Как Путин спас Россию: ничего личного, только статистика

источник: plus.google.com

• 

Завод «Москвич» (АЗЛК) (род. 1930 убит 2010)
Завод «Красный пролетарий» (род. 1857 убит 2010)
Ижевский мотоциклетный завод (род. 1928 убит 2009)
Ирбитский мотоциклетный завод («Урал») (род. 1941 н.в. в коме после ранения)
Павловский инструментальный завод (род. 1820 убит 2011)
Липецкий тракторный завод (род. 1943 убит 2009)
Алтайский тракторный завод (Рубцовск) (род. 1942 убит 2010)
Судостроительный завод «Авангард» (Петрозаводск) (род. 1939 убит 2010)
Судоремонтный завод ОАО «ХК Дальзавод» (Владивосток) (род. 1895 убит 2009)
Радиозавод ПО «Вега» (Бердск, Новосибирская область) (род. 1946 убит 1999)
Саратовский авиационный завод (род. 1931 убит 2010)
Омский завод транспортного машиностроения (род. 1896 убит 2009)
Челябинский часовой завод «Молния» (род. 1947 убит 2009)
Угличский часовой завод «Чайка» (род. 1938 убит 2009)
Второй московский часовой завод «Слава» (род. 1924 убит 2006)
Чистопольский часовой завод «Восток» (род. 1941 убит 2010)
Московский станкостроительный завод им. Серго Орджоникидзе (род. 1932 убит 2007)
Завод «Станкомаш» (Челябинск) (род. 1935 убит 2009)
Рязанский станкостроительный завод (род. 1949 убит 2008)
Кронштадтский морской завод (род. 1858 убит 2005)
Завод «Кузбассэлемент» (род. 1942 убит 2008)
Иркутский завод радиоприемников (род. 1945 убит 2007)
Завод точного литья «Центролит» (Липецк) (род. 1963 убит 2009)
Томский приборный завод (род. 1961 убит 2007)
Завод «Сивинит» (Красноярск) (род. 1970 убит 2004)
Красноярский завод телевизоров (род. 1952 убит 2003)
Завод «Динамо» (Москва) (род. 1897 убит 2009)
Орловский завод управляющих вычислительных машин им. К.Н. Руднева (род. 1968 убит 2006)
Оренбургский аппаратный завод (род. 1943 убит 2009)
Хабаровский завод «ЕВГО» (род. 2000 убит 2009)
Ульяновский радиоламповый завод (род. 1959 убит 2003)
Завод Сибэлектросталь (Красноярск) (род. 1952 убит 2008)
Ооренбургский комбинат шелковых тканей «Оренбургский текстиль» (род. 1972 убит 2004)
Барышская фабрика им. Гладышева (Ульяновская область) (род. 1825 убит 2005)
Льнообъединение им. И.Д. Зворыкина (Кострома) (род. 1939 убит 2011)
Дальневосточный радиозавод (Комсомольск-на-Амуре) (род. 1993 убит 2009)
Велозавод (Йошкар-Ола) (род. 1950 убит 2006)
Велозавод (Нижний Новгород) (род. 1940 убит 2007)
Пермский велозавод (род. 1939 убит 2006)
Балтийский завод (род. 1856 убит 2011)
Завод «Сибтяжмаш» (Красноярск) (род. 1941 убит 2011)
Завод «Химпром» (Волгоград) (род. 1931 убит 2010)
Иркутский завод карданных валов (род. 1974 убит 2004)
Завод «Ижмаш» (Ижевск) (род. 1807 убит 2012)...
...и еще около 78 тысяч (!) заводов и фабрик.
В марте 2001 г. затоплена космическая станция «Мир».
В декабре 2010 г. сразу три спутника системы "Глонасс" не выведены на орбиту, затонули в океане. ("Глонасс" разработка СССР).
В феврале 2011 г. не вышел на связь геодезический космический аппарат военного назначения "Гео-ИК-2".
В августе 2011 г. потерян телекоммуникационный аппарат "Экспресс-АМ4" и грузовой корабль "Прогресс".
В ноябре 2011 г. неудача с "Фобос-Грунт".
В декабре 2011 г. потерян спутник "Меридиан".
В августе 2012 г. неудача с двумя спутниками связи «Экспресс-МД2» и Telkom 3.
Число работающих на селе - 1,17 млн. человек (за 20 лет сократилась в 5 раз). Безработных на селе - более 5 млн. человек (их не учитывают, т.к. они имеют подсобные хозяйства).
20 лет назад Россия насчитывала 48 тысяч крупных коллективных аграрных хозяйств. Сегодня их количество сократилось впятеро, 30% из них убыточны. Страна вернулась к мелкотоварному производству и натуральному хозяйству с преобладанием ручного труда.
Сегодня более 50% продуктов животноводства и 90% овощей производится в личных подворьях. На смену машинам пришел ручной труд. По производительности труда страна в 8 раз отстаёт от уровня ЕС.
Выращенную продукцию у частника за бесценок скупают диаспоры перекупщиков. Потребсоюзов давно нет.
Закрыто 15600 клубов, 4300 библиотек, 22000 детсадов, 14000 школ.
Исчезло 20 тысяч деревень, осталось 47 тысяч деревень, во многих из которых нищенское существование влачат несколько доживающих свой век стариков.
В 1990 году в СССР производилось 214 тысяч тракторов и 65 тысяч комбайнов. Сейчас в РФ 8 и 7 тысяч соответственно.
Из 21 млн. коров (в РСФСР) осталось менее 7 млн.
За годы реформ объемы сельскохозяйственного производства снизились почти в 2 раза. Страна потеряла продовольственную независимость и сегодня закупает почти 50% продуктов питания. В катастрофическом состоянии находится сельскохозяйственное машиностроение. Исчезла вся аграрная инфраструктура СССР, в том числе 27.000 колхозов и 23.000 совхозов, обеспеченных сельхозтехникой и квалифицированными кадрами.
После деколлективизации положение в селе стало критическим нет людей, нет работы, нет техники. Земля, которую обрабатывали сотни лет, за 20 лет на 35% уже заросла мелколесьем.
Академик РАСХН В.И.Кашин

