Я — немец. Воспитываю себя русским

www.odnako.org

Часто слышу, как люди перешёптываются. Часто вижу, как глаза у людей на лоб лезут от услышанного. Что? Как это — уехал из Германии в Россию с целью прожить здесь жизнь?

«Глупый европейский мальчик! Ещё пожалеет, что покинул Германию, ещё узнает, каково жить в этой дыре; понюхает настоящей жизни и как миленький вернётся обратно на своё тёпленькое местечко!» Да, согласен, в нашей стране действительно много проблем, но и я не слепой романтик.

Вижу десятки алкоголиков и бомжей возле дома, где живу; вижу, как люди бросают мусор под ноги при стоящем рядом помойном ведре; вижу, как ругаются по пустякам в автобусе, когда сдают нервы после долгого рабочего дня. Вижу клановость и повсеместную коррупцию. Я всё это вижу, но это не пугает меня, а даёт стимул пытаться улучшить нашу Родину, заряжает новыми идеями и подталкивает на активные действия.

Так я и решился на создание сначала Евразийского клуба в МГИМО, где учусь, а потом и молодёжного движения «Молодая Евразия», чтобы иметь площадки в России и странах Содружества для воспитания новой элиты и возможного решения насущных проблем путём евразийской философии.

Я считаю молодёжь главным двигателем абсолютно всего. И чем больше людей мы «разбудим», выведем из состояния безразличия и пассивности — тем больше шансов у нас помочь России стать сильной и процветающей державой, а будущему Евразийскому союзу — по-настоящему мощным интеграционным объединением.

Более того, я не был доволен тем, как до «Молодой Евразии» евразийство было представлено в России. Ведь неправда, что евразийство — идеология русского империализма, авторитаризма, советчины. Хочу, чтобы люди посмотрели на Евразийский проект как на долгожданный шанс изменить жизнь сообщества в лучшую сторону, как на строительство того, что классические евразийцы назвали «Государством Правды».

«А может быть, он просто неудачник? Скорее всего, жил там себе в Германии на социалке, ничем не выделялся, никого не трогал. А тут приехал к нам — для него, наверное, в банановую республику — и стал ногами двери открывать. Слепил какое-то движение и хочет, чтобы мы тут все слушали, о чём он со своей колокольни вещает. Просто не может реализовать себя там! Никогда не станет русским!»

Этой категории людей хотелось бы совсем не похвастаться, но кратко ответить.

Родился я и вырос в состоятельной интеллигентной семье: мама — немка, владеет гостиницей в Мюнхене, чистокровная баварка, папа — эмигрант из СССР, известный врач, один из лучших в Германии ортопедов. Его бабушка была дворянкой, которую позже выслали в Казахстан, — ну, обычная история для русских немцев.

Я же учился в частных школах в Баварии и Англии, летом жил в нашем семейном доме во Флориде, США. Если сказать по-русски — как сыр в масле катался. Поэтому самое настоящее заблуждение — думать обо мне, как о человеке, который пришёл из грязи в князи.

Живя в Англии, получая все земные блага, вкусно кушая, в какой-то момент понял, что всё, что у меня есть, — пустое. Стал чувствовать, что душа остаётся голодной даже после красивого и вкусного ужина. Мне стало дико чего-то не хватать. Тогда мне было 15 лет и я ещё не совсем понимал, чего именно.

В это время начал много читать, восполняя душевную пустоту знанием ушедших эпох, и как-то наткнулся на русских мыслителей, конечно же, в переводе, ведь я совсем не знал русского языка. Во мне стала просыпаться та русская частичка, которая вела меня и заставляла узнавать всё больше и больше о той стране, которая была для меня загадкой.

Искал свою душу, взахлёб читал русскую классику, особенно титанов русской социально-философской мысли: К. Леонтьева, Н. Данилевского, Н. Фёдорова, С. Булгакова, С. Бердяева, Г. Флоренского. Уже тогда у меня не осталось никаких сомнений, что свяжу свою судьбу с судьбой России.

Так и случилось. Настоял на поступлении в российский вуз — выбрал МГИМО и уехал.

Где-то на втором курсе впервые прочёл «Исход к Востоку» 1921 года. И с того момента евразийцы стали частью моей жизни, они вне всякой конкуренции. Н. Трубецкой, П. Савицкий, Н. Алексеев и Ко. наиболее целостно выразили словами то, что я уже чувствовал к России-Евразии. Она есть не Запад и не Восток, а является связующим звеном для обоих начал и самостоятельным «срединным миром», полюсом грядущего…

Так, ещё до того, как это стало мейнстримом, я начал плотно изучать евразийство и теперь считаю себя убеждённым до мозга костей евразийцем.

Сейчас же, в отличие от своей прошлой немецкой жизни, я с семьёй — прекрасными женой и малышом — живу в скромной маленькой квартирке ближнего Подмосковья, как простой советский гражданин. И знаете что? Я по-настоящему счастлив! Потому что не в деньгах счастье, а в Любви. В поисках русской души я стал русским православным человеком. Русским не потому, что у моего отца есть русская кровь, а потому что русским я сам себя воспитываю. Даже чернокожий может стать русским, если он искренне любит Россию, если он всем своим существованием показывает свою преданность её традициям и культуре, созидает. Даже Сталин в своё время сказал: «Я русский грузинского происхождения». Подданство этой светлой идее и есть человеческая сила России и евразийской мысли.

P.S. Виктора Мараховского

После прочтения автобиографической презентации нашего нового коллеги у ряда читателей, вероятно, возникнет новая обличительная версия, призванная защитить незыблемость аксиомы «Оттуда к нам нормальные люди не поедут». Версия будет звучать примерно так: «Ну, парень изначально принадлежит к элите — и перекочевал из британской частной школы в МГИМО, как за духовностью в Индию: не роняя социальный статус. С таким статусом — да, где угодно можно об идеях мечтать».

И это в каком-то смысле верно. В настоящей старой Европе — чтобы вообще иметь навыки для мечты, нужно действительно удачно родиться в интеллектуальной семье и пройти сквозь частные элитные школы. (В Европе поновее и поплоше — с этим, как ни странно, попроще. Просто потому, что там всё ещё не окончательно доели остатки системы образования и воспитания, заточенного под массовое создание мечтателей.)

Так вот — в Россию в ближайшие годы и десятилетия, если что, будут переезжать из т.н. «первого мира» именно такие. Те, у кого навыки мечты не атрофированы, а применять их хочется за пределами последнего аддона к «Цивилизации».

И они будут переезжать к нам чисто на запах свободы — из мира, где, вдобавок к прочим прелестям, совсем недавно похерили дуплетом право на частную жизнь и Венскую конвенцию заодно.

Россия, конечно, не гарантирует, что всё у этих беглецов к свободе получится. Россия будет вносить свои коррективы. Но тут у них будет, по крайней мере, шанс на воплощение мечтаний.

Как, кстати, у каждого гражданина России, мечтать не разучившегося.

В поисках Евразийского консерватизма. Часть третья.

Алексей Тома

Цивилизационная миссия России

В мировоззренческом кризисе, который сейчас переживает Россия, есть ряд закономерных причин. Первая причина заключается в том, что идеологические циклы, через которые прошла Россия, завершились. С точки зрения этнопсихологии идеологический цикл имеет длительный период, связанный с возникновением и распространением идеи, преобразованием её в чувственные образы и превращением в догматы, т.е. неоспоримые убеждения. Идеологический цикл, как правило, завершается, когда этносы, являющиеся носителями идеи, утрачивают свою лидирующую роль, а новые пассионарные этносы ещё не обрели силу.

