Показаны сообщения с ярлыком Северная Корея. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Северная Корея. Показать все сообщения

среда, 10 апреля 2013 г.

Северная Корея: двойная игра США?


 Александр дель Валль, "Atlantico", Франция

Некоторые помешанные на теории заговора представители разведслужб полагают, что поведение Северной Кореи на самом деле призвано лишь дать оправдание американскому присутствию в Азии. Которое по своей сути направлено против Китая.

В конце марта "вечный" пхеньянский диктатор Ким Чен Ын пригрозил Южной Корее и США ядерными ударами. Таким образом, сценарий "Третьей мировой войны" или регионального катаклизма нельзя больше полностью отбросить в сторону, пусть даже агрессивное (и зачастую вполне предсказуемое) поведение северокорейского режима нацелено преимущественно на получение тех или иных преимуществ (отмена санкций, продовольственная и финансовая помощь и т.д.). Как бы то ни было, в сети и некоторых разведслужбах сейчас вошли в моду конспирологические теории о том, что за показной иррациональностью Пхеньяна на самом деле скрывается "объективный альянс" между тоталитарной Северной Кореей, с одной стороны, и США с Южной Кореей - с другой.

Из этой гипотезы следует, что угроза со стороны Пхеньяна (с 1948 года ему стабильно оказывает поддержку Китай) служит оправданием военного присутствия США в регионе и не так уж противоречит интересам Южной Кореи: наличие американских баз позволяет Сеулу сократить неизменно высокие военные расходы. Да, на Юге, без сомнения, искренне хотели бы свержения коммунистического режима на Севере, но оно может ознаменовать собой и серьезные потери в экономическом плане. Дело в том, что падение существующей власти в Пхеньяне с последующим объединением страны обошлось бы Сеулу в сумму от 500 миллиардов до 3 триллионов долларов, а также серьезно замедлило бы экономический рост южнокорейского "дракона" и отразилось бы на конкурентоспособности его предприятий.


Соперничество Южной Кореи с Японией

Япония тоже побаивается северокорейского врага, который нередко грозил ей войной, однако параллельно с этим опасается и объединения двух Корей: подобный сценарий удвоил бы геостратегическую мощь ее главного экономического соперника, чья продукция (а она уже сейчас обходит японскую на многих рынках) стала бы еще конкурентоспособнее благодаря низкой стоимости рабочей силы бедных жителей Севера. При таком развитии событий Goldman Sachs ставит Южную Корею на восьмое место (впереди Германии и Японии) в рейтинге крупнейших мировых экономик к 2050 году. Кроме того, в результате объединения двух Корей новое государство стало бы обладателем атомного оружия, что вынудило бы Японию приступить к производству дорогостоящего ядерного арсенала (Токио совершенно не горит желанием это делать из-за экономического кризиса и постепенного отказа от мирного атома после аварии на Фукусиме).


Двойная игра США?

Таким образом, некоторые цинично настроенные эксперты утверждают, что США не просто так в течение многих лет закрывали глаза на Северную Корею, помогли ей создать атомную промышленность и даже позволили (в отличие от того же Ирака) заполучить ядерное оружие. По их мнению, Пхеньян служит для Вашингтона "полезным врагом", угрозой, которая является предлогом для американского военного присутствия на юге от Китая... Задача такого "азиатского пояса" заключается не только в противодействии северокорейской угрозе (реальная опасность, но в то же время и предлог для сохранения американских баз), но и в окружении настоящего геостратегического врага США — Китая, который входит вместе с Россией в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС - направленный против американской гегемонии альянс бывших советских республик и Китая).

Отсюда и гуляющая в определенных кругах безумная теория насчет того, что юный северокорейский диктатор, который долгое время воспитывался в Швейцарии и был взят на заметку североамериканскими разведслужбами, на самом деле пляшет под дудочку врагов его же собственного режима... разумеется, эта гипотеза противоречит нынешней ключевой задаче Вашингтона и его местных союзников, которые пытаются убедить Пекин оказать давление на Пхеньян с тем, чтобы тоталитарный режим отказался от ядерной стратегии создания напряженности. Официально, в Вашингтоне хотели бы заменить существующий северокорейский режим на более разумную власть, которая все равно осталась бы прокитайской и диктаторской, но хотя бы была готова отказаться от планов по ядерному оружию в обмен на экономическую помощь и снятие международных санкций.