Китай и его наследники: кто станет следующей «мировой фабрикой»?

Владимир Панов Бурный рост КНР замедляется, и начинается борьба за право стать ее преемником

Ничто не предвещало ничего, когда умники из Финансового управления китайской провинции Гуандун как-то на днях усаживались за свои рабочие столы. Уселись, поизучали свежие отчеты и схватились за аккуратно подстриженные головы. В Гуандуне изобрели вечный двигатель! С января по май ВВП провинции вырос на 13% год к году, а потребление электричества за тот же срок сократилось на 0.1%. Умники доложили куда надо, и под хихиканье деловых газет в провинциально-начальственных кабинетах начались разбирательства.

Статистическое трюкачество Китая заставляет задуматься о том, насколько реален его экономический рост. Прогресс страны неоспорим и всех впечатляет. Но если рост ВВП слегка дутый, и замедляется даже по официальным данным, волей-неволей встает вопрос: кто придет вслед за Китаем? Инвесторы и спекулянты гадают, на каких рынках теперь выгоднее торговать. Бизнесмены ломают голову, где теперь открыть недорогое производство. Сырьевые компании думают, кому теперь понадобятся их ресурсы. Все ищут «следующий Китай».

Что до гуандунских фокусов, то зная, как собирается в Китае статистика, их легко объяснить. Начинается сбор данных «на земле», в волостях и уездах. Полученные цифры сообщают в округа, где массив уездных данных обобщается и пересылается выше, властям провинции. Провинциальные товарищи сводят воедино отчеты подведомственных округов и шлют их в Пекин, где формируется уже общенациональный массив. Само собой, в стране, где пятилетний план превыше всего, а экономический рост стал культом, начальник любого уровня обязательно что-то припишет к своим достижениям.

Кумулятивный эффект волны приписок таков, что целые проценты ВВП существуют лишь на бумаге. По подсчетам Stratfor, в 2012 году рьяные местные бонзы дорисовали Пекину достижений народного хозяйства на 541 миллиард долларов. Официально объем экономики КНР вырос на 7.8%. Реальный же рост, по подсчетам независимых экономистов, составил 5.5%. Пекин с приписками борется, и как говорят эксперты, успешно. (Если фальшивые 2.3% экономики – это «успешно», то можно представить, сколько врали раньше…)

То, что в Китае создается реально, тоже подчас не нужно ни для чего – точнее, нужно для красивого отчета. В Стране Чжунго возводятся жутковатые города-призраки, где жителей не больше, чем в тибетской деревеньке: это власти провинций рапортуют о росте благосостояния. В уездах трюки проще. Можно построить, скажем, мост, через полгода его забраковать и снести, и соорудить новый. Так один мост трижды засчитывается в ВВП.

