. И современная техника призвана заменить людей в их конфликтах и отстаивании интересов.
В последние годы мы становимся свидетелями стремительно изменяющегося феномена войны. Боевые действия, к которым мы «привыкли», меняют свое лицо, действующих акторов и саму логику. Помимо стандартных вооруженных конфликтов мы все чаще говорим о кибератаках, террористических актах, этносепаратизме, финансово-торговых блокадах, актах гражданского неповиновения и пропаганде в массмедиа. Попытки квалифицировать все эти процессы приводят к появлению новой терминологии: от гибридных и асимметричных войн до сетецентричных операций и боевых действий вне условий войны — такие причудливые определения пополняют новые военные доктрины различных стран.
РОЖДЕНИЕ БЕСКОНТАКТНЫХ ВОЙН
Самый большой успех в бесконтактной войне за последние годы был достигнут во время проведения кампании «Буря в пустыне» в 1991 году. Здесь был тройной эффект. На тактическом уровне военнослужащие избегали прямого участия в боевых действиях (кроме пилотов авиации, которая наносила удары по объектам Саддама Хусейна), что, безусловно, было на руку политикам, стоящим за рычагами войны. Во-вторых, впервые военные действия демонстрировались в прямом эфире: по CNN таким образом показывали всему миру военную мощь США и отрабатывали технологии манипуляции информацией в режиме онлайн. Именно первое вторжение в Ирак привело к появлению такого термина, как «телевизионная война». И в-третьих, также впервые было применено высокоточное оружие — так называемые умные бомбы и ракеты, использовалась спутниковая навигация (тогда впервые для поддержки вооруженных сил была применена технология GPS), что открывало новые возможности для ВПК США.
После победы американские стратеги и военные начали широкую дискуссию о начале новой эры войны в специализированной прессе и научном сообществе. Дальнейшее участие американских военных в конфликтах в Югославии, Сомали и других странах подталкивало их к выводу о необходимости кардинальной реформы в вооруженных силах, для того чтобы совершить организационный и технологический скачок, оставив далеко позади своих возможных конкурентов.
Архитектором воздушной операции под названием «Мгновенная молния», являвшейся основным компонентом «Бури в пустыне», был полковник ВВС США Джон Уорден. Он разработал системный подход к боевым действиям, назвав его «Операции на основе эффектов» (ООЭ), который позднее и стал одним из стержней стратегии сетецентричных войн. Концепция полковника была основана на уникальной модели современного государстванации, представляющей собой структуру из пяти концентрических колец. Центральное кольцо, или круг, которое представляло национальных лидеров, наиболее важный элемент в военной терминологии, было окружено и защищено четырьмя остальными. Вторым кольцом являлось производство, включая различные фабрики, электростанции, нефтезаводы и т.д., которые во время боевых действий жизненно необходимы для национальной мощи. Государственная инфраструктура — автомобильные шоссе, железные дороги, энергетические линии — составляла третье кольцо. Четвертым кольцом было народонаселение. А последним, пятым, внешним кольцом являлись вооруженные силы. Можно было избежать столкновения с внешним кольцом и при помощи новых технологий «Стэлс», систем точного наведения и ночного видения сразу поразить внутреннее кольцо. Эта схема получила название «война изнутри наружу».
Позже Уорден продолжил разработку своей теории пяти колец, которая была обнародована в специализированном издании ВВС США под названием «Враг как система». На основе сравнений и исторических примеров он составил убедительную и логическую концепцию, в которой помимо кольцевой структуры употреблялся термин «стратегический паралич». «На стратегическом уровне мы достигнем наших целей, вызывая изменения в одной или нескольких частях физической системы противника, так что он будет вынужден адаптироваться к нашим целям, или мы физически не позволим выступить ему против нас. Мы назовем это «стратегическим параличом», — отмечал автор. Итак, нужно всего лишь просчитать центры тяжести в системе врага и нанести по ним точечные удары. Каждое государство имеет свои уникальные места уязвимости, поэтому от тщательного и точного выбора будет зависеть успех операции. Не обязательно начинать войну и проводить мобилизацию. Можно использовать противоречия государства-цели с его соседями или установить экономическую блокаду (как в случае с Кубой или Ираном), поднять шум в ООН и международных структурах, запустить утку в массмедиа, что создаст соответствующие настроения в обществе (как было в случае с Югославией в 1999 году). А в ином случае — призвать к защите прав человека или ангажировать хакеров-патриотов для наказания несговорчивого правительства третьей страны.
НЕПРЯМЫЕ ДЕЙСТВИЯ
Генерал Дэвид Дептула расширил взгляды Уордена на операции нового типа от их применения исключительно в вооруженных силах США до всех национальных уровней, включая дипломатический, информационный и экономический. Самое главное, он призывал сделать упор на понимании врага как системы и считал, что невоенные действия являются неотъемлемой составляющей новой теории конфликта. Неслучайно в США были созданы спецгруппы для работы в Ираке и Афганистане, куда входили социологи, этнографы, лингвисты и другие узкие специалисты. Команды Human Terrain общались с местным населением, создавали благоприятный имидж оккупационных сил и целенаправленно занимались проникновением в сознание врага, посылая отчеты в центр, где детально описывались привычки, поведение, иерархическая структура, слабые и сильные стороны той или иной этнической и религиозной группы. Старая догма борьбы за сердца и души оказалась действенна и в XXI столетии.
Необходимо оговориться, что новой концепции войны предшествовало несколько важных выводов, извлеченных из уроков предыдущих конфликтов. Первым о необходимости избегать контакта с врагом в эпоху модерна заговорил офицер британской армии Лиддел Гарт в своей работе «Стратегия непрямых действий». Ужасы Второй мировой, доктрина тотальной войны и стратегия изнурения принесли свои результаты. США и Британия, сделав упор на ВВС, поняли выгоду от преимущества в воздухе. Отсюда идет начало трансформации морского могущества в воздушное могущество в качестве основы военной геостратегии англосаксов. Проект «звездных войн» активно пропагандировавшийся при Рональде Рейгане, является закономерным продолжением идеи США достичь тотального доминирования. Впрочем, судя по работам Джорджа Фридмана из Stratfor, боевые космические платформы — это дело будущего, они станут возможными благодаря совместным усилиям ВПК США и Пентагона.
ТЕХНИКА СЕТЕЦЕНТРИЧНОЙ ВОЙНЫ
Теперь конкретно о том, как вести сражение согласно новой концепции войны. В 1996 году адмирал Уильям Оуэнс издал статью «Появление системы систем США», в которой указал, как именно должны вестись новые сражения. «Слияние растущих способностей непрерывно собирать информацию при любой погоде в реальном времени с увеличивающейся способностью обрабатывать и понимать эти пространные данные создает превосходство на поле боя, - писал он, - Благодаря новым технологиям мы можем автоматически распознавать цели и получать информацию об оперативных планах противника».
