Пушкина убили по приказу масонов-иностранцев

antisionizm.info

 Великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин, очередную годовщину которого мы празднуем 6-го июня, прожил хоть и короткую, но яркую, насыщенную жизнь. В этой жизни до сих пор остаётся немало тайн и загадок. К примеру, известно, что Пушкин много путешествовал, объехав практически весь юг тогдашней Российской империи — от причерноморской Новороссии до Кавказа. Одни исследователи полагают, что то было обычным путешествие опального при царском дворе поэта. Но есть и те, кто утверждает, что Александр Сергеевич ездил с некой тайной миссией, по поручению самого императора Николая I. Что это была за миссия — до сих пор остаётся тайной.

Не менее таинственной выглядит и смерть поэта, убитого на дуэли...

Как известно, дуэль состоялась 27 января (8 февраля по новому стилю) 1837 года. Противники приехали на место предстоящей схватки почти одновременно. Поэт Александр Сергеевич Пушкин со своим секундантом подполковником Константином Данзасом и поручик лейб-гвардии кавалергардского полка барон Жорж Шарль Дантес-Геккерен с секундантом, которым являлся атташе французского посольства виконт д’Аршиак.

Была выбрана площадка, окруженная густым кустарником. Когда все приготовления были закончены, подполковник Данзас махнул своей шляпой. Дуэлянты начали расходиться к своим барьерам... Первым выстрелил Дантес-Геккерен. Пушкин получил смертельную рану в брюшную полость. Однако он успел, уже упав на землю, оперевшись на левую руку, выстрелить в противника. Дантес был легко ранен...

Поэт промучился два дня. Военный врач доктор Спасский, не отходивший от постели раненого, свидетельствует:

«Это была настоящая пытка. Физиономия Пушкина изменилась, взор его сделался дик, казалось, глаза были готовы выскочить из орбит, чело покрылось холодным потом, руки похолодели, пульса как не бывало... Готовый вскрикнуть, он только стонал, боясь, как он говорил, чтобы жена и дети не услышали...».

29 января (10 февраля) величайшего русского поэта не стало. Буквально сразу после его смерти почитатели Пушкина принялись гадать, что стояло за той роковой дуэлью? Не скрывала ли она хорошо замаскированное убийство?

Подозрительные обстоятельства

Надо признать, что для таких подозрений был веский повод. Поскольку произошла дуэль, происшествие рассматривалось не уголовной полицией, а временным военным судом, призванным разрешать взаимные тяжбы между дворянами. Комиссия военного суда была сформирована из гвардейских офицеров.

Как верно отметил по этому поводу доктор юридических наук А.С.Кобликов, «познания офицеров в праве и тонкостях криминального расследования не стоит переоценивать». Говоря проще, военный суд в ходе расследования не уделил внимания деталям произошедшей дуэли, исследуя главным образом формальные её причины (кто кого первый оскорбил и кто кого первый вызвал к барьеру). А между тем именно детали дуэли вызывают много вопросов. Если бы дело расследовали полицейские чиновники, они бы обязательно обратили внимание на некоторые странности поединка. Вот одна из них, изложенная другом Пушкина Василием Андреевичем Жуковским в письме отцу поэта, написанном спустя месяц после дуэли:

«... по выборе места поединка надобно было вытоптать в снегу площадку, чтобы тот и другой удобно могли стоять друг против друга и сходиться... Наконец была вытоптана тропинка в аршин шириною и в двадцать шагов длиною; плащами означили барьеры, одна от другой в десяти шагах; каждый стал в пяти шагах позади своей. Данзас махнул шляпою: пошли, Пушкин почти дошел до своей барьеры; Геккерен за шаг до своей выстрелил...».

Вот как! Не доходя до своей барьеры, вопреки правилам Дантес-Геккерен стреляет в поэта. Далее происходят не менее удивительные вещи. Раненый Пушкин сам начинает целиться в противника. Жуковский пишет:

«Он опёрся на левую руку, лежа прицелился, выстрелил, и Геккерен упал, но его сбила с ног только сильная контузия; пуля пробила мясистые части правой руки, коей он закрыл себе грудь, и будучи тем ослаблена, попала в пуговицу, которой панталоны держались на подтяжках против ложки; эта пуговица спасла Геккерена».

Наверное, Жуковский писал это со слов самого Дантеса-Геккерена и вполне удовлетворился его объяснениями, как и многие его современники. Однако в 1962 году дело решили проверить ленинградские криминалисты. Они внимательно изучили образцы дуэльных пистолетов первой половины XIX столетия и выяснили, что их пробивная сила соответствовала силе пистолета ТТ довоенного образца, пуля которого с 25 метров пробивает пакет из 6-8 сухих сосновых досок толщиной по 25 мм. То есть как бы ни загораживался рукой Дантес, пуля свободно пробила бы его тело. Пуговица от панталон также не является для пули существенной помехой... Криминалисты из Ленинграда посчитали, что противник Пушкина явился на дуэль в металлической кирасе или в кольчуге, спрятанной под одеждой.

Конечно, Дантеса можно посчитать обычным трусом, испугавшимся возможной смерти. Но, по отзывам сослуживцев, поручика лейб-гвардии можно было обвинить в чём угодно – в буйном характере, в заносчивости, но только не в малодушии: на разных дуэлях он дрался почти каждый месяц. Выходит, в случае с Пушкиным речь надо вести об иных мотивах, побудивших Дантеса, вопреки правилам дворянской чести, явиться на дуэль в кирасе и стрелять, не доходя до барьеры.

Может, просто под видом дуэли он решил попросту убить поэта?

Кто заказчик?

Если принять версию об убийстве, то возникает закономерный вопрос: был ли Дантес убийцей-одиночкой или за ним кто-то стоял? Наверное, ответ на этот вопрос могло бы дать тщательное расследование мотивов дуэли. Военный суд гвардейских офицеров, разбиравшийся с происшествием, решил, что мотивами явились, говоря нынешним языком, разборки между поэтом и поручиком по поводу жены Пушкина – Натальи Гончаровой. Кто-то подбросил Пушкину анонимку, где намекалось на интимную близость его супруги с гвардейским поручиком Дантесом. Началось многомесячное выяснение отношений, закончившееся тем, что Пушкин вызвал гвардейца на дуэль... Словом, банальная история для того времени.

По какой-то причине суд не стал обращать внимание на факты, которые подметил спустя почти 150 лет доктор юридических наук А.Наумов, внимательно проанализировавший материалы судебного разбирательства:

"Показания Дантеса по поводу причин дуэли искренностью и не пахли. Более того, они от начала и до конца являются ложными, хотя и построены будто бы на правдоподобной основе. На протяжении всего процесса тактика Дантеса была неизменной: отрицать всё, что привело бы к установлению истинных причин дуэли (грязных интриг и недостойных поступков как собственных, так и приёмного отца – нидерландского посланника при русском дворе Луи Геккерена). Последний направлял поведение Дантеса (выделено мною. – А.В.) и во время процесса, а также усиленно хлопотал о благоприятном исходе дела, заботясь и о собственной репутации. Это ему принадлежит версия, распространявшаяся и после убийства поэта, что противником Дантеса якобы был «безумец, вызвавший его без всякого разумного повода; просто ему жизнь надоела, и он решился на самоубийство, избрав руку Жоржа орудием для своего переселения в другой мир».

Итак, посол Нидерландов в России, он же приёмный отец Жоржа Дантеса – Луи Геккерен направлял поведение своего приёмыша. Он же, по всей видимости, и организовал ту дуэль. Пушкиноведам известно, какую зловещую роль сыграл нидерландский посол в разыгравшейся трагедии: своими интригами он искусственно стравливал Дантеса и Пушкина, распространяя грязные слухи о Наталье Гончаровой.

Но и он не единственный, кто прямо способствовал гибели поэта.

Надо повнимательнее присмотреться и к личности секунданта Пушкина Константина Данзаса, которого поэт считал своим другом. Лет десять назад в «Комсомольской правде» появилась любопытная статья под многозначительным заголовком «Пушкина убили секунданты?». В ней оружейник Дмитрий Алексеев, изучивший все обстоятельства дуэли, характеристики пистолетов и траектории полётов пуль, пришел к выводу, что вина за смертельную рану лежит на секундантах. Именно они перед поединком заряжали пистолеты. По мнению Алексеева, если бы заряд пороха был большим, то «в принципе пуля могла пройти навылет. Возможно, поэт избежал бы летального перитонита и оправился от раны». Но, видимо, это не входило в задачи секундантов. К тому же больший заряд пороха сделал бы уязвимым и металлический «бронежилет» Дантеса.

Однако Данзас, снаряжавший пистолет Александра Сергеевича, выбрал ту дозу пороха, с которой согласился и секундант Дантеса виконт д’Аршиак и которая в итоге стала смертельной для поэта и спасительной для его противника.

Выходит, мы можем говорить о настоящем заговоре против Пушкина, где были задействованы Луи Геккерен, Жорж Дантес и, возможно, друг поэта Данзас.