Есть у второй экономики мира и более серьезные проблемы: хроническое замедление роста (7.5% Y/Y во втором квартале), «зависшая» экспортная модель развития, перегрев на рынках, громадные муниципальные долги, чудовищный «серый» банковский сектор, слабый внутренний спрос, быстро стареющее население. Все это говорит о том, что пик экономического развития Китая уже пройден, хотя страна еще долгие годы будет богатеть, расти и хорошеть. Но богатея, КНР теряет главное конкурентное преимущество – дешевую рабочую силу. А то, что местные фабрики производят, им все труднее продавать: товары и услуги совершенствуются и дорожают, спрос на них падает, зато конкуренция растет. И вот уже сами китайские бизнесмены, как когда-то их западные коллеги, начинают выводить производства за границу.

Уже упомянутый центр Stratfor решил пролить свет на этот процесс, и пришел к выводу, что никакого «нового Китая» не будет: такую промышленную громадину в одиночку никто не заменит. По гипотезе американских аналитиков, шансы повторить успех Китая есть одновременно у полутора десятка развивающихся государств Азии, Африки и Латинской Америки. По уровню развития они вполне соответствуют КНР, а их население в совокупности – около миллиарда человек. Что это за страны, и какие отрасли теперь предпочитают их Китаю?

Помимо многочисленной и дешевой рабсилы – в основном это нынешние или вчерашние крестьяне - для первоначального промышленного рывка требуется: относительная политическая стабильность, и отсутствие верховенства права в западном смысле слова (чтобы жадные до налогов власти закрывали глаза на издержки капитализма). Близость к Индийскому океану приветствуется: мировая промышленная активность постепенно перемещается в этот регион и его окрестности.

Что касается бизнеса, то тенденция такова: Китай покидают «середнячки» - предприятия с несложными производствами и относительно небольшими капиталовложениями (что уменьшает риск.) Своего рода канарейками в шахте оказались две отрасли: сборка мобильных телефонов, и пошив одежды и обуви. В обеих царит безжалостная конкуренция, поэтому там преобладают небольшие фабрики с грошовой рабочей силой, обученной простейшим операциям. Этим отраслям в Китае становится неуютно: им приглянулись Вьетнам, Индонезия, Бангладеш, Лаос и Мьянма. (Заметим в скобках, что Вьетнам и Индонезия уже не первый год сознательно имитируют китайскую модель развития.) Не худшими стройплощадками для фабрик выглядят Филиппины, а также Шри-Ланка, где недавно как раз завершилась многолетняя гражданская война. Нетрудно заметить, что все вышеперечисленные страны омываются Индийским океаном или лежат неподалеку от него.

В этой связи шансы прийти на смену Китаю есть даже у четырех стран Черной Африки: это Танзания, Уганда, Эфиопия и Кения. Что касается Латинской Америки, то там «китаизировать» экономику вполне готовы Мексика, Никарагуа, Доминиканская Республика и Перу. Особенно перспективной выглядит Мексика - густонаселенная, небогатая, близкая к США и выходящая к двум океанам сразу.

Само собой, не все эти страны сейчас стремятся убрать Китай с международного рынка труда и дешевых экспортных товаров. И не все они преуспеют, даже если попытаются. Но кое-кому из них уже очень хочется это сделать. Так что Поднебесной пора бы поторопить вялотекущие реформы, чтобы выйти на новый уровень развития, сопоставимый с западным, и не остаться «старым Китаем» посреди агрессивных и зубастых «новых Китаев». Или, чем черт не шутит, изобрести в Гуандуне вечный двигатель. Только не статистический, а настоящий.


КМ.ру 

О возврате производств в США и Евросоюз

Михаил Хазин 

Тема возврата производств из Китая и вообще, Юго-Восточной Азии, как панацеи от кризиса, в последнее время часто встречается в прессе. Давайте попробуем понять, возможен ли в принципе подобный антикризисный маневр и к каким реальным последствиям он может привести.

