Банковской мафии досталось все, остальным долговая удавка

В преддверии ежегодного Всемирного экономического форума (ВЭФ) в горнолыжном курорте Давос благотворительное объединение по борьбе с бедностью Oxfam заявляет, что будет требовать принятия срочных мер для сокращения разрыва между богатыми и бедными.

Согласно недавнему отчёту Oxfam, доля мирового богатства, принадлежащая 1 проценту самых состоятельных людей, выросла с 44 процентов в 2009 году до 48 процентов в 2014 году. Доля же мирового благосостояния, принадлежащая наименее обеспеченным 80 процентам, в настоящее время составляет всего 5,5 процента. При сохранении нынешних тенденций к 2016 году 1 проценту самых богатых будет принадлежать более половины всего мирового богатства.

Рейтинг сверхдержав. Россия в конце списка?

Россия ни на что не годна. Это ясно показывает рейтинг глобальной конкурентоспособности, составленный Всемирным экономическим форумом в Давосе. Российская Федерация занимает в нем почетное 66 место сразу после Вьетнама и перед южноамериканским государством Перу. Лидируют, как всегда, нейтральная Швейцария, развитая Япония, счастливые США и их верные друзья из Евросоюза, а также сказочное город-государство Сингапур. А что же Россия (она же – немытая Россия или, попросту, «Рашка»)? Дикарское государство, затерянное где-то во льдах на севере Евразийского континента. Русские монголы не умеют ничего, кроме как выкачивать из своих недр природный газ и запускать в космос болванки. А еще – вечно попирают демократические ценности и нарушают права секс-меньшинств. Первое место в мире по потреблению спирта и спиртосодержащей продукции. О чем тут еще говорить? Шестьдесят шестое место для нашей страны … что ж, спасибо, что не 142-е. Понятно, что после 20 лет беспощадных реформ, на первое место мы явно не тянем. Рейтинг составлен высококвалифицированными экспертами, нет никаких оснований не доверять этой информации. Стоп! А это что такое?! Каким образом в «первую двадцатку», вместе с США, Германией и Японией, просочились Саудовская Аравия, Канада и Австралия? Что делают здесь эти «сверхдержавы»? Неужели эксперты форума в Давосе, всерьез уверены, что глобальная конкурентоспособность Канады (12 место) выше, чем у Китая (26-е место)? Может стоить напомнить уважаемым экспертам основные признаки государства, дающие ему право называться сверхдержавой? Без лукавых цифр ВВП и прочих рейтингов «средней температуры по палате». Какие факторы определяют геополитический вес страны на карте мира? Как определяется глобальная конкурентоспособность и чем отличаются сегодня страна «первого мира» от страны «третьего мира» Первое, очевидное, условие – сверхдержава не должна быть подчинена другой стране. Ни в формальном, ни в практическом плане! Сверхдержава – полностью независимое государство, самостоятельно определяющее свою внутреннюю и внешнюю политику на основе личных потребностей и интересов. И что же мы теперь наблюдаем? Из рейтинга «сверхдержав» с треском вылетают Канада и Австралия. Обе страны - доминионы Британской империи. Форма правления – конституционная монархия во главе с генерал-губернатором, т.е. формально Канада и Австралия до сих пор подчинены королеве Великобритании! А как же утопающая в роскоши Саудовская Аравия? Влиятельное ближневосточное государство, живущее по средневековым законам, обладающее огромным авторитетом среди мусульманского мира. А еще на территории Саудовской Аравии находится крупная американская авиабаза «Принц Султан», где размещен Центр управления Аэрокосмическими операциями на Ближнем Востоке. И это неспроста. Старая модель европейского колониализма состояла в полной оккупации заморских стран. К началу ХХI века США усовершенствовали эту модель, теперь для контроля над захваченной страной достаточно иметь ряд компактных военных баз. Авиабаза «Принц Султан» - явный символ полной зависимости Саудовской Аравии от Вашингтона в экономической, военной и политической сферах. Вот это новость! – обрадуются либерально-демократическая общественность - А как же база НАТО в Ульяновске? Выходит, наша «Рашка» тоже продалась с потрохами Западу? Мне придется огорчить сторонников вступления России в НАТО. Транзитный пункт на аэродроме Ульяновск-Восточный во всех смыслах не является зарубежной военной базой. Иностранные грузы тщательно досматриваются российской таможней, на «базе» отсутствует постоянный воинский контингент стан НАТО, в конце концов, речь идет об исключительно «невоенных грузах». Никаких истребителей и танков – только тушенка и канистры с пресной водой. С таким же успехом можно объявить «иностранной военной базой» любой международный аэропорт или иностранное посольство на территории России. Военных баз иностранных государств на территории России нет. Итак, мы