Другой автор, повлиявший на трансформацию вооруженных сил США, — вице-адмирал Артур Себровски, который совместно с военным аналитиком Объединенного штаба Джоном Гарстка в 1998 году издал статью «Сетецентричная война: ее происхождение и будущее». Работа произвела эффект разорвавшейся бомбы в военных и научных кругах США. Поскольку третий период глобализации и переход от промышленной к информационной эре затрагивают в основном развивающиеся страны, отмечали авторы, то информация и есть наиболее эффективное оружие. А так как преобладающим типом человеческого поведения в информационную эпоху является сетевое поведение, то сетецентричная война подходит как нельзя лучше. Согласно доктрине Пентагона ядро такой войны находится на пересечении социальной, физической, информационной и когнитивной областей. Если информация еще связана с определенной инфраструктурой, то когнитивная сфера наименее материальна из всех четырех областей, потому что существует в сознании человека. Она связана с обучением, опытом, общественным мнением, убеждениями, ценностями и пониманием обстановки. Но самое главное, когнитивная сфера — это та область, где принимаются решения, и она непосредственно связана с интеллектуальными возможностями. Как говорил Себровски, все победы и поражения вначале происходят в нашем мозгу…
Доктор Дэвид Альбертс, работающий на американскую оборонку и исследующий феномены сетевых войн, солидарен с коллегами: по его мнению, целью сетевой войны является людской разум.
Cама же война будущего, как писал Альбертс (т.е. то, что происходит сейчас), состоит из трех основных типов действий. Во-первых, это совершенствование традиционного сражения. Во-вторых, это эволюция того, что было названо нетрадиционными миссиями, т.е. довольно разнообразный набор действий, включая гуманитарную помощь, специальные операции и конфликты малой интенсивности, миротворческие операции и акции, направленные на предотвращение распространения оружия. И, в-третьих, - зарождение уникальной для информационной эпохи формы войны.
Национальные государства или комбинации национальных государств не являются единственно возможными игроками в таких конфликтах. Негосударственные акторы (включая политические, этнические и религиозные группы, организованную преступность, международные и транснациональные организации и даже отдельные лица, оснащенные информационными технологиями) способны организовывать информационные атаки и строить информационные стратегии для достижения желаемых целей.
Это делается следующим образом. В идеальной форме акторы сетевой войны представляют собой сети небольших разнотипных объединений, напоминающих ячейки. Они рассредоточены, но взаимосвязаны. Сеть должна быть аморфной — без сердца и головы, хотя не все узлы сети должны быть эквивалентны друг другу. Наилучшая тактика ведения боя в прямом и переносном смысле — роение. Подобно рою пчел, группы лиц, объединенные общей идеей, синхронно начинают атаковать цель, будь то государство или транснациональная корпорация. Превосходящая по силе и потенциалу своих противников цель тем не менее вынуждена реагировать на каждый мельчайший «укус», а если атакующие обладают определенной техникой и искушены в конфликте, то исход практически предрешен. Иными словами, против одного Голиафа на бой выходит не один Давид, а много.
Сфера киберпространства весьма интересна и выгодна в наступательных целях, так как цифровая война обладает, в сущности, похожими характеристиками, к которым стремятся военные планировщики. К ним относятся малозатратность, точность воздействия, дистанционность и хитрость, которых невозможно достичь в реальном мире.
СЕТЕВАЯ ВОЙНА В СИРИИ
Ярким примером сетевой войны является ситуация в Сирии. Помимо сетецентричной тактики, которую используют террористы (просачивание малыми группами, организация терактов и саботажа на различных промышленных объектах), координация осуществляется через средства связи, полученные от стран Запада. Тактические сетецентричные радиостанции давно приняты на вооружение в армии США, и сейчас американские инструкторы обучают боевиков взаимодействовать в реальном времени и получать информацию о местонахождении и дислокации противника с помощью подобных сетевых датчиков и сенсоров. Поскольку опыта контртеррористических операций и противодействия сетевой активности боевиков у сирийской армии нет, в ответ им приходится применять ту же тактику, которая использовалась в Грозном во время чеченского конфликта, — использовать тяжелую технику и зачастую выводить гражданское население и накрывать огневой мощью участки, где находятся предполагаемые боевики.
Во многих случаях получается, что прямого боевого контакта с противником не существует. Вылазки террористов чередуются с ответным огнем правительственных войск. Потом все повторяется. В результате основными жертвами такого конфликта становятся мирные граждане. Однако гражданская сторона сирийской войны также полностью задействована, причем на международном уровне. Бесчисленное количество прозападных неправительственных организаций с штаб-квартирами от Стамбула и Дохи до Лондона и Вашингтона формируют общественное мнение не в пользу правительства Асада. Активно эксплуатируется и этнорелигиозный фактор. Помимо радикального ислама, представители которого в лице ваххабитов и "Аль-Каиды" проводят нападения на христиан, ведутся манипуляции с различными этническими группами — от кавказских черкесов до курдов и армян. Весьма показателен случай с туркменами Сирии, которых еще до конфликта начала опекать Турция. Сейчас там активно функционируют три организации — "Сирийский туркменский блок", "Сирийское демократическое туркменское движение" и "Сирийская туркменская платформа", причем последней официально была обещана поддержка правительства Турции.
И, конечно же, социальные сети, где вооруженная и более умеренная оппозиция распространяет свои призывы и дезинформацию, являются важным элементом этой войны.
ДРОНЫ И БОЕВЫЕ РОБОТЫ
Как уже было сказано, сетецентричная война основана на превосходстве в области логистики и адекватной обратной связи. Но помимо каналов связи, баз данных и их обработки один элемент этой области наиболее эффективен и используется на протяжении многих лет. Это беспилотные летательные аппараты (БПЛА), применение которых привело к многочисленным жертвам и последовавшим международным скандалам.
Первый известный случай применения БПЛА в качестве истребителя относится к ноябрю 2001 года, когда с помощью дрона Predator был убит один из военных командиров "Аль-Каиды" в Афганистане Мохаммед Атеф. Сама идея создания беспилотников для их применения против конкретных персон или групп возникла в 2000 году, когда в Пентагоне решили поместить противотанковое оружие Hellfire на разведывательный беспилотник Predator.
Показательным является тот факт, что сенатор Линдси Грэм в своем выступлении в феврале 2013 года заявил, что число убитых американскими БПЛА лиц составляет 4700 человек, что примерно на 1 тыс. человек больше, чем в докладе Совета по международным отношениям, посвященном БПЛА, который вышел месяцем ранее. По мнению экспертов, в конгрессе США есть сильное лобби, которое проталкивает всевозможные программы БПЛА, т.е. формально вынуждает федеральные власти покупать их для различных целей, даже если в этом нет необходимости.
Из-за этого правительство США официально заявило, что в будущем рассчитывает на широкое применение дронов для различных военных задач и считает программу БПЛА одной из основ революционной трансформации для грядущих войн. Лоббисты дронов говорят, что беспилотники выгодны, так как отсутствуют людские потери среди контингента во время миссий. С другой стороны, однозначно применение подобных систем приводит к нарушению территориального суверенитета, отсутствует прозрачность и подотчетность, происходит дальнейшее ослабление политических ограничений, связанных с войной. По мнению президента американского фонда Nuclear Age Peace Ричарда Фалька, может произойти нерегулируемая дисперсия оружия в государственном и частном секторах с вероятной стратегической ролью, что приведет к подрыву традиционных международных ограничительных законов по ведению войны и общественному порядку или же возникнет новый режим нераспространения для беспилотных летательных аппаратов, что позволит всем государствам владеть и пользоваться беспилотными самолетами-разведчиками в суверенном пространстве, а некоторые страны будут применять дроны избирательно для атаки целей где бы то ни было до тех пор, пока не будет согласован определенный набор правил.
