Последний удар глобального системного кризиса

 mixednews

До настоящего времени ход кризиса с точностью описывался в соответствии с установленными нашим коллективом пятью фазами: начало, ускорение, удар, декантация и мировая геополитическая дислокация, последние две стадии развиваются одновременно. В последних выпусках и, в частности, в "GEAB №70 " (декабрь 2012 г.) мы дали обширные комментарии относительно происходящих процессов последних двух фаз, декантации, из которой на обломках мировой геополитической дислокации в болезненных родах появляется на свет «мир после».

Но мы недооценили длительность периода декантации, который продолжался более 4 лет, периода, во время которого все действующие лица кризиса работали на общую цель, выиграть время: Соединённые Штаты – прилагая любые усилия для предотвращения возникновения альтернативных доллару решений, несмотря на катастрофическое состояние всех его системных основ, недопущения отказа от него их кредиторов (дискредитацией других валют, в т.ч. теперь уже и иены, упорным сопротивлением попыткам отсоединить нефть от доллара и т.п.); остальной мир – осуществляя искусные стратегические манёвры, состоящие в сохранении своей помощи Соединённым Штатам во избежание внезапного коллапса, от которого они бы пострадали в первую очередь сами, с одновременной выработкой альтернативных и отсоединяющих решений.

В конце этого долгого периода заметной «анестезии» системы, мы считаем необходимым добавить к нашему описанию кризиса 6-ю фазу: фазу последнего удара, которая произойдёт в 2013 году.

Соединённые Штаты явно надеялись на то, что остальной мир будет заинтересован в поддержании искусственного дыхания их экономики до бесконечности, но похоже, что они в это больше не верят. Что касается остального мира, заключительные главы кризиса США (масштабный политический кризис, паралич принятия решений, фискальный обрыв, до которого осталось совсем чуть-чуть, перспектива дефолта по платежам в марте и постоянная неспособность реализовать минимальное структурное решение) убедили их в неминуемости краха, и все игроки находятся в тревожном ожидании малейшего признака сдвига, чтобы эвакуироваться, сознавая, что поступая так, они тем самым ускоряют окончательный коллапс.

По мнению нашего коллектива, в условиях крайней напряжённости – как внутриполитической, так и связанной с мировыми финансами, – вызванной очередным поднятием потолка американского долга в марте 2013 года, будет достаточно признаков, чтобы вызвать исчезновение последних покупателей казначейских облигаций США – исчезновение, которое ФРС больше не сможет чем-либо компенсировать. Результатом этого станет повышение процентных ставок, которые будут толкать американскую задолженность к астрономическим высотам, не оставляя надежды на возвращение долга кредиторам, которые предпочтут признать поражение и позволить доллару рухнуть. Коллапс доллара будет де-факто соответствовать первому честному решению проблемы американской задолженности, разумеется, болезненному, но реальному.

Как раз на этом, в том числе, основании наша команда предсказывает, что подготовка к этой «чистке» США и мировых бухгалтерских счетов придётся на 2013 год, первый год Мира После. Все игроки склоняются в пользу этого весьма непредсказуемого по своим последствиям шага, но который при всём при этом является неизбежным решением кризиса, учитывая структурную неспособность США к выработке решений, которые были бы по-настоящему направлены на сокращение долга.

Но для того, чтобы изучить причины и последствия этой фазы последнего удара, давайте ещё раз рассмотрим причины, по которым система протянула так долго. Затем наш коллектив проанализирует причины, по которым шок произойдёт в 2013 году.

Выигрывая время: когда мир наслаждается американским статус-кво

Начиная с 2009 года и временных мер по спасению мировой экономики, в то время как для США ситуация продолжает ухудшаться день ото дня: госдолг, от величины которого перехватывает дыхание, повальная безработица и нищета, политический паралич, утрата влияния и т.д. – мир пребывает в ожидании знаменитой «второй волны», рецидива. Тем не менее, этот рецидив всё ещё не наступил. Принято считать, что «чрезвычайные меры» поддержки экономики (самые низкие процентные ставки, госрасходы, перекупка долга и пр.) продолжают действовать. Но вопреки всем ожиданиям, вразрез с любым объективным и разумным мнением, рынки по-прежнему кажутся уверенными в Соединённых Штатах. В действительности, система основывается уже не на доверии, а на высчитывании лучшего момента, чтобы спрыгнуть, и способов, как до него продержаться.