Вторая причина мировоззренческого кризиса заключается в том, что ни одна из идеологий, закладываемых в основу общественно-государственного устройства, не обладала всей полнотой смыслов, отвечающих цивилизационной миссии России. Россия – это не только региональное государство, но и геополитический проект, собиравший воедино на протяжении десятков веков очень многие этносы и народы со своим внутренним мироощущением и миропониманием. В течение всего этого времени апробировались различные концептуальные конструкции, благодаря которым Россия оформлялась и как государство, и как уникальная цивилизация, выстраивающая свои особые отношения с другими цивилизациями. Пройдя через ряд идеологических циклов, Россия накопила уникальный опыт, который должен найти своё воплощение в новой идеологии и в новом геополитическом проекте, отвечающем современным вызовам.

В слово Россия вкладываются разные смысловые нагрузки. Под этим словом понимается и государство, и культурно-историческая общность – цивилизация, и геополитический проект и некая метафизическая идея. Понятие это столь же многогранно, как и понятие человеческого Бытия.

В течение десятков веков под одной государственной крышей происходило становление России как культурно-исторической общности. Уникальность российской цивилизации отмечается в славянофильской публицистике, в научных трудах Л.Тихомирова, И.Ильина, И.Солоневича и многих других учёных. Но, как это часто бывает в России, созидательные идеи из чисто научной в идеологическую и практическую сферу приходят через столетия и, как правило, через кризис. В советский период отрицать российскую культурно-историческую общность было не возможно. Она сложилась и существовала как объективная реальность, предопределяющая различные сферы российского Бытия. Системообразующие связи этой культурно-исторической общности хранили Россию во все её кризисные периоды. Сохранили они Россию и при большевиках, не смотря на террор и утопичность коммунистических идей, которые имели такой успех лишь потому, что опирались на архетипы русского народа. Архетипы Бога, Царя, Общинности умело эксплуатировались вождями большевизма. Идея Царя-Батюшки была подменена идеей вождя мирового пролетариата, идея царства божьего на Небе заменена построением коммунизма, община - коммуной.

Но в коммунистическую идеологию, опиравшуюся на поступательное развитие человечества от одной общественно-экономической формации к другой, не вписывалась цивилизационная концепция, которая основывается на цикличности. И «цивилизация», как научная категория, была заменена на абстрактный термин «советский народ». В неявном виде культурологические концепции продолжали развиваться в рамках этнографии. Наиболее известной является концепция этногенеза Л.Гумилёва о фазах зарождения, становления и гибели этносов. В этом же ключе вёл свои исследования и К.Леонтьев. Но блестящие идеи российских учёных, зажатые идеологическими рамками, не имели возможности оформиться в теорию, имеющую свою методологическую основу. А без этого качества нет возможности делать исторические прогнозы и формировать стратегию развития России.

Теория зарождения, становления, развития и гибели цивилизаций начинает оформляться только в настоящее время. Практическая значимость такой теории проявилась после распада двухполюсной модели мира, когда цивилизации начали проявляться как полюса силы, как основные субъекты международных отношений, и как самые большие, уникальные и целостные социальные системы. С теоретической работы С. Хангтингтона «Столкновение цивилизаций» идея не только переходит в плоскость политики, но и закладывается в основу геополитики, геостратегии и геоэкономики Запада.

В России же цивилизационное самосознание формировалось на протяжении многих веков «снизу», но в отличие от Запада, оно не получало достаточной поддержки «сверху». И только в последние годы российские политики заговорили о том, что «категория цивилизационной миссии России должна быть заложена в основу консервативной идеологии» и «стать определяющей при установлении целей общественно-государственного диалога в России, в сфере стратегического планирования, развития системы образования, формирования единого культурно-информационного пространства, в сфере государственно-конфессиональных отношений».

Россия может и должна возродиться не просто как региональное государство, а как цивилизационный союз государств. В третьем тысячелетии основными субъектами геополитики становятся цивилизации, обладающие необходимыми качествами, делающими их конкурентоспособными в экономическом, политическом, военном, демографическом, культурологическом и территориальном плане. Поэтому у России только один выбор: либо формировать вокруг себя цивилизационный союз государств со всеми параметрами конкурентоспособности, либо стать материалом для других цивилизаций. Можно отметить, что цивилизационная идея находит своё выражение в политических платформах многих политических партий, движений и объединений России. Важно также, чтобы эта идея нашла выражение в идеологии политических элит, формирующих стратегию развития стран, отожествляющих себя с данной цивилизацией.

В отличие от либерального проекта, цивилизационный проект не отрицает роль наций, признаёт их культурную самобытность. Более того он исходит из того, что именно культурное многообразие человечества и цивилизаций является основой их процветания. Национализм – это естественная реакция к самосохранению и сохранению тех функций в общей цивилизационной системе, которые сложились исторически. Вместе с тем обращение к национализму, в форме этнорадикализма может привести к разрыву системообразующих связей цивилизационной общности. В результате не только цивилизация, но и сама нация (этнос) превратятся в строительный материал для других более сплочённых цивилизаций. Вопрос о национализме не столь однозначен, как это пытаются представить различные политические силы. Надо исходить из уникальности и целостности цивилизации, как системы. Но в таком понимании, национализм вполне может иметь место в консервативной идеологии.

Цивилизационная миссия России предопределена всем ходом её истории, общностью судьбы и смыслов её народов, той ролью, которая ей предопределена пространством и метафизикой «Русского Духа». И для этого есть объективные предпосылки. Во-первых, её собственный потенциал - ресурсы, армия, поднимающаяся экономика, золотовалютный запас, одна седьмая сухопутной территории планеты, относительная стабильность общества.

Во-вторых, складывается благоприятная мировая конъюнктура, открывающая возможность провести модернизацию. Политическая стабильность, благоприятный инвестиционный климат, а так же рецессия в западных странах делают Россию привлекательной для больших бизнес проектов с участием ведущих западных фирм. Высокие цены на энергоресурсы и, соответственно, приток нефтедолларов позволяют покупать высокотехнологическое оборудование и привлекать высококвалифицированных специалистов.

В-третьих, главным национальным богатством Исторической России является русский народ - суперэтнос русов, имеющий три основные ветви: Великороссы, Малоросы и Белорусы. На протяжении всей своей истории русский народ демонстрировал Силу, Мужество, Волю, Достоинство, Изобретательность, Самодостаточность, Миролюбие. Благодаря этим качествам он смог собрать под одной государственной крышей более сотни других народов и народностей, сохранить их культуру и религию, дать всем равные права и привлечь к управлению государством. За одиннадцать веков народы России, объединённые комплементарностью, общими ценностными смыслами, судьбой и угрозами превратилась в уникальную целостную евразийскую цивилизацию. Несёт в себе эта цивилизация и творческую энергию, и пассионарность, и уникальные традиции, и духовную элиту. Под действием этих объективных факторов произойдёт обновление и политических элит, которые смогут достойно выразить интересы своих народов и цивилизационную миссию России=Евразии.


От российского консерватизма к евразийскому

Знаковым событием для политических элит постсоветского пространства и толчком к повышению эффективности интеграционных процессов стала предвыборная статья В. Путина «Новый интеграционный проект для Евразии — будущее, которое рождается сегодня». Как уже отмечалось выше, в правящих кругах понимают, что Россия может возродиться только как цивилизация и только в рамках евразийского (цивилизационного) проекта. Однако построение столь масштабного образования требует объединения разрозненных евразийских элит на основе общей Идеи. В настоящее время в Беларуси, России и Казахстане (а также в странах кандидатах на вступление, таких как Киргизия и Таджикистан) видят Евразийский союз по-разному. Каждая страна-участница пытается извлечь из евразийского проекта максимальную выгоду для себя. Да и сама Россия в отношении своих партнёров действует сугубо прагматично. Истинно корпоративных отношений пока не сложилось. Части не соединяются в целое с новым качеством. Процесс этот вполне естественен и порождён той нравственной атмосферой, которая сложилась в период распада СССР. И пока эта нравственная атмосфера в отношениях между элитами евразийских стран сохраняется, проект не обретёт органичности. Сейчас важно сформировать идею общего цивилизационного пространства и придать ей форму, приемлемую и для политических элит, и для народов стран-участниц Евразийского союза.