Правда, уже были и случаи взлома БПЛА. В Ираке повстанцам удавалось перехватывать радиосигналы с дронов и направлять их на ложные цели, а иранцы посадили американский разведывательный беспилотник без повреждений и исследовали его. С другой стороны, БПЛА постоянно совершенствуются. Уже созданы дроны размером с насекомое, есть подводные и сухопутные роботы, способные выполнять самые различные задачи — от ведения стрельбы и доставки грузов до исследования объектов и территорий. В Афганистане и Ираке активно используются наземные роботы Unmanned Ground Vehicles (UGV) как для обнаружения мин и бомб, так и для боевых действий, например 3 SWORDS (Special Weapons Observation Remote Direct-Action System), вооруженные пулеметами M249. Программа Future Combat Systems была запущена в США еще в 2003 году, но в 2009-м она была заморожена из-за нехватки средств. Тем не менее бюджет на производство боевых беспилотников в США из года в год увеличивается, что соответствует англосаксонской логике воздушного могущества. У каждого беспилотника свои особые функции: одни созданы исключительно для слежения за определенной территорией и передачи информации (например, зонды-аэростаты), другие более мобильны и способны осуществлять маневры в воздухе. К таким можно отнести относительно небольшой БПЛА Raven и большой аппарат Global Hawk, один из которых наблюдает за ядерной программой Северной Кореи, а Predator и Reaper являются боевыми беспилотниками-истребителями и способны нести ракеты и бомбы.
Хотя традиционное воинское искусство начало деградировать еще в эпоху Первой мировой войны, что с прискорбием отмечал немецкий философ Эрнст Юнгер, война останется неизменной составляющей человеческой цивилизации. И современная техника призвана заменить людей в их конфликтах и отстаивании интересов. Однако вряд ли возможно, что когда-то две стороны будут выставлять на поле боя друг против друга исключительно роботов, а потом на основе результатов сражения подписывать договор о капитуляции, ведь политика — это удел общества, а не техники. И новые военные гаджеты и изобретения будут направлены исключительно для покорения или уничтожения живой силы. По крайней мере, на это рассчитывают промышленно развитые страны, хотя их лидеры прикрываются ширмой демократии и гуманистических ценностей.
В последние годы мы становимся свидетелями стремительно изменяющегося феномена войны. Боевые действия, к которым мы «привыкли», меняют свое лицо, действующих акторов и саму логику. Помимо стандартных вооруженных конфликтов мы все чаще говорим о кибератаках, террористических актах, этносепаратизме, финансово-торговых блокадах, актах гражданского неповиновения и пропаганде в массмедиа. Попытки квалифицировать все эти процессы приводят к появлению новой терминологии: от гибридных и асимметричных войн до сетецентричных операций и боевых действий вне условий войны — такие причудливые определения пополняют новые военные доктрины различных стран.
РОЖДЕНИЕ БЕСКОНТАКТНЫХ ВОЙН
Самый большой успех в бесконтактной войне за последние годы был достигнут во время проведения кампании «Буря в пустыне» в 1991 году. Здесь был тройной эффект. На тактическом уровне военнослужащие избегали прямого участия в боевых действиях (кроме пилотов авиации, которая наносила удары по объектам Саддама Хусейна), что, безусловно, было на руку политикам, стоящим за рычагами войны. Во-вторых, впервые военные действия демонстрировались в прямом эфире: по CNN таким образом показывали всему миру военную мощь США и отрабатывали технологии манипуляции информацией в режиме онлайн. Именно первое вторжение в Ирак привело к появлению такого термина, как «телевизионная война». И в-третьих, также впервые было применено высокоточное оружие — так называемые умные бомбы и ракеты, использовалась спутниковая навигация (тогда впервые для поддержки вооруженных сил была применена технология GPS), что открывало новые возможности для ВПК США.
После победы американские стратеги и военные начали широкую дискуссию о начале новой эры войны в специализированной прессе и научном сообществе. Дальнейшее участие американских военных в конфликтах в Югославии, Сомали и других странах подталкивало их к выводу о необходимости кардинальной реформы в вооруженных силах, для того чтобы совершить организационный и технологический скачок, оставив далеко позади своих возможных конкурентов.
Архитектором воздушной операции под названием «Мгновенная молния», являвшейся основным компонентом «Бури в пустыне», был полковник ВВС США Джон Уорден. Он разработал системный подход к боевым действиям, назвав его «Операции на основе эффектов» (ООЭ), который позднее и стал одним из стержней стратегии сетецентричных войн. Концепция полковника была основана на уникальной модели современного государстванации, представляющей собой структуру из пяти концентрических колец. Центральное кольцо, или круг, которое представляло национальных лидеров, наиболее важный элемент в военной терминологии, было окружено и защищено четырьмя остальными. Вторым кольцом являлось производство, включая различные фабрики, электростанции, нефтезаводы и т.д., которые во время боевых действий жизненно необходимы для национальной мощи. Государственная инфраструктура — автомобильные шоссе, железные дороги, энергетические линии — составляла третье кольцо. Четвертым кольцом было народонаселение. А последним, пятым, внешним кольцом являлись вооруженные силы. Можно было избежать столкновения с внешним кольцом и при помощи новых технологий «Стэлс», систем точного наведения и ночного видения сразу поразить внутреннее кольцо. Эта схема получила название «война изнутри наружу».
Позже Уорден продолжил разработку своей теории пяти колец, которая была обнародована в специализированном издании ВВС США под названием «Враг как система». На основе сравнений и исторических примеров он составил убедительную и логическую концепцию, в которой помимо кольцевой структуры употреблялся термин «стратегический паралич». «На стратегическом уровне мы достигнем наших целей, вызывая изменения в одной или нескольких частях физической системы противника, так что он будет вынужден адаптироваться к нашим целям, или мы физически не позволим выступить ему против нас. Мы назовем это «стратегическим параличом», — отмечал автор. Итак, нужно всего лишь просчитать центры тяжести в системе врага и нанести по ним точечные удары. Каждое государство имеет свои уникальные места уязвимости, поэтому от тщательного и точного выбора будет зависеть успех операции. Не обязательно начинать войну и проводить мобилизацию. Можно использовать противоречия государства-цели с его соседями или установить экономическую блокаду (как в случае с Кубой или Ираном), поднять шум в ООН и международных структурах, запустить утку в массмедиа, что создаст соответствующие настроения в обществе (как было в случае с Югославией в 1999 году). А в ином случае — призвать к защите прав человека или ангажировать хакеров-патриотов для наказания несговорчивого правительства третьей страны.
НЕПРЯМЫЕ ДЕЙСТВИЯ
Генерал Дэвид Дептула расширил взгляды Уордена на операции нового типа от их применения исключительно в вооруженных силах США до всех национальных уровней, включая дипломатический, информационный и экономический. Самое главное, он призывал сделать упор на понимании врага как системы и считал, что невоенные действия являются неотъемлемой составляющей новой теории конфликта. Неслучайно в США были созданы спецгруппы для работы в Ираке и Афганистане, куда входили социологи, этнографы, лингвисты и другие узкие специалисты. Команды Human Terrain общались с местным населением, создавали благоприятный имидж оккупационных сил и целенаправленно занимались проникновением в сознание врага, посылая отчеты в центр, где детально описывались привычки, поведение, иерархическая структура, слабые и сильные стороны той или иной этнической и религиозной группы. Старая догма борьбы за сердца и души оказалась действенна и в XXI столетии.