Прежде всего, нужно вспомнить, зачем вообще производства выносились в азиатские страны. Делалось это в рамках перехода к «постиндустриальной» системе, который с точки зрения экономики была устроена следующим образом. Во-первых, в рамках углубления разделения труда, происходило не только операционное, но и территориальное разделение производственных цепочек. Та часть, которая касалась бухгалтерии, планового отдела и других интеллектуальных направлений (когда речь идет об одном крупном комбинате) оставалась в «развитых» странах Запада, а вот все остальное, так сказать, «рабочее» производство, выносилось за пределы экономических метрополий.

Во-вторых, контроль над технологиями и бухгалтерией (финансами) позволил в рамках производственных цепочек перераспределить добавленную стоимость так, чтобы основная прибыль создавалась именно в «постиндустриальных» секторах, то есть в странах - метрополиях. Особую роль при этом играл финансовый сектор, который увеличил свою долю в общей прибыли в экономике в разы.

В-третьих, поскольку такая система увеличивала уровень жизни населения в «развитых» странах и позволяла принципиально изменить в них идеологию жизни, был создан колоссальный по объему и разнообразию сектор услуг, который, к тому же, был подкреплен массированной кредитной накачкой спроса. Но базой для этого пузыря все равно служило технологическое разделение труда.

По мере того, как в Китае и других «развивающихся» странах увеличивалось собственное разделение труда, они попытались влезть на «постиндустриальный» рынок. Получилось это у них плохо, поскольку сектор услуг защищать от внешнего проникновения куда проще, чем товарные рынки, хотя собственные аналоги «постиндустриального» общества эти страны создать попытались. Дальше начался кризис, связанный с тем, что стимулировать спрос в Западных странах больше невозможно, и появилась идея вернуть производства обратно - чтобы занять собственных безработных. Что по ее поводу можно сказать?

Прежде всего, нужно отметить, что возвращение производства возможно только в том случае, если его стоимость в метрополии будет ниже, чем в других странах. В Китае, за счет углубления внутреннего разделения труда, уже почти нет преимущества по стоимости рабочей силы для производства сложных изделий (да и уровень локализации сильно снизился), но есть еще Вьетнам, Малайзия и другие страны. США сильно снизили стоимость энергии на своей территории, что позволило понизить себестоимость ряда производств, но есть еще целая куча разных обстоятельств, которые ставят под сомнение то, что этот процесс удастся поддерживать достаточно долго - например, в США довольно высокие налоги (относительно некоторых альтернативных стран), высокие страховки и так далее.

Далее, территориальное разделение труда ставило своей целью радикально перестроить всю систему общественных отношений в странах «метрополии». Грубо говоря, в «постиндустриальном» обществе можно внедрять «толерантность», гомосексуализм, ювенальную юстицию, ликвидировать систему образования и пр., и др. Если речь идет о восстановлении индустриальной страты в обществе, то все эти элементы придется как-то сильно ослаблять. Если речь идет о том, чтобы занять в производстве значительную часть современных безработных (которых в США, по альтернативным оценкам, никак не меньше 20% от общей численности рабочей силы), то нужно будет радикально менять всю систему общественных отношений. При этом кризис усиливается, а, скажем, во времена Великой депресии, безработица в западной Европе достигала 40%. С учетом общего падения уровня жизни населения эту задачу все равно решать придется, но сдвигаться в сторону восстановления классовых отношений (которые неминуемо возобновятся по мере появления массового пролетариата) - явно невозможно.

Таким образом, возврат производств может осуществляться только на уровне суперсовременных технологий, с минимумом рабочей силы. Дело это хорошее, однако возникает вопрос, где брать на это инвестиционный ресурс? Стимулирование частного спроса сокращается, общий уровень жизни населения падает, соответственно, массовый возврат инвестиций в новые производства невозможен. В отдельных точках - может быть, да, но и здесь тоже есть масса вопросов, поскольку сегодня можно говорить только о текущей рентабельности, а до полного возврата инвестиций нужно ждать десятки лет (с учетом текущей доходности ценных бумаг) и не исключено, что все эти проекты придется через пару-тройку лет закрывать, а соответствующие затраты списывать в убыток.

Вообще, в условиях глобального и длинного спада заменять существующие мощности на новые достаточно опасное дело (если вообще возможное). Современные статистические технологии позволяют создавать иллюзии экономического роста, но нужно отдавать себе отчет в том, что жизнь не обманешь - через несколько лет формально прибыльные новые производства так или иначе продемонстрируют свою реальную рентабельность.