Многовековой опыт строительства Российской империи и семидесятилетнее существование Советского союза показывают, что «душа человека такова, что она не может быть способной искренне подчиняться какой-либо власти, основанной не на этическом начале» (Л.Тихомиров). Любая власть, на каком бы принципе она не строилась, не будет признана, если она не выражает общие для всех людей духовно-нравственные принципы. И эти принципы не просто должны быть юридически закреплены в каком-либо документе (конституции, договоре, соглашении), а быть повседневной нормой проводимой политики.

Особенность нашей евразийской цивилизации такова, что духовно-нравственные принципы должны определять и политику, и экономику, и все сферы общественной жизни. В Российской империи духовно-нравственные принципы исходили от Православия. Русская Православная церковь обеспечивала духовно-нравственный союз Верховной власти в лице царя и народа. Как только этот союз распался, распалась и вся империя. Никакая иная сила кроме нравственной не могла удержать людей различных сословий, вероисповеданий, социального статуса, политических взглядов. Духовно-нравственная сила была скрепляющим фактором и в Советском Союзе. Как только советский народ потерял веру в коммунизм, увидел в Верховной власти бюрократию, Союз распался. Такова психология нашего народа.

Вся история России показывает, что народы готовы будут признать ту Верховную власть, которая не только будет справедливой, но и сможет контролировать исполнение этого принципа. Вера у людей может быть разной, но понятие справедливости общее. Если сопоставить различные религии, то в них найдутся и другие общие духовно-нравственные ценности. На ценностной основе должны формироваться интересы во всех сферах жизнедеятельности личности, общества и государства, а вместе с ними и угрозы, которым нужно противостоять сообща. Общность интересов и общность угроз рождает чувство общности судьбы и ответственности за то пространство, которое мы называем своей Родиной. На ценностной основе и современных взглядах на технологии управления социальными процессами должна определиться и та форма организации социума, которая раскроет творческий потенциал народа.

Среди идеологий такие духовно-нравственные принципы содержатся только в консерватизме. Сила и уникальность этой идеологии состоит в том, что она впитывает в себя только лучшее и устойчивое, сохраняя при этом целостность и сущность. Это обеспечивает уверенное и безопасное развитие. Из каждой идеологии консерватизм может впитать в себя здоровые устойчивые идеи, которые будут реализуемы в рамках Евразийского союза.

Уже сегодня «современный российский консерватизм» начинает синтезироваться с евразийством. Это необходимое условие для создания мощной цивилизационной идеологии. Со временем эта идеология оформиться под брендом «Евразийский консерватизм» и станет движущей силой не только в самой России, но и во всех странах Евразийского союза. Однако в настоящий момент мы находимся лишь в поисках «Евразийского консерватизма», концепцию которого необходимо разрабатывать совместными усилиями евразийских элит.

Сто лет тому назад, основатель этнопсихологии Г. Лебон справедливо подметил: «Писатели, мыслители и философы должны благословлять настоящий век и спешить воспользоваться им, ибо мы больше его не увидим. Это, может быть, век упадка, но это один из тех редких моментов в истории мира, когда выражение мысли свободно. Новые догматы, которые в скором времени родятся, не могут в действительности иначе утвердиться, как только под условием недопущения никакой критики и быть так же нетерпимыми, как те, которые им предшествовали». Сейчас именно такое время. Евразийский консерватизм требует концептуального наполнения. И те представители евразийских элит, которые оставят лоббирование своих интересов и перейдут на уровень созидания общей Идеи, смогут навечно войти в историю нового цивилизационного проекта под названием Евразийский союз.

Империя

В поисках Евразийского консерватизма. Часть вторая.

Алексей Тома

Кризис либерального проекта

Сегодня мы имеем дело не с тем Западом, который формировался на идеях христианства, гуманизма и просвещения, а с Западом, который стал инструментом в руках мировой закулисы, утверждающей своё исключительное право на мировое господство. Государства Запада, считающие себя суверенными, находятся в мощном идейно-концептуальном поле, которое насквозь пронизывает все элементы культуры, институты власти, решения, принимаемые политическими элитами. Оно поддерживается медийными центрами, прикрывающимися международным или общественным статусом. А что касается средств на содержание таких центров, то они взимаются мировой закулисой со всего мира «простым» печатанием бумажных купюр ФРС США.

Идейно-концептуальное поле становится важнейшей составляющей либерального проекта. Являясь не осязаемым, оно легко проникает на глубинные уровни сознания людей, формируя образ мышления и мотивы поведения людей разных этносов, рас, религий. В архитектуру либерального проекта гармонично встроены и многочисленные масонские организации, члены которых обеспечивают нужное решение в партиях, парламентах, национальных и международных органах власти. Без этого любая демократия запутается в столкновении интересов, амбиций, национального и бюрократического эгоизма и просто глупости. Те закулисные кланы, которые формируют это идейно-концептуальное поле и держат в своих руках реальную власть. Эти закулисные кланы путём интеллектуального, финансового и пропагандистского контроля смогли поставить себе на службу самые разнообразные концепции, исказив их изначальный смысл.

Либеральный проект формировался на протяжении многих столетий путём апробирования множества концепций, которые условно можно назвать либеральными. Они заимствовались у разных народов, но собирались в целостную систему талантом англосакской элиты. Одни концепции использовались для реального управления экономикой, другие - для формирования устойчивой политической системы, третьи - для рефлексивного управления элитами и манипулирования массовым сознанием, четвёртые – для поддержания морального авторитета, пятые - для проведения экспансии и управления колониями и т.п.

После распада Римской империи в Европе делаются попытки объединить различные социально-этнические образования под управлением единого центра. Империя Карла Великого просуществовала 43 года, ещё меньший срок жизни был у Наполеоновской империи и Третьего рейха. Но только в ХХ веке, после устранения германцев с лидирующих позиций в Европе, англосаксам удаётся распространить свой «либеральный» проект на всю западную цивилизацию. Правда происходит некоторое перераспределение ролей. Метрополия перемещается из Англии в США, Европа становится доминионом, колонии переименовываются в страны третьего мира. Более «либеральными» становятся методы управления колониями и доминионами, но не потому, что они более гуманны, а потому, что более эффективны. Культурный, информационный и финансовый контроль заменяют прямое администрирование. Демократия во всех её проявлениях становится лишь видимой частью управления. Неизменным остаётся понятие врага, как системообразующего фактора для империи. Роль врага раньше исполнял СССР, сейчас – международный терроризм. Делаются попытки поставить на роль врага Китай и Россию.

Заложенные в этот проект методы управления (явные и скрытые) приводят к тому, что в руках англосакской элиты концентрируется концептуальная, финансовая и информационная власть, которая обеспечивает рефлексивное управление национальными и международными ресурсами. В многочисленных центрах «принятия решений» (национальных правительствах и парламентах, международных организациях) есть представители всех европейских и неевропейских народов. Это создаёт иллюзию демократического управления. Однако стратегические решения принимаются англосакской элитой, которая предпочитает находиться в тени.

Обладая силой характера, интеллектом, пассионарностью, эффективно используя геополитическое положение и достижения человечества в науке и технологиях, англосаксы стали истинными архитекторами «либерального» проекта. После поражения СССР в холодной войне, либеральный проект начал распространяться на весь мир, а англосакская элита сформировала Мировое правительство и от имени Рейгана заявила о «новом мировом порядке».

Методы управления, заложенные в либеральный проект, оказались достаточно эффективными в противостоянии с СССР. Однако, когда этот проект начал переноситься на весь мир в нём обнаружились «системные ошибки», исправление которых невозможно без распада всего проекта.

