Громогласное требование исключительного права или – не пора ли покончить с «антисемитизмом»? Понятие „антисемит“ появилось во времена борьбы евреев за собственное государство. Оно тогда имело узкий и понятный смысл. Применение его в данный момент следует запретить.
1. Как я «стал» антисемитом
Со мной однажды произошёл - никак не могу сказать иначе - удивительный случай. У меня есть (был?) друг, которого я знаю вот уже скоро 30 лет. Ни разу не ссорились. Но около десяти лет назад я занялся исследованиями в области основ физики. Я всегда был сторонником мнения, что без причин ничего не бывает. Это мнение властвовало в физике по крайней мере со времён Ньютона и до начала 20-го века. С начала 20-го века в физике стали преобладать сторонники мистицизма. Они стали снова давать непонятным явлениям произвольные объяснения, не ища их причину. Возникавшие из-за этого противречия они объясняли тем, что известные физические законы в микромире не действуют. Причиной этому было, возможно, больное самолюбие: «Как это, Я[i/] не могу объяснить происходящее в мире?! [i]Я - всё могу!» И физику подогнали под это самолюбие, подкорнав всё, что мешало поверить в то, что они действительно могут ВСЁ.
В физике всегда существовали необъяснимые вещи. Ньютон, чтобы избавиться от тех, кто ему говорил: «Ну как же, ты ведь гений, ты всё должен уметь объяснить. Как это ты не можешь объяснит причину гравитации?», - якобы отрезал, как ножом: - Гипотез не измышляю!
Так вот, я стал «в свободное от безделья время» искать возможность вновь объяснить уже объяснённое, но так, чтобы любому событию предшествовала причина. И потихонечку мне стало кое-что удаваться. Но при этом стало выясняться, что очень похоже на то, что почти всё, нашедшее объяснение в 20-м веке, физики объясняли не просто «беспричинно», а так, как это кому-то было выгодно. То есть, результаты подгоняли под кому-то желательный результат. Физика уже вставала однажды на пути идеологии и в результате собирания ею «упрямых фактов» тогдашним властителям пришлось признать, что их идеология никакого отношения к науке не имеет. Она - религия, вера, но не наука. Но теперь оказалось, что та старая идеология, т.е. религия, похоже, вовсе не признала окончательно своё поражение, а решила путём манипуляции научных и околонаучных средств массовой информации подобрать новые научные «факты», вернее их объяснение, так, чтобы придать идее бога известное «право на научность». Разумеется, без прямой подтасовки и лжи тут никак не могло обойтись. А скрывать допущенную ложь и подтасовку можно, конечно, только тем, что критика желательных физических «результатов» просто напросто не допускается (не публикуется). Разрешённые же к публикации результаты, по существу, признали догмой. Этим самым эти разделы науки превратили в своего рода религию.
Часть этих выводов была изложена мной в статьях, а общую картину я схематично изложил в виде рассказа, который назвал «Новая одежда инквизитора». Мой друг, как я думал, не интересуется теоретической физикой, но, возможно, я был неправ. Он сообщил мне, что прочитал одну из моих статей, после чего я стал держать его в курсе моих исследований. Пока я излагал факты исследования, мой друг сочувственно относился к моим изысканиям, а прочитав рассказ, вышел из себя. Дело в том, что авторы всех работ, которые я критиковал, оказались евреями и мой давнишний друг тоже еврей. Разумеется, ни в своих статьях, ни в своём рассказе я не касался ни национальных, ни религиозных проблем и слова «еврей» вы в них не найдёте. Но мой друг, по видимому, лучше меня знает, кто еврей, а кто нет. И потому мой рассказ он назвал «умопомрачительством» и „антисемитским“.
2. Кто такой «антикитаец»?
Ну, «умопомрачительство» я бы стерпел. Мой рассказ, с научной точки зрения, явно недостаточно обоснован. Он «научно-фантастический». Но потому это и не статья, а всего только рассказ. А причём здесь «антисемитский»? Я никогда не чувствовал себя антисемитом, у меня было много знакомых евреев, со многими из них я на работе поддерживал приятельские отношения. В Союзе мы были за то, чтобы в паспортах отменить пресловутую «пятую графу» - национальность. Мне тогда и в голову не приходило, что это выгодно, прежде всего, только евреям. Я ни в коем случае не националист, я никогда не интересовался национальностью ни мужчин ни женщин, а всегда интересовался их существом. Конечно, я не могу сказать, что предпочитаю евреев. Но я не предпочитаю и других национальностей, в том числе и той, к которой принадлежу сам.