Тем не менее, американские стратеги прекрасно понимают, что такой вариант принес бы двойную выгоду Пекину: позволил бы избежать мировой войны с участием Китая, Корей и США (где ось Китай — Северная Корея ждало бы неминуемое поражение), а также подорвал бы моральное и стратегическое обоснование американского военного присутствия в регионе... Китайские стратеги и государственные деятели рассматривают подобный сценарий, но он не слишком устраивает Пхеньян (Пекину все тяжелее становится удержать его под контролем) и тем более Вашингтон, который лишился бы подтверждения легитимности своего военного присутствия на Корейском полуострове.

Продуманная игра Китая

С одной стороны, Китай заинтересован в том, чтобы и дальше защищать северокорейского союзника, на которого он может оказать серьезное давление, раз Пхеньян не в состоянии прожить без товарообмена и помощи Пекина. Пусть это и может показаться совершенно невероятным, последние угрозы Пхеньяна появились еще несколько недель назад в прессе. Пекин понимает, что чем больше северокорейский режим потрясает кулаком перед носом союзников Вашингтона, тем больше это оправдывает присутствие США и расширение военных возможностей Японии и Южной Кореи. А это противоречит стратегическим интересам Китая, который стремится вытеснить из Азии американские силы. Пекин рассматривает Пхеньян как пешку в стратегической игре и, несмотря на внешнее недовольство неудобным партнером, неизменно выступает против по-настоящему жестких международных санкций, которые могли бы привести к падению режима в Пхеньяне. Китай никогда не стремился и не был заинтересован в разрыве отношений с Северной Кореей, которая дает ему на откуп свои порты и предоставляет тем самым торговое преимущество над японскими и южнокорейскими конкурентами.

В стратегическом плане Северная Корея стала для Пекина чем-то вроде прокитайского форпоста на юго-восточной границе, где находятся такие военные союзники США, как Южная Корея (там расквартированы 30 000 американских солдат и морских пехотинцев) и соседняя Япония. Кроме того, союзник в лице Пхеньяна дает Пекину возможность "переложить" на него ответственность за военную ситуацию в Восточной Азии и сосредоточиться на Тайване, который является еще одним важным камнем преткновения в отношениях между США и Китаем. Как бы то ни было, сегодня пекинский режим в первую очередь заинтересован в подрыве легитимности военного присутствия Америки, которую, как ни парадоксально, обеспечивает его неконтролируемый северокорейский союзник...

Все это наводит сторонников самых циничных теорий на мысль о том, что сохранение существующего вот уже много лет в этой неспокойной части Восточной Азии статус-кво не так уж нежелательно для всех сторон и даже может быть выгодным для интересов США в регионе (разумеется, при условии, что северокорейские угрозы так и останутся просто словами) - точно так же, как угрозы Ирана в адрес Израиля и его ядерная программа оправдывают существование американских баз в Персидском заливе... Как бы то ни было, слепо верить в это тоже не стоит.


воскресенье, 7 апреля 2013 г.

Партнерство "изгоев"


Владимир Хрусталев

Иран и Северная Корея являются постоянными и наиболее заметными героями современных международных отношений. История отношений изгоев западного мира длинна и насыщенна. "Ось зла" пережила своих наиболее активных противников и здравствует до сих пор.

Однако относительно слабо освещается тема стратегического партнерства этих двух стран, в их противостоянии современному международному порядку. А ведь история этого сотрудничества насчитывает уже почти 30 лет!

Что же такого общего у Пхеньяна и Тегерана?

Первое, что их объединяет, это их основной прямой военный, политический и идеологический оппонент – США.

Второе – обе страны по своей идеологии являются приверженцами "максимальной самостоятельности и самодостаточности". Причем два этих общества – это относительно замкнутые идеократические образования. А потому их враждебность современным глобальным тенденциям в общем-то закономерна.

Третье – господствующие официальные идеологические установки в своей самоидентификации определяются "колониальным синдромом".

Четвертое – самостоятельность внешней и внутренней политики. Даже в годы Холодной войны обе страны уже проявляли высокую степень самостоятельности во внешней политике. КНДР была дружественным к СССР государством, но назвать ее действительно лояльным и управляемым союзником было нельзя.