Прошло то время, когда Китай подвергал сомнению решение Штатов о проведении второго раунда валютного стимулирования: мир, похоже, свыкся с тем фактом, что эта страна продолжает наращивать свой долг и неотвратимо берёт курс на свой дефолт по платежам – главное, чтобы она продолжала стоять и не создавала опять слишком много волн. Почему другие страны не давят на Соединённые Штаты, чтобы те уменьшили свой дефицит, а наоборот, в восторге от того, что соглашение по фискальному обрыву оставляет статус-кво? И всё же, дураков нет, ситуация не может длиться бесконечно, и главной проблемой мировой экономики являются именно США и их доллар.

Согласно коллективу ЕЛПП/Европа-2020, различные игроки стремятся выиграть время. Для рынков это вопрос получения от щедрот ФРС и правительства США максимальной выгоды в виде лёгких денег; для других стран это вопрос как можно большей отстройки своих экономик от экономики США, чтобы суметь укрыться во время приближающегося шторма. Соответственно, еврозона, например, употребляет это время с целью укрепить себя, а Китай пользуется представившейся возможностью, чтобы утопить свои доллары в объектах заграничной инфраструктуры (1), которая всегда будет более ценным активом, чем доллары, когда эта валюта окажется ниже плинтуса.

Ускорение темпа и накопление требующих решения проблем

Но этот период взаимной терпимости подходит к своему завершению из-за крайней силы давления. Примечательно, что источники этого давления не находятся на самом деле за пределами страны, подтверждая вышеизложенные результаты нашего анализа; скорее, они двух видов, внутренние и финансово-экономические.

С одной стороны, это внутриполитическая битва, грозящая разрушить карточный домик. Если кажется, что Обама проходит период политической передышки, имея дело с внешне усмирённым республиканским лагерем, с марта битва начнётся снова и в наиболее ожесточённой форме. И в самом деле, если республиканских представителей обяжут без вопросов проголосовать за повышение верхней планки долга, они заставят дорого заплатить за Обаму эту «капитуляцию», испытывая здесь давление со стороны своей электоральной базы, половина которой фактически хочет дефолта США, рассматриваемого ею как единственное решение, избавляющее от патологического долга страны. Поэтому республиканцы надеются дать сражение по многим вопросам и вырисовывающимся проблемам. В социальной сфере это правовой режим огнестрельного оружия, пересмотр иммиграции и легализации 11 миллионов нелегальных иммигрантов, реформа здравоохранения, а если в общем, оспаривание роли федерального государства; в экономической – снижение расходной части бюджета, погашение долга, возвращение фискального обрыва и т.д… Все эти вопросы входят в повестку следующих нескольких месяцев, и мельчайшая заминка может оказаться роковой. Учитывая драчливость республиканцев и ещё большую – их сторонников, надежда на то, что заминки не будет, скорее утопична.

С другой стороны, это международные рынки, с Уолл-стритом в авангарде, которые грозят не продлевать своего доверия к американской экономике. После урагана «Сэнди» и особенно эпизода с фискальным обрывом, который не решил ни одну из проблем, пессимизм в анализах и сомнения становятся всё сильнее. Нельзя упускать из виду то, что фондовые рынки не имеют гражданства и даже будучи прописанными в Нью-Йорке, они имеют лишь одну цель – прибыли. В 2013 году мир достаточно обширен, чтобы инвесторы и их капитал могли при малейшей тревоге упорхнуть на другие небеса, словно стайка воробьёв (2).

Тогда как в 2011 году соглашение по потолку долга урегулировало вопрос на 18 месяцев, соглашение по фискальному обрыву отложило решение проблемы всего на два. В то время как эффект от QE1 ощущалось на протяжении года, QE3 подействовало лишь на несколько недель. Кроме того, когда записная книжка переполнена предстоящими переговорами, становится заметным значительное ускорение темпа, что представляет собой признак приближения бездны, а вместе с ней и нервозности игроков.

Март-июнь 2013 года, крайнее напряжение: малейшей искры достаточно, чтобы полыхнуло

Вдобавок к этим вызовам для США, множество испытаний стоит перед миром в целом, и здесь на первом месте опять вызовы экономического характера. В частности, это Япония и Великобритания, ключевые элементы американской сферы влияния, которые выживают изо всех сил, обе в рецессии, с неподъёмными долгами, минимальным уровнем сбережений домохозяйств и без какой-либо надежды на решение в краткосрочной перспективе. Но это ещё и бразильская экономика, которая просто топчется на месте; сложность управления уровнем инфляции в новых экономических державах; сжатие канадского, китайского и европейского пузырей недвижимости, и т.п.