Но амбиции амбициями, а как исследователя меня интересуют прежде всего «первоисточники». Заглянул в единственную имевшуюся у меня тогда литературу, где может встретиться слово «антисемит»: в толковые (т.е. растолковывающие смысл слова) словари. Читаю (Wahrig, Wissen Media Verlag, München 2002):
Antisemit - Judengegner, Judenfeind – противник евреев, враг евреев Antisemitismus - Judenfeindshaft – враждебное отношение к евреям
Ну, я к ним не отношусь. Но не в этом дело. Не слишком ли это широкое, слишком общее определение? Так ведь окажется антисемитом любой, кто не признается, что он любит именно евреев и всё еврейское? Например, в патентном деле, если дать слишком общую формулу изобретения, то ей можно всё противопоставить - любое известное изобретение будет «врагом» этой формулы. Оно будет неточным, неопределяющим. Чтобы быть понятнее, покажу это на примере только названия. Если я назову своё изобретение «Средство для пользы человечества», то можно думать о чём угодно, начиная от канцелярской кнопки вплоть до стиральной машины или даже атомной бомбы. Название же «Средство для лечения» может оказаться уже точнее, так как ограничено одной областью знаний, медициной. Если же я скажу «Средство для лечения насморка», то этим уже довольно точно ограничу число изобретений, которые можно мне противопоставить. Непонятно? Всё познаётся в сравнениии. Приведу ещё одно.
Представьте, я нашёл в толковом словаре слово «антикитаец» (не ищите, такого слова в европейских словарях нет. Но не гарантирую, что такого слова нет в китайских словарях). Итак, я якобы читаю:
Антикитаец - противник китайца; враг китайца; человек, относящийся недружелюбно к китайцам.
Исходя из этого толкования, я могу представить всё, что угодно - от людоеда, предпочитающего поедать именно китайцев вплоть до субъекта, не желающего обедать в китайском ресторане. Или человека, не желающего, чтобы в его страну въезжали китайцы. Или не желающего, чтобы в его стране был президентом китаец. Всё это представимо, всё это степени враждебности, но, кроме людоеда, никто из них не представляет, на мой взгляд, общественной опасности. Более того, к некоторым из них я был бы готов присоединиться, и, наверное, не только я. Например, я тоже не хотел бы, чтобы в моей стране был президентом китаец. Не потому, что китайцы хуже, а потому, что мне было бы трудно не подозревать, что он работает, например, на экономический развал моей страны в пользу Китая. А во времена, когда нам с каждым днём становится хуже и хуже, это подозревал бы каждый.
3. Последствия широкой формулировки или как еврея сделали «избранным»
Сказать, что я не хотел бы, чтобы в моей стране был президентом китаец, я могу. За это мне статью не пришьют. А вот прежде чем сказать, что я не хотел бы, чтобы в моей стране был президентом еврей, надо крепко призадуматься, а может даже сперва сбегать к адвокату. Это пахнет «антисемитизмом».
И вот тут мы уже замечаем «выгоды» слишком широкой формулировки: человека можно обвинить в том, в чём он не виноват. Я ведь не виноват в том, что я предпочитал бы в качестве президента человека моей же национальности. Я только честно выразил свои пожелания. Не требования и не угрозу.
Вторая «выгода»: при помощи подобной широкой формулировки «антисемитизма» еврей выделяется из общей среды всех национальностей и религий. Он становится «неприкасаемым» или, если хотите, «избранным», точнее — человеком с более широкими, правами. Это словечко создаёт евреям преимущественное положение.
Я, имея право без опасения критиковать кого угодно (критиковать, а не ругать), теряю право критиковать действия еврея. Чтобы я ни сделал или ни сказал в отношении еврея или евреев, если это только не сплошное восхваление, можно квалифицировать как враждебное отношение к евреям, как «антисемитизм». Если я в объятиях моей жены или подруги застану постороннего мужчину и ударю его, то это будет проявлением ревности с моей стороны. Если же этот мужчина окажется евреем, то это, по-видимому, будет, прежде всего, проявлением «антисемитизма»? Вот ведь какой трюк позволяет в данном случае слишком широкая формулировка! Это тебе не патентное дело, это - политика. А политика - это (почти) всегда обман или метод обмана, метод вымогательства. В данном случае это метод громогласного требования исключительного права для евреев - без какого-либо обоснования этого права. Да и откуда могло бы взяться такое обоснование - разве что из талмуда?