Еще в те годы "идеи чучхе" позиционировались как альтернатива и западному империализму, и советской модели. Аналогична ситуация и с Ираном. Достаточно вспомнить, что Хомейни сравнивал США с "большим дьяволом", а СССР с "малым дьяволом". Ну а марксизм-ленинизм в трудах Хомейни вообще назван "безбожной ересью".

Таким образом, совместная борьба за индивидуальную военно-политическую самостоятельность для обоих режимов была выгоднее, чем действия поодиночке. И началось это еще в 1980-е годы.

Лихие 1980-е

Сразу после Исламской революции 1979 года Иран оказался во внешнеполитической изоляции. Начавшаяся же в 1980 году война с Ираком заставила Тегеран срочно искать поставщиков вооружения, боеприпасов и медикаментов. Вот тут Пхеньян оказался идеальным партнером.

Во-первых, КНДР самостоятельно производила широкую номенклатуру разнообразного вооружения и военной техники: от стрелкового оружия до мощных ракетных систем.

Во-вторых, военный экспорт КНДР не контролировался ни США, ни СССР – это позволяло использовать Пхеньян как достаточно надежного и предсказуемого поставщика.

В-третьих, Северная Корея испытывала хронический дефицит в иностранной валюте и энергоносителях, а Иран мог предложить и то и другое.

В-четвертых, северокорейская продукция была не слишком дорогой.

Уже с 1983 года Иран начинает получать из Северной Кореи разнообразные образцы вооружения и военной техники. До окончания войны с Ираком Тегеран получил из КНДР: танки Т-62, самоходные артиллерийские установки калибром 170-мм, тяжелые системы залпового огня калибром 240-мм, местные копии советских полевых пушек и гаубиц калибром 122-мм и 130-мм и так далее.

Однако потребности Ирана чисто военными товарами не ограничивались. Так Тегеран довольно широко импортировал и медикаменты. Однако настоящим прорывом в двухстороннем сотрудничестве стали закупки в КНДР баллистических ракет. Иран стал первым иностранным покупателем этого вида местной военной продукции. Именно сотрудничество в области ракетной техники оказалось самым успешным направлением партнерства[1].

Ирак свои баллистические ракеты малой дальности Р-17 (в мировых СМИ чаще их называют общим словом SCUD) приобретал в Советском Союзе. КНДР же закупила два аналогичных ракетных комплекса в Египте и потом скопировала советские ракеты.

Расплачивался же Тегеран в основном поставками нефти. Причем масштабы этих поставок были впечатляющими.

Роль Ирана как поставщика энергоносителей для КНДР на рубеже 80-90-х годов многими недооценивается. Обычно утверждается, что практически единственной причиной энергетической и продовольственной катастрофы в стране стал распад СССР и последовавшее за этим прекращение поставок нефти и нефтепродуктов. Однако, в конце 1980-х– начале 1990-х роль СССР была не такой уж и незаменимой.

Прекращение ирако-иранской войны, и соответственно, снижение масштабов военного импорта Ираном ударило по топливному балансу КНДР значительно сильнее, чем "Перестройка" и распад СССР. Достаточно посмотреть на цифры.

В 1989 году КНДР импортировала 2650 тысяч тонн нефти. СССР поставил всего 500 тысяч тонн, а вот Иран 920 тысяч тонн. В 1990 году разница стала еще ощутимее: 410 тысяч тонн и 980 тысяч тонн соответственно. Совокупный импорт составил 2450 тысяч тонн. То есть уже в 1989-1990 годах Пхеньян от поставок нефти из Ирана зависел больше, чем от поставок из СССР!

А потом наступил 1991 год. В этом году прекратил свое существование СССР. Но прекратились и поставки из Ирана. Война с Ираком закончилась еще в 1988 году, и уже через три года завершилась оплата нефтью основных крупных партий оружия, поставленных ранее (еще в годы войны). Иран поставил всего 220 тысяч тонн нефти в этом году. То есть, из-за распада СССР Пхеньян недосчитался 410 тысяч тонн нефти (относительно показателей прошлого года), а вот падение иранских поставок составило аж 760 тысяч тонн.

Так что сокращение военного импорта Ирана оказалось фактором для возникновения северокорейской катастрофы 1990-х не менее значимым, чем распад социалистического лагеря.