Вызовы также имеют геополитическую природу, привести хотя бы три примера: конфликты на африканском континенте, среди которых, конечно же, интервенция Франции в Мали, конфликты и непрямая конфронтация ближневосточных держав вокруг Сирии, Израиля и Ирана, а также территориальная напряжённость вокруг Китая.

Все эти факторы – экономические, геополитические, американские, мировые – сходятся вместе в один и тот же момент времени: второй квартал 2013 года. Наш коллектив определил период с марта по июнь 2013 года как взрывоопасный, особенно в отношении итогов переговоров в США по вопросу о потолке долга и фискальном обрыве. Малейшая искра подожжёт запал, развязав вторую ударную фазу глобального системного кризиса. И как мы видели, есть много возможностей высекать такие искры.

Так каковы последствия и последовательность событий указанной фазы второго удара? Значительный спад, поначалу на рынках, будет разворачиваться до конца 2013 года. При взаимосвязанности всех экономик, удар распространится по всей планете и затянет мировую экономику в рецессию. Однако благодаря отстройке других стран, о которой мы упомянули ранее, не все страны будут затронуты одинаковым образом, потому что возможности, которые сейчас есть у капиталов, в частности, в Азии, Европе и Латинской Америке, больше, чем в 2008 году. Кроме США, самыми пострадавшими странами будут те, что входят в американскую сферу, а именно и в первую очередь Британия и Япония. И пока эти страны будут ещё бороться в 2014 году с социально-политическими последствиями удара, другие регионы, с БРИКС и еврозоной на переднем крае, на этот раз увидят наконец-то свет в конце тоннеля.


Примечания:

(1) Китайцы очень активны в этой области; тому есть многочисленные примеры, среди которых порт Пирей в Греции, британский аэропорт «Хитроу», в Африке, а также взятие контроля над жемчужинами промышленности («Вольво») и т.д.

 (2) Соединённые Штаты ощутят, в свою очередь, иронию истории: дерегуляция финансового рынка и глобализация, которую они так сильно продвигали, вот-вот драматическим образом обратится против них самих.  

mixednews

АНТИФАШИСТСКИЙ РЕНЕССАНС. Кто в мире хозяин? О месте России в новой схватке глобальных элит.