Основная методологическая ошибка, заложенная гегелевской философией истории, заключается в постулировании линейно-прогрессивного процесса развития человечества, как некой общей цивилизации во главе с «германским миром». В либеральном проекте «германский мир», апологетом которого выступал Гегель, заменён на более широкое понятие «свободный мир» (но по сути англосакский). Однако сама идея линейно-прогрессивного процесса развития человечества, но уже во главе «свободного мира», сохраняется. В результате экспансионистский характер западноевропейских народов, проявившийся в крестовых походах и многочисленных религиозных войнах, накладывается на философское обоснование исключительной прогрессивной роли Запада. А целью прогресса становится распространение либерального проекта (свободы личности, частной собственности, политической демократии и т.п.). Таким образом, постулируется моральное право западной цивилизации на экспансию во имя либеральных идеалов «светлого будущего человечества».

В противостоянии с СССР в этом проявилась его сила, в противостоянии со всем миром проявляется его слабость. Одно дело, когда одни универсальные либеральные идеалы противостоят другим универсальным коммунистическим идеалам, и совсем другое дело, когда ценности, укоренённые в коллективном бессознательном одной цивилизации, противостоят ценностям, укоренённым в коллективном бессознательном другой цивилизации. В войне с природой ещё никому не удавалось одержать победу. Даже, если допустить невозможное, что западная цивилизация найдёт технологии унификации коллективного бессознательного, а такие работы интенсивно ведутся, то это будет означать завершение эволюционного развития всего человечества, поскольку разнообразие является одними из необходимых его условий.

Другую концепцию философии истории предложил славянофил Н.Данилевский в своей книге «Россия и Европа», вышедшей в 1871 году. В ней обосновывается циклическая модель исторического развития, структура и динамика культурно-исторических типов. Он показал, что основными структурными элементами человечества являются культурно-исторические типы (цивилизации). К.Леонтьев и Л.Гумилёв в дальнейшем развивают это учение и выявляют, что цикл их развития составляет 1200 лет (половина зодиакального цикла).

Н.Данилевский характеризует культурно-исторические типы четырьмя уникальными составляющими: религией, культурой, политической системой и экономикой. Прогрессивное развитие человечества согласно Н.Данилевскому происходит путём последовательной смены лидерства цивилизаций, находящихся на пике своего расцвета. Западная цивилизация сейчас находится на нисходящей фазе и неизбежно уступит лидерство другой цивилизации. Более того, как утверждает Н.Данилевский, она основана всего на двух составляющих: культуре и политической организации. Даже экономику, обеспечивающую чрезмерные потребности западного общества, нельзя признать в качестве высшего достижения человечества, т.к. она основана на интенсивным способе потребления невозобновляемых ресурсов и является производной от экспансионистской (колониальной) политики Запада. Поэтому в целом либеральный проект никак нельзя считать высшей точкой развития человечества, а западную цивилизацию носителем прогресса.

Возможно, спасением Запада могла бы стать стратегия гармонизации мира и справедливого распределения ресурсов. Но это подрывает форму экономического хозяйствования Запада.

Важной особенностью либерального проекта является невозможность его развития на собственной ресурсной основе. Как показывает история, его жизнеспособность обеспечивается только за счёт экспансии, обеспечивающей доступ к ресурсам и коммуникациям Евразии, Африки и Латинской Америки. Например, имея 5% населения земли, США потребляют около 40% мировых ресурсов, примерно столько же ресурсов потребляет и Европа. Но даже такой высокий уровень потребления не обеспечивает стабильность. И США вынуждены обращаться к различным формам экспансии, направленной на разрушение системообразующих связей других цивилизаций.

Самой мягкой, но наиболее эффективной является культурно-информационная экспансия, направленная на создание идейно-концептуального поля, побуждающего наиболее активные группы населения и, прежде всего, элиты к встраиванию в либеральный проект. В результате страна оказывается в зависимости от Запада и теряет контроль над собственными ресурсами. Если же культурно-информационная экспансия не обеспечивает нужный результат, то в страну экспортируется цветная революция, которая приводит к власти элиту, встроенную в либеральный проект. Если же и цветные революции затягиваются и не соответствуют темпам продвижения либерального проекта, то тогда проводятся так называемые миротворческие операции с использованием самых современных видов вооружения.

Но даже самые современные формы экспансии не обеспечивают либеральный проект необходимыми ресурсами. Вернее сказать приток ресурсов не соответствует потребностям экономики. Это приводит к тому, что уровень жизни «золотого миллиарда» падает, актуализируя социальные, расовые, религиозные и этнические противоречия. Многие аналитики заговорили о том, что кризис ресурсов либо толкнёт мировую закулису к развязыванию новой мировой войны за передел сфер влияния, рынков, ресурсов, коммуникаций и пр., либо через расконсервацию внутренних противоречий начнётся разрушение самого проекта.

Не менее существенным фактором, подрывающим основы либерального проекта, является провал идеи мультикультурализма. Об этом публично заявила канцлер ФРГ А. Меркель. Приток мигрантов достиг «критической массы» почти во всех странах Запада и даже в «консервативной» Англии, а во Франции коренное население скоро может стать этническим меньшинством на некогда своей территории. И это тенденция!, а не случайность.

Свержение элит и слом государственности во имя свободного доступа к ресурсам рождает полчища агрессивных мигрантов, которые просачиваются сквозь все выставленные барьеры в ещё цветущие страны Запада. Многочисленные исследователи либерализма всё более сходятся во мнении, что его могильщиком станет отнюдь не пролетариат, а интернациональные мигранты. И им не нужна никакая сплачивающая идеология. Объединение происходит на сетевом и религиозном уровне. Национальные меньшинства, мусульманские анклавы, китайские «чайна-тауны», органично связанные со своей родиной рано или поздно выступят на стороне цивилизаций, с которыми Запад находится в цивилизационном столкновении.

Справедливо заметить, что такая же угроза нависла и над Россией, взявшей в период Б.Ельцина курс на встраивание в либеральный проект. С. Хантингтон ошибался, считая, что столкновение Запада с другими цивилизациями пройдет по внешней кромке цивилизационных разломов. Цивилизационные разломы уже внутри западной цивилизации. Сеявшие ветер «цветных революций» по всему миру сами оказались под угрозой бури. Кто знает, не станут ли пророческими слова Г.Лебона, сказанные им в отношении Рима: «Когда Рим сделался центром вселенной, самым богатым в мире городом, он наводнился иностранцами, пришедшими со всех стран, и которым, в конце концов, даны были права гражданства. Требуя для себя только наслаждения роскошью, … они погубили Великую империю».

Современный либерализм создал у современных людей массу потребностей, не давая им средств для их удовлетворения, и произвел, таким образом, всеобщее недовольство в сознании людей. Борясь на протяжении всего своего существования с религиями, традициями и государственностью, либерализм оставил один на один современного человека с неограниченной жаждой потребления, заменив законы Божьи юридическими законами, духовность - социо-биологическими потребностями. Всеобъемлющее Бытие человека свелось к правам и свободам личности. Сам же человек постепенно начал перерождаться в потребителя.

Ценностные установки либерализма вошли в противоречие не только с нравственно-духовными ценностями различных культур, но и с принципом многообразия культур, обеспечивающим исторический прогресс. Вся общественно-историческая практика человечества наглядно показывает, что абсолютизация прав и свобод отдельного абстрактного человека, вне исторических, культурологических и географических условий, вне категорий нравственной необходимости, ответственности, солидарности, справедливости и общего блага является иллюзорной идеей. Становится очевидным, что западная цивилизация вместе со своим либеральным проектом утратила моральное право на лидерство и стала препятствием к справедливому и более гармоничному миру. И уже многие политологи предсказывают ему судьбу СССР.

Империя 

В поисках Евразийского консерватизма. Часть первая.