разобрались, что «сверхдержавы» Австралия, Канада и Саудовская Аравия не соответствуют заявленному статусу. Они, как формально, так и фактически, зависимы от других государств. Кстати, только официально, на территории Канады два военных объекта ВВС США. На территории Австралии таких объектов четыре. Ну что же, уважаемые эксперты из Давоса, вы готовы продолжить исследование в области соответствия стран-претендентов на роль «сверхдержав»? Можно назвать еще ряд важных критериев: «Сверхдержава» априори является лидером союза государств. С этой позиции очень неплохо смотрится Саудовская Аравия. Родина Великого Пророка всегда играла ключевую роль в жизни мусульманского мира. Её позиции еще более усилились с открытием богатых месторождений нефти. Последние полвека все страны Ближневосточного региона, так или иначе, корректируют свои решения в соответствии с официальной позицией Эр-Рияда и внимательно прислушиваются к мнению Саудовской Аравии. Безусловный лидер. Австралия и Канада в пролете: Первая – бывшая британская каторга, затерянная где-то посреди бесконечного океана в Южном полушарии Земли. Вторая стремиться заявить о себе, пытаясь перекричать своего южного соседа. Увы, мнение канадцев, на фоне американского мнения, звучит столь же громко и отчетливо, как дыхание водителя на фоне рычания двигателя «Камаза». И действительно, когда мы произносим «Америка», мы как-то не задумываемся, что на этом континенте, кроме США, есть еще одна немаленькая страна. Вот и весь ответ. А как же «дикая Рашка»? А ничего, по-прежнему ключевое государство на постсоветском пространстве. Несмотря на все попытки поссорить братские народы, по-прежнему крепки связи между Россией, Украиной и Белоруссией – единое безвизовое пространство, жители которого большинстве своём «знають російську мову». Большинство жителей Кавказа и Средней Азии тоже не забыли русский язык, именно в Россию стремятся толпы гастарбайтеров, здесь же проживают крупные диаспоры выходцев из этих стран. Космодром «Байконур», 102-я российская военная база в г. Гюмри (Армения), 7-я российская база в Абхазии, радиолокационная станция «Дарьял» системы предупреждения о ракетном нападении (Азербайджан), РЛС «Волга» и 43-й узел связи ВМФ на территории Белоруссии, авиабаза «Кант» в Киргизии, система контроля космического пространства «Окно» в горах Таджикистана, наконец, Черноморский флот в Севастополе – что бы не говорили злопыхатели народа русского, военное присутствие России по-прежнему сильно. Россия не просто фиктивно контролирует 1/6 часть мировой суши. Русские варвары постоянно перекраивают её по своему разумению! А тех, кто не хочет жить по заведенным правилам – ровняют танками и принуждают к съедению собственных галстуков. Фу! Как не демократично и не толерантно. Тем не менее, «немытая Россия» по силе своего влияния легко обходит уютную Канаду и безлюдную Австралию. Мировое влияние Саудовской Аравии ограничивается проповедями о «священном джихаде» и подготовкой боевиков-шахидов. Интересно узнать мнение экспертов из Давоса насчет членства России в Организации Объединенных Наций. ООН – старая солидная организация, все еще сохраняющая некоторые полномочия в сфере мировой безопасности. За какие это заслуги плохая Рашка, вместе с хорошими США, Китаем, Великобританией и Францией получило «право вето»? (Право вето – полезная штука, например, отказ российской стороны от подписания резолюции по Сирии автоматически свел на нет все усилия американских и британских дипломатов). И с чего это вдруг русский язык удостоился чести называться одним из шести мировых языков ООН? Ответ видится очевидным: Во-первых, Россия велика, а количество русскоговорящих оценивается в 250 миллионов человек по всему миру. Во-вторых, вспоминается легендарная шутка товарища Сталина: «Государство Ватикан? А сколько у него дивизий?» Дивизий у России не счесть. Несмотря на все жестокие демократические реформы, Российской Федерации удалось сохранить довольно увесистую часть вооруженных сил и ОПК Советского Союза. Вооруженным силам России по-прежнему нет равных на Европейском континенте. Немецкая армия деградировала до такой степени, что количество танков Бундесвера вскоре будет ограничено 120 единицами. От некогда могучего Британского флота осталось 19 фрегатов. Из двадцати семи государств Евросоюза, атомные подлодки имеются лишь у Великобритании и Франции. Чисто для сравнения: количество боеспособных основных боевых танков Российской армии оценивается в 6500 единиц (общее количество, с учетом находящихся на хранении – 22000 ед.). Численность личного состава военнослужащих – 1,1 миллиона человек (что сравнимо с населением Эстонии!). На вооружении ВВС России находятся 1200 боевых самолетов и примерно же столько же вертолетов (без