Необходимо оговориться, что новой концепции войны предшествовало несколько важных выводов, извлеченных из уроков предыдущих конфликтов. Первым о необходимости избегать контакта с врагом в эпоху модерна заговорил офицер британской армии Лиддел Гарт в своей работе «Стратегия непрямых действий». Ужасы Второй мировой, доктрина тотальной войны и стратегия изнурения принесли свои результаты. США и Британия, сделав упор на ВВС, поняли выгоду от преимущества в воздухе. Отсюда идет начало трансформации морского могущества в воздушное могущество в качестве основы военной геостратегии англосаксов. Проект «звездных войн» активно пропагандировавшийся при Рональде Рейгане, является закономерным продолжением идеи США достичь тотального доминирования. Впрочем, судя по работам Джорджа Фридмана из Stratfor, боевые космические платформы — это дело будущего, они станут возможными благодаря совместным усилиям ВПК США и Пентагона.
ТЕХНИКА СЕТЕЦЕНТРИЧНОЙ ВОЙНЫ
Теперь конкретно о том, как вести сражение согласно новой концепции войны. В 1996 году адмирал Уильям Оуэнс издал статью «Появление системы систем США», в которой указал, как именно должны вестись новые сражения. «Слияние растущих способностей непрерывно собирать информацию при любой погоде в реальном времени с увеличивающейся способностью обрабатывать и понимать эти пространные данные создает превосходство на поле боя, - писал он, - Благодаря новым технологиям мы можем автоматически распознавать цели и получать информацию об оперативных планах противника».
Другой автор, повлиявший на трансформацию вооруженных сил США, — вице-адмирал Артур Себровски, который совместно с военным аналитиком Объединенного штаба Джоном Гарстка в 1998 году издал статью «Сетецентричная война: ее происхождение и будущее». Работа произвела эффект разорвавшейся бомбы в военных и научных кругах США. Поскольку третий период глобализации и переход от промышленной к информационной эре затрагивают в основном развивающиеся страны, отмечали авторы, то информация и есть наиболее эффективное оружие. А так как преобладающим типом человеческого поведения в информационную эпоху является сетевое поведение, то сетецентричная война подходит как нельзя лучше. Согласно доктрине Пентагона ядро такой войны находится на пересечении социальной, физической, информационной и когнитивной областей. Если информация еще связана с определенной инфраструктурой, то когнитивная сфера наименее материальна из всех четырех областей, потому что существует в сознании человека. Она связана с обучением, опытом, общественным мнением, убеждениями, ценностями и пониманием обстановки. Но самое главное, когнитивная сфера — это та область, где принимаются решения, и она непосредственно связана с интеллектуальными возможностями. Как говорил Себровски, все победы и поражения вначале происходят в нашем мозгу…
Доктор Дэвид Альбертс, работающий на американскую оборонку и исследующий феномены сетевых войн, солидарен с коллегами: по его мнению, целью сетевой войны является людской разум.
Cама же война будущего, как писал Альбертс (т.е. то, что происходит сейчас), состоит из трех основных типов действий. Во-первых, это совершенствование традиционного сражения. Во-вторых, это эволюция того, что было названо нетрадиционными миссиями, т.е. довольно разнообразный набор действий, включая гуманитарную помощь, специальные операции и конфликты малой интенсивности, миротворческие операции и акции, направленные на предотвращение распространения оружия. И, в-третьих, - зарождение уникальной для информационной эпохи формы войны.
Национальные государства или комбинации национальных государств не являются единственно возможными игроками в таких конфликтах. Негосударственные акторы (включая политические, этнические и религиозные группы, организованную преступность, международные и транснациональные организации и даже отдельные лица, оснащенные информационными технологиями) способны организовывать информационные атаки и строить информационные стратегии для достижения желаемых целей.
Это делается следующим образом. В идеальной форме акторы сетевой войны представляют собой сети небольших разнотипных объединений, напоминающих ячейки. Они рассредоточены, но взаимосвязаны. Сеть должна быть аморфной — без сердца и головы, хотя не все узлы сети должны быть эквивалентны друг другу. Наилучшая тактика ведения боя в прямом и переносном смысле — роение. Подобно рою пчел, группы лиц, объединенные общей идеей, синхронно начинают атаковать цель, будь то государство или транснациональная корпорация. Превосходящая по силе и потенциалу своих противников цель тем не менее вынуждена реагировать на каждый мельчайший «укус», а если атакующие обладают определенной техникой и искушены в конфликте, то исход практически предрешен. Иными словами, против одного Голиафа на бой выходит не один Давид, а много.
Сфера киберпространства весьма интересна и выгодна в наступательных целях, так как цифровая война обладает, в сущности, похожими характеристиками, к которым стремятся военные планировщики. К ним относятся малозатратность, точность воздействия, дистанционность и хитрость, которых невозможно достичь в реальном мире.
СЕТЕВАЯ ВОЙНА В СИРИИ
Ярким примером сетевой войны является ситуация в Сирии. Помимо сетецентричной тактики, которую используют террористы (просачивание малыми группами, организация терактов и саботажа на различных промышленных объектах), координация осуществляется через средства связи, полученные от стран Запада. Тактические сетецентричные радиостанции давно приняты на вооружение в армии США, и сейчас американские инструкторы обучают боевиков взаимодействовать в реальном времени и получать информацию о местонахождении и дислокации противника с помощью подобных сетевых датчиков и сенсоров. Поскольку опыта контртеррористических операций и противодействия сетевой активности боевиков у сирийской армии нет, в ответ им приходится применять ту же тактику, которая использовалась в Грозном во время чеченского конфликта, — использовать тяжелую технику и зачастую выводить гражданское население и накрывать огневой мощью участки, где находятся предполагаемые боевики.
Во многих случаях получается, что прямого боевого контакта с противником не существует. Вылазки террористов чередуются с ответным огнем правительственных войск. Потом все повторяется. В результате основными жертвами такого конфликта становятся мирные граждане. Однако гражданская сторона сирийской войны также полностью задействована, причем на международном уровне. Бесчисленное количество прозападных неправительственных организаций с штаб-квартирами от Стамбула и Дохи до Лондона и Вашингтона формируют общественное мнение не в пользу правительства Асада. Активно эксплуатируется и этнорелигиозный фактор. Помимо радикального ислама, представители которого в лице ваххабитов и "Аль-Каиды" проводят нападения на христиан, ведутся манипуляции с различными этническими группами — от кавказских черкесов до курдов и армян. Весьма показателен случай с туркменами Сирии, которых еще до конфликта начала опекать Турция. Сейчас там активно функционируют три организации — "Сирийский туркменский блок", "Сирийское демократическое туркменское движение" и "Сирийская туркменская платформа", причем последней официально была обещана поддержка правительства Турции.
И, конечно же, социальные сети, где вооруженная и более умеренная оппозиция распространяет свои призывы и дезинформацию, являются важным элементом этой войны.
ДРОНЫ И БОЕВЫЕ РОБОТЫ
Как уже было сказано, сетецентричная война основана на превосходстве в области логистики и адекватной обратной связи. Но помимо каналов связи, баз данных и их обработки один элемент этой области наиболее эффективен и используется на протяжении многих лет. Это беспилотные летательные аппараты (БПЛА), применение которых привело к многочисленным жертвам и последовавшим международным скандалам.
Первый известный случай применения БПЛА в качестве истребителя относится к ноябрю 2001 года, когда с помощью дрона Predator был убит один из военных командиров "Аль-Каиды" в Афганистане Мохаммед Атеф. Сама идея создания беспилотников для их применения против конкретных персон или групп возникла в 2000 году, когда в Пентагоне решили поместить противотанковое оружие Hellfire на разведывательный беспилотник Predator.