Алексей Тома За столетие историческая Россия (Россия, сформировавшаяся к концу 18 века) прошла по кругу почти весь идеологический спектр. Что дальше: «конец истории», о котором поспешил объявить Ф. Фукуяма, возвращение по спирали к консерватизму, манипулирование общественным сознанием с помощью политтехнологий и религий, конструирование «новой»? Ответ на этот вопрос, на наш взгляд, должен исходить с учётом следующих соображений. Во-первых, накоплен богатейший исторический материал для исследований. «Мы имеем перед собой законченные факты, которые совершили круг эволюции и обнаружили себя в ясности» (Л.Тихомиров). Заглядывая на различную глубину в прошлое исторической России, мы можем увидеть те формы организации социума, которые были органичны и находили разумный баланс в неразрывно связанной триаде «личность – общество – государство», и при этом адекватно отвечали вызовам своего времени. Согласно славянофилам таким периодом была Московская Русь. Во-вторых, Россия это не просто региональное государство, но ещё и цивилизационный проект, объединивший на принципах комплиментарности более сотни народностей, включив их творческий потенциал в общее русло строительства евразийской империи. Как отмечает ряд исследователей (в частности Л.Тихомиров, И.Ильин, И.Солоневич и др.), проект этот в значительной степени формировался стихийно – под действием психологии масс и прежде всего, русского народа. Русская интеллектуальная элита в лице славянофилов и евразийцев пыталась с разных позиций осмыслить эту стихию, соединить её с рассудком и предложить власти стратегию, работающую на упреждение вызревающих кризисов. Но многие их идеи оказались не востребованными. И как следствие этого Россия пережила два тяжелейших кризиса. И сейчас, спустя столетия, открывается уникальная возможность обратиться к наследию евразийцев и консерваторов, переосмыслить его с учётом проверенных временем традиций, духовно-нравственных ценностей и современных вызовов. На основе такого переосмысления должна родиться идеология общественно-государственного устройства Евразии. Этой идеологии мы даём название – Евразийский консерватизм. Идеологии и их роль в современной истории Социально-философские идеи либерализма, коммунизма, национализма и консерватизма имеют длительную предысторию, но их концептуальное оформление началось в эпоху Просвещения. Этому способствовало активное развитие научной, философской и общественной мысли, которая зародилась в Англии. Далее она распространилась на Францию, Германию, Россию и другие страны Европы. Европейская мысль пыталась осмыслить процесс смены экономических укладов и найти соответствующие формы общественного устройства. Концептуализация либеральной и коммунистической идеологий происходила на основе материалистической философии, которая исключала иррациональное познание реальности. Религиозное и духовное измерения человека, общества и государства с точки зрения либерализма и коммунизма относились к области предрассудков и отбрасывалось. Идеология коммунизма и либерализма была построена на понимании прогресса, как достижения определённых идеалов. Препятствиями на пути достижения идеалов будущего объявлялись традиции, ортодоксальные религии, исторически сложившиеся иерархии в обществе и т.д. Прогресс, согласно либерализму и коммунизму, носит линейный характер и должен осуществляться передовой частью человечества, организованного в политическую систему путём революционных преобразований. Универсальный и интернациональный характер идей свободы и равенства, закладываемых в основу либерализма и коммунизма, предопределял интернациональность и универсальность самих идеологий, обеспечивая им самую широкую социальную базу. В отличие от коммунизма и либерализма общественные идеалы консерватизма и национализма черпались из исторического прошлого. Социальная база этих идеологий была сужена до нации или элиты. Рассвет национализма начался после подписания Вестфальского мира 1648 года, когда основными субъектами международных отношений стали нации-государства. В рамках территориального образования произошло сращивание социальной организации, политического управления и культурной самоидентификации. Националистическая идеология, консолидируя совокупный потенциал нации-государства, приобрела возможность не только реализации собственного проекта общественно-государственного устройства, но и бросила вызов коммунизму и либерализму в их претензиях на империостроительство. При Наполеоне и Гитлере делались попытки создания националистических империй. Консервативная идеология, выражающая интересы элит, могла претендовать лишь на создание парламентских партий. Позже, сращиваясь с национализмом и заимствуя некоторые модернистские идеологемы, консервативная идеология значительно расширила свои потенциальные возможности. Либерализм, коммунизм и национализм в течение длительного периода развивались в связке друг с другом и выступали как модернистские идеологии, разрушающие устаревшее европейское мировоззрение. Европейский консерватизм, возникший, как реакция на модерн (революционные преобразования) обращался к культурно-историческому наследию предков и стремился закрепить status quo кланов, имеющих власть. В отличие от модернистских идеологий европейский консерватизм не имел той ярко выраженной социальной группы, к которой была обращена эта идеология. В целях защиты от модернистских идеологий, консерватизм обращался к различным мифам о «традиционном обществе» (идеи «Золотого века», «Истинной веры» и пр.). Само этимологическое значение слова «консерватор» обозначает, что эта идеология призвана охранять, а не развивать определённые ценности. И именно такое значение закреплялось первыми «реакционными» манифестами англичанина Эдмунда Бёрка («Размышления о Французской революции», 1790 г) и француза Жозефа де Местра («Размышления о Франции, 1796 г), которые упоминались как «зачинатели европейской консервативной традиции». Хотя само слово консерватизм появилось позже, в 1815 году, когда Рене Шатобриан основал журнал «Консерватор». Идеи раннего российского консерватизма наиболее полно представлены в Наказе Екатерины II 1767 года, в трудах М.Щербатова, Н.Карамзина, а также в проповедях православных иерархов последней трети XVIII - начала XIX века. Российский консерватизм уже в своих истоках не ограничивался охранительной функцией и включал элементы либерализма: необходимости просвещения, «дозированной» свободы народу, постепенного введения начал самоуправления, реформирования органов власти и пр. Признание ценностей существующего порядка дополнялось необходимостью эволюционного пути развития с опорой на «дух народа» и Православие. Российский консерватизм уже в своих истоках отличался от всех разновидностей европейского консерватизма тем, что сохранение духовно-нравственных принципов является основой в любых трансформациях общества: политических, экономических, просветительских и т.п. Духовная свобода человека была выше всех свобод, привносимых из Европы. Сейчас за консерватизмом закрепились такие характеристики, как ситуативность, вторичность, реакционность, охранительство. Это позволяет, используя консерватизм как бренд, загружать его очень разными, порой противоположными смыслами и обращаться к различным социальным группам. Но этот, казалось бы, недостаток, в определённые исторические периоды становится его достоинством. Особенно тогда, когда модернистские идеологии нарушают устойчивость социальных систем и вызывают отторжение у народа. Как это имеет место в современной России. В своей начальной фазе идеологии в той или иной степени носили утопическо-романтический характер. Либерализм идеализировал и абсолютизировал свободы личности, коммунизм – справедливости, национализм – нации, консерватизм - традиции. Современные идеологии значительно расширили рамки классических, изначальных трактовок и распались на множество течений, между которыми имеются противоречия не меньшие, чем между самими идеологиями. Например, либерализм распался на политический, экономический, культурный и социальный. Политический либерализм, развивающий идеи демократии через разделение властей, всеобщее избирательное право, систему сдержек и противовесов находится в противоречии с экономическим либерализмом (либертарианством), настаивающим на невмешательстве государства в экономику. В таких же противоречивых отношениях с ним находится и социальный либерализм, вобравший в себя идеи справедливости и использования государственных механизмов для их реализации. Большинство течений в коммунистической идеологии признаёт частную собственность, рыночные отношения, свободы личности, политическую демократию, но настаивает на их вторичности по отношению к принципу справедливости. Отдельные направления консерватизма и национализма, не только сближаются друг с другом на основе традиционализма, но и заимствуют идеи индивидуальных свобод и справедливости. Между идеологиями и течениями в рамках одной идеологии идёт не только концептуальное противоборство, но и заимствование идей. Многие учёные заговорили о конвергенции и синтезе идей в единую науку об эффективном управлении сложными социальными системами. Однако это вполне разумное предложение не стало общепринятой точкой зрения. По мнению ряда исследователей, причина этого достаточно проста: идеологии остаются, прежде всего, средством управления