учета резерва). Несмотря на обоснованные сомнения насчет технического состояния российской авиатехники, ВВС России все еще представляют немалую угрозу для любого из «вероятных противников». Вопреки всем усилиям «реформаторов», на вооружение ВВС России продолжают поступать новейшие образцы авиатехники и систем ПВО, не имеющие аналогов за рубежом (как бы банально это не звучало). Наконец, главный аргумент, козырный туз российской колоды – крупнейшие в мире арсеналы оружия массового поражения. Австралия, Канада и Саудовская Аравия остаются «в дураках». За последние полвека количество стран, обладающих ядерным оружием, многократно возросло. К первопроходцам – США и СССР/России вскоре добавились Великобритания, Франция и Китай. Сейчас ядерное оружие уже есть у Пакистана и Индии. Действующие образцы имеются у Израиля. Неофициальные опыты проводит Северная Корея. Десятки стран мира имеют собственные ядерные центры и тоже не понаслышке знакомы с технологиями расщепления атомного ядра. Но! Даже обладание парочкой готовых боеприпасов по факту не делает страну серьезным игроком на этом поприще. Ядерное оружие без соответствующих средств его доставки – бумажный тигр, опасный лишь для его владельца. На сегодняшний день лишь Россия и США обладают достаточным количество боеголовок и их носителей для нанесения массированного ядерного удара. Одновременный залп сотен межконтинентальных баллистических ракет гарантированно прорвет любую, даже самую совершенную систему противоракетной обороны и обрушится огненным ливнем на любую точку планеты. Уважаемые эксперты из Давоса, пожалуйста, примите это к сведению, когда будете составлять следующий рейтинг глобального влияния стран мира. На мой взгляд, одним из важнейших критериев, отличающих страну «третьего мира» от сверхдержавы – уровень развития наукоёмких производств. Нанотехнологии, биомедицина, электроника. Можно сколько угодно иронизировать по поводу «российских наносамолетов» и «российских Айфонов», но факт остается фактом – Россия одна из четырех стран*, способная в одиночку разработать и запустить в серию истребитель пятого поколения. Только с помощью собственных материалов, технологий и разработок. Создание самолета такого уровня – это сложнее чем полет в космос. Космос… Настолько банальная тема, что отметим её лишь в скользь. Да, на сегодняшний день «Рашка» - единственная страна в мире, осуществляющая пилотируемые запуски в космическое пространство. По общему количеству запусков - тоже первое место в мире. Всего - двадцать три успешных запуска за 2012 год. Это не единственный искусственный спутник, запущенный Северной Кореей, и не одинокая иранская обезьяна в космосе. А если серьезно, российская орбитальная группировка имеет в своем составе спутники системы глобального позиционирования «Глонасс», а так же более специфические вещи – космический радиотелескоп «Радиоастрон» и спутники глобальной системы радиотехнической разведки «Лиана». Это не считая десятков других действующих космических аппаратов: спутников связи, разведчиков, ретрансляторов, научных аппаратов. Правда, в рейтинге технологического развития, Россия почему то занимает 62 место – между Коста-Рикой и Пакистаном. Вам не кажется странным, что мы уже давно не вспоминали про Австралию Канаду и Саудовскую Аравию? Все правильно, к созданию высоких технологий они имеют такое же отношение, как эскимосы к постройке Египетских пирамид. Конечно, на территории Канады и Австралии действует немало научных центров и высокотехнологичных производств. Однако, как свидетельствуют факты, Австралия и Канада не в состоянии даже мечтать на тему запусков в космос или создания истребителя пятого поколения. И все-таки, снегоходы и бизнес-джеты канадской фирмы Bombardier выглядят весьма солидно на фоне промышленности Саудовской Аравии. Развращенные бесконечным потоком нефтедолларов, саудиты вообще ничего не производят и не создают. И не собираются этого делать. Перед нами настоящий «живой труп» с мрачными перспективами на будущее – после исчерпания нефтеносных месторождений, Королевство Саудовская Аравия рискует вновь погрузиться в средневековый хаос. Страна «третьего мира», больше добавить нечего. Что ж, с Австралией, Канадой и Саудовской Аравией все стало более или менее понятно.Остается выяснить, на каком месте должна быть Россия? По-прежнему, на 66-м? _____________________ * США, Россия, Китай, Япония. Также, полагаю возможным создание истребителя 5-го поколения во Франции – французский ОПК, несмотря на официальный отказ от работ по данной тематике, всегда проводил достаточно независимую политику и не раз удивлял мир созданием высококлассных образцов авиационной техники. Источник - http://topwar.ru/24278-reyting-sverhderzhav-rossiya-snova-v-konce-spiska.html