4. Происхождение термина «антисемит»
Но не будем отвлекаться. Если мы будем исходить только из одного очень узкого определения, что антикитайцем является человек, не желающий, чтобы в его стране был президентом китаец, то уже здесь под это определение подпадут практически все люди, не являющиеся китайцами. Тоже мне - «определение»! Ведь это будет почти то же самое, как просто-напросто сказать, что «антикитайцами» являются все некитайцы! И если это определение даст не какой-нибудь идиот, а китаец, который явно себе на уме, то это будет китаец, желающий иметь право всех некитайцев считать своими врагами или, что более вероятно, чтобы все китайцы были в состоянии постоянной обороны от всех некитайцев. Для чего ему это - это уже другой вопрос. А пока мы получили нечто вроде варианта знаменитой фразы: «Кто не с нами, тот против нас!» Но сказана эта фраза не прямо, а несколько затуманено, и потому не каждый сразу найдёт против неё возражение. Потому-то и боятся люди сказать, что они не хотят видеть президентом еврея. А ведь не хотят же?
Слово «антисемит» существовало не всегда. Оставаясь в пределах компетенции толковых словарей, читаю:
Antisemit - [geb. um 1879 von dem dt. Publizisten W. Marr]: gegner des Judentums, Feind der Juden. (Duden, etwa 1985-1987)
Антисемит – [созд. около 1879 года нем. публицистом В.Марром]: противник евреев, враг евреев (Duden, примерно 1985-1987 г. издания)
Итак, в появлении этого странного словечка «виноват» некто W. Marr, которого в этом словаре называют немецким публицистом, можно подумать, что он был немцем, на самом деле это был еврей. Появилось оно во времена, когда евреи особенно интенсивно начали бороться за своё собственное государство. И, если оно означало противника появления такого государства, то введение этого словца было оправдано требуемой краткостью изложения. В этом и только в этом смысле это слово имело право на существование, не выделяя при этом евреев среди других, не наделяя их правами «избранных». Нужно сказать, что в этом смысле мы почти все являемся анти-антисемитами, так как явно были бы непрочь, чтобы все евреи проживали в своём Израиле или хотя бы в Биробиджане. Сейчас это слово лишено определённого разумного смысла. Кто видит смысл в слове антикитаец или антимексиканец? Но, возможно, имело бы смысл появление слова «антипалестинец». И кто попал бы под это обозначение?.. Потихоньку всё больше приобретает право на существование слово «антиамериканизм». Виноваты в этом люди, претендующие на право международных полицейских. Наверняка появится и слово «антикитаизм», если китайцы когда-нибудь заменят американцев в претензии на звание ненавистников чужой государственной свободы. Приставка «анти» без причины не появляется и без причины не поддерживается. Кому-то эта приставка очень выгодна?
5. Обвинения в антисемитизме надо запретить
Разумеется, евреи имеют право считать сами себя «избранным народом». Но нам-то, всему остальному миру, это зачем? Если словечко «антисемитизм» кому-то очень дорого, то ему надо придать вполне определённый узкий смысл. Например, тот, который существовал в начале его возникновения. Если же существуют какие то «гонения», «дискриминация» евреев, то их надо рассматривать в обычном порядке, как обычные нарушения национальных или религиозных прав. Вряд ли надо доказывать, что словечко «антисемитизм» евреи применяют для завоевавния преимущественного положения в обществе всех государств. Более или менее обычная доля численности населения евреев во многих государствах примерно составляет 0,1%. Доля же их в парламентах и других ключевых органах этих стран, как правило, превышает 10%, достигая 80 и более процентов. Близко к этому и имущественное распределение в обществе в отношении евреев и неевреев. Конечно, не только благодаря этому словечку, но и благодаря ему тоже. Разве я могу возражать против того, что в парламентах слишком много евреев? Это антисемитизм! Возможно, этой же цели служит ещё одно словечко.
На Земле нет государства, ведущего более жёсткую национальную (расистскую!) политику, чем Израиль. Во всех других странах евреи проповедуют интернационализм. Если я предложу, чтобы в парламентах число депутатов соответствовало их процентному составу в обществе, это будет с моей стороны что? - Правильно, расизм! Только и остаётся сказать «бедные, наивные, бесправные евреи».