За фасадом масонского храма

Автор этих строк считает, что указанные люди послужили лишь инструментом убийства в чужих, более могущественных руках.

Вспомним, что в последние годы жизни Александра Сергеевича буквально травили. Петербургская пресса мешала с грязью его семейную жизнь, распускались сплетни о том, что он имеет якобы отношение к порнографическим стишкам, гулявшим по рукам в аристократических салонах. А главный редактор журнала «Северная пчела» Булгарин назвал характер Пушкина «необузданным и диким». Чтобы подтвердить свои домыслы, Булгарин изрядно покопался в африканских корнях происхождения поэта. Эта выходка возмутила даже царя Николая I, назвавшего статью в «Северной пчеле» «низким подлым оскорблением»...

По мнению историка-эмигранта Бориса Башилова, такую травлю Пушкину могли устроить только масоны.

Для справки. Масонство или Орден вольных каменщиков – всемирное тайное общество, поставившее своей целью вести человечество к достижению земного Эдема, в царство любви и истины. Это официально декларируемые цели масонов. На самом деле своей задачей они видят разрушение национально-государственных образований и Христианской Церкви. Вместо Бога они поклоняются некоему «Всемирному Разуму» или «Верховному Строителю Вселенной», в котором, по мнению некоторых церковных деятелей, угадываются черты антихриста. Таким образом, масонство – это очень влиятельная, по сути, сатанинская секта. При вступлении в масонский Орден человек дает клятву не изменять делу «вольных каменщиков». В противном случае ослушника ждёт смерть... Именно масоны стояли у истоков Великой французской революции 1789 года и Февральской революции 1917 года в России.

В нашей стране масонство начало распространяться со времён Петра I. К началу XIX столетия масонские ложи проникли практически во все сферы русской жизни, захватив прежде всего нашу аристократию. Отец Пушкина Сергей Львович очень увлекался масонским лозунгом: «Свобода, равенство, братство» и потому не случайно определил будущего великого русского поэта в Царскосельский лицей, организованный масонами швейцарцем Лагарном и Михаилом Сперанским. Борис Башилов справедливо отмечает:

«Царскосельский лицей подготавливал лицеистов не столько к государственной службе, сколько к вступлению в тайные противоправительственные общества».

Хула на Церковь, на монархическую власть, на национальные традиции русского народа – всё это было модным в среде лицеистов и их преподавателей, в большинстве своем состоявших в тайных масонских ложах. Пушкин поддался этому всеобщему увлечению. Он сочинял эпиграммы и стишки, обличающие «отсталую Россию». В одном из произведений юный поэт прямо призывал к «очистительному огню» революции...

Это переполнило чашу терпения царя Александра I, который после войны 1812 года порвал с либерально-масонствующей средой и стал принимать меры для укрепления национальных основ существования государства. Выпускника Царскосельского лицея Пушкина высылают на юг. Там Александр Сергеевич прямо вошел в контакт с масонским Орденом. Это были члены «Южного общества», прозванные в последствии декабристами. Пушкин вступил в масонское братство и... с ужасом понял, что совершил большую ошибку! Масон Павел Пестель раскрыл ему планы Ордена: истребление царской семьи, установление диктатуры «вольных каменщиков», разрушение Православия, расчленение России и т.д. Как потом писал впоследствии сам Александр Сергеевич:

«Я вдруг понял, что казавшееся доныне правдой, было ложью, чтимое – заблуждением, а цели, которые я себе ставил, грозили преступлением, падением, позором!».

В 1820 году Пушкин возвращается в свое имение Михайловское под Псковом. С этого момента он порывает с масонством. Его теперь можно было часто видеть за беседами со священнослужителями, с крестьянами, он глубоко погрузился в изучение отечественной истории. Выражаясь словами исследователя Ивана Андреева, Пушкин становится «русским национальным поэтом».

Он не принял участия в восстании декабристов, хотя многие бывшие друзья по лицею в канун событий 25 декабря 1825 года звали его в Петербург. После воцарения на российском престоле Николая I Пушкин поехал на встречу с государем в Чудов монастырь. Состоялся долгий, обстоятельный и откровенный разговор. Пушкин заверил царя, что он ничего не имеет против правительства и желает только одного – быть полезным Отечеству и Престолу. Николай I обещал поэту свое покровительство.

Начался расцвет творчества поэта: сказки, поэмы «Полтава» и «Медный всадник», произведения болдинского периода. Когда после подавления польского восстания 1830 года в Европе началась информационная атака на Россию, Александр Сергеевич написал великолепные патриотические стихи «Клеветникам России», не потерявшие своей актуальности и поныне...

Масоны, которых Николай I загнал в глубокое подполье, не могли простить такого отступнику. Последней каплей их терпения, видимо, стали архивные изыскания поэта.

Некто по имени «Емельян Пугачёв»

С конца 20-х годов XIX века Александр Сергеевич работал в архивах империи. По распоряжению Николая I ему был открыт доступ ко всем имевшимся историческим документам. Пушкина очень заинтересовала история пугачевского восстания, происходившего в царствование Екатерины II. Вот что пишет об этом восстании историк-публицист Александр Бушков:

«Сам размах этого предприятия уникален – ничего подобного на Руси прежде не бывало... В отличие от разинского бунта, представлявшего собой всего лишь буйство разросшейся до гигантских размеров разбойничьей шайки, не озабоченной ни в малейшей степени административными делами, войско Пугачёва было строжайше организовано. Оно управлялось не „советом атаманов“, а самой настоящей Военной коллегией, своего рода аналогом екатерининского военного министерства в миниатюре, обладавшего также судебными правами. При Пугачёве находилось довольно много якобы пленных офицеров... Кроме того, в штабе Пугачёва были польские офицеры, какие-то загадочные французы... Менее всего пугачевская армия, обучаемая и руководимая профессионалами, походила на разинскую банду или казацкую вольницу. И если бы Пугачёв не потратил столько сил на бесплодную осаду Оренбурга, эта армия могла бы дойти до Москвы, где способных оказать ей сопротивление войск попросту не было...».

Короче говоря, было не похоже, чтобы такой «бунт» организовал какой-то безграмотный казак Емельян Пугачёв.

Профессор истории Дерптского университета А.Брикнер выяснил, что личность, действовавшая под фамилией Пугачёва, долгое время жила в Польше. Там этот человек получил большие деньги, с которыми переправился на Урал, где и организовал вооружённый мятеж, действуя уже под личиной недавно умершего царя Петра III. Примечательно, что мятеж начался именно в те годы, когда русская армия вела войны против Османской Турецкой империи и Польского королевства. Екатерине II пришлось даже для подавления мятежа снимать с фронта боевые части под командованием Александра Васильевича Суворова. Фаворит императрицы граф Алексей Орлов справедливо полагал, что за Пугачёвым стоят действия французских спецслужб, не желавших усиления России в Восточной Европе и всячески помогавших туркам и полякам. У Пугачёва были влиятельные друзья и в России.

Масоны, засевшие в Санкт-Петербурге, наверняка сочувствовали делу пугачёвцев. Видимо, это они распространяли листовки от имени «царя Петра Фёдоровича». Они же, видимо, укрепили командный корпус мятежников, направляя своих людей к повстанцам под видом попавших к Пугачёву в плен польских офицеров. И они же, скорее всего, доставили из российской столицы в стан Пугачёва один из штандартов настоящего царя Петра III...

Надо сказать, что Пушкин тщательно изучал пугачёвский бунт. Известно, что он читал протоколы допросов пленных пугачёвцев и их вожаков. Не исключено, что поэту попались документы, свидетельствующие о предательской по отношению к России роли масонства в пугачевском восстании. И если бы Пушкин их опубликовал, то масонское братство было бы со скандалом дискредитировано в глазах россиян.

Мы теперь никогда не узнаем о намерениях Александра Сергеевича. Во всяком случае, известно, что он не собирался ограничиваться исследованием «пугачёвской эпопеи» одной лишь «Историей Пугачёва», рассматривая её только как набросок к более грандиозному труду.
Видимо, масоны не стали дожидаться этого труда и начали действовать на упреждение. Пушкина начали дискредитировать и травить в прессе. А потом решили попросту ликвидировать. Прямое убийство грозило тщательным полицейским расследованием с непредсказуемыми последствиями. И потому был выбран более тонкий способ – дуэль.

На роль убийцы подобрали тщеславного офицера гвардии Жоржа Дантеса, чей приемный отец Луи Геккерен являлся членом масонской ложи «Соединённые братья». Хам и задира Дантес охотно принял предложенную ему роль. Возможно, не за просто так, ибо, по отзывам его товарищей по лейб-гвардии, он постоянно нуждался в деньгах.

Масонский «заказ» был исполнен им в феврале 1837 года... 

Как педерасты убили Пушкина

Александр Сергеевич Пушкин был любим и своим окружением, и читающей публикой. Несмотря на неказистую внешность, он источал обаяние и, как бы сказали сейчас, нёс позитив.