Давос и ныне там

2013.02.01 , "Завтра" 

Бух­гал­тер, ми­лый мой бух­гал­тер!
Та­кой про­стой…
(Шля­гер на­ча­ла "ли­хих 90-х")

Три со­сны ли­бе­раль­ной мыс­ли

Да­вос­ский фо­рум на­чал­ся об­суж­де­ни­ем пер­спек­тив Рос­сии, хо­тя ос­нов­ную часть его уча­ст­ни­ков, пред­став­ля­ю­щих гло­баль­ный биз­нес, яв­но ин­те­ре­со­ва­ли бо­лее мас­штаб­ные про­бле­мы вро­де бу­ду­ще­го Ки­тая, США и ев­ро­зо­ны. Спи­сок ак­ту­аль­ных тем рас­ши­рил пре­мьер Ве­ли­ко­бри­та­нии Кэ­ме­рон: се­ри­ей ан­ти­ев­ро­пей­ских за­яв­ле­ний он ввел свою стра­ну в "по­ве­ст­ку дня" фо­ру­ма.
Увы: сце­на­рии, раз­ра­бо­тан­ные рос­сий­ски­ми ли­бе­ра­ла­ми (по-ви­ди­мо­му, Ку­д­рин как гла­ва меж­ду­на­род­но­го фон­да ор­га­ни­зо­вы­вал ра­бо­ту, а Греф как гла­ва Сбер­бан­ка — фи­нан­си­ро­ва­ние), не поз­во­ли­ли ре­а­ли­зо­вать, ве­ро­ят­но, не­де­ше­во обо­шед­ше­е­ся пре­иму­ще­ст­во Рос­сии, по­став­лен­ной в рас­пи­са­нии пер­вой.
Их суть па­то­ло­ги­че­с­ки при­ми­тив­на: как по­вли­я­ет раз­ная ди­на­ми­ка ми­ро­вых "неф­тя­ных" цен на рос­сий­ские ин­сти­ту­ты, — ра­зу­ме­ет­ся, с точ­ки зре­ния биз­не­са (ин­те­ре­сов на­ро­да для ли­бе­ра­лов, об­слу­жи­ва­ю­щих гло­баль­ный биз­нес, не су­ще­ст­ву­ет в прин­ци­пе). Но да­же в этой не­му­д­ре­ной как дваж­ды два за­тее ли­бе­ра­лы уму­д­ри­лись про­де­мон­ст­ри­ро­вать во­пи­ю­щую не­гра­мот­ность.
Че­го сто­ит пред­по­ло­же­ние о на­ци­о­на­ли­за­ции неф­тя­ной про­мы­ш­лен­но­с­ти Рос­сии при уде­шев­ле­нии неф­ти до 60 долл. за бар­рель! Как бы ни хо­те­лось нам вра­зум­ле­ния го­су­дар­ст­ва и его воз­вра­ще­ния на "ко­манд­ные вы­со­ты" эко­но­ми­ки, всё же мы не за­бы­ли, что сов­сем не­дав­но (в кон­це 2008 го­да) нефть сто­и­ла все­го 34 долл., но это не за­ста­ви­ло крем­лев­ские вла­с­ти да­же по­ду­мать о на­ци­о­на­ли­за­ции.
До­ро­го­виз­на же неф­ти, по мне­нию ли­бе­раль­ных "экс­пер­тов", рас­ши­рит и ук­ре­пит сред­ний класс, тре­бо­ва­ния ко­то­ро­го вы­ну­дят го­су­дар­ст­во улуч­шить свои ин­сти­ту­ты. Вро­де бы ло­гич­но — но толь­ко ес­ли за­быть о мо­ти­ва­ции и опы­те это­го го­су­дар­ст­ва.
Ведь сов­сем не­дав­но, в 2011 го­ду, рез­кое (на 38,2%) удо­ро­жа­ние неф­ти со­про­вож­да­лось сни­же­ни­ем бла­го­со­сто­я­ния ос­нов­ной ча­с­ти на­се­ле­ния, вклю­чая сред­ний класс.
А в ми­нув­шем 2012 го­ду сред­ний класс рас­ши­рил­ся, но его не­до­воль­ст­во от­нюдь не по­ме­ша­ло го­су­дар­ст­ву за­мет­но ухуд­шить об­ще­ст­вен­ные ин­сти­ту­ты.
Сред­не­ве­ко­вая схо­ла­с­тич­ность и но­вей­шая хал­тур­ность ли­бе­раль­ных "экс­пер­тов" ока­за­лись та­кой гу­с­то­ты, что от их "вы­во­дов" от­кре­с­ти­лись да­же ор­га­ни­за­то­ры до­кла­да Ку­д­рин с Гре­фом, а Мед­ве­дев и во­все не вы­шел на свое ме­с­то на сце­не в хо­де пре­зен­та­ции.