массовым сознанием закулисными кланами. В Третьем рейхе в качестве такого закулисного клана выступал тайный орден СС, мировоззренческой основой которого была ариософия, соединившая немецкий национализм, расизм и оккультизм. Большевизм был орудием масонских организаций, осуществивших переворот 1917 года в России. За либеральным проектом так же стоит закулисный клан – Мировое правительство, которое опирается на сеть масонских организаций и транснациональные корпорации. Концептуализация идеологий позволяет оформиться системе явно и рационально выразить свои социально-политические взгляды через партии, программы, открытые организации, парламенты, органы власти, международные организации, медийные структуры. Параллельно с этой системой формируется и другая система, которая через тайные организации, мистическое знание розенкрейцеров, каббализм, франкмасонство, различные эзотерические доктрины скрыто и иррационально воздействует на социально-политические процессы. Те закулисные кланы, которые обеспечивают согласованное взаимодействие элементов этих систем, формируют идейно-концептуальное поле, которое влияет на глубинные уровни сознания людей, формируя их образ мышления и мотивы поведения. Это даёт Ключи к пониманию сущностной основы либерального, националистического и коммунистического проектов, определивших исторические процессы прошлого века. Не претендуя на глубину понимая этих Ключей, отметим лишь, что широкое распространение масонства также начиналось в эпоху Просвещения. Многие гуманисты - просветители (Руссо, Вольтер, Монтескье и др.) являлись членами масонских лож. Принято полагать, что основным субъектом распространения просветительских идей в Европе было третье сословие. Но влияние масонских лож, ставших центрами концентрации организационных, финансовых и интеллектуальных ресурсов так же не стоит недооценивать. Первая масонская организация «Великая Ложа Лондона и Вестминстера» появилась в 1717 году. В течение нескольких десятилетий Великие Ложи появляются по всей Европе, России, а после Американской Революции в каждом Штате Северной Америки. Объединяющим началом в масонских организациях людей из различных сословий, религий и рас стало мировоззрение, основанное на вере в Высшее Существо, под которым может пониматься Бог, Абсолют, Великий Архитектор Вселенной..., философская интерпретация которого определяется уровнем (посвящения) духовного совершенства человека. Исходя из «метафизического» мировоззрения, утверждались представления о нравственности и праве, свободе и необходимости, обществе и государстве и другие «социально-философские» категории. Важно отметить, что деятельность масонских организаций протекала в той пограничной полосе, где трудно отличить свободные поиски духовной истины от заговора, имеющего целью насильственное разрушение устоев общества. Согласно наиболее распространённой версии масонские организации формировались на основе цеховых организаций вольных каменщиков. Ряд исследователей находят в них продолжение традиций пифагорейского Ордена, заложившего основы западного мистицизма, Ордена Тамплиеров и других тайных организаций, использующих конспирологические методы. Во всяком случае, масонские организации смогли соединить воедино мистицизм, эзотерику, оккультизм и конспирологию для создания организаций, способных эффективно воздействовать на различные слои общества и проникать в другую культурно-историческую среду, в частности в Россию*. Двадцатый век открыл возможность для раскрытия своего потенциала для всех трёх модернистских идеологий: коммунизма, либерализма и национализма. В основу проекта СССР закладывалась коммунистическая идеология, в Германии – националистическая, в странах «свободного мира» – либеральная. К этому периоду идеологии выступали и как проекты общественно-государственного устройства, и как проекты строительства империй. Европейский консерватизм оформился из сочетания всевозможных религиозно-националистических конструкций. Отсутствие в них универсализма ограничивало его возможности до формирования отдельных партий, встраиваемых в либеральный проект в качестве механизма сдержек и противовесов. В коммунистическом проекте консерватизм был представлен в виде некоторых идеологем (мифологем), обращённых к фрагментам российской истории, открытия подконтрольных православных церквей, признания государствообразующей роли русского народа. В проекте Третьего Рейха консерватизм (обращение к древним языческим традициям своих предков - ариев) тесно переплетался с национализмом, расизмом и оккультизмом. Такая иррациональная система взглядов получила название ариософии. В СССР и в Третьем рейхе идеологии приобретали мировоззренческий и методологический статус. Это позволяло использовать их в качестве средства репрессивного воздействия против различных социальных групп и устранения конкурентов. Методологический статус идеологии блокировал естественные познавательные потребности людей и развитие отдельных наук. Так в СССР под запретом была геополитика, кибернетика и генетика, объявленные буржуазными лженауками. Блокировались очень многие исследования в гуманитарной сфере: в социологии, психологии, религиоведении, конфликтологии. В Третьем Рейхе производилось ритуальное сжигание классиков мировой литературы. Учёные не могли пользоваться философскими и научными категориями, выходящими за идеологические рамки. Полезность, а соответственно и государственная поддержка наук, рассматривалась исключительно через идеологическую призму. Но и под таким идеологическим прессом учёные продолжали творить, прибегая к эзопову языку и принятой фразеологии. Благодаря этому нам стало известно учение Л.Гумилёва об этногенезе. Под видом военной географии развивалась геополитика, а под видом военных исследований - кибернетика и т.п. Использование идеологии в качестве инструмента репрессивного воздействия против инакомыслящих не могло не ослабить позиции коммунистического и националистического проектов в конкуренции с либеральным. Важно отметить, что коммунизм, национализм и либерализм используются для управления массовым сознанием. Однако, решения, которые принимаются верхними эшелонами власти, основываются не на идеологических соображениях. Например, Черчилль и Рузвельт, как масоны самого высокого уровня, скорее всего, придерживались эзотерического мировоззрения и были проводниками решений, принимаемых в тайных организациях. При принятии решений в Третьем рейхе использовались оккультизм, мистицизм и астрология. Сталин был, скорее всего, прагматиком, использующим идеологическую фразеологию. В СССР, после устранения Сталиным ленинско-троцкистской группировки, и в Третьем Рейхе, после перелёта Гесса в Англию, масонство стало рассматриваться как форма иудейско-либерального влияния и оказалось под запретом. После поражения Третьего рейха во Второй мировой войне весь ход исторических процессов стал определяться столкновением двух идеологий и двух империй: либеральной и коммунистической. В этот период идеологии в наиболее яркой форме проявляли себя в качестве концептуального оружия. Противоборство двух империй переходило в концептуальную сферу и велось за умы и души людей. Разрушению подвергались не материальные объекты, а тонкие идеальные субстанции (идеи, смыслы, вера, символы…), которые выступали в качестве системообразующих связей, задающих целостность всему проекту. В конце прошлого века, не справившись с современными вызовами, сошёл с исторической сцены СССР. Апологеты либерализма поспешили объявить о «конце истории», об окончательной победе либерального проекта, основными чертами которого являются Бретон-Вудс, Вашингтонский консенсус, МВФ, ВБ, ВТО ООН, НАТО и т.д. Мировая закулиса, сосредоточившая в своих руках концептуальную, политическую, финансовую, военную и информационную власть в либеральной империи, стала распространять её на весь мир. Но успехи коммунистического Китая, консервативной Японии, ряда исламских и латиноамериканских стран ставят под сомнение универсальность либерального проекта. Более того глобальный экономический кризис, который переживает Западная цивилизация, говорит о том, что возможности либерального проекта близки к исчерпанию. *В Российской империи широкое распространение масонства началось в 1740 году с основания нескольких лож генералом русской службы Джейсом Кейтом. Он же Великий мастер для России «Великой Лондонской Ложи». В 1782 году на Вильгельмсбадском конвете Россия была признана за восьмую провинцию ордена («во внимание к её обширному пространству и к большому числу лож, ревностно в ней работавших»). В декабре 1825 года часть дворянства, вдохновлённого учением вольных каменщиков, пыталось организовать дворцовый переворот и свергнуть монархическую власть. С 1822 по 1905 год ложи в России находились под запретом. В 1912 году в Москве на учредительном съезде масонские ложи объединились в единую организацию «Великий Восток народов России», которая принимала активное участие в политических процессах предреволюционной России. В начале 20 века в Россию проникло эзотерическое христианство и мистицизм розенкрейцеровских Орденов, оказавших сильное влияние на умонастроение элиты, включая членов царской семьи. В 1917 году масонское жречество, используя большевизм в качестве своего орудия, одержало победу над духовенством Русской Православной Церкви.  Продолжение следует... Империя