Однако он был принципиален, не терпел обид и мог вызвать на дуэль любого, кто посмел бы хоть как-то ущемить его достоинство. Эту его черту знали, и ловким проходимцам удалось сыграть на этой его черте против него самого.

Ответ на вопрос, за что убили Пушкина, следует искать там же, где и ответ на вопрос, с чего всё началось. Не зря ведь в последний год своей жизни Пушкин стал чувствовать, что смерть ходит за ним по пятам - ещё до первого инцидента с Дантесом он привёл в порядок дела, ликвидировал долги и в 36 лет написал завещание.

А началось всё с одной неосмотрительной эпиграммы:

В академии наук
Заседает князь Дундук.
Говорят, не подобает
Дундуку такая честь;
Почему ж он заседает?
Потому что жопа есть.

Героем этой эпиграммы был князь Михаил Александрович Дондуков-Корсаков вице-президент Санкт-Петербургской Академии наук. Современники подозревали, что неожиданная карьера Дондукова в министерстве народного просвещения связана с тем, что тот в молодости находился в гомосексуальной связи с министром народного просвещения и президентом АН Сергеем Семёновичем Уваровым. Связывать-то они связывали, но сказать об этом в открытую никто не решался. В числе тех, кто об этом не только подозревал, но наверняка знал, был и Пушкин. Знал он об этом от своего лицейского друга Николая Корсакова - родного брата описываемого здесь Дундука - в семье Корсаковых такие склонности среднего из трех братьев были больным вопросом.

Высшее петербургское общество еще не знало умного слова "гомосексуалист" и пользовалось старым добрым "педераст" или, короче, "аст". Пушкин обычно лишь посмеивался над "астами", но иногда довольно зло издевался над ними в эпиграммах, письмах и устных разговорах.

Ко всему прочему, Дондуков был ещё и цензором, и по указке ненавидевшего Пушкина Уварова чинил препятствия к изданию пушкинских сочинений, и Пушкину, единственным цензором которого вызвался быть сам Государь, за каждым разом приходилось жаловаться Бенкендорфу на самоуправство Дондукова.

Несправедливая же кадровая политика в ведомстве народного просвещения и в органе, руководящем наукой, Пушкина, как человека принципиального и небезразличного к общественным процессам, не могла оставить равнодушным, и он дал ей свою оценку в виде эпиграммы с очень толстым намёком. Столичные педерасты зашевелились. Зубы у них заскрежетали. За такое Дондуков, будь Пушкин неправ, мог вызвать поэта на дуэль, но вызова от самого Дондукова не последовало.

Удар пришёл с неожиданной стороны. Слабым местом Пушкина была его семейная жизнь. Дело в том, что его жена страдала лёгким косоглазием: всякий раз, когда она танцевала с Пушкиным на придворном балу, один её глаз всё время непроизвольно поглядывал на кого-нибудь из молодых кавалеров. Это слабое место Пушкина тоже давно приметили в обществе, и вскоре, кода взгляд блудливого глаза Натальи Николаевны зацепился за одного молодого конногвардейца, тот начал отвечать замужней особе недвусмысленным переглядыванием.

Этим молодым конногвардейцем был беглый француз Жорж Дантес, незадолго до этого усыновленный голландским посланником бароном Геккерном.

Осенью 1833 года в маленькой немецкой гостинице богатый сорокалетний педераст Луи-Якоб-Теодор ван Геккерн де Беверваард, возвращавшийся в Россию для исполнения должности посла после длительного отпуска, встретил заболевшего юношу, бежавшего из парижского военного коллежа Сен-Сир. Будучи потрясён красотой молодого человека, Геккерн его откормил, вылечил, но расплатиться за заботу юноша должен был задним проходом.

Дантес согласился. Счастливая пара продолжила совместное путешествие в Россию.

Санкт-Петербург встретил Дантеса благосклонно, о нем было доложено государю, а Геккерен ввел его в высший свет. Офицерский экзамен Дантес выдержал, так как был освобожден от зачета по русской словесности - на языке новой родины он мог сказать только "эй, мюжик!", подзывая извозчика. 14 февраля 1834 года 22-летний Дантес поступил корнетом в привилегированный Кавалергардский полк.
Особые отношения Дантеса и Геккерена заметили не сразу, а многие дамы и не заметили вовсе - любовником для дам он был первоклассным. Дантес выдумал о себе легенду, будто по свержении Бурбонов во Франции он участвовал в вандейском восстании легитимистов, поднятом герцогиней Марией Беррийской. Впоследствии этот факт опровергла сама герцогиня в беседе с Александром Ивановичем Тургеневым.

Геккерн никогда не был женат, а родственники с ним не общались. Свои титул и состояние он решил оставить Дантесу, для чего была проведена процедура усыновления. В результате переписки с родным отцом Дантеса и личной встречи с ним Геккерн добился согласия на усыновление Жоржа. С 4 мая 1836 года Дантес уже официально именовался бароном Геккереном и стал богатым наследником и завидным женихом. Но ещё с 20 января 1836 года Дантес начал бомбардировать любовными письмами Наталью Николаевну. Выдержав ради приличия небольшую паузу, та стала отвечать взаимностью.

Дальнейшее всем известно: 4 (16) ноября 1836 года городская почта доставила Пушкину и нескольким его друзьям анонимный пасквиль на французском языке, в котором Пушкину присваивался "диплом рогоносца". В 1927 году экспертиза признала автором пасквиля ещё одного известного всему Петербургу педераста князя Петра Долгорукова. Живя на доходы от отцовских имений, князь Долгоруков нигде не служил, а свободное от анальных сношений время посвящал изучению генеалогии дворянских родов.

Пушкин счёл письмо исходящим от Геккерна. Его уверенность поддержало мнение типографа М. Л. Яковлева, которому поэт показал пасквиль. Яковлев посчитал, что послание написано на бумаге иностранного производства. Возмущённый Пушкин вызывает Дантеса на дуэль, но Геккерн просит для "сына" отсрочку - он заказал в Лондоне панцирь, непробиваемый для пуль тогдашних гладкоствольных пистолетов. За это время Дантес успел посвататься к свояченице Пушкина Екатерине Николаевне Гончаовой. Так как Дантес стал женихом Екатерины, Пушкин был вынужден отозвать свой вызов. 10 января 1837 года Екатерина Гончарова стала женой Дантеса, но конфликт между Пушкиным и обоими Геккернами не был исчерпан, и вскоре после брака Дантеса с Екатериной началось распространение в свете "казарменных каламбуров" в адрес Пушкина и его семьи. 26 января (7 февраля) 1837 года Пушкин отправил Геккерну-отцу письмо (в своей основе сочинённое ещё во время первого конфликта в ноябре), где, чрезвычайно резко характеризуя как отца, так и приёмного сына, а также отказал им от дома.

В тот же день Луи Геккерн через секретаря французского посольства виконта д’Аршиака письмом объявил Пушкину, что от его имени Дантес делает ему вызов. Так что на самом деле во второй раз не Пушкин вызвал Дантеса, а Дантес вызвал Пушкина.

Сам же Дантес ничем не рисковал - панцирь был уже при нём.

27 января (8 февраля) 1837 года под Петербургом в перелеске близ Комендантской дачи состоялась дуэль. на которой Пушкин был смертельно ранен в живот.

В ответ Пушкин не промахнулся. Пробив Дантесу правую руку чуть ниже локтя, пули отрикошетила от панциря. Сам Дантес сказал, что пуля попала в грудь, но срикошетив от пуговицы, попала ему в руку. Смятой пуговицы никто не видел, да и попади пуля в пуговицу, первая бы просто вдавила вторую в тело Дантеса. Отскочить пуля могла лишь при наличие под одеждой надёжной защиты.
Дантес упал. Видя своего противника падающим, Пушкин, отбросив в сторону пистолет, крикнул: "Браво!" и потерял сознание.

Придя в себя, он спросил у д’Аршиака:
- Ну, что? Убил я его?
- Нет, вы его только ранили, - ответил д’Аршиак.
- Странно, - сказал Пушкин, - я думал, что мне доставит удовольствие его убить, но я чувствую теперь, что нет... Впрочем, все равно. Как только мы поправимся, снова начнем".

Два дня спустя Пушкин скончался. Его вдова удачно вышла замуж за ещё одного молодого воздыхателя Ланского и даже хотела изменить фамилию детям Пушкина, но старшая дочь Александра Сергеевича Мария написала письмо Государю и тот повелел оставить всем детям фамилию родного отца.

Дантес был разжалован в рядовые и выслан за границу. Первые годы после отъезда из России Дантес жил в Сульце и Париже. В 1843 году он был избран членом Генерального совета департамента Верхний Рейн. Позднее был председателем Генерального совета и мэром Сульца. Жена его Екатерина умерла в 1848 году, оставив трех дочерей и сына, и Дантес судился с её родителями о взыскании с них наследства умершей супруги. Будучи уже значительной фигурой и богатым человеком, Дантес стал, тем не менее, платным информатором русской разведки. Он даже успел однажды предупредить о дате покушения на Александра II, но депеша от русского посла пришла в Петербург слишком поздно - в день, когда император и был убит.