6. Дурной пример заразителен
Чтобы быть объективным, надо сказать, что словари содержат и более узкую формулировку «антисемитизма». Пример можно найти в русском словаре советского времени:
"Антисемитизм - одна из форм национальной и религиозной нетерпимости, выражающаяся во враждебном отношении к евреям, искусственно создаваемая эксплуататорскими классами в целях разжигания национальной розни для отвлечения трудящихся от классовой борьбы" (Ожёгов, Москва, «Русский язык», 1985)
В этом определении, безусловно, есть доля истины. Но только доля. Но привёл я его не поэтому, а чтобы показать, что советская пропаганда умела применять как узкие, так и весьма широкие определения. На той же странице этого словаря мы можем прочитать: "Антисоветчина - агитационная деятельность и средства пропаганды, враждебные Советскому Союзу, советской власти" Если мы в этом определении поменяем слова «антисоветчина» на «антисемитизм», а «Советский Союз, советская власть» на «евреи, еврейство», то получим почти точную копию определения «антисемитизма» по Wahrig-у (см. выше, раздел 2). В чём была задача этого определения? В том, чтобы иметь возможность заткнуть глотку всем, кто посмеет высказать критику действий советской власти, какими бы нелогичными, несправедливыми эти действия ни были. Каждый может убедиться, что при такой формулировке любое несогласие с властями, любой конфликт, попытку любой критики можно было при желании свести к обвинению в «антисоветчине». Для любого, кто не хотел быть обвинённым в „антисоветчине“, выход был единственный: „Сиди и помалкивай. Другие молчат – и ты молчи“. Но не следует ли отсюда, что и определение „антисемитизма“ в германских словарях преследует именно эту цель: чтобы люди не смели ничего говорить о евреях. Это уже не сами евреи называют себя „избранным народом“, это уже германские словари (издаваемые евреями?) заставляют нас признать их таковыми. Это определение антисоветизма не только по своему «качеству», но, как мы убедились, и чисто внешне очень напоминает формулировку «антисемитизма» в германских словарях. Но в этом нет, наверное, ничего удивительного: Советский Союз был как раз одним из тех государств, где доля евреев во всех государственных органах приближалась к 100%. Они Советский Союз создали, они его и погубили. Разумеется, я не имею при этом ввиду нормальных, простых евреев, честных тружеников, не имеющих никакого отношения ко всем политическим хитростям и обманам, евреев, на которых валятся шишки и зуботычины, заслуженные их хитрыми и коварными сородичами или единоверцами. Но такова судьба всех народов. Их хитрые и коварные сограждане благоденствуют, а добрые и чистосердечные нищенствуют и служат рабочим скотом и «мясом для пушек». Чистосердечным и добрым можно было бы дать совет, но они не любят читать и ещё меньше любят думать. Но нет правил без исключения - может кто прочитает. Совет простой и чуть длиннее широко известного и почти позабытого лозунга: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Но не давайте делать свои законы хитрым и коварным. Делайте их сами! Иначе вам только будет казаться, что законы сделаны в вашу пользу, на самом деле они будут законами в пользу хитрых и коварных». (Под хитрыми и коварными я подразумеваю здесь вовсе не евреев, а любых хитрых и коварных, которые имеются в избытке у любого народа. Наиболее удачливые их представители в наше время называют себя политиками и/или дельцами.)
Johann Kern
И маленькое дополнение:
СЕМИТЫ
(определение из Большой Советской энциклопедии)
- Семиты – термин введён в науку немецкими учёными А. Л. Шлёцером и И. Г. Эйхгорном в 80-х гг. 18 в. для обозначения древних народов, характеризовавшихся принадлежностью:
- [1] к особой семье языков,
- [2] общим ареалом расселения,
- [3] общими чертами культа,
- [4] сходством материальной культуры и быта.
Почерпнут из Ветхого завета [иудаизм], где ряд народов объединён под общим названием «сыны
Сима». В современной науке термин «
семиты» употребляется:
- [5] 1) по отношению к реконструируемой этнической общности, явившейся носителем языка - предка языков многих народов, создавших ряд государственных образований в Передней Азии (прасемиты, протосемиты);
- [5] 2) по отношению к древним и современным народам, говорящим на языках, входящих в семью семитских языков – «семитоязычные народы».
- [6] носители семьи семитских языков:
- аккады;
- амориты;
- ханаанеи;
- финикийцы;
- евреи [с 2000 лет до н. э.];
- арамеи;
- халдеи;
- маинцы;
- хадрамаутцы;
- сабейцы;
- катабанцы;
- лихьянитами;
- самуд;
- арабы;
- мальтийцы;
- махри;
- шахри;
- сокотры;
- амхара;
- тигре;
- израильтяне;
- новосирийцы;
- эфиопы.
Так что применение термина только к "узурпаторам" семитизма - евреям в корне неверно!
Сообщения