Белорусские элиты: борьба между евразийским и европейским выбором

Юрий Баранчик

Почему, собственно говоря, ситуация геополитического выбора, стоящего перед различными группами белорусской элиты, проста: или Европа, или Евразия, почему нет непосредственно белорусского пути? Ответ на этот вопрос чрезвычайно прост.

Во-первых, отсутствуют исторические факторы, которые бы позволили Беларуси занять свое независимое место между евразийским блоком (евразийский блок в данном случае понятие далеко не идентичное Евразийскому союзу, оно в себя включает также и блок стран, входящих в Шанхайскую организацию сотрудничества) и европейским. Формирование в Беларуси основ государственности начало происходить только в советское время, а обретение независимости после распада СССР не было сознательным выбором национальной элиты и народа, которые хотели сохранения Советского Союза.

Во-вторых, отсутствуют национально-демографические факторы. Беларусь средняя по численности евразийская страна с преимущественно русским в плане языковой самоидентификации населением, которое нынешнюю «независимость» за счет России воспринимает вполне адекватно ситуации.

В-третьих, отсутствуют финансово-экономические основания для суверенитета аналогичного, например, швейцарскому. Да никто и не даст появиться второй Швейцарии или Северной Корее в центре Европы. Даже Прибалтике со своим, в принципе, населением не дали состояться второй Швейцарией, что говорить о православном русском населении «синеокой».

Если бы Беларусь сейчас находилась в условиях Версальского мира, который привел к разрушению европейских империй и появлению практически во всей Европе диктаторских режимов (Пилсудский и Бек в Польше, Сметона в Литве, Ульманис в Латвии, генерал Метасас в Греции, Муссолини в Италии, генерал Антониу Кармон и Салазар в Португалии, Франко в Испании, Дольфус в Австрии, режим маршала Петена во Франции, Ахмат Зогу в Албании, маршал Антонеску в Румынии, Пяст в Эстонии, маршал Маннергейм в Финляндии, адмирал Хорти в Венгрии, Цанков, а затем царь Борис в Болгарии, Квислинг в Норвегии, Анте Павелич в Хорватии, монсеньёр Тисо в Словакии, Гитлер в Германии), тогда, возможно, да, у Беларуси было бы свое место под солнцем.

Однако сегодня республика зажата между стремительно набирающей силу Россией и увядающей, но пока все еще очень мощной в военно-политическом и финансово-экономическом плане Европой. Поэтому вариант «хаты с краю», которая стремится не примкнуть ни к одному из блоков, просто не прокатывает – с одной стороны, на это просто физически нет ни сил, ни ресурсов, с другой стороны – никто не даст. Поэтому собственно белорусский выбор ограничен только двумя, а не тремя вариантами – либо Европа, либо Евразия. Соответственно, либо Евросоюз, либо Евразийский союз.


Почему Евразийский союз

В основании принятого правящей группой элиты выбора в пользу Евразийского союза лежали две простые причины. Евразийский выбор, во-первых, позволял остаться правящей группе элиты у власти, во-вторых, оставлял шанс для сохранения и модернизации белорусской промышленности и сельского хозяйства. Почему именно евразийский выбор позволял это сделать? Потому что опыт постсоветских республик и восточноевропейских стран, вошедших в ЕС, к 2010 году со всей однозначностью показал пагубность европейского выбора для экономик этих стран: исключительно формально существующие институты национальных государств, тотальная зависимость национальных элит от своих западных партнеров, тотальная коррупция, отсутствие суверенитета, военно-политический контроль блока НАТО, экономическая деградация, разрушение национальной промышленности и т.д. и т.п.

К тому же разворот на Запад, если бы он произошел, ставил бы вопрос и о смене управляющей страной группы, на что, естественно, никто, находясь в здравом уме, не пойдет. Те посулы, которыми Запад пытался заманить республику в антироссийский санитарный кордон (3 млрд долларов), сработать не могли, т.к. от России республика получает каждый год сумму несравнимо большую: в сумме скрытые дотации белорусской экономике со стороны России в 2012 году составили 10 млрд долларов или 16% от ВВП. По подсчетам экспертов, за период с 2000 года скрытые субсидии белорусской экономике со стороны России составили порядка 80 млрд долларов.


Кто за евразийскую интеграцию?

За евразийскую интеграцию выступают практически все слои белорусского народа, т.к. основной рынок сбыта белорусской продукции – Россия (около 48% от всего товарооборота). Простые люди прекрасно понимают, что их продукция востребована прежде всего на Востоке. Они своим кошельком чувствуют необходимость евразийской интеграции гораздо лучше многих столичных экспертов, живущих на американские гранты.

За евразийскую интеграцию выступает значительная часть управляющей элиты (чиновники и директорский корпус) республики, т.к. союз с Россией решает те задачи, которые на них возложены государством – кому в плане производства, а кому в плане обеспечения социальной стабильности и т.д.  За евразийскую интеграцию выступают силовики – т.к. они плоть от плоти советской системы и действительно лучше всего воспринимают запад в перекрестье прицела, неважно, пистолета-автомата или комплекса С-300.

За евразийскую интеграцию выступает значительная часть интеллигенции. Причина проста – происходящая на Западе сатанинская и антихристианская в своих основаниях революция в области межличностых, половых, социальных отношениях глубоко чужда как советским атеистам, так и православным, которые руководствуются весьма строгими морально-нравственными категориями и нормами поведения, как частного, так и общественного.

Тот поток сатанизма, который хлынул с Запада в последние 2-3 года и ударил даже по некоторым знаковым представителям западных идолопоклонников, достаточно вспомнить про отъем шведскими властями ребенка у известной белорусской оппозиционной журналистки), весьма жестко настроил против себя основную часть белорусской интеллигенции, включая ту ее часть, которая и против евразийского выбора – эта часть интеллигенции также считает, что пока такие дела творятся в Европе, идти туда не стоит. 

Т.е. евразийский выбор белорусской элиты – не волюнтаристское решение, а осознанный выбор, диктуемый очень жесткой политической (угроза потери власти) и экономической (развал промышленности и сельского хозяйства) необходимостью. Принимается ли он всей элитой? Конечно, нет, и этому тоже есть свои причины. Остановимся на них подробнее. 

Таким образом можно говорить о том, что у большинства белорусского народа из всех классов, слоев и страт существует ценностный консенсус относительно выбора евразийской интеграции в качестве одного из основных приоритетов национально-государственного развития. 


Кто и почему против Евразийского выбора 

Если уйти от частностей и попытаться дать групповой портрет тех, кто выступает против Евразийского союза, то можно выделить две основные группы. Во-первых, это жесткие националисты-русофобы, давно и плотно идентифицирующие себя как прозападная колонна. Эта часть белорусской элиты давно находится не у руля власти, поэтому никакого влияния на принимаемые решения не оказывает. 

Во-вторых, это незначительная часть государственной элиты, которая пытается расширить и углубить белорусско-западный внешнеполитический диалог и вывести республику из интеграционных процессов с Россией и в Евразийском пространстве. Несомненно, в их рядах также есть люди, ненавидящие Россию. Однако основную их массу составляют те, кого можно было бы назвать политическими временщиками. Они прекрасно понимают, что если будет происходить интеграция с Россией и в рамках Евразийского союза, то им ничего не светит в плане урвать в процессе приватизации государственной собственности. 

Однако если будет происходить «интеграция» республики в европейские структуры, то как распорядители собственности они вполне смогут договориться с западниками о своей «скромной доле» в процессе разгосударствления. По крайней мере, они так думают. После чего, отщипнув от процесса приватизации свою долю они вполне могут сменить место жительства на гораздо более привлекательные и респектабельные страны Западной Европы и США. Эта часть элиты, в отличие от радикальной оппозиции, не планирует править республикой в жестком антироссийском ключе со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ее основная цель - спилить «бабла по легкому» и отвалить, оставив как раз жесткую оппозицию на национально-государственном пепелище. 