Жизнь свою Дантес закончил в 1895 году, будучи пожизненным сенатором.

Дочь Дантеса, Леони, очень гордилась своим родством с Пушкиным. Она любила его стихи и, живя во Франции, выучила русский язык. Долгое время проклинала своего отца за убийство поэта Геккерн был объявлен персоной нон-грата, но, пробыв некоторое время послом при Венском дворе, вскоре стал министром иностранных дел в родных Нидерландах, а после отставки в 1872 году переехал жить к Дантесу и умер у него в имении в 1884 году.

Источник

Древнее русское предание, ожившее в сказке Пушкина

Каждому русскому человеку с детства знакомы великолепные сказки Александра Сергеевича Пушкина, удивительные и чудесные по своему сюжету и литературному слогу. Все они прекрасны, но одной из самых любимых, пожалуй, можно назвать "Сказку о царе Салтане". Остров Буян и мудрый царь Гвидон, тридцать три богатыря и белочка с золотыми орешками - это образы, ставшие близкими и родными, сохранившиеся на всю жизнь.

Они как будто затрагивают в душе живую память, скрытую в подсознательной глубине под спудом ежедневной суеты и бытовых проблем. Вновь и вновь перелистывая страницы этой пушкинской сказки, не перестаёшь удивляться её внутренней красоте и глубокому смыслу.

Считается, что в детстве Пушкин услышал народные сказки от своей няни Арины Родионовны, а впоследствии создал произведения на основе детских воспоминаний. Это не совсем так. К сказкам поэт обратился в зрелом возрасте, когда сформировался его интерес к древнерусской истории и русскому фольклору. Живой миф переплетается в пушкинских сказках с живой историей.
Исследователи не раз предпринимали попытки приблизить "Сказку о царе Салтане" к историческим реалиям, стремились переложить её действие на географическую карту. Но многие из них уже свыклись с мыслью, что это почти бесполезно - слишком иносказательным кажется на первый взгляд это пушкинское произведение! Литературовед М.К. Азадовский отмечал, что "очень труден вопрос об источниках "Сказки о царе Салтане".

И сложность, конечно, состоит не только в том, чтобы выяснить, к каким источникам обращался непосредственно Пушкин. Важно понять, откуда берёт начало сама сказочная традиция, увлёкшая поэта.

Вряд ли перед нами просто "прелестная детская сказочка", как опрометчиво выразилась А. Сванидзе. Глубина и архаичность сюжета позволяют предположить, что в "Сказке о царе Салтане" нашло отражение какое-то древнее предание, услышанное Пушкиным. Попробуем ещё раз внимательно обратиться к этому произведению.

Осенью 1824 года Пушкин был сослан в глухое поместье своей матери - в Михайловское. Местные жители, правда, называли его иначе. На вопрос где находится село Михайловское любой из них, скорее всего, недоуменно пожал бы плечами. Зато легко указал бы Зуево, которое и известно нам сейчас как то самое село, где проводил долгие месяцы ссылки Пушкин.

В Михайловском Пушкин обратился к фольклорным материалам, и неисчерпаемым источником народного вдохновения стала для него няня Арина Родионовна. Известно, что с её слов Пушкин записал несколько сказочных сюжетов. Первым в его тетради был текст, положенный в основу "Сказки о царе Салтане", которая и открывала цикл пушкинских сказок. Пушкин выступил своеобразным проводником народной традиции, поэтически воплотив сказания русской древности. "Изучение старинных песен, сказок, - писал он, - необходимо для совершенного знания свойств русского языка". Пушкин первым начал вводить в русский литературный язык живой народный говор. В этом смысле поэт выступил ещё и превосходным мастером слова.

С ранних лет Пушкин проявлял живой интерес к истории. В набросках сохранилась его поэма "Вадим", задуманная как поэтическое осмысление легенды о варяжском призвании в Новгород. Его вдохновлял героический образ Олега Вещего, воевавшего и с хазарами, и с византийцами, и пригвоздившего в знак своей победы "щит на вратах Цареграда". В отрывках дошла до нас поэма на сюжет исторического предания о Бове-королевиче. И это только те мотивы, в которых поэтический талант Пушкина обращался к наследию Древней Руси.
В Михайловском Пушкин мучился от скуки, пил горькую ("я пью один") и писал брату Льву о своём времяпрепровождении (начало ноября 1824 г.): "... Вечером слушаю сказки - и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания.

Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!". То же самое он позже написал и Вяземскому: "...Валяюсь на лежанке и слушаю старые сказки да песни. Стихи не лезут". Арина Родионовна старалась всячески скрасить одиночество поэта, который неоднократно повторял, что "с нею только мне не скучно". Однообразие и хандра убивали поэтическое вдохновение, зато Пушкин записывал древние северно-русские предания, послужившие в будущем началом для его поэтических сказок. Недаром сам Пушкин называл свои сказки "народными".
П.И. Бартенев писал: "Арина Родионовна мастерски рассказывала сказки, сыпала пословицами, поговорками, знала народные поверия и бесспорно имела большое влияние на своего питомца, неистреблённое потом ни иностранцами гувернёрами, ни воспитанием в Царскосельском лицее". Однако сестра Пушкина Ольга Сергеевна как-то написала, что именно в Михайловском поэт по-настоящему оценил рассказчицкий дар няни.

Арина Родионовна передала Пушкину те сказки, которые бытовали у неё на родине. В этом смысле многое может объяснить её происхождение. П.В. Анненков отмечал, что "весь сказочный русский мир был ей известен". На русском Севере, откуда была родом Арина, веками сохранялась мифологическая традиция, восходившая к Древней Руси. Даже на рубеже XX века в северно-русских сёлах ещё помнили сказания и былины о Киевском княжестве и древнерусских богатырях. А в пушкинские времена в народной среде сохранялись и более ранние родовые предания о варяжских и вандальских предках.

Русский Север был исторически связан с областями, расположенными на южно-балтийском побережье. Культурные и этнические контакты Новгорода и Пскова с Прибалтикой были обусловлены географией и существовали с древнейших времён. Последние археологические изыскания позволяют считать, что Ладога была основана выходцами из балтийского региона в начале VIII века (норманистские учёные считают их викингами-норманнами, что исторически не оправдано). Позднее эти колонизаторы проникали вглубь страны, и дошли вплоть до берегов Белого моря. Летописец писал о том, что новгородцы происходили "отъ рода варяжска".
Прочные связи между русскими регионами существовали до XII-XIII вв., когда Вагрия, родина варягов в окрестностях Любека и Ростока, попала под власть немецких завоевателей. Русские были вынуждены покидать Прибалтику. Они отступали через Пруссию в Псков и дальше в Новгород, где их называли "выезжими от Прус" или "от Немец". Многие из этих русских переселенцев стали родоначальниками прославленных дворянских родов, державших бразды правления и в Московским царстве, и позднее в Российской империи. Кстати от одного из них, "мужа честна" Ратши, вёл своё происхождение и род Пушкиных.

Вместе с балтийскими переселенцами на русский Север приходили их мифы и сказания. В народе складывалась традиция, сохранявшаяся почти неизменной до времени Пушкина (да и позже она была заметна). Живой носительницей этой традиции и была няня поэта Арина Родионовна. Благодаря её чуткому наставлению Пушкин смог окунуться в волшебный мир северно-русских сказок.
Согласно записи в церковной книге, Арина Родионовна родилась 10 апреля 1758 года в деревне Лампово, расположенной в области, принадлежавшей некогда древнему Новгороду, потом Швеции и затем снова России. До Северной войны ближайшие предки Арины, как и многие русские из тех мест, были фактически шведскими подданными. Они жили в изоляции от остального русского мира, бережно храня свои традиции, которые не подвергались чужим влияниям и поэтому сохранили самобытность с того времени, когда вся южная и восточная Прибалтика была русской.

О самой Арине Родионовне и её биографии написано немало. Её настоящим именем было Иринья, что подчёркивало северно-русские, поморские корни. Архангельский историк и краевед И.И. Мосеев подсказал автору этих строк, что только поморы могли назвать Ирину Ириньей. Имя Арина было её домашним.

Мать Лукерья Кириллова и отец Родион Яковлев имели семерых детей. Ребёнком Арина числилась крепостной графа Апраксина, но затем её родную деревню вместе с людьми купил прадед Пушкина Абрам Ганнибал. И позднее Арина попала няней к будущему поэту. Она была грамотна, сохранилась её позднейшая переписка с Пушкиным, который всю жизнь относился к своей няне с трепетным уважением.

Жизненный путь Арины Родионовны показал прекрасный пример жизни женщины в согласии с русской традицией. Происходя из большой семьи-рода, Арина и сама оставила большое потомство, прожив свои дни с чуткой любовью к детям, которых воспитывала по народным обычаям. Она умерла "от старости" летом 1828 года. Регистрацию её похорон позднее нашли в списках Смоленского кладбища Санкт-Петербурга.