Показательным является тот факт, что сенатор Линдси Грэм в своем выступлении в феврале 2013 года заявил, что число убитых американскими БПЛА лиц составляет 4700 человек, что примерно на 1 тыс. человек больше, чем в докладе Совета по международным отношениям, посвященном БПЛА, который вышел месяцем ранее. По мнению экспертов, в конгрессе США есть сильное лобби, которое проталкивает всевозможные программы БПЛА, т.е. формально вынуждает федеральные власти покупать их для различных целей, даже если в этом нет необходимости.
Из-за этого правительство США официально заявило, что в будущем рассчитывает на широкое применение дронов для различных военных задач и считает программу БПЛА одной из основ революционной трансформации для грядущих войн. Лоббисты дронов говорят, что беспилотники выгодны, так как отсутствуют людские потери среди контингента во время миссий. С другой стороны, однозначно применение подобных систем приводит к нарушению территориального суверенитета, отсутствует прозрачность и подотчетность, происходит дальнейшее ослабление политических ограничений, связанных с войной. По мнению президента американского фонда Nuclear Age Peace Ричарда Фалька, может произойти нерегулируемая дисперсия оружия в государственном и частном секторах с вероятной стратегической ролью, что приведет к подрыву традиционных международных ограничительных законов по ведению войны и общественному порядку или же возникнет новый режим нераспространения для беспилотных летательных аппаратов, что позволит всем государствам владеть и пользоваться беспилотными самолетами-разведчиками в суверенном пространстве, а некоторые страны будут применять дроны избирательно для атаки целей где бы то ни было до тех пор, пока не будет согласован определенный набор правил.
Правда, уже были и случаи взлома БПЛА. В Ираке повстанцам удавалось перехватывать радиосигналы с дронов и направлять их на ложные цели, а иранцы посадили американский разведывательный беспилотник без повреждений и исследовали его. С другой стороны, БПЛА постоянно совершенствуются. Уже созданы дроны размером с насекомое, есть подводные и сухопутные роботы, способные выполнять самые различные задачи — от ведения стрельбы и доставки грузов до исследования объектов и территорий. В Афганистане и Ираке активно используются наземные роботы Unmanned Ground Vehicles (UGV) как для обнаружения мин и бомб, так и для боевых действий, например 3 SWORDS (Special Weapons Observation Remote Direct-Action System), вооруженные пулеметами M249. Программа Future Combat Systems была запущена в США еще в 2003 году, но в 2009-м она была заморожена из-за нехватки средств. Тем не менее бюджет на производство боевых беспилотников в США из года в год увеличивается, что соответствует англосаксонской логике воздушного могущества. У каждого беспилотника свои особые функции: одни созданы исключительно для слежения за определенной территорией и передачи информации (например, зонды-аэростаты), другие более мобильны и способны осуществлять маневры в воздухе. К таким можно отнести относительно небольшой БПЛА Raven и большой аппарат Global Hawk, один из которых наблюдает за ядерной программой Северной Кореи, а Predator и Reaper являются боевыми беспилотниками-истребителями и способны нести ракеты и бомбы.
Хотя традиционное воинское искусство начало деградировать еще в эпоху Первой мировой войны, что с прискорбием отмечал немецкий философ Эрнст Юнгер, война останется неизменной составляющей человеческой цивилизации. И современная техника призвана заменить людей в их конфликтах и отстаивании интересов. Однако вряд ли возможно, что когда-то две стороны будут выставлять на поле боя друг против друга исключительно роботов, а потом на основе результатов сражения подписывать договор о капитуляции, ведь политика — это удел общества, а не техники. И новые военные гаджеты и изобретения будут направлены исключительно для покорения или уничтожения живой силы. По крайней мере, на это рассчитывают промышленно развитые страны, хотя их лидеры прикрываются ширмой демократии и гуманистических ценностей.
понедельник, 18 марта 2013 г.
Последняя Империя
DAILYMEDIA
Вся история человечества показывает, что великие дела в этой истории, и великий прогресс по большей части творили империи. Противоборство империи еще сильнее ускоряет прогресс, но только до определенного этапа. Настает момент, когда остаться должна только одна или вообще ничего…
В западном политикуме большое количество раз проскакивало сравнение России с Карфагеном, а США как наследника Римской империи. Многие видели символику США, в ней огромное множество римских символов. Но не кроется ли в этом ошибка? Думается, что да. Многие империи существовавшие позднее римской, хотели быть ее правоприемниками. Есть тут и еще кое-что и связано оно со словами римлянина Катона старшего “Карфаген должен быть разрушен” (Carthago delenda est) .
Если рассмотреть отличительные признаки Римской империи — материковая империя, отнюдь не образец доброты, но Рим верил в честь, в человеческое достоинство, в героизм и дисциплину. Он нес идеалы воина, образцы самопожертвования.
Карфагеном же правил торговый строй, принципы рыночной экономики, все продается и все покупается. Империя торговцев, в которой колонии эксплуатировались по полной программе. Этика там практически равнялась богатству. Богатый человек был неприкасаемым, он был почти святым. Там правил «Золотой телец». И еще это была морская империя.
Уважаемый читатель может не согласится, но автор, в этом случае, предлагает ему самому изучить историю раннего Рима и Пунических воин. Автор убежден, что США никак не могут быть продолжением Римской империи. Автор предлагает следующую ассоциативную цепочку: Власть Суши (социализм) против власти Моря (либерализм), евразийство против атлантизма, Труд против Капитала.
Чтобы усилить аналогию предлагаем переложить историю Пунических воин на, так называемую, «Большую игру». Название это придумал Киплинг для противостояния, в которое вошли Британская и Российская империи в XIX веке. Правда на этом «Большая игра» не закончилась, а перетекла в «Холодную войну». Россия проиграла уже две пунические войны. Первую Англии, к началу ХХ века. Вторую США, как продолжателю английской «традиции». Вторая пуническая война закончилась проигрышем в «Холодной войне».
Отношение Британии к Риму тоже весьма не простое. Поэма Лайамона «Брут», написанная около 1200 года на основе англо-нормандского перевода «Истории Британии», создает представление, распространенное в Средневековье, по которому Брут – прародитель британцев, один из спутников Энея в его бегстве из пылающей Трои: таким образом, Лондон если не третий Рим, то вторая Троя.
Итак, чтобы США сами про себя ни говорили, какой бы демократией не прикрывались, так получилось, что они последняя империя, оставшаяся в данный исторический момент.
Только что эта империя была на пике своего могущества и могла пожинать лавры победителя, но она явно не рассчитала свои силы. С недавнего времени начался «Перегрев империи», как его назвал Пол Кеннеди. Далее должен начаться ее упадок, как уже было неоднократно в истории человечества.
Люди, стоящие во главе этого Империума, конечно же, хотят это предотвратить любыми методами. Вот тут-то и пришла им на помощь идея «Умной власти». Как это ни странно, впервые это словосочетание произнес тот человек с кем оно не сильно совместимо — Хилари Клинтон. Произнесла она его в своей речи в Сенате 13 января 2009.
Что же означает это словосочетание? Как озвучила сама Клинтон, это применение всех доступных США средств: «дипломатических, экономических, военных, политических, правовых и культурных, – выбирая нужное средство или сочетание средств в каждой конкретной ситуации». По сути, это применение двух составляющих «Жесткой силы» и «Мягкой силы». Но ровно в том процентном соотношении, в котором это требуется, т. е. отход от действий а-ля «Буш в Ираке». Не оголтелое применение силы, а дозированное воздействие как силовое, так и политически-социальное.