Это политические циники, которые прекрасно понимают существующий расклад сил, и которые озабочены исключительно вопросами своей собственной выгоды. Возможно, это прозвучит цинично, но если бы в ходе евразийской интеграции эти люди увидели свои имущественные плюсы, то они также бы стали весьма ревностными ее сторонниками. И тогда в госаппарате фактически бы не осталось тех, кто против евразийского выбора нашей республики.

По сути, единственное, чего хочет эта часть элиты – это возможности зарабатывать на уровне российской элиты и возможности легализовать свои нынешние и будущие капиталы, аналогично тому, как это произошло на всем постсоветском пространстве и, прежде всего, в России, где министры вполне на законных основаниях являются собственниками многомиллионных состояний. 

Поэтому при грамотной кадровой и имущественной политике в отношении правящей элиты руководство республики вполне легко может реализовать евразийский выбор белорусского народа, втянув в этот процесс весьма многих из тех, кто по каким-то причинам еще выступает против этого процесса, т.к. евразийская интеграция должна принести всем гораздо больше вполне осязаемых мировоззренческих, социальных и имущественных благ, чем разлагающаяся цивилизация воинственного Запада.  

Столетие

Евразийство: от тренда к мировоззрению

Владимир Полуев Евразийский. В последнее время это политическое определение стало безусловным трендом. В конце апреля состоялся Евразийский медиа-форум в Казахстане. Спустя пару дней Евразийский молодежный форум в Ереване принял эстафету евразийства у Казахстана. В мае подобное мероприятие пройдет и в Киеве. Вот только каким смыслом наполнено сейчас слово "евразийский"? Еврофильство против Евразийства Так сложилось, что, говоря о евразийстве, мы подразумеваем соперничество с идеей евроинтеграции. По крайней мере, так происходит в большинстве национальных государств евразийской периферии. Молдавия, Украина — в этих национальных осколках империи идея национальной самостоятельности прочно переплелась с идеей евроинтеграции. Доходит до того, что махровые, бархатные и националисты, сотканные из других материалов, все как один видят себя в Европе. Но самостоятельными и незалежными. А с чего это всех туда так влечет? Ведь по статистике, лишь около 17% украинцев прогуливались по набережной Темзы, пили кофе на Елисейских полях и плавали по незабываемым переулкам Венеции — в общем, выезжали куда-то дальше России и Турции. Вопрос риторический. Главный аргумент евроукраинцев — нам надо в Европу, потому что там "европейские ценности". Что входит в это ёмкое понятие, опять-таки, каждый понимает по-своему. Начиная от возможности оторваться в Амстердаме и устроить пьяный перформанс где-нибудь в парижском клубе, и заканчивая перспективой видеть улыбчивых и вежливых кассиров в магазине. В общем, будем в Европе и будет нам счастье. Само придёт и наступит. Волшебным образом. Европа предлагает определенную систему ценностей, идеологию, мировоззрение, если хотите. Причем, очень хорошо распиаренное мировоззрение. Что же знают украинцы, россияне, белорусы, казахи, киргизы, молдаване и т.д. о евразийской интеграции? Что интеграция — суть чистая экономика. Точка. А ведь этого совсем недостаточно. Потребность в мировоззрении, альтернативном европейскому, просто витает в воздухе. Евразийство как мировоззрение Идеологи евразийства всегда рассматривали Евразию как нечто, противостоящее Западу. Собственно, так же рассматривается этот вопрос и самими жителями Запада, в том числе американцами. Противостояние или здоровая конкуренция — можно назвать как угодно. Суть неизменна. Запад против Востока. Морские державы против сухопутных. В период «холодной войны» — капитализм против социализма. Сейчас, скорее, индивидуализм против коллективизма. Европейская толерантность, ведущая к появлению Брейвика и избиению «белых», против имперскости Востока, позволяющей веками народам, входящим в Империю, сохранять самобытность. Но выходит так, что нынче это противостояние проходит по западным правилам — правилам либеральной экономики, либерализма и капитализма. По правилам системы, которая начала давать сбои. Самое время предложить альтернативное мировоззрение. Если посмотреть на Европу трезвым взглядом, то что мы имеем? Жизнь не по средствам, повышенные социальные обязательства государства, пониженные обязательства общества, которые привели к краху той же Греции, — яркий пример. Нежелание немецкого народа решать проблемы стран PIGS. Экспроприация у экспроприаторов, произошедшая на Кипре. Либерализм в кризисе. И именно сейчас, если Евразийский союз хочет стать действительно новым образованием, которое сможет не просто выдержать конкуренцию с Евросоюзом, но и выйти на ведущие позиции в мире, необходимо новое мировоззрение. Евразия всегда славилась умами. И вот сейчас перед лучшими умами Евразии стоит нелегкая задача — методом проб и ошибок, но в кратчайшие сроки сформировать новое мировоззрение. Если слово «евразийский» наполнится новым смыслом, евразийские ценности станут манить похлеще европейских, евразийская модель экономики получит шанс стать успешнее и результативнее западной, а евразийское общество сможет победить социальные болезни Запада — только тогда Евразийский союз сможет стать успешным проектом. А пока «евразийский» могут лишь добавлять в качестве приставки к различным форумам — чтобы трата чьих-то денег звучала полицеприятнее. P.S. Виктора Мараховского В вопросе, поставленном коллегой, как представляется, отчасти содержится ответ. Понятно, что сейчас в создании евразийской идеологии не заинтересован не только запад, но и текущие элиты будущего ЕАС. Ибо последние по сути являются ухудшенными (в силу юности и неопытности) кальками с западных правящих каст — и в идеале хотели бы обойтись в создании нового Союза лишь административно-экономическими инструментами, которые дали бы им некие дополнительные свободы и гарантии безопасности. Элиты, по большому счёту, не желают делиться с подведомственными народами не только властью, но и (что гораздо хуже) задачами. Народам, по сути, предлагается посидеть в сторонке и иногда махать флажками, пока руководства будут совершать понятные и, возможно, выгодные им одним интеграционные действия. Ясно, что таком духе ничего устойчивого создать не получится. Хотя бы потому, что (о чём постоянно напоминают наши авторы) будущий Союз сейчас создаётся т.н. "сильными руководителями" фактически совместным волевым усилием. Но ни один сильный руководитель не вечен — и ни у одного не видно внятно выраженного идейного последователя-преемника на дистанции лет в десять-двадцать. Следовательно, без вовлечения в общие задачи широчайших масс евразийских республик, которые только и могут обеспечить преемственность общего курса — любой пришедший к власти "новый клан" может в два счёта выхолостить и заморозить любую интеграцию в обмен на любые ништяки со стороны. Таким образом, истинной задачей является не формирование неких лозунгов, а создание как можно большего числа как можно более всеохватных общих проектов и задач, реализация которых будет обязательна. Из этих задач уже сами собой появятся вполне предсказуемые уже сейчас идеологемы. И понятно, что они будут диаметрально противоположны идеологемам «европейским»: вместо «личной свободы болтаться по миру и выгодно продавать себя» — «участие в общем труде и возможность выдвинуться для каждого». Вместо «социальной благотворительности» — «социальная солидарность». Вместо «бильдербергских клубов» — принцип «открытой элиты». И что в данном случае интересно: создание Союза является, по сути, осознаваемой ответственными членами евразийских национальных элит необходимостью. Следовательно, им придётся — иначе никак — избавляться от той части элит, чьей идеологией как раз является максимальная безответственность. Есть мнение, что процессы этой борьбы будут протекать довольно драматично. И в какой-то момент старательно оттягиваемый «евразийцами» шаг — обращение к массам напрямую через головы национальных элиток — придётся сделать. Но это будет, конечно, ещё не завтра.  Однако