Пушкинские записи тех сказочных сюжетов, что были сделаны в Михайловском со слов Арины Родионовны, до поры до времени оставались неиспользованными, и только несколько лет спустя поэт воплотил их в своём творчестве.
В 1831 году работа над "Сказкой о царе Салтане" была завершена. При её написании Пушкин и обратился к своим конспективным заметкам, сделанным в ссылке. В основе сказки, вне сомнения, лежало древнее предание, повествовавшее об островном государстве, состоявшем из города-крепости, которое охранялось береговой стражей и вело международную торговлю.

Сюжет этого пушкинского произведения находил параллели в европейском фольклоре, но не выпадал и из собственно русской традиции вопреки мнению некоторых литературоведов. Вариант Арины Родионовны, правда, содержал несколько оригинальных особенностей. В записях Пушкина читаем:
"Некоторый царь задумал жениться, но не нашёл по своему нраву никого. Подслушал он однажды разговор трёх сестер. Старшая хвалилась, что государство одним зерном накормит, вторая, что одним куском сукна оденет, третья, что с первого года родит 33 сына. Царь женился на меньшой, и с первой ночи она понесла. Царь уехал воевать. Мачеха его, завидуя своей невестке, решилась её погубить. После девяти месяцев царица благополучно разрешилась 33 мальчиками, а 34-й уродился чудом - ножки по колено серебряные, ручки по локотки золотые, во лбу звезда, в заволоке месяц; послали известить о том царя. Мачеха задержала гонца по дороге, напоила его пьяным, подменила письмо, в коем написала, что царица разрешилась не мышью, не лягушкой, неведомой зверюшкой. Царь весьма опечалился, но с тем же гонцом повелел дождаться приезда его для разрешения. Мачеха опять подменила приказ и написала повеление, чтоб заготовить две бочки; одну для 33 царевичей, а другую для царицы с чудесным сыном - и бросить их в море..."

Таким было начало сказки, послужившей основой для написания. Завязка сказочного сюжета в данном случае традиционна - три девушки спорят о том, что сделала бы каждая из них, став царицей. Царю полюбились слова третьей девушки - "кабы я была царица, я б для батюшки-царя родила богатыря". В них заметна реальная подоплёка родового сказания, прославлявшего продолжение рода и деторождение, считавшихся приоритетными в традиционном обществе перед другими "ценностями", пиршествами и пышными нарядами. Царь взял в жёны ту девушку, которая наиболее соответствовала родовому идеалу, представлениям о женщине, как о матери и верной супруге.
Как и полагалось, "в те поры война была", и царь отправился в поход, оставив молодую жену дома ожидать приплода. Но после успешных родов царица становится жертвой коварного заговора, обрекшего её на смерть в морских волнах, будучи вместе с сыном заточённой в бочке (кстати вполне обычный способ казни у северных народов). В записи этот сюжет представлен так:
"Долго плавали царица с царевичем в засмоленой бочке - наконец, море выкинуло их на землю. Сын заметил это. "Матушка ты моя, благослови меня на то, чтоб рассыпались обручи, и вышли бы мы на свет". - Господь благослови тебя, дитятко. - Обручи лопнули, они вышли на остров. Сын избрал место и с благословения матери выстроил город и стал в оном жить да править".
Чудеса, которые в сказке творит царевна Лебедь, - поздний вымысел Пушкина.

В первоначальном варианте их творил сам царевич. Любопытно, что ни в пушкинских записях, ни в русских фольклорных редакциях сюжета сказки нет образа царевны Лебеди.

Название острова Пушкин воспринял из русской народной традиции - Буян. В древнерусском языке так именовали высокое место, холм, бугор, а также возвышенное место для богослужения. В "Слове Даниила Заточника" Буян - это холм, гора ("за буяномъ кони паствити"). Так могли называть и гору на острове, возвышавшуюся среди пучины в море. В северно-русских говорах Буян также связан с водой, морем. Напрашивается сравнение с современным словом "буй", которым обозначают сигнальный маячок, возвышающийся над водой. В. Даль указывал на то, что в древности словом Буян называли пристань, торг, возвышенность. Сходный смысл слова выражен в раннем значении прилагательного "буйный" - выдающийся, которое приобретало личные эпитеты смелый, храбрый, дерзкий. Князь Всеволод, герой "Слова о полку Игореве", например, носил воинское прозвище "Буй тур". Выявление этих архаичных значений помогает разгадать глубинный смысл пушкинской мифологемы "остров Буян". Представляется город на горе посреди моря, с пристанью и торгом, святилищами и храмами, что подтверждается и строками Пушкина.

В русском фольклоре образ острова-Буяна широко распространён. Многие заговоры, отражавшие языческую картину мира, начинались со слов: "На море на Окияне, на острове на Буяне лежит бел-горюч камень Алатырь...". Именем этого загадочного камня скреплялось заклинание.

Исследователи фольклора давно отмечали, что "камень Алатырь" связан с Балтийским регионом. Указывали и на то, что Балтийское море иногда называлось Алатырским морем. Но при этом считалось, что легенды о камне восходят к древним представлениям о янтаре. В. Даль также связывал слово "алатырь - алабор" с обозначением янтаря. Однако можно предложить более близкую аналогию, которая напрашивается сама собой.

В немецкой земле Мекленбург лежит остров Рюген, самый крупный на Балтийском море. С древнего языка его название дословно переводится как "Ругский" (то есть "Русский"). Донемецким населением здесь были русы (в германоязычных документах их называли ругами), которых считали коренными жителями острова с древнейших времён. Например, готский историк Иордан писал о войне готов с ульмеругами, то есть с "островными ругами", - так могли назвать только русов с Рюгена и соседних островов.

После того, как в 1325 году на Рюгене пресеклась русская правящая династия, остров попал в состав Померании, а в середине XVII века отошёл к Швеции. С 1815 года по решению Венского конгресса Рюген стал принадлежать Пруссии. Во времена Третьего Рейха остров был знаменит курортами нацистского общества "Сила через радость", а во времена ГДР там располагалась советская военная база.
Остров Рюген состоит из меловых пород, поросших буйной растительностью. Туристы, приезжающие сюда непременно отправляются на экскурсию к величественным белым утёсам, нависающим над морем. "Немецкая волна" как-то процитировала слова художницы Гудрун Арнольд: "Эта щедрость, эта первозданная мощь ландшафта вдохновляет меня снова и снова! Я потому и живу здесь, в Заснице, чтобы меловые скалы были всегда рядом". Природная красота Рюгена и в прошлом вдохновляла творцов. В начале XIX века здесь работал замечательный живописец Каспар Давид Фридрих.

Особой достопримечательностью является меловая скала "Королевский трон" (Konigstuhl), возвышающаяся над морем на 180 метров. По старой легенде, чтобы подтвердить свой титул и право на власть, будущий король должен был со стороны моря подняться от её подножия к вершине. Священная белая скала как бы утверждала своим незыблемым величием священное право. Память о "белом камне Алатыре" сохранилась в русской традиции с тех времён.

Северная оконечность острова Рюген далеко выдаётся в море. Мыс с отвесными меловыми утёсами ещё в древности получил название Аркона, которое дословно означает "белая гора" (от инд-европ. ar, arya - белый, благородный и конъ - гора). В древности на Арконе находился храм Святовита, которому приносили дары правители соседних государств и жертвовали часть товаров купцы.
Датский хронист Саксон Грамматик писал: "Город Аркона лежит на вершине высокой скалы; с севера, востока и юга он ограждён природной защитой... с западной стороны его защищает высокая насыпь в пятьдесят локтей... Посреди города лежит открытая площадь, на которой возвышается прекрасный деревянный храм, почитаемый не только благодаря великолепию своего зодчества, но и благодаря величию бога, которому здесь был воздвигнут идол".

Арконский вал высотой более десяти метров сохранился до наших дней. Можно представить, каким величественным казался город в древности! Гельмольд называл Аркону "главным городом", столицей острова. Культ Святовита здесь был настолько силён, что даже после крещения пришлось подменить его вымышленным культом святого Вита. В 1168 году Аркону разрушил датский король Вальдемар I.

Некогда остров носил другое название - Руян (или Ружан). На вендском языке и сегодня Рюген обозначается словом Rujan, а прилагательное рюгенский - rujansk. После немецкого завоевания и христианизации остатки древнего русского населения продолжали жить на острове. Б. Лисин писал об одной жительнице Рюгена, которая носила фамилию Голицына и умерла в 1402 году. В разных источниках упоминаются и другие потомки древнерусского населения острова, которые долгое время сохраняли русские традиции. По сей день на Рюгене осталось много русских (не просто славянских, а именно русских!) названий - Бесин, Бобин, Грабов, Любков, Мёдов, Сударь, Тишов... Многие из них навсегда сохранили давнюю связь с культом Святовита - Витов, Витт, Витте. А.С. Фаминцын отмечал, что на острове Рюген с тех пор сохранилось и несколько "святых мест": Swante grad, Swante kam, Swante gore (ныне Свантов) и так далее. Кстати торг в прибрежном местечке Витт близ Арконы изобразил на своей гравюре около 1840 года Корнелиус в книге "Путешествия по Северному и Балтийскому морям".