"Ин­тел­лек­ту­аль­ный про­рыв" пре­мье­ра

Ком­мен­ти­руя пред­став­лен­ные "сце­на­рии", Мед­ве­дев при­знал их не­адек­ват­ность и то, что они ис­хо­дят из пол­ной без­де­я­тель­но­с­ти го­су­дар­ст­ва (че­го по­про­с­ту не бы­ва­ет). Пре­мьер да­же при­знал не­об­хо­ди­мость чет­вер­то­го, не пре­ду­с­мо­т­рен­но­го ли­бе­ра­ла­ми ва­ри­ан­та, — но ска­зать о нем что-ли­бо кон­крет­ное по­про­с­ту не смог.
В це­лом его речь бы­ла обы­ден­но бес­по­мощ­ной.
Так, кон­ста­ти­руя опас­ное за­мед­ле­ние эко­но­ми­че­с­ко­го рос­та, пре­мьер не удо­су­жил­ся да­же по­ста­вить во­прос о при­чи­нах это­го.
За­яв­лен­ная им не­об­хо­ди­мость ус­ко­ре­ния рос­та ВВП до 5% в год вы­гля­де­ла го­ло­слов­ной, по­сколь­ку не бы­ла под­креп­ле­на хо­тя бы об­щим опи­са­ни­ем ме­то­дов до­сти­же­ния этой це­ли. По­хо­же, пре­мьер про­сто "бро­сил ло­зунг", не осо­бо ин­те­ре­су­ясь ни его свя­зью с ре­аль­но­с­тью, ни тем, что же он на са­мом де­ле оз­на­ча­ет. А ведь "по­ро­го­вый" уро­вень со­ци­аль­но-по­ли­ти­че­с­кой ста­биль­но­с­ти в на­шей стра­не, за­ве­до­мо не­до­сти­жи­мый в рам­ках дей­ст­ву­ю­щей в Рос­сии во­ров­ской мо­де­ли эко­но­ми­ки, как по­ка­за­ли независимые ка­че­ст­вен­ные ис­сле­до­ва­ния, — во­все не 5%, а 5,5%.
Ка­за­лось бы, раз­ни­ца не та­кая су­ще­ст­вен­ная, но "пре­мьер­ская не­точ­ность на­вскид­ку" до­сти­га­ет уже 10%, а в аб­со­лют­ных ци­ф­рах — свы­ше 10 млрд. долл.
Пла­мен­но обе­щаЯ раз­ви­вать ди­а­лог вла­с­ти с граж­дан­ским об­ще­ст­вом, Мед­ве­дев уму­д­рил­ся не ука­зать це­ли это­го ди­а­ло­га. Вы­шло, как у марк­си­с­та Берн­штей­на: "Ко­неч­ная цель ни­что, дви­же­ние все"; — и по­ру­чи­ка Ржев­ско­го: "де­тей я не люб­лю, но сам про­цесс…"
Да­же ес­ли по-гор­ба­чев­ски раз­ви­вать ди­а­лог ра­ди ди­а­ло­га, "от­кры­тое пра­ви­тель­ст­во", на ко­то­рое упо­ва­ет и ко­то­рым ки­чит­ся Мед­ве­дев, — все­го лишь од­на из мо­де­лей не­пра­ви­тель­ст­вен­ных ор­га­ни­за­ций. Она со­от­но­сит­ся с на­зван­ной пре­мье­ром за­да­чей при­мер­но так же, как по­да­рен­ный ему ког­да-то ай­фон­чик с за­да­чей мо­дер­ни­за­ции рос­сий­ской свя­зи и обес­пе­че­ния всех рос­си­ян со­вре­мен­ны­ми воз­мож­но­с­тя­ми ком­му­ни­ка­ции.
В об­щем, по­нят­но, по­че­му, по сви­де­тель­ст­ву жур­на­ли­с­тов, Мед­ве­дев за­чи­ты­вал вто­рую по­ло­ви­ну сво­ей ре­чев­ки под шо­рох ног лю­дей, по­ки­да­ю­щих зал, а Со­рос вско­ре по­сле это­го на­звал Рос­сию бес­пер­спек­тив­ной.
"Тре­ни­ров­ка" пе­ред пре­зен­та­ци­ей в пра­ви­тель­ст­ве ос­нов­ных на­прав­ле­ний его де­я­тель­но­с­ти, как са­мо­кри­тич­но на­звал Мед­ве­дев свое вы­ступ­ле­ние (ве­ро­ят­но, не со­зна­вая от­ли­чия ау­ди­то­рий), бла­го­по­луч­но про­ва­ли­лась.
Хо­тя в от­но­ше­нии это­го "эф­фек­тив­но­го ме­не­д­же­ра" стран­ным был бы иной ре­зуль­тат. По сви­де­тель­ст­ву ви­це-пре­мье­ра Двор­ко­ви­ча, глав­ный пу­тин­ский ли­бе­рал в от­вет на реп­ли­ку о том, что вла­с­ти Рос­сии на­прас­но от­пу­с­ти­ли Сер­гея Бри­на в США, где он со­здал Google, чуд­но по­шу­тил: мол, "тог­да" бы­ла сво­бо­да, а вот сей­час рос­сий­ские вла­с­ти Бри­на аре­с­то­ва­ли бы и ни­ку­да не от­пу­с­ти­ли.
В каж­дой шут­ке есть до­ля шут­ки: де­мо­кра­тизм рос­сий­ских ли­бе­ра­лов и их от­но­ше­ние к пра­вам че­ло­ве­ка Мед­ве­дев вы­ра­зил пре­дель­но яс­но, ед­ва ли един­ст­вен­ный раз в жиз­ни пре­взой­дя Пу­ти­на.
Вряд ли слу­чай­но уже че­рез день по­сле ре­чи Мед­ве­де­ва США в од­но­сто­рон­нем по­ряд­ке и без пред­ва­ри­тель­но­го опо­ве­ще­ния вы­шли из рос­сий­ско-аме­ри­кан­ской груп­пы по граж­дан­ско­му об­ще­ст­ву, со­здан­ной в 2009 го­ду в рам­ках раз­го­во­ров о "пе­ре­за­груз­ке".
Офи­ци­аль­ное объ­яс­не­ние это­го бес­пре­це­дент­но­го ак­та ре­ше­ни­я­ми рос­сий­ско­го пра­ви­тель­ст­ва (имен­но пра­ви­тель­ст­ва, а не вла­с­ти в це­лом), "на­прав­лен­ны­ми на ог­ра­ни­че­ние граж­дан­ско­го об­ще­ст­ва", — звон­кая, на все ин­фор­ма­ци­он­ное про­ст­ран­ст­во оп­ле­у­ха пер­со­наль­но гла­ве это­го пра­ви­тель­ст­ва Мед­ве­де­ву. Труд­но из­ба­вить­ся от ощу­ще­ния, что она вы­зва­на и его фе­но­ме­наль­но ли­це­мер­ны­ми раз­гла­голь­ст­во­ва­ни­я­ми.
Но на­и­бо­лее ин­те­рес­ны в "рус­ской ча­с­ти" Да­во­са да­же не ее по­след­ст­вия, а сов­сем про­стая вещь: что это во­об­ще бы­ло?

Ка­с­тинг на "ан­ти­пу­ти­на"?