Что касается снижения цен на нефть и газ, то я уже писал о том, что у этого процесса две стороны: не только снижаются затраты у тех, кто производные нефти покупает, но и снижается рентабельность у тех, кто ее продает. Представьте себе производство каких-нибудь штучек для буровых - выигрывает оно от падения цен на нефть или проигрывает? А система в целом? Что выигрывают одни, проигрывают другие, в целом система остается «при своих». В ситуации нескольких систем разделения труда еще можно было бы построить схемы, где бы одни выигрывали, а другие - проигрывали, но в рамках одной системы разделения труда цена на нефть не играет принципиальной роли для развития экономики в целом.

Таким образом, мы получаем, что вся говорильня о возврате производств в страны метрополии системы разделения труда имеет смысл только в одном единственном случае - если производство в альтернативных странах будет просто невозможно. Уничтожено ... Сегодня, конечно, и это невозможно - поскольку вызовет резкое падение уровня жизни населения в «развитых» странах, примерно в два раза (в США даже чуть больше), что просто снесет в них социально-политическую надстройку. Но вот по мере развития кризиса ...

По мере развития кризиса возврат производств (который будет все равно сопровождаться падением уровня жизни населения, что потребует создания новых систем управления социумом) станет осмысленным, если будет сопровождаться уничтожением альтернативных производств. На первом этапе деградации экономических систем Западных стран у них еще будет колоссальное военно-технологическое превосходство - и вот тут-то и придет время нанести упреждающий удар. Если этого не сделать - то возврат производства представляется бессмысленной тратой денег и усилий. Современные производства будут принципиально убыточны в связи с сокращением общего уровня потребления, а на массовое промышленное просто не будет людей. И я не исключаю, что соответствующие планы сегодня уже разрабатываются.

Опубликовано на worldcrisis.ru

США и Европа уже никогда не смогут вернуть производство

mt.rostend.ru

Возродить индустрию в развитых странах можно, лишь уничтожив ее в Юго-Восточной Азии

Тема возврата производств из Китая и вообще Юго-Восточной Азии как панацеи от кризиса в последнее время часто встречается в прессе. Давайте попробуем понять, возможен ли в принципе подобный антикризисный маневр и к каким реальным последствиям он может привести.

Коллаж "Российские тенденции"

Прежде всего нужно вспомнить, зачем вообще производства выносились в азиатские страны. Делалось это в рамках перехода к «постиндустриальной» системе, которая, с точки зрения экономики, была устроена следующим образом. Во-первых, в рамках углубления разделения труда происходило не только операционное, но и территориальное разделение производственных цепочек. Та часть, которая касалась бухгалтерии, планового отдела и других интеллектуальных направлений (когда речь идет об одном крупном комбинате), оставалась в «развитых» странах Запада, а вот все остальное – так сказать, «рабочее» производство, – выносилось за пределы экономических метрополий.

Во-вторых, контроль над технологиями и бухгалтерией (финансами) позволил в рамках производственных цепочек перераспределить добавленную стоимость так, чтобы основная прибыль создавалась именно в «постиндустриальных» секторах, то есть в странах-метрополиях. Особую роль при этом играл финансовый сектор, который увеличил свою долю в общей прибыли в экономике в разы.

В-третьих, поскольку такая система увеличивала уровень жизни населения в «развитых» странах и позволяла принципиально изменить в них идеологию жизни, был создан колоссальный по объему и разнообразию сектор услуг, который к тому же был подкреплен массированной кредитной накачкой спроса. Но базой для этого пузыря все равно служило технологическое разделение труда.

По мере того как в Китае и других «развивающихся» странах увеличивалось собственное разделение труда, они попытались влезть на «постиндустриальный» рынок. Получилось это у них плохо, поскольку защищать сектор услуг от внешнего проникновения куда проще, чем товарные рынки, хотя эти страны попытались создать собственные аналоги «постиндустриального» общества. Дальше начался кризис, связанный с тем, что стимулировать спрос в западных странах больше невозможно, и появилась идея вернуть производства обратно, чтобы занять собственных безработных. Что можно сказать по ее поводу?