Память о древнем русском острове - Руяне - сохранялась и после того, как он попал под датское и шведское, то есть "немецкое" господство. Она жила в северно-русской фольклорной традиции, в этнической среде, связанной с русской Прибалтикой. Имя Руян получило в народе поэтический эпитет Буян.

Сравнение сказочного Буяна с реальным Руяном-Рюгеном напрашивается и ещё одной важной деталью, попавшей в пушкинский текст из сказания Арины Родионовны. Это сюжет о чудесных богатырях, выходящих из моря, чтобы оберегать покой города и его жителей. В записях Пушкина читаем:
"Тужит царевна об остальных своих детях. Царевич с её благословения берётся их отыскать... Он идёт к морю, море всколыхалося, и вышли 30 юношей и с ними старик". В этом отрывке содержится важное уточнение - остров охраняют не просто тридцать богатырей, а тридцать братьев Гвидона (снова указание на родовой характер предания!).

В исторических источниках можно проследить любопытную параллель к этому сказочному сюжету. Упомянутый Саксон Грамматик писал: "Каждый житель острова [Рюген] обоих полов вносил монету для содержания храма [Святовита]. Ему также отдавали треть добычи и награбленного... В его распоряжении были триста лошадей и столько же всадников, которые всё добываемое насилием и хитростью вручали верховному жрецу...".

Триста воинов Святовита были отборной гвардией, на плечах которой лежала священная обязанность охраны святилища и острова. Вообще дружина на Руси никогда не была многочисленной. Даже в крупных княжествах её регулярная численность колебалась около тысячи человек, притом, что профессиональная дружина была разделена на "старшую" (бояре) и "младшую" ("дети боярские"). Принадлежность к воинству была привилегией, сопряжённой с личной ответственностью. Во время крупных войн созывали ополчение, которое значительно прибавляло войску численности.

Позднее в Новгороде были известны триста "золотых поясов" - боярская верхушка, в руках которой находилась реальная власть. Совету трёхсот "золотых поясов" фактически подчинялся и князь, и посадник, и архиепископ. Они же решали все важнейшие вопросы жизни Новгорода, которые позже выносились на вече.

Непросто проследить по источникам, насколько историчны имена сказочных персонажей. Имя царя Пушкин воспринял у Арины Родионовны, превратив её "Султана Султановича, турецкого государя" в сказочного Салтана. Это имя, конечно, является позднейшим вымыслом. Можно предположить, что в изначальном варианте древнего предания оно было другим (родовое сказание всегда носит генеалогический характер и обычно "помнит" имена). Но в устном переложении из поколения в поколение первоначальное, "историческое" имя было утрачено. Так появилось имя Султан Султанович (или Салтан в пушкинской обработке), которое хорошо сочеталось с многозначительной присказкой - "мимо острова Буяна в царство славного Салтана".
Эта присказка уникальна по своему историческому значению. "Мимо острова Буяна" на восток, "в царство славного Салтана", плывут сказочные купцы. А в действительности перед нами описание известного торгового пути "из Варяг в Греки", начинавшегося в варяжских землях в окрестностях Любека и ведшего до Константинополя. В образе "царства Салтана" можно почувствовать намёк на Византийскую империю, находившуюся с 1453 года под властью турецкого султана.

Салтану купцы рассказывают, что бывали "за морем" (указание, которое в летописях всегда сопутствует упоминанию варягов). А поэтическое "родство" царей (отец-сын) при этом подчёркивает связи острова Буяна (Руяна-Рюгена) с Константинополем. Находки римских и византийских вещей неоднократно делали на острове археологи.

Важно и то, чем торгуют сказочные купцы. Среди товаров меха ("торговали соболями, чёрно-бурыми лисами"), кони ("торговали конями, жеребцами"), булат и украшения, то есть те предметы, которые традиционно экспортировались из Руси. Со времён неолита Рюген был известен как важный торговый пункт.

Имя Гвидон Пушкин заимствовал, по всей видимости, из Сказания о Бове-королевиче. Оно широко известно и в эпосе, обращение к которому позволяет восполнить образ. В России Бова-королевич был популярен как персонаж лубочных картинок. Однако ещё Саксон Грамматик пересказывал предание о Бове, который был сыном русской королевы Ринды и правил на Балтике.
Легенда о Бове повествует о "добром короле Гвидоне", которого обманом умертвил коварный король Додон, захвативший власть в его стране. Этот Гвидон правил "в великом государстве, в славном городе Антоне". Поздние пересказчики уже не помнили древнего названия "Аркона" и подменили его более близким и понятным - Антон. Важно, что упоминания об Арконе-Антоне в Сказании о Бове-королевиче отнюдь не фрагментарны, как обычно бывает в сказках (мол, дело было в таком-то царстве, о котором больше ничего не сообщается). Антон - это стольный город королевства, вокруг которого кипит борьба за власть. Бова мстит убийце своего отца Додону и возвращает себе королевский престол.

Пушкинские "сказочные" имена удивительным образом соответствуют реальным именам, бытовавшим в средневековой Европе. В своё время была высказана версия, что имя Гвидон восходит к кельтскому друидическому Гвидд, Говидд. Но более интересна лингвистическая связь имени Гвидон с именем Витт (от сев. Wit, Wiett - белый, светлый, светловолосый). Интересно, что французское Vitte происходит от древнегерманского Guitte ("живущий в лесу"). Вероятно, связано оно и с именем Святовит, раз после крещения имя заменившего его христианского святого писалось Saint Vitus.

Хронист второй половины X века Рихер Реймский называл трёх Гвидонов (Видонов), среди которых были два епископа и граф. Параллели с раннесредневековой Францией здесь вряд ли случайны. А.Г. Кузьмин прямо связывал название графства Реймс с именем "Русь", которое со времён Великого переселения народов было распространено по всей Европе. Рассеянные группы русов (известные под названиями ругов, рутенов, рузов и т.д.) длительное время сохранялись в разных частях европейского континента - от Подунавья до французской Нормандии. Отмечалось, что во французском эпосе действует много "русских" герцогов и графов, которые либо воюют против Карла Великого, либо входят в его окружение.

К образу Додона Пушкин позже обратился в "Сказке о золотом петушке". В связи с этим, историк Егор Классен отмечал, что предания "о Бове-королевиче и царе Додоне заключают в себе историческое отношение". Он считал Додона королём варягов, который воевал на стороне Карла Великого и погиб, вероятно, от руки подосланного убийцы. К сожалению, Классен не указал ссылки на конкретные генеалогические источники.

Приведённые свидетельства позволяют в полной мере переосмыслить то значение "Сказки о царе Салтане", которое она имеет для русской культуры. А оно несравненно велико! Пусть Пушкин и изменил некоторые детали, добавил долю поэтического вымысла, но он сохранил неизменной основу древнего русского предания. Увы, в наши дни вряд ли можно услышать и записать нечто подобное в вымирающих деревнях. Историческая память нашего народа угасает с каждым годом. И пушкинские сказки оживляют её, возрождают гордость за родное прошлое.

Древнерусское наследие приходится восстанавливать почти по крупицам. Особенно если речь заходит о временах, более древних, чем те, о которых сообщают летописи. И обращение к истокам непременно приводит нас на Балтику, где в древности правили могущественные русские короли. Там рождались наши мифы и сказания, там рождался сам русский народ.