На­пра­ши­ва­ю­щий­ся от­вет прост: Сбер­банк по­те­шил свое кор­по­ра­тив­ное эго. Бла­го, при­быль ас­тро­но­ми­че­с­кая (на­сколь­ко мож­но по­нять, в том чис­ле и преж­де все­го — за счет вве­де­ния 2,5%-ной над­бав­ки на все пла­те­жи ЖКХ, а так­же па­де­ния ка­че­ст­ва сер­ви­са, от­сут­ст­вия нор­маль­ной спра­воч­ной служ­бы, мас­сы тех­ни­че­с­ких про­блем, вклю­чая бан­ко­ма­ты, за­же­вы­ва­ю­щие кар­точ­ки, и кон­чая про­во­дя­щие двой­ные пла­те­жи тер­ми­на­лы), — мож­но ку­пить не толь­ко "Трой­ку-Ди­а­лог", но и пре­стиж­ную сес­сию.
Но, не­смо­т­ря на всю при­ми­тив­ность ли­бе­раль­ных ус­т­рем­ле­ний, са­мый про­стой от­вет — от­нюдь не обя­за­тель­но са­мый вер­ный.
Что вы­нес­ли уча­ст­ни­ки "рус­ской сек­ции" с об­суж­де­ния — по­ми­мо по­нят­ных эмо­ций, вы­зван­ных ин­тел­лек­ту­аль­ной им­по­тен­ци­ей ли­бе­раль­ных "экс­пер­тов"?
Они чет­ко уви­де­ли, что в се­го­дняш­ней си­ту­а­ции (ко­то­рая в Рос­сии ас­со­ци­и­ру­ет­ся преж­де все­го с лич­но­с­тью ру­ко­во­ди­те­ля) у стра­ны нет ни­ка­ких по­зи­тив­- ных пер­спек­тив, при­чем эта бе­зы­с­ход­ность не за­ви­сит да­же от цен на нефть.
Ста­ли оче­вид­ны как не­об­хо­ди­мость но­во­го пу­ти, так и пол­ная не­спо­соб­ность сфор­му­ли­ро­вав­ше­го эту не­об­хо­ди­мость Мед­ве­де­ва не то что по­ве­с­ти Рос­сию по не­му, но хо­тя бы внят­но сфор­му­ли­ро­вать его суть.
И на фо­не этой об­щей не­вня­ти­цы, пе­ре­хо­дя­щей ме­с­та­ми в про­стую че­ло­ве­че­с­кую глу­пость, очень се­рь­ез­но и, как ни па­ра­док­саль­но, да­же до­стой­но смо­т­рел­ся Ку­д­рин. Его опыт, уме­рен­ная оп­по­зи­ци­он­ность, спо­соб­ность го­во­рить бы­ли удач­но от­те­не­ны, — в ре­зуль­та­те имен­но он ока­зал­ся тем са­мым "свет­лым пят­ном", ко­то­рое ау­ди­то­рия ин­стинк­тив­но ищет поч­ти на лю­бой кар­ти­не.
В ито­ге его по­зи­ции как на­и­бо­лее при­ем­ле­мой для гло­баль­но­го биз­не­са аль­тер­на­ти­вы Пу­ти­ну рез­ко ук­ре­пи­лись, — од­но­вре­мен­но с рос­том по­ни­ма­ния не­об­хо­ди­мо­с­ти та­кой аль­тер­на­ти­вы.
Ин­те­рес­но на­блю­дать, как по­оди­ноч­ке яв­ля­ю­щи­е­ся лич­ны­ми дру­зь­я­ми Пу­ти­на лю­ди, об­ра­зуя в со­во­куп­но­с­ти ли­бе­раль­ный клан, в этом об­щем сво­ем ка­че­ст­ве, по­хо­же, ока­зы­ва­ют­ся его не­при­ми­ри­мы­ми вра­га­ми и ед­ва скры­ва­ю­щи­ми не­тер­пе­ние мо­гиль­щи­ка­ми.
Ра­зу­ме­ет­ся, Ку­д­рин не бу­дет то­ро­пить­ся, и пер­вый его шаг на­верх бу­дет свя­зан с су­гу­бо эко­но­ми­че­с­ким на­зна­че­ни­ем. Те­о­ре­ти­че­с­ки он мо­жет воз­гла­вить со­зда­ва­е­мое Рос­фи­на­гент­ст­во, уп­рав­ля­ю­щее не­ис­поль­зу­е­мы­ми ос­тат­ка­ми на сче­тах фе­де­раль­но­го бю­д­же­та; эта долж­ность да­ет, по­хо­же, не­о­гра­ни­чен­ные воз­мож­но­с­ти как для фи­нан­со­вых, так и для по­ли­ти­че­с­ких зло­упо­треб­ле­ний. Воз­мож­но также его про­дви­же­ние на по­зи­ции гла­вы "фи­нан­со­во­го ме­га­ре­гу­ля­то­ра", от име­ни пра­ви­тель­ст­ва кон­тро­ли­ру­ю­ще­го Банк Рос­сии и все фи­нан­со­вые рын­ки в це­лом, но на­и­бо­лее ве­ро­ят­но его на­зна­че­ние пред­се­да­те­лем Бан­ка Рос­сии.
Эта долж­ность поз­во­ля­ет оп­ре­де­лять эко­но­ми­че­с­кую жизнь стра­ны, ос­та­ва­ясь прак­ти­че­с­ки вне кон­тро­ля и да­же не от­чи­ты­ва­ясь о сво­их дей­ст­ви­ях, а сле­до­ва­тель­но — из­бе­гая се­рь­ез­ной кри­ти­ки. Пред­се­да­тель Бан­ка Рос­сии, в от­ли­чие от пре­мье­ра, не мо­жет стать пре­зи­ден­том ав­то­ма­ти­че­с­ки, в ре­зуль­та­те ка­ко­го-ли­бо не­сча­с­тья, — но и вни­ма­ния на не­го по­это­му об­ра­ща­ют за­мет­но мень­ше, чем на по­сто­ян­но по­до­зре­ва­е­мо­го во всех смерт­ных гре­хах гла­ву пра­ви­тель­ст­ва. А это поз­во­ля­ет хо­ро­шо под­го­то­вить­ся к кри­ти­че­с­кой си­ту­а­ции, что­бы в ней, опи­ра­ясь на став­шую, ве­ро­ят­но, од­но­знач­ной по­сле фи­а­с­ко Мед­ве­де­ва под­держ­ку гло­баль­но­го биз­не­са, "во всем бе­лом" про­скольз­нуть в Кремль и вер­нуть стра­ну в вож­де­лен­ные для ли­бе­ра­лов и "ли­хие" для ос­таль­ных 90-е го­ды.
На­валь­ные же и про­чая "ре­во­лю­ци­он­ная при­слу­га" го­дят­ся ли­бе­ра­лам толь­ко на то, что­бы рас­чи­щать до­ро­гу.