"Свободная пресса" (сокращенный вариант)                     Россия обладает двумя важнейшими историко-культурными особенностями, которые обычно замалчиваются.          Прежде всего, мы очень открытая страна. Даже отделенные от соседей «железными занавесами» и моровыми поветриями мы развиваемся с удивительной синхронностью с ними, а обмен людьми и идеями поразительно интенсивен даже во времена такого уголовного преступления, как «подозрение в шпионаже».          Наше развитие примерно поровну определяется внутренними и внешними факторами. Кстати, одним из неприятных следствий этого является отсутствие у нас общепринятой истории. Это ведь, как ни прискорбно, политическая, сугубо инструментальная наука, служащая важнейшим содержательным инструментом формирования нации, - и при ее формировании представители внешних и внутренних сил трагически уравновешивают друг друга. С одной стороны, «западники» не могут примириться с тем, что «русское быдло» (как недавно публично назвала супруга одного из великих театральных режиссеров его актеров, посмевших робко напомнить ей о сильно задержанной зарплате) смеет определять свою судьбу наравне с блистательными ясновельможными панами. С другой, «почвенникам», - даже после того, как они похмелятся и выберут всю позавчерашнюю капусту из религиозно взлелеянных бород, - становится неизбывно дурно при одной мысли о «проклятой мировой закулисе».          Другой нашей особенностью является опережающий характер развития: мы первыми, пусть даже и в трагически гипетрофированном виде, показываем «прогрессивному» и «передовому» человечеству его будущее. И мир уже выучил: когда Россию душит туберкулез, ему надо закупать препараты от гриппа.          Свои особенности надо знать в переломные времена.          В обычных условиях они могут не играть роли: вы мирно трусите в стае леммингов и просто не имеете возможности проявить индивидуальность.          Но в критических ситуациях, когда вдруг выясняется, что стая бежит не в мегамаркет и даже не на рыбалку, а в пропасть и возникает категорическая необходимость вырваться из нее и пойти «поперек борозды», - понимание своих особенностей становится в прямом смысле условием выживания.          Сейчас именно такое время: мир ломается под грузом глобального кризиса.          При всей его сложности и глубине механика экономической компоненты происходящего оглушающе проста: глобальные монополии, естественным образом сложившиеся на глобальном рынке, естественным же образом загнивают, что внешне проявляется в нехватке спроса и кризисе долгов. Исторически загнивание монополий преодолевалось допуском внешней конкуренции, снижавшей степень монополизации и высвобождавшей технический прогресс из-под их спуда, но недостаточная развитость межпланетных сообщений делает этот стандартный выход невозможным. Технический же прогресс эффективно блокируется монополиями (в том числе пресловутой «интеллектуальной собственностью»), справедливо видящими в нем своего могильщика. В результате их загнивание становится фатальным, ведущим к неминуемому срыву в глобальную депрессию, которая будет тяжелее предыдущей Великой депрессии и может привести к войнам, которые, однако, не смогут вывести из нее. Ведь Вторая Мировая завершила Великую депрессию лишь резким расширением рынков (вместо пяти макрорегионов – США, Британской империи, объединенной Гитлером Европы, СССР и японской «зоны сопроцветания»), снизившим монополизм на каждом из оставшихся: глобальному же рынку расширяться некуда.          Это означает, что глобальная депрессия будет преодолеваться страшнее Великой: не расширением рынков, но их разрушением и разъединением, переходом от единого глобального рынка к макрорегионам – с понятными катаклизмами в большинстве их и на их границах.          Любая объективная тенденция делит людей – пусть даже очень влиятельных – на две группы: одни в силу своего образа действия тщетно пытаются бунтовать против нее, другие – по той же причине – осознав ее неизбежность, принимают ее и подчиняются ей, стараясь использовать ее в своих целях.          Так и сегодня представители глобальных финансовых структур и связанных с ними информационных технологий, для которых распад глобального рынка на макрорегионы означает тем самым распад пространства их доминирования, категорически не приемлют становящейся все более очевидной перспективы глобального развития. Старательно закрывая глаза и с упоением смакуя малейшие краткосрочные изменения к лучшему, они проповедуют идеологию business as usual. Опираясь на мощь ФРС, они способны уничтожить любое организованное сопротивление, - но не способны переломить ход истории. С другой стороны, как представители сравнительно молодых элит, они не могут и понять этот ход, и примириться с ним: их структуры просто накопили недостаточно для этой мудрости жизненного опыта.          С другой стороны, представители старых глобальных элит, сравнительно свободных от структур американской государственности, способны сохранить власть и влияние и в разделенном мире просто за счет трансграничной деятельности. Более того: совсем недавно, до создания глобального рынка именно это было основным способом их функционирования, - и для них разделение глобального рынка на макрорегионы будет означать всего лишь возвращение в простой, понятный и совсем недавний «золотой век». Именно поэтому (а отнюдь не только в силу мудрости, приходящей с возрастом) данные элиты оказались в состоянии принять объективный ход вещей и, не пытаясь бесплодно бунтовать против них, попытаться обернуть их на свою пользу.          Демонстративное объединение структур Ротшильдов и Рокфеллеров, незначительное относительно масштабов деятельности этих групп, стало манифестацией именно второго подхода: конкурирующие глобальные группы осознали единство своих интересов на фоне разрушительной стратегической неадекватности доминировавшей длительное время «группы ФРС».          