Источник

Латышские политики отыгрались на Пушкине

0.4178418339457507

В Риге поставили спектакль «Евгений Онегин», в котором автора романа в стихах изобразили кудрявым макакой на сцене, бегающим за женщинами в поисках секса, а Онегина представили геем
Начало спектакля… Готовы? На сцене огромная широкоформатная кровать – главное «действующее лицо»! На этой кровати по ходу действия прелюбодействуют все персонажи! Гениально?
Но далее ещё гениальнее… Извините, генитальнее!
Татьяне на этой кровати приснился сон: (тот самый знаменитый сон Татьяны) медведь, с которого сползает шкура, и со сцены убегает абсолютно… голый мужик!
Поясняю… В Латвии у многих граждан-аборигенов, особенно у политиков, медведь – символ России и русских. (Медведев и «Единая Россия» тут ни при чём. Этот символ появился гораздо раньше). Поэтому голый грязный мужик, скрывавшийся под шкурой агрессивного медведя, вызывает в зале аплодисменты и одобрительный смех. Вот, оказывается, каковы все русские!
Режиссёр, кстати, тот самый Херманис, который поставил в России спектакль по рассказам Шукшина с участием Миронова, Хаматовой и других наших чудесных актёров. Спектакль получился необычайно добрым, о любви к российской земле, к народу. Херманис приобрёл уважение истинных русских театралов и интеллигентных людей. О нём заговорили как о современном, по-западному профессиональном режиссёре, не потерявшем при этом восточной задушевности…
Но одно дело – ставить спектакль в России и зарабатывать деньги на литературе Шукшина при поддержке гениальных русских артистов. Другое – в Латвии, где всё русское настолько выгодно ненавидеть, что это уже стало… модой!
Да, Херманис профессионал. Он прекрасно понимает, в какой стране на чём зарабатывать и что, издеваясь над всем русским, он может стать любимцем большинства латышских обывателей, получивших евросоюзное образование. И тем больше его полюбят, чем смелее и отважнее он унизит самое дорогое для русского человека.
Ай да смельчак! Ведь за спиной НАТО!
Однако вернусь к спектаклю, чтобы не быть голословным.
На сцену, посреди которой кровать king-size выскакивает макака с шевелюрой и бакенбардами, то есть… Пушкин! Забирается на стол, очищает банан, чешется из-за блох или вшей, прикусывая их…
Зал в восторге!
Макака зачитывает список любовниц из своего, «макакиного», стада!
Ещё несколько генитальных режиссёрских находок…
Татьяна просит няню принести ей перо и бумагу, та приносит… ноутбук! Браво! Эта «находка» на уровне бездарных дипломников режиссёрских факультетов театральных российских вузов: фальстафы, курящие «Marlboro»; гамлеты на мотоциклах; дяди вани – алкоголики на тракторах «Беларусь»… Фирс – гей, три сестры – лесбиянки…
Эти российские троечники-эпатажники и Пушкина легко могли бы изобразить макакой на сцене, но им это сделать не позволяет совесть. Однако совесть иЕвросоюз так же несовместимы, как любовь и нефть.
Я подобные умничанья видел ещё в семидесято-восьмидесятые годы в диссидентских подвальных театрах Польши, где подражали театральным чердакам Парижа. Всё это уже многократно видено и бородато, как анекдоты про тёщу! Беда лишь в том, что молодёжь нынче необразованна и не понимает, где истинное новшество, а где театральная дряхлость, в которую вдули модный силикон.
«…вслед за макакой на сцене появляются женоподобный Ленский, томный гомик Онегин, а с ними Татьяна и Ольга Ларины… […]
Между тем самец макаки […]
вспоминает, что сочинил роман-поэму под названием «Евгений Онегин». Про двух баб, которых […] ему не удалось оприходовать».
«Уроды» разыгрывают текст, сочинённый “макакой”.
Выделенные курсивом фразы взяты мною из статьи Гарри Гайлита. Слава Богу, что остались ещё на земле люди, которые умеют различить, где свет, а где тьма. Вот ещё несколько цитат из его статьи:
«…Надо сказать, постановщик придумал необычный ход. В основу спектакля легли совсем не стихи Пушкина, а знаменитые комментарии к «Онегину» Лотмана, Набокова и, Ахматовой… Верней, кропотливо выисканные у них разные сальные и нелепо понятые режиссером или тенденциозно толкуемые им фрагменты. Таким образом, искусно создается впечатление, будто комментаторы стремились показать, какой отсталой и непросвещенной была страна, лежащая к востоку от Латвии. И какие там жили убогие и темные то ли полулюди, то ли полудикари. Из этих фрагментов Херманис и выстраивает свой спектакль как энциклопедию российской жизни.
Что же интересного узнает из этой энциклопедии латышский зритель?
Во–первых, разумеется, что макака-Пушкин был невероятный ходок и не пропускал ни одной юбки. Список любовниц поэта не дает Херманису покоя. Во всей Европе, можно подумать, дело с сексом обстояло в ХУШ и Х1Х веках иначе, и только население страны к востоку от Латвии было настолько распущенным, что отличалось скотской неразборчивостью в амурных связях. Ну, оч-чень темной и отсталой была эта Россия.

А.С. Пушкин

Да, а под юбками… В то время, когда в Латвии все женщины, надо полагать, уже привыкли носить трусы, русские светские дамы, оказывается, понятия о трусах еще не имели! На балы они ездили с оголенной ниже талии частью тела, прикрытой только верхним платьем. Можно подумать, русские дамы отставали на сотни лет и от француженок, и итальянок, и англичанок. И кстати, оказывается, тогда на всем пространстве к востоку от Латвии, человечество еще не имело привычки мыть свои гениталии – боялись лишиться репродуктивной функции. Запах пота считался изысканней любых духов. Белье не стиралось. У русских женщин редкими были менструации, они постоянно беременели и рожали. Поэтому, если случались все-таки месячные, молодые дамы, выезжая в свет, мазали менструальными выделениями свои немытые шеи и за ушками, чтобы привлечь этим запахом кавалеров. Ну и т.д. и т.п. Такими деталями спектакль Херманиса заполнен до краев, как мешок Санта Клауса подарками в новогоднюю ночь. Темный, оказывается, был русский народец! Ой, какой темный!… Зал все эти глупости воспринимает за чистую монету, многие покатываются со смеху.
[] Онегин убивает Ленского, отчего в расстроенных чувствах [и он] тоже превращается в прыгающую «по мебелям» макаку. Ее пристреливают как бешеного пса. После чего идет финальный текст. Вот ради него-то Херманис, по-моему, и нагородил вес этот сыр-бор, выдав за безобидную пародию.
В финале говорится, как несказанно повезло Дантесу. Застрелив вздорного поэта, он спешно покидает Россию, едет на родину, и там вскоре становится блестящим европейским дипломатом. Прославившимся многими благородными делами и тем самым в веках прославив весь свой род!!!…»
Сегодня известно, что в Латвии ежегодно проходят демонстрации с участием бывших фашистов-эсэсовцев. Даже когда я приехал в Марокко, на паспортном контроле меня спросили, где я родился. Я ответил, что в Латвии. Офицер улыбнулся: «О! Это где фашистские демонстрации проходят?!»
Однако фашистские демонстрации не так опасны, как спектакли Херманиса. В таких демонстрациях участвуют старые маразматики, которые сами перестали понимать, где служили: в КГБ или в СС. А может, некоторые вообще думают, что это одна и та же организация. К этим демонстрациям нельзя относиться всерьёз. Замечательно сделал наш рижский музыкант, полубомж, который во время фашистской демонстрации стал наигрывать на гармошке марш «Прощание славянки»! Закавыченные эсэсовцы под этот якобы эсэсовский марш попытались шагать нога в ногу. Русские смеялись от души, а маразматики думали, что их приветствуют. Вот так, по-моему, и надо к этой шизе относиться. Но Херманис не шизоид! Он профессионал! Поэтому его «творчество» гораздо опаснее. Для непросвещённых… оно убедительно!
Молодёжь будет ходить на этот театральный шлягер, дабы узнать, что всё-таки из себя представляет любимый русскими поэт и что он этакого написал, дабы потомки его почти обожествили? И впредь будет судить о Пушкине по Херманису. Школьники будут называть его… макакой! Очень верный расчёт!
Это не театр – это… политика!
Представляю, что стало бы с латышами, если бы кто-то их русских режиссёров подобным образом поставил Блауманиса, Кришьяна Барона, Райниса? Но русские режиссёры слишком культурны для того, чтобы унизить себя осквернением светлых имён.
Я не удивлюсь, если за макаку Пушкина дадут какие-нибудь престижные театральные премии в Европе. Ведь Херманис делает главное – подрубает ещё один корень российской культуры. Развенчивает русского бога поэзии. Это сейчас для Европы очень важно.