Ре­аль­наЯ пер­спек­ти­ва: сколь­же­ние в про­пасть

Ре­аль­ный, в от­ли­чие от пред­став­лен­ных в Да­во­се ли­бе­раль­ны­ми экс­пер­та­ми, сце­на­рий раз­ви­тия Рос­сии прост. Он тре­бу­ет по­ни­ма­ния лишь двух бес­спор­ных ис­тин.
Пер­вое: ми­ро­вая це­на неф­ти, как и сы­рья в це­лом, в обо­зри­мом бу­ду­щем (в пер­спек­ти­ве 2-5 лет) су­ще­ст­вен­но сни­зит­ся. Вне за­ви­си­мо­с­ти от "слан­це­вой ре­во­лю­ции", ко­то­рая уже сей­час бо­лез­нен­но ог­ра­ни­чи­ва­ет рос­сий­ский экс­порт, уде­шев­ле­ние сы­рья бу­дет вы­зва­но сры­вом ми­ро­вой эко­но­ми­ки в гло­баль­ную ре­цес­сию.
Се­го­дняш­няя до­ро­го­виз­на неф­ти вы­зва­на тем, что круп­ней­шие эко­но­ми­ки ми­ра ком­пен­си­ру­ют сжа­тие ком­мер­че­с­ко­го спро­са (след­ст­вие за­гни­ва­ния гло­баль­ных мо­но­по­лий) на­ра­щи­ва­ни­ем спро­са, оп­ре­де­ля­е­мо­го го­су­дар­ст­вом (че­рез бю­д­жет и, глав­ное, че­рез эмис­сию де­нег). По­ми­мо дол­го­во­го кри­зи­са, это уве­ли­чи­ва­ет спе­ку­ля­тив­ные ка­пи­та­лы (так как день­ги про­са­чи­ва­ют­ся ми­мо кон­тро­ля да­же в ки­тай­ской си­с­те­ме), под­дер­жи­ва­ю­щие се­го­дня рын­ки сы­рья.
Они да­ле­ко не все­силь­ны: до­ста­точ­но по­смо­т­реть на уде­шев­ле­ние зо­ло­та. Но ры­нок неф­ти на­и­бо­лее спе­ку­ля­ти­вен по са­мой сво­ей струк­ту­ре (ми­ро­вая це­на оп­ре­де­ля­ет­ся на очень уз­ком его сег­мен­те, мак­си­маль­но от­кры­том спе­ку­ля­тив­ным воз­дей­ст­ви­ям) и по­то­му бу­дет под­дер­жи­вать­ся спе­ку­лян­та­ми до кон­ца, до са­мо­го сры­ва в де­прес­сию, в ко­то­рой спе­ку­ля­тив­ные ка­пи­та­лы сго­рят пер­вы­ми.
Этот срыв мож­но от­тя­ги­вать, но нель­зя из­бе­жать — и его ве­ро­ят­ность на­ра­с­та­ет.
Од­на­ко — и это вто­рая оче­вид­ная ис­ти­на — вне за­ви­си­мо­с­ти от ми­ро­вой це­ны неф­ти со­здан­ная в Рос­сии во­ров­ская мо­дель эко­но­ми­ки бу­дет са­ма по се­бе с на­ра­с­та­ю­щей си­лой ге­не­ри­ро­вать вну­т­рен­нюю на­пря­жен­ность, — до тех пор, по­ка эта на­пря­жен­ность не раз­ру­шит хруп­кую уже се­го­дня со­ци­аль­но-по­ли­ти­че­с­кую ста­биль­ность.
Рос­сий­ское го­су­дар­ст­во про­из­во­дит впе­чат­ле­ние ме­ха­низ­ма, ис­прав­но пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­ще­го со­вет­ское на­сле­дие (вклю­чая би­о­мас­су, по пра­зд­ни­кам име­ну­е­мую "на­се­ле­ни­ем") в лич­ные бо­гат­ст­ва пра­вя­щей ту­сов­ки, вы­во­зи­мые за ру­беж и ле­га­ли­зу­е­мые в фе­ше­не­бель­ных стра­нах.
Все по-на­сто­я­ще­му вли­я­тель­ные груп­пы об­ще­ст­ва, уча­ст­вуя в про­цес­се, все­це­ло его под­дер­жи­ва­ют и счи­та­ют не чу­до­вищ­ным пре­ступ­ле­ни­ем про­тив че­ло­ве­че­ст­ва (уже по­влек­шим для на­шей стра­ны не ме­нее тяж­кие по­след­ст­вия, чем на­ше­ст­вие Гит­ле­ра), а ес­те­ст­вен­ным и един­ст­вен­но воз­мож­ным спо­со­бом су­ще­ст­во­ва­ния Рос­сии.
Все по­ро­ки и не­до­стат­ки, на ко­то­рые при­выч­но се­ту­ют ана­ли­ти­ки: кор­руп­ция, про­из­вол мо­но­по­лий, ис­кус­ст­вен­ная ни­ще­та, де­би­ли­за­ция на­се­ле­ния, не­за­щи­щен­ность соб­ст­вен­но­с­ти, си­ло­вой рэ­кет и про­чее, — не бо­лее чем ес­те­ст­вен­ные внеш­ние про­яв­ле­ния этой мо­де­ли.