Мы живем в эпоху постмодерна. До этого был премодерн и модерн. Они соответствуют аграрной и индустриальной эпохе в развитии человечества. Сейчас же началась эпоха Информационная. Думаю, многие заметили, что если новость не появилась в СМИ, то это так, ерунда, а не событие?
Посему американцы взялись за разработку новой теории ведения войн. Эта концепция станет ведущей в идее «Умной силы». Она фигурирует под названием «Сетевые войны». Но это совсем даже не кибер атаки хакеров, хотя они тоже пойдут в ход.
Основной задачей ведения «сетевых войн» является проведение «операции базовых эффектов» (Effects-based operations) — определяются как «совокупность действий, направленных на формирование модели поведения друзей, нейтральных сил и врагов в ситуации мира, кризиса и войны». Собственно это означает установление контроля над всеми участниками мирового сообщества, как во время войны, так и до нее: в момент развития конфликтов и в периоды мира. Да, это полный и абсолютный контроль надо всеми участниками исторического процесса в мировом масштабе.
Война становится сетевым явлением, а военные действия – разновидностью сетевых процессов. Регулярная армия, все виды разведок, технические открытия и высокие технологии, журналистика и дипломатия, экономические процессы и социальные трансформации, гражданское население и кадровые военные, регулярные части и отдельные слабо оформленные группы — все это интегрируется в единую сеть, по которой циркулирует информация. Тут главное чтобы информация не попала в руки к врагу, а союзники имели к ней свободный доступ, в пределах, необходимых управляющему органу, т. е. Вашингтону.
Здесь-то и начинается снятие нагрузки с империи под названием США. Теперь не нужно будет вмешиваться во все самим, можно делегировать часть функций своим сателлитам.
В разных регионах мира будут созданы центры силы или региональные лидеры, через которых будет вестись контроль конкретного региона. Это видно на примере Франции и, попытке стать таким центром силы, Турции. Пока правда из Оланда получается отличный покоритель Тимбукту. Эрдогану же снятся сны об Османской империи, но проснувшись, он может пока получить только пламенный привет от Асада и курдов.
По сути, то, что пытаются создать США, это новое Средневековье в новую Информационную эпоху. Формируется система многоярусного управления, при которой верховный «сеньор» уже не будет, как раньше (потому, что не может), вмешиваться во все дела, по принципу «вассал моего вассала не мой вассал». В Вашингтоне понимают, что невозможно ни материально, ни физически вникать в обстоятельства всех держав мира, а именно это там со всё возрастающим напряжением пытались делать до сих пор. Проще выбрать хотя бы дюжину доверенных представителей («вассалов») и поручить это делать им, контролируя только их самих. Для пущего эффекта можно создать и инквизицию, сделав ее, ну например, из европейского суда по правам человека.
Если с «Жесткой силой», в концепции «Сетевых воин», все более менее ясно. Это принцип кнута, прямое и жесткое вмешательство и основным элементом остаются вооруженные силы, только они начинают активно применять возможности сети. Увеличивается скорость командования, появляется самосинхронизация и боевые подразделения действуют почти в автоматическом режиме, командиры сами принимают решения исходя из информации в сети и знания конечного результата. Становится проще и эффективнее воевать разрозненными формированиями и частями.
Таким образом, под «Жесткой силой» понимается по большей части физический аспект «Сетевых воин».
Теперь предстоит разобраться что есть «Мягкая сила».
Сам термин «мягкая сила» был предложен Джозефом Сэмюэлем Наем в 1990 году, спустя 14 лет, в 2004 году; вышла его самая известная книга — Soft Power: The Means to Success in World Politics (Мягкая сила: Средства достижения успеха в мировой политике). В настоящее время Най активно продолжает свои исследования и формирует теорию «умной власти» для нынешней администрации Белого дома, понимая ее как «способность объединять в различных контекстах жесткие и мягкие ресурсы власти в успешные стратегии». (Повидимому у Белого дома чего-то недостаёт или ума, или власти, или и того, и другого...)
Най был старшим членом Института Аспена (США), директором Аспенской стратегической группы и членом Исполнительного комитета Трехсторонней комиссии, участником ряда заседаний Совета по международным отношениям. Институт Аспена был основан в 1950 году миллиардером Уолтером Папке — одним из инициаторов 68-й директивы Совета национальной безопасности США, закрепившей доктрину холодной войны. В совет правления входят такие знаковые фигуры, как принц Саудовской Аравии Бандар бин Султан, бывшие госсекретари США Мадлен Олбрайт и Кондолиза Райс, президент корпорации «Дисней» Майкл Айснер (Это к вопросу, стоит ли показывать нашим детям мультфильмы произведенные киностудиями этой корпорации!!!), заместитель генсека ООН Олара Отуну, бывший глава Совета ЕС и НАТО Хавьер Солана и др. Аспенская группа — это закрытый клуб высокопоставленных политиков, разрабатывающих стратегии мироустройства.
«Мягкая сила» это политические, социальные и когнитивные аспекты. Помните я говорил о событии, не попавшем в новостные сводки? Да это манипулирование населением стран и их элитами.
То как действуют США в отношении элит страны-противника мы знаем: манипулируют счетами элит в американских банках, недвижимостью, семьями, живущими за рубежом, детми, обучающиеся в американских вузах. Ярким примером попытки такого влияния является акт Магницкого.
Как же действуют США на население этих стран? Тут есть моменты известные всем, а есть редко озвучиваемые. Начнем с известных. Социальные сети: Twitter, Facebook, LiveJournal (Живой Журнал, ЖЖ). Самый известный результат – «Твиттерные» и «фейсбучные» революции на Ближнем Востоке. Например, Twitter вообще не социальная сеть, а рупор. Сообщения как кричалки и лозунги неплохо воздействуют на человека. А если их «перепощивает» еще и куча ваших знакомых… Начинается замкнутый круг, давление на способность мыслить рационально и критично становится просто огромной. Собственно тот же метод используют автоматические боты и «специально обученные» люди на форумах, создавая общественное мнение. Когда все вокруг говорят, что белое это черное, а черное белое, многие начинают верить. Как там озвучил кое-кто из нашего протестного движения? «Вы не рефлексируйте, Вы распространяйте!»
А вот через Facebook уже хорошо контролировать сам процесс «Оранжевой революции». Ну и, конечно, спецслужбы легко соберут данные о нужных людях через него.
Далее новостные сводки. Это замечательный метод преподнесения события под тем соусом, который необходим заказчику. Все помнят, как несли в массы западные СМИ информацию о русско-грузинском конфликте в августе 2008 года.
Манипулирование сознанием населения может идти через фильмы и музыку, путем навязывание западных ценностей и норм. Хорошо эти ценности видны на примерах разных нестандартно ориентированных личностей желающих пройтись парадом по главным улицам больших городов. Хотя даже биология и теория эволюции говорят, что это ненормальное явление. Еще одним хорошим способом может стать приглашение на обучение в западные ВУЗы молодежи конкретной страны. Молодые люди, в ввиду формирования психики в этом возрасте, выстраивания жизненных целей и идеалов, с еще развивающимся критическим мышлением (оно приходит с жизненным опытом и получением новых знаний), могут стать превосходными проводниками западных ценностей и концепций по созданию мироустройства. Преподнеся им нужные мысли под нужным углом и отправив после обучения назад, можно получить прослойку людей ориентирующихся только на мнение Запада и перманентно доверяющих ему. Чтобы не делал Запад эти люди, ставшие потом «креативным классом», будут свято уверены в его правоте. Они будут думать, что Запад желает для их станы только добра.