Прежде всего нужно отметить, что возвращение производства возможно только в том случае, если его стоимость в метрополии будет ниже, чем в других странах. В Китае, за счет углубления внутреннего разделения труда, уже почти нет преимущества по стоимости рабочей силы для производства сложных изделий, да и уровень локализации сильно снизился, но есть еще Вьетнам, Малайзия и другие страны.

США сильно снизили стоимость энергии на своей территории, что позволило понизить себестоимость ряда производств, но есть еще целая куча разных обстоятельств, которые ставят под сомнение то, что этот процесс удастся поддерживать достаточно долго. Например, в США довольно высокие налоги относительно некоторых альтернативных стран, высокие страховки и так далее.

Далее: территориальное разделение труда ставило своей целью радикально перестроить всю систему общественных отношений в странах «метрополии». Грубо говоря, в «постиндустриальном» обществе можно внедрять «толерантность», гомосексуализм, ювенальную юстицию, ликвидировать систему образования и прочее. Если речь идет о восстановлении индустриальной страны в обществе, то все эти элементы придется как-то сильно ослаблять. Если речь идет о том, чтобы занять в производстве значительную часть современных безработных (которых в США, по альтернативным оценкам, никак не меньше 20% от общей численности рабочей силы), то нужно будет радикально менять всю систему общественных отношений. При этом кризис усиливается, а, скажем, во времена Великой депрессии безработица в Западной Европе достигала 40%. С учетом общего падения уровня жизни населения эту задачу все равно придется решать, но сдвигаться в сторону восстановления классовых отношений, которые неминуемо возобновятся по мере появления массового пролетариата, явно невозможно.

Таким образом, возврат производств может осуществляться только на уровне суперсовременных технологий, с минимумом рабочей силы. Дело это хорошее, однако возникает вопрос: где брать на это инвестиционный ресурс? Стимулирование частного спроса сокращается, общий уровень жизни населения падает; соответственно, массовый возврат инвестиций в новые производства невозможен. В отдельных точках – может быть, да, но и здесь тоже есть масса вопросов, поскольку сегодня можно говорить только о текущей рентабельности, а до полного возврата инвестиций нужно ждать десятки лет (с учетом текущей доходности ценных бумаг), и не исключено, что все эти проекты придется через пару-тройку лет закрывать, а соответствующие затраты списывать в убыток.

Вообще в условиях глобального и длинного спада заменять существующие мощности на новые – достаточно опасное дело, если вообще возможное. Современные статистические технологии позволяют создавать иллюзии экономического роста, но нужно отдавать себе отчет в том, что жизнь не обманешь: через несколько лет формально прибыльные новые производства так или иначе продемонстрируют свою реальную рентабельность.

Что касается снижения цен на нефть и газ, то я уже писал о том, что у этого процесса две стороны: не только снижаются затраты у тех, кто покупает производные нефти, но и снижается рентабельность у тех, кто ее продает. Представьте себе производство каких-нибудь штучек для буровых: выигрывает оно от падения цен на нефть или проигрывает? А система в целом? Что выигрывают одни, проигрывают другие, в целом система остается «при своих». В ситуации нескольких систем разделения труда еще можно было бы построить схемы, где бы одни выигрывали, а другие проигрывали, но в рамках одной системы разделения труда цена на нефть не играет принципиальной роли для развития экономики в целом.

Таким образом, мы получаем, что вся говорильня о возврате производств в страны метрополии системы разделения труда имеет смысл только в одном-единственном случае – если производство в альтернативных странах будет просто невозможно. Уничтожено... Сегодня, конечно, и это невозможно, поскольку вызовет резкое падение уровня жизни населения в «развитых» странах, примерно в два раза (в США – даже чуть больше), что просто снесет в них социально-политическую надстройку. Но вот по мере развития кризиса…

По мере развития кризиса возврат производств, который будет все равно сопровождаться падением уровня жизни населения, что потребует создания новых систем управления социумом, станет осмысленным, если будет сопровождаться уничтожением альтернативных производств. На первом этапе деградации экономических систем западных стран у них еще будет колоссальное военно-технологическое превосходство – и вот тут-то и придет время нанести упреждающий удар. Если этого не сделать, то возврат производства представляется бессмысленной тратой денег и усилий. Современные производства будут принципиально убыточны в связи с сокращением общего уровня потребления, а на массовое промышленное просто не будет людей. И я не исключаю, что соответствующие планы сегодня уже разрабатываются.

Михаил Хазин