Веселые старты

Война в Персидском заливе, отгремевшая в 1991 году, снова подняла ценность Пхеньяна для "врагов Америки", к которым относился и Тегеран.

Иракские баллистические ракеты оказались единственным оружием, которое хоть как-то дотягивалось до американских войск и объектов в регионе. Иран этот опыт быстро принял к сведению. А единственной страной, которая могла бы действительно серьезно помочь Ирану увеличить свои возможности в этой области, была Северная Корея. А потому иранцы стали привлекать куда большие ресурсы как к своей ракетной программе, так и к сотрудничеству с КНДР в этой области.

Сотрудничество шло по нескольким направлениям, с годами меняя акценты.

1. Импорт готовых баллистических ракет. Иран импортировал сначала баллистические ракеты малой дальности, а потом и ракеты средней дальности.

2. Импорт комплектующих и налаживание производства из них ракет уже в самом Иране. Образно выражаясь, "отверточная сборка". В данном случае северокорейские специалисты привлекались и для строительства производств на территории Ирана. Тут также, сначала были ракеты малой дальности, потом средней дальности.

3. Налаживание производства ракетных деталей и узлов на территории самого Ирана.

4. Совместная разработка и производство новых ракетных систем. Помощь друг другу в поисках новых ракетных технологий на внешних рынках. В 1990-х роль главного КБ безоговорочно принадлежала Пхеньяну. Тегеран же брал на себя финансовую сторону вопроса.

По отдельности обе страны не смогли бы создать столь серьезные арсеналы ракетного вооружения к середине 2000-х годов. Причем достаточные, чтобы быть реальной угрозой для американских сил и их союзников в своих регионах.

КНДР не располагала выходами на мировой рынок гражданских технологий и материалов, а также испытывала колоссальные трудности с доступом к валютным средствам. Иран не располагал адекватным технологическим потенциалом. Однако вместе они имели и то и другое. За 1990-е и 2000-е годы вскладчину обе страны обзавелись вполне боеспособными баллистическими ракетами средней дальности и фактически вывели свои ракетные индустрии на новый уровень.

Наши дни

Именно эти успехи предопределили американскую нервозность относительно возможностей национальной и региональной ПРО. Тут достаточно взглянуть на динамику. Например, в 1991 году ни один предполагаемый военный оппонент США (за пределами Совбеза ООН) не располагал боевыми баллистическими ракетами средней дальности. В 2013 году два прямых противника такими ракетами располагают – это Иран и КНДР.

В 1991 году ни один региональный противник США из "третьего мира" не располагал собственными ракетами, способными вывести полезную нагрузку на орбиту. В 2013 году и Иран и КНДР являются членами "космического клуба".

Однако сами по себе баллистические ракеты не являются сильным аргументом. Козырем они являются в том случае, если оснащены ядерными боевыми частями. Из этих двух оппонентов США, оба являются эпицентрами международных кризисов связанных с нераспространением. Причем КНДР уже провела три ядерных испытания, а Иран освоил технологию обогащения урана.

Очевидно, что Пхеньян и Тегеран активно сотрудничают и в ядерной сфере, хотя подтвержденной конкретики тут довольно мало. Но из поля зрения СМИ часто пропадает еще один важный аспект. В последние годы глубокая кооперация в области военных технологий снова расширилась до области обычных вооружений.

Обе страны испытывают схожие проблемы со своим военным потенциалом.

Во-первых, невозможность эффективно прикрыть свою территорию от полномасштабного американского воздушного наступления.

Во-вторых, существуют серьезные ограничения по возможности решить многие свои проблемы импортом определенных систем. Обе страны находятся под разнообразными санкциями.

В-третьих, необходимость создавать разнообразные асимметричные решения проблемы огромного превосходства противника в технологиях.

Поэтому в последние годы невооруженным глазом заметно, что иранцы всячески привлекают к себе на службу северокорейские технологии и идеи. В первую очередь в области войны на море. Это и сверхмалые подводные лодки, аналогичные северокорейским. И малозаметные скоростные ударные катера, которые также скопированы с северокорейских аналогов. Анализ их доступных изображений вообще стал похож на игру "найди хоть несколько отличий".

Также в двух странах, видимо, существует кооперация в области создания нового поколения средств ПВО. Практически одновременно и там и там были начаты работы над новыми зенитными ракетными комплексами! Регулярно сообщается и об испытаниях подобных систем в обеих странах. Судя по тому, что в качестве источника вдохновения для систем и там и там называют С-300, то кооперация в общем-то предопределена[2].