Принципиальное расхождение между этими двумя глобальными группами и начинающаяся борьба между ними четко отражаются и в практической политики, и в идеологии.          Для России политика «группы ФРС», ориентированной на сохранение глобального рынка, означает сохранение непосильного груза глобальной конкуренции, полное подчинение элиты глобальному управляющему клану, продолжение курса Горбачева-Ельцина-Путина и, в конечном счете, уничтожение в судорогах того или иного системного кризиса.          Группа же, признающая разделение мира на макрорегионы, в принципе готова допустить и складывание собственного макрорегиона Россией. Для нее это во многом вопрос бизнеса: чем больше макрорегионов, тем больше границ между ними и тем выше доходы от организации пересечения этих границ. Для России же это вопрос выживания: если высшей точкой развития болтовни о постсоветской реинтеграции, идущей с 2006 года, останется Таможенный Союз, она достаточно быстро превратится (пусть даже и без формального переноса государственных границ) в совокупность никому не нужных и оттого умирающих окраин Китая, Европы и исламского мира.          Альтернатива этой перспективе появилась только сейчас: когда часть глобального бизнеса перестала рассматривать как интеграцию на постсоветском пространстве с участием России как абсолютно неприемлемую для себя катастрофу.          Это дало правящей Россией оффшорной аристократии огромный исторический шанс – просто потому, что до этого любое нелиберальное поползновение автоматически пресекалось западными держателями ее активов. Теперь же возможность развития страны и, более того, складывания ею собственного макрорегиона становится не просто «кошерным» образом действия, но и – потихонечку – глобальным мейнстримом.          И Путин с невероятной быстротой, заставившей вспомнить начало 2000-х, схватился за эту идею. Его слова на позорном в остальном для России саммите АТЭС-2012 о необходимости создания многих региональных резервных валют есть решительное и однозначное принятие стороны «старой» группы глобальных элит в ее противостоянии уходящей «группе ФРС», - принятие, впервые за последние десятилетия приоткрывающие перед Россией терпимую стратегическую перспективу.          Конечно, правящая тусовка не становится от этого лучше, - но, как написал один из выдающихся советских социальных технологов, «когда господь вышел из болот, ноги его были в грязи».          Решительное включение в глобальных конфликт дает рациональное объяснение и полету Путина на дельтаплане. Выглядя внешне как продолжение постыдной «игры в бадминтон на комбайнах», он является демонстрацией личного бесстрашия и гуманитарно ориентированной силы: публично пользуясь крайне ненадежной и абсолютно уязвимой техникой, которой является дельтаплан, Путин, как Мао своими легендарными заплывами по Янцзы, демонстрировал свою мощь и решимость. Другое дело, что человек, некритично воспринимающий советы политтехнологов, обычно напоминает умалишенного, - но изменение глобального контекста, по крайней мере, позволяет найти его поступку (а главное, оголтелой рекламной шумихе вокруг него) не просто цензурное, но и рациональное объяснение.          Так или иначе, но конфликт между «хозяевами мира» открывает для России возможность развития, а для общественной мысли – возможность антилиберального, антифашистского по своей сути ренессанса.          Ведь только наивные филологи и буквоеды думают, что либерализм сегодня – это любовь к свободе.          В политике, да и в экономике либерализм – это глубокое, искреннее, незамутненное убеждение, что государство должно служить не своему народу, а глобальным монополиям, а если их интересы несовместимы с выживанием этого народа, то это его проблемы.          Если посмотреть на последствия такого подхода: вчера в неразвитых странах, сегодня в России и завтра в уже десятилетие все менее «золотом» и все более «позолоченном» миллиарде, либерализм – это сегодняшнее обличье фашизма.          Того самого, который разгромили наши деды и прадеды 67 лет назад, того самого, который изнутри возобладал в нашей стране в последние четверть века национального предательства.          Недаром опрос в Интернете и соцсетях, - конечно же, не репрезентативный в строго научном смысле слова, - дал результат, перед которым я сам замер в испуге и смущении: из 3,8 тыс. ответивших на вопрос, что нанесло больший ущерб России, - нападение Гитлера или либеральные реформы, - лишь 11,2% назвали в качестве большего вреда гитлеровский фашизм. Абсолютное большинство – 74,0% - считают последствия либеральных реформ последних лет более страшными. 5,6% затруднились с ответом, а вот не принявшие подобную постановку вопроса также делятся весьма знаменательным образом: считающих нашествие Гитлера благом больше, чем считающих благом либеральные реформы – 5,0 против 4.1%, или, в абсолютном выражении, 190 против 157 отморозков (ибо это действительно так).          Данные пропорции свидетельствуют о глубоком нравственном здоровье и здравомыслии, по крайней мере, Интернет-сегмента российского общества, перед которым открывается возможность гуманитарного, цивилизованного, антилиберального – антифашистского ренессанса.          Будет очень трудно и очень страшно.          И, возможно, у нас ничего не выйдет, и мы погибнем.          Но серьезная, системная надежда, – говорю это как человек, работавший в государстве с 1990 по 2003 годы, - появилась впервые за всю жизнь нашего поколения.          Упустить этот шанс – значит упустить жизнь.          Вперед!

Новые тридцатые

Футуролог Максим Калашников беседует о перспективах глобального кризиса с председателем правления института динамического консерватизма Андреем Кобяковым.