Другой вариант манипулирования, это история. Как известно ее пишет победитель. Потому и США, мнящие себя победителями в «холодной войне», активно этим занимаются. Различные Резуны и Пивоваровы активно перекраивают нашу историю, как по собственной инициативе, так и по указке. Среди ярких примеров — история Великой Отечественной Войны, где сначала приравняли товарища Сталина к Гитлеру, затем долго вдалбливалась мысль о том, что мы после Победы оккупировали пол Европы, а теперь подводят к самому главному — мы сами виноваты в ВОВ, мы и есть агрессор!
Эти псевдоисторики, пытаются перечеркнуть всю нашу великую историю, а если не получается, сделать вывод, что это делал другой народ, не тот который существует сейчас. Уничижение истории страны, навязывание комплекса неполноценности целой нации так же ведет к переориентированию народа на западные ценности и установки.
Это лишь некоторые примеры действия «мягкой силы».
Защитой от такого нападения может быть только равносильный ответ. Недаром глава российского правительства и президент тоже заговорили о применении «мягкой силы». Пока очевидные успехи имеются только в дипломатии, как одном из элементов «мягкой силы». МИД во главе с Лавровым не зря ест свой хлеб. А у Госдепа в этой сфере пока наблюдаются явные «пробелы в образовании»…
Действительно Карфаген должен быть разрушен. Западный Карфаген… У России, к сожалению, нет другого варианта. Развязка в Большой Игре должна наступить. Видно быть третьей Пунической войне.
Когда пал второй Рим, Константинополь, Москва приняла на себя звание третьего Рима. Литературно эту мысль выразил старец Елеазарова монастыря Филофей, в своем послании великому князю Василию III. В своих посланиях он говорил: “Два Рима пали, Москва – третий Рим, а четвертому не бывать”. Лишь в ХХ веке на нашей планете, вполне освоенной «тайной беззакония», стало очевидно, что «четвертому Риму не бывать»…
В западном политикуме большое количество раз проскакивало сравнение России с Карфагеном, а США как наследника Римской империи. Многие видели символику США, в ней огромное множество римских символов. Но не кроется ли в этом ошибка? Думается, что да. Многие империи существовавшие позднее римской, хотели быть ее правоприемниками. Есть тут и еще кое-что и связано оно со словами римлянина Катона старшего “Карфаген должен быть разрушен” (Carthago delenda est) .
Если рассмотреть отличительные признаки Римской империи — материковая империя, отнюдь не образец доброты, но Рим верил в честь, в человеческое достоинство, в героизм и дисциплину. Он нес идеалы воина, образцы самопожертвования.
Карфагеном же правил торговый строй, принципы рыночной экономики, все продается и все покупается. Империя торговцев, в которой колонии эксплуатировались по полной программе. Этика там практически равнялась богатству. Богатый человек был неприкасаемым, он был почти святым. Там правил «Золотой телец». И еще это была морская империя.
Уважаемый читатель может не согласится, но автор, в этом случае, предлагает ему самому изучить историю раннего Рима и Пунических воин. Автор убежден, что США никак не могут быть продолжением Римской империи. Автор предлагает следующую ассоциативную цепочку: Власть Суши (социализм) против власти Моря (либерализм), евразийство против атлантизма, Труд против Капитала.
Чтобы усилить аналогию предлагаем переложить историю Пунических воин на, так называемую, «Большую игру». Название это придумал Киплинг для противостояния, в которое вошли Британская и Российская империи в XIX веке. Правда на этом «Большая игра» не закончилась, а перетекла в «Холодную войну». Россия проиграла уже две пунические войны. Первую Англии, к началу ХХ века. Вторую США, как продолжателю английской «традиции». Вторая пуническая война закончилась проигрышем в «Холодной войне».
Отношение Британии к Риму тоже весьма не простое. Поэма Лайамона «Брут», написанная около 1200 года на основе англо-нормандского перевода «Истории Британии», создает представление, распространенное в Средневековье, по которому Брут – прародитель британцев, один из спутников Энея в его бегстве из пылающей Трои: таким образом, Лондон если не третий Рим, то вторая Троя.
Итак, чтобы США сами про себя ни говорили, какой бы демократией не прикрывались, так получилось, что они последняя империя, оставшаяся в данный исторический момент.
Только что эта империя была на пике своего могущества и могла пожинать лавры победителя, но она явно не рассчитала свои силы. С недавнего времени начался «Перегрев империи», как его назвал Пол Кеннеди. Далее должен начаться ее упадок, как уже было неоднократно в истории человечества.
Люди, стоящие во главе этого Империума, конечно же, хотят это предотвратить любыми методами. Вот тут-то и пришла им на помощь идея «Умной власти». Как это ни странно, впервые это словосочетание произнес тот человек с кем оно не сильно совместимо — Хилари Клинтон. Произнесла она его в своей речи в Сенате 13 января 2009.
Что же означает это словосочетание? Как озвучила сама Клинтон, это применение всех доступных США средств: «дипломатических, экономических, военных, политических, правовых и культурных, – выбирая нужное средство или сочетание средств в каждой конкретной ситуации». По сути, это применение двух составляющих «Жесткой силы» и «Мягкой силы». Но ровно в том процентном соотношении, в котором это требуется, т. е. отход от действий а-ля «Буш в Ираке». Не оголтелое применение силы, а дозированное воздействие как силовое, так и политически-социальное.
Мы живем в эпоху постмодерна. До этого был премодерн и модерн. Они соответствуют аграрной и индустриальной эпохе в развитии человечества. Сейчас же началась эпоха Информационная. Думаю, многие заметили, что если новость не появилась в СМИ, то это так, ерунда, а не событие?
Посему американцы взялись за разработку новой теории ведения войн. Эта концепция станет ведущей в идее «Умной силы». Она фигурирует под названием «Сетевые войны». Но это совсем даже не кибер атаки хакеров, хотя они тоже пойдут в ход.
Основной задачей ведения «сетевых войн» является проведение «операции базовых эффектов» (Effects-based operations) — определяются как «совокупность действий, направленных на формирование модели поведения друзей, нейтральных сил и врагов в ситуации мира, кризиса и войны». Собственно это означает установление контроля над всеми участниками мирового сообщества, как во время войны, так и до нее: в момент развития конфликтов и в периоды мира. Да, это полный и абсолютный контроль надо всеми участниками исторического процесса в мировом масштабе.
Война становится сетевым явлением, а военные действия – разновидностью сетевых процессов. Регулярная армия, все виды разведок, технические открытия и высокие технологии, журналистика и дипломатия, экономические процессы и социальные трансформации, гражданское население и кадровые военные, регулярные части и отдельные слабо оформленные группы — все это интегрируется в единую сеть, по которой циркулирует информация. Тут главное чтобы информация не попала в руки к врагу, а союзники имели к ней свободный доступ, в пределах, необходимых управляющему органу, т. е. Вашингтону.
Здесь-то и начинается снятие нагрузки с империи под названием США. Теперь не нужно будет вмешиваться во все самим, можно делегировать часть функций своим сателлитам.
В разных регионах мира будут созданы центры силы или региональные лидеры, через которых будет вестись контроль конкретного региона. Это видно на примере Франции и, попытке стать таким центром силы, Турции. Пока правда из Оланда получается отличный покоритель Тимбукту. Эрдогану же снятся сны об Османской империи, но проснувшись, он может пока получить только пламенный привет от Асада и курдов.