Иранские стратегические объекты также все больше становятся похожи на северокорейские. В первую очередь за счет все большего углубления под землю. Учитывая то, что в свое время северокорейские инженеры помогали с фортификацией "Хизбалле", чьи уши из этого торчат, очевидно.

Какие из всего этого можно сделать выводы?

Во-первых, США противостоят не две отдельные страны, а действительно вполне реальный военно-политический альянс. Ключевой признак – наличие полномасштабного и долговременного военно-технического сотрудничества в разных областях. А не только внешнеполитических деклараций.

Во-вторых, война США с одной из этих стран, будет вполне подходящим полигоном для отработки войны против другой. Структура наступательного и оборонительного потенциала и там и там с каждым годом становится все более и более одинаковой. А поэтому единственный опыт борьбы с одним, будет актуален и в другом случае.

В-третьих, гибель одного из этих режимов значительно снизит шансы другого на сохранение в обозримой перспективе. А потому американская военная операция против Ирана или внутренняя революция в перспективе значительно усиливает американские возможности и в Северо-Восточной Азии.

В-четвертых, успехи Ирана и КНДР в области ракетной техники будут продолжаться. Это в сочетании с американской концепцией "войны в одни ворота", делает создание глобальной ПРО неизбежным. Создание в КНДР или Иране боевых ракет промежуточной или большой дальности означает только одно – скорое обретение аналогичных ракет другой страной.

Учитывая физику траекторий межконтинентальных ракет, в случае стрельбы из Ирана по США и странам ЕС, часть ракет могут пролетать и над территориями стран Восточной Европы и России. Точнее, такие варианты вполне физически допустимы и технически реализуемы, а вот обратное гарантировать невозможно.

Конечно, американские работы по ПРО объясняются не только деятельностью КНДР и Ирана. Долгосрочная цель очевидна – в перспективе создать систему способную ограничить российские и китайские ракетно-ядерные возможности. Однако Иран и КНДР вряд ли согласятся променять свои престиж и безопасность на комфорт для внешней политики России и Китая. А значит, разборки Москвы и Пекина с Вашингтоном никуда не денутся.

В-пятых, учитывая все вышеперечисленное, можно говорить даже о том, что партнерство КНДР и Ирана в их противостоянии США стало уже важным фактором в мировом масштабе.


[1] Bermudez Joseph S. A History of Ballistic Missile Development in the DPRK. 1999. cns.miis.edu/opapers/op2/op2.pdf

[2] Иран заявил о прогрессе в разработке аналога российского ЗРК С-300; http://ria.ru/world/20120417/628394504.html 


суббота, 5 января 2013 г.

Северная Корея на пороге радикальных перемен

 РИА Новости
Северокорейское руководство планирует открыть доступ в страну для иностранных инвесторов, для консультаций по вопросам экономического развития Пхеньян привлек экономистов и юристов из Германии, сообщает газета Frankfurter Allgemeine Zeitung со ссылкой на одного из экспертов, приглашенных в качестве советников.

"Есть генеральный план. Они хотят открытия (доступа в страну для инвесторов) уже в этом году", — сказал эксперт, добавив, что Пхеньян больше интересует не китайская экономическая модель с особыми инвестиционными зонами, а "вьетнамская копия, где предприятия целенаправленно отбираются для иностранных инвесторов".

Северокорейский лидер Ким Чен Ын в своем новогоднем телеобращении, первом за 19 лет, объявил о "радикальном повороте" в политике страны и о возможности воссоединения с Южной Кореей, с которой КНДР уже более полувека формально находится в состоянии войны. Кроме того, Ким Чен Ын заявил о грядущей в 2013 году серьезной перестройке экономики.

Между тем, ранее на этой неделе стало известно о намерении председателя совета директоров компании Google Эрика Шмидта (Eric Schmidt), а также бывшего губернатора американского штата Нью-Мексико Билла Ричардсона в январе посетить КНДР с частной поездкой. Госдепартамент США осудил эти планы и назвал их бессмысленным. Как заявила в этой связи официальный представитель госдепа Виктория Нуланд, Шмидт и Ричардсон направятся в КНДР исключительно как частные лица и не могут считаться официальными представителями США.