А.С. Пушкин

Профессионал и культурный человек – понятия, которые не всегда совпадают. Херманис некультурный профессионал. Культурные люди в истории всегда отличались тем, что мирили народы своим творчеством. Херманис ссорит!
Он хромосомный русофоб! И рассказы Шукшина он хотел поставить, чтобы поиздеваться над простыми русскими крестьянами. Но актёры всё испортили. Почувствовали в тех героях, которых играли, доброту, трогательность, сердечность… Актёры оказались гораздо талантливее режиссёра. Своим актёрским даром «испортили» спектакль! Пришлось из России возвращаться в родную Латвию и оправдываться, пачкая Пушкина!
А теперь позволю себе высказать то, о чём интеллигентные русские люди, живущие в Латвии, упоминать стесняются. Во-первых, латыши такие же славяне, как и русские, и кривичи, и древляне, и славяне полабские, и другие древние славянские племена-народы. Просто им на каком-то этапе показалось, что для них славянами быть унизительно, и они обкорнали собственную историю.
Разница с Россией у латышей лишь в одном – у них не было письменности… до 19 века! Они всегда были замечательными земледельцами, музыкантами… Но в веках постоянно на кого-то работали: то на шведов, то на поляков, то на немцев. «Хозяева» распоряжались латышскими хуторянами как своими рабами. Не давали им учиться, не позволяли иметь собственную письменность.
Когда-то в совсем древние времена у предков латышей были письменные знаки, которые задолго до скандинавских назывались рунами. Поэтому по-латышки «говорить» – «runat». Но дощечки с этими пра-латышскими буквами-образами были затоплены в одном из озёр. Назывались они буртсы. Сегодня по-латышски «буква» – «burts». А озеро, в котором крестоносцы утопили древние знания балтийских славян, и нынче называется Burtnieku.
Но это в далёком прошлом, а до 19 века, повторяю, у латышей не было письменности. Одно время те же шведы и немцы не позволяли им иметь паспорта и без специального разрешения не пускали в столицу Латвии Ригу. Большинство зданий в одном из красивейших городов Европы, в Риге, было построено не латышами, а архитекторами-иностранцами: немцами, евреями и… русскими! Сегодня латыши эти данные стараются скрыть. Переписать историю в угоду американскому послу!
А между прочим во всех латышских сказках чертями изображаются именнонемцы-бароны.
Надо отдать должное латышскому народу. Несмотря на угнетение предков средневековым «Евросоюзом» он сохранил свои песни, легенды, сказания, сказки… В устном творчестве!
В латышской истории поливают грязью Петра I и Ленина. Согласен, не самые светлые фигуры в российской истории. Но благодаря Петру I, который выгнал «чертей», русская аристократия стала относиться к латышам как к людям, а не как к рабам. Конечно, неверно было бы утверждать, что Россия как государство много хорошего сделала для Латвии-полуколонии. Но! В России всегда были великие писатели, художники, врачи, архитекторы… Именно российская интеллигенция и классическая русская литература повлияли на развитие литературы в Латвии. В 19 веке появились гениальные латышские поэты, писатели. Россия не просто дала возможность латышам обучаться в школах, но и предложила ввести свою самостоятельную письменность… На основе латиницы! Сколько будущих писателей, поэтов и художников обучались в Петербурге?!
Честь и хвала не царской России как государству, а тем образованным русским истинным пушкинским интеллигентам, которые всегда были совестью России. Именно они повлияли на развитие творчества в Латвии. Они первыми из всех «колонизаторов» увидели таланты латышского народа. Уже в середине 19 века великий латышский поэт и писатель Кришьян Барон записал народные латышские короткостишия – Дайны – на своей впервые обретённой письменности. Будущие знаменитые латышские художники поехали учиться в Петербургскую академию художеств. На стипендии, выданные им Россией, уезжали практиковаться в Италию и возвращались европейски признанными мастерами. именно в те времена, когда Латвия считалась частью России, в Риге была построена Академия художеств. Глядишь на эту подпирающую небо псевдоготику, и душа взлетает, будто смотришь на храм.
Так что благодаря Петру, который выгнал шведов из Латвии, талантливый латышский народ почувствовал влияние российской культуры и стал народом не только земледельцев, но и писателей, и поэтов, и музыкантов. А потом актёров, режиссёров, мастеров кино…
Ленину вообще надо в странах Балтии поставить памятник. Ведь именно благодаря Ленину и решению тогдашнего российского правительства Латвия, Эстония и Литва стали независимыми государствами. Кстати, в то же время получила независимость и Финляндия! Однако финны ценят за это первых советских руководителей. Мне доводилось выступать в Хельсинки в Доме культуры имени Ленина всего 10 лет назад. Там и памятник Ленину до сих пор сохраняют, мол, спасибо, Владимир Ильич, за наше светлое прошлое!
Конечно, когда Латвия стала союзной республикой, первые годы для неё были кошмарными, начались аресты, ссылки, расстрелы. Но все эти действия были направлены не только против латышей, но и против русских!
ГУЛАГ – понятие интернациональное!
Впрочем, об этом уже много написано и сказано. Я бы подчеркнул то, о чём говорить в Латвии считается чуть ли не преступлением.
В брежневские времена в странах Балтии уже работали Союз писателей, Союз композиторов, Союз художников… Организовывались недели культуры других народов, ежегодно открывались для детей новые школы… На дотации были театры, Рижская киностудия снимала одни из лучших фильмов в Советском Союзе, латышские поэты переводились на все языки народов Советского Союза. Раймонд Паулс приобрёл всенародную известность, потому что сотрудничал с известнейшими советскими исполнителями, в частности с Аллой Пугачёвой! Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский и многие другие советские поэты переводили латышских поэтов на русский, и те зарабатывали достаточно хорошие деньги.
Когда Евгений Евтушенко приехал ко мне в гости в Ригу, он очень удивился, что его на перроне не встретил ни один латышский поэт. Даже хитрый Янис Петерс побоялся прийти на перрон и приобнять своего бывшего друга. Женя был обижен, словно ребёнок: «Я их всех переводил, они зарабатывали благодаря мне, причём переводил, зачастую улучшая их примитивную поэзию, а они даже не пришли меня встретить после того, как я приехал в Ригу спустя двадцать лет!»
Я не пытался ему объяснить, что он, Евтушенко, сегодня в Латвии поэт-оккупант!
Самые образованные в мире латыши – это те, которые получили образование в советское время. Я уже не раз приводил примеры, насколько они лучше знают мировую литературу и легче считают в уме, чем те латыши, которые эмигрировали и получили образование в Америке или в Канаде. О каком угнетении латышей в брежневские времена можно говорить, если всегда Первым секретарём ЦК КПСС Латвии был латыш? Да, при нём был от КГБ второй секретарь. Но второй не вмешивался в дела первого, когда проблемы решались экономические, а не политические. Латыши занимали самые ответственные места в советских учреждениях. Да, жили бедновато, не попкорново, не гамбургерно, недостаточно сосисочно! Но не только латыши, а все советские люди. Зато надёжно, без страха, что вот-вот грянет очередной кризис и останешься у разбитого корыта.
В истории любой страны немало бед. Но как можно было забыть о той русской культуре, которая помогла развиться культуре латышской?
Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто старое забудет – оба глаза!
Сегодня ненависть к русским застит прибалтам глаза. Недаром слово «ненавидеть» от «не видеть». Ненавидеть всех русских за сталинские репрессии так же примитивно, как русским ненавидеть всех латышей за то, что двое из них участвовали в расстреле царской семьи, а добрая сотня латышских стрелков сберегли Ленина! За это и иск можно нынче подать в Гаагский суд. Потребовать компенсации!
Херманис плюнул… в своё прошлое! Плюют в своё прошлое и те, кто аплодирует на его спектаклях. У того, кто плюёт в прошлое, нет будущего. Впрочем, у латышей уже сегодня, к сожалению, нет и настоящего. Кризис покруче греческого.
Повторяю, латышский народ удивительно талантливый. Я вырос среди латышей. Они на меня повлияли в самом лучшем смысле этого слова. Мне обидно видеть, как они сегодня теряют свои таланты, унижаясь перед Евросоюзом. Ведь сегодня Латвия, как и Литва, нужны поднатовскому миру в качестве присосок к России. Их уже лишили основной работы: земледелия, практически уничтожено рыболовство… Что написано о латышах и литовцах в современных западных энциклопедиях? Почитайте, у вас на это много времени не уйдёт. А в Советской энциклопедии о латышах 150 страниц… сплошного панегирика!
Херманис, безусловно, человек не бездарный. Всевышний особенно строг к таким. Талант – это сердце. Когда злобы больше, чем сердца, когда политика блокирует искусство, даже очень одарённый человек лишается своего дара. Это произошло и с Херманисом. Я ему сочувствую. Человек, который теряет дар, становится несчастным, прежде всего, и в семейной и в личной жизни. Более того, беды, предавшего талант, могут перекинуться и на последующие поколения. Недаром у многих богатых озлобышей дети – наркоманы, дебилы, компьютерные дегенераты… Нелёгкая душевная жизнь ожидает Херманиса в ближайшем будущем. Небо не прощает Иванов, не помнящих родства. Но! У меня есть ему дельный эзотерический совет: как только все беды навалятся, когда он почувствует, что далее так жить не может, пускай попросит прощения у всех тех русских людей, для кого Пушкин является поэтическим богом! И он увидит, как все его проблемы разрешатся сами собой.
Может быть, этим он подаст достойный пример и латышским политикам, которые предали свой народ, озлобили энергию родной латышской земли, наполнили её таким градусом ненависти, что латышская молодёжь, сама не понимая почему, уезжает в страны Евросоюза и не хочет оставаться на родине.
Противно жить, когда вместо культуры… политика!
Когда закрылись киностудии, нет Союза писателей, не ценят учителей и врачей, обрезаны дотации театрам… Когда родные поэты не интересуют никого в мире, книжки писателей не покупаются, великая латышская классическая литература почти не переиздаётся… Школы закрываются, а детей учат ненавидеть народ соседей!
Глядишь, покаяние Херманиса когда-нибудь поможет и политикам понять, что счастье их родины не в ненависти, а в любви! Не в нефти и не в надеждах на Евросоюз, в котором никогда не будут переводить латышских поэтов, как это делалось в СССР, не будут ценить латышских актёров, писателей, музыкантов и даже Паулса… Зато всегда будут с радостью принимать у себя бывших хуторян в качестве официантов и house-keepers.
P.S. Я рассказал о постановке «Евгения Онегина» Серёже Безрукову. Он мне ответил, что «Евгения Онегина» недавно поставили в Англии. Но даже в этой стране, которая уже много сотен лет более всех остальных стран ненавидит Россию, отнеслись к Пушкину с бо́льшим уважением! Аристократы! Не херманисы!

Оригинал материала: "Мк"