По сути, то, что пытаются создать США, это новое Средневековье в новую Информационную эпоху. Формируется система многоярусного управления, при которой верховный «сеньор» уже не будет, как раньше (потому, что не может), вмешиваться во все дела, по принципу «вассал моего вассала не мой вассал». В Вашингтоне понимают, что невозможно ни материально, ни физически вникать в обстоятельства всех держав мира, а именно это там со всё возрастающим напряжением пытались делать до сих пор. Проще выбрать хотя бы дюжину доверенных представителей («вассалов») и поручить это делать им, контролируя только их самих. Для пущего эффекта можно создать и инквизицию, сделав ее, ну например, из европейского суда по правам человека.
Если с «Жесткой силой», в концепции «Сетевых воин», все более менее ясно. Это принцип кнута, прямое и жесткое вмешательство и основным элементом остаются вооруженные силы, только они начинают активно применять возможности сети. Увеличивается скорость командования, появляется самосинхронизация и боевые подразделения действуют почти в автоматическом режиме, командиры сами принимают решения исходя из информации в сети и знания конечного результата. Становится проще и эффективнее воевать разрозненными формированиями и частями.
Таким образом, под «Жесткой силой» понимается по большей части физический аспект «Сетевых воин».
Теперь предстоит разобраться что есть «Мягкая сила».
Сам термин «мягкая сила» был предложен Джозефом Сэмюэлем Наем в 1990 году, спустя 14 лет, в 2004 году; вышла его самая известная книга — Soft Power: The Means to Success in World Politics (Мягкая сила: Средства достижения успеха в мировой политике). В настоящее время Най активно продолжает свои исследования и формирует теорию «умной власти» для нынешней администрации Белого дома, понимая ее как «способность объединять в различных контекстах жесткие и мягкие ресурсы власти в успешные стратегии». (Повидимому у Белого дома чего-то недостаёт или ума, или власти, или и того, и другого...)
Най был старшим членом Института Аспена (США), директором Аспенской стратегической группы и членом Исполнительного комитета Трехсторонней комиссии, участником ряда заседаний Совета по международным отношениям. Институт Аспена был основан в 1950 году миллиардером Уолтером Папке — одним из инициаторов 68-й директивы Совета национальной безопасности США, закрепившей доктрину холодной войны. В совет правления входят такие знаковые фигуры, как принц Саудовской Аравии Бандар бин Султан, бывшие госсекретари США Мадлен Олбрайт и Кондолиза Райс, президент корпорации «Дисней» Майкл Айснер (Это к вопросу, стоит ли показывать нашим детям мультфильмы произведенные киностудиями этой корпорации!!!), заместитель генсека ООН Олара Отуну, бывший глава Совета ЕС и НАТО Хавьер Солана и др. Аспенская группа — это закрытый клуб высокопоставленных политиков, разрабатывающих стратегии мироустройства.
«Мягкая сила» это политические, социальные и когнитивные аспекты. Помните я говорил о событии, не попавшем в новостные сводки? Да это манипулирование населением стран и их элитами.
То как действуют США в отношении элит страны-противника мы знаем: манипулируют счетами элит в американских банках, недвижимостью, семьями, живущими за рубежом, детми, обучающиеся в американских вузах. Ярким примером попытки такого влияния является акт Магницкого.
Как же действуют США на население этих стран? Тут есть моменты известные всем, а есть редко озвучиваемые. Начнем с известных. Социальные сети: Twitter, Facebook, LiveJournal (Живой Журнал, ЖЖ). Самый известный результат – «Твиттерные» и «фейсбучные» революции на Ближнем Востоке. Например, Twitter вообще не социальная сеть, а рупор. Сообщения как кричалки и лозунги неплохо воздействуют на человека. А если их «перепощивает» еще и куча ваших знакомых… Начинается замкнутый круг, давление на способность мыслить рационально и критично становится просто огромной. Собственно тот же метод используют автоматические боты и «специально обученные» люди на форумах, создавая общественное мнение. Когда все вокруг говорят, что белое это черное, а черное белое, многие начинают верить. Как там озвучил кое-кто из нашего протестного движения? «Вы не рефлексируйте, Вы распространяйте!»
А вот через Facebook уже хорошо контролировать сам процесс «Оранжевой революции». Ну и, конечно, спецслужбы легко соберут данные о нужных людях через него.
Далее новостные сводки. Это замечательный метод преподнесения события под тем соусом, который необходим заказчику. Все помнят, как несли в массы западные СМИ информацию о русско-грузинском конфликте в августе 2008 года.
Манипулирование сознанием населения может идти через фильмы и музыку, путем навязывание западных ценностей и норм. Хорошо эти ценности видны на примерах разных нестандартно ориентированных личностей желающих пройтись парадом по главным улицам больших городов. Хотя даже биология и теория эволюции говорят, что это ненормальное явление. Еще одним хорошим способом может стать приглашение на обучение в западные ВУЗы молодежи конкретной страны. Молодые люди, в ввиду формирования психики в этом возрасте, выстраивания жизненных целей и идеалов, с еще развивающимся критическим мышлением (оно приходит с жизненным опытом и получением новых знаний), могут стать превосходными проводниками западных ценностей и концепций по созданию мироустройства. Преподнеся им нужные мысли под нужным углом и отправив после обучения назад, можно получить прослойку людей ориентирующихся только на мнение Запада и перманентно доверяющих ему. Чтобы не делал Запад эти люди, ставшие потом «креативным классом», будут свято уверены в его правоте. Они будут думать, что Запад желает для их станы только добра.
Другой вариант манипулирования, это история. Как известно ее пишет победитель. Потому и США, мнящие себя победителями в «холодной войне», активно этим занимаются. Различные Резуны и Пивоваровы активно перекраивают нашу историю, как по собственной инициативе, так и по указке. Среди ярких примеров — история Великой Отечественной Войны, где сначала приравняли товарища Сталина к Гитлеру, затем долго вдалбливалась мысль о том, что мы после Победы оккупировали пол Европы, а теперь подводят к самому главному — мы сами виноваты в ВОВ, мы и есть агрессор!
Эти псевдоисторики, пытаются перечеркнуть всю нашу великую историю, а если не получается, сделать вывод, что это делал другой народ, не тот который существует сейчас. Уничижение истории страны, навязывание комплекса неполноценности целой нации так же ведет к переориентированию народа на западные ценности и установки.
Это лишь некоторые примеры действия «мягкой силы».
Защитой от такого нападения может быть только равносильный ответ. Недаром глава российского правительства и президент тоже заговорили о применении «мягкой силы». Пока очевидные успехи имеются только в дипломатии, как одном из элементов «мягкой силы». МИД во главе с Лавровым не зря ест свой хлеб. А у Госдепа в этой сфере пока наблюдаются явные «пробелы в образовании»…
Действительно Карфаген должен быть разрушен. Западный Карфаген… У России, к сожалению, нет другого варианта. Развязка в Большой Игре должна наступить. Видно быть третьей Пунической войне.
Когда пал второй Рим, Константинополь, Москва приняла на себя звание третьего Рима. Литературно эту мысль выразил старец Елеазарова монастыря Филофей, в своем послании великому князю Василию III. В своих посланиях он говорил: “Два Рима пали, Москва – третий Рим, а четвертому не бывать”. Лишь в ХХ веке на нашей планете, вполне освоенной «тайной беззакония», стало очевидно, что «четвертому Риму не бывать»…
Подписаться на:
Сообщения (Atom)