Она яв­ля­ет­ся не­срав­ни­мо бо­лее са­мо­ед­ской, чем да­же по­зд­не­со­вет­ская эко­но­ми­ка, и не до­пу­с­ка­ет раз­ви­тия в прин­ци­пе: "сколь­ко стра­ну ни грабь, мо­дер­ни­за­ция не нач­нет­ся". По­это­му рост эко­но­ми­ки за­мед­ля­ет­ся да­же при бла­го­при­ят­ных внеш­них ус­ло­ви­ях, из-за че­го средств на­чи­на­ет не хва­тать для удов­ле­тво­ре­ния рас­ту­щих ап­пе­ти­тов всех "групп вли­я­ния", ко­то­рые вгры­за­ют­ся друг в дру­га, раз­ру­шая си­с­те­му в це­лом.
Рос­сия во­шла в это со­сто­я­ние, са­мое по­зд­нее, в 2011 го­ду, ког­да рез­кое по­вы­ше­ние ми­ро­вых цен на нефть впер­вые не вы­зва­ло ус­ко­ре­ния эко­но­ми­че­с­ко­го рос­та и, бо­лее то­го, со­про­вож­да­лось сни­же­ни­ем бла­го­со­сто­я­ния ос­нов­ной ча­с­ти об­ще­ст­ва. Учет за­ни­же­ния офи­ци­аль­ной ин­фля­ции и уве­рен­но­го рос­та бла­го­со­сто­я­ния на­и­бо­лее бо­га­тых поз­во­ля­ет оце­нить сни­же­ние ре­аль­ных до­хо­дов 90% рос­си­ян в со­во­куп­но­с­ти не ме­нее чем в 7,5%.
При­чи­на про­ста: из-за низ­ких тем­пов рос­та клю­че­вые груп­пы вли­я­ния не мог­ли удов­ле­тво­рять свои ап­пе­ти­ты по-преж­не­му, и ста­ли ре­шать про­бле­му за счет бес­прав­но­го в рам­ках "су­ве­нир­ной де­мо­кра­тии" на­се­ле­ния.
Бес­со­ве­ст­ный гра­беж, да еще в ус­ло­ви­ях ви­ди­мо­го про­цве­та­ния, по­ро­дил фе­но­мен "рас­сер­жен­ных го­ро­жан".
Пе­ре­пу­гав­ша­я­ся власть по­ш­ла на по­пят­ную: в 2012 го­ду рост офи­ци­аль­ных ре­аль­ных до­хо­дов ус­ко­рил­ся бо­лее чем в 10 раз (с 0,4 до 4,2%). Но те­перь ре­сур­сов "для рас­пи­ла" ста­ло уже не хва­тать кла­нам кор­руп­ци­о­не­ров — и они ста­ли грызть друг дру­га, бо­рясь за со­кра­тив­ши­е­ся ре­сур­сы. Внеш­ним про­яв­ле­ни­ем этой грыз­ни ста­ли "ан­ти­кор­руп­ци­он­ные" скан­да­лы, со­здав­шие уг­ро­зу пра­вя­ще­му клас­су как та­ко­во­му, а по­то­му бы­с­т­ро спу­с­ка­е­мые "на тор­мо­зах".
Эти скан­да­лы бы­ли борь­бой не про­тив кор­руп­ци­и как яв­ле­ни­я, а про­тив кон­крет­ны­х кор­руп­ци­о­не­ров, и они не со­про­вож­да­лись ре­аль­ны­ми по­пыт­ка­ми из­ме­нить по­роч­ные пра­ви­ла, по­рож­да­ю­щие кор­руп­цию. По­след­ние, по­хо­же, ус­т­ра­и­ва­ли поч­ти всех: скан­да­лы ве­ли к за­ме­не "чу­жих" кор­руп­ци­о­не­ров на "сво­их" в рам­ках со­хра­не­ния преж­них пра­вил иг­ры.
Ве­ро­ят­но, в 2013 го­ду пра­вя­щая ту­сов­ка осо­зна­ет, что по­дав­ле­ние на­се­ле­ния в крат­ко­сроч­ном пла­не ме­нее опас­но (и бо­лее при­ят­но) для нее, чем меж­кла­но­вые рас­при, и вер­нет­ся к по­ли­ти­ке об­раз­ца 2011 го­да. Да, она бу­дет раз­жи­гать не­на­висть к вла­с­ти во все бо­лее ши­ро­ких сло­ях об­ще­ст­ва, но при этом поз­во­лит в пред­две­рии кри­зи­са (ес­ли не рос­сий­ско­го, то гло­баль­но­го) фор­си­ро­ва­нно на­ра­щи­вать бо­гат­ст­ва бю­ро­кра­тии. А ведь по­след­няя не со­би­ра­ет­ся ждать ужас­ных пло­дов сво­ей стра­те­гии: она за­ра­нее го­то­вит­ся к ка­та­ст­ро­фе, вы­во­дя свои бо­гат­ст­ва в более фе­ше­не­бель­ные и безопасные стра­ны.
Та­ким об­ра­зом, в бли­жай­шие пять лет Рос­сии, ве­ро­ят­но, пред­сто­ит вме­с­те с ми­ром рух­нуть в раз­ру­ши­тель­ную гло­баль­ную де­прес­сию (при ко­то­рой упа­дут це­ны сы­рья и со­кра­тит­ся его экс­порт).
В те же пять лет Рос­сии пред­сто­ит — уже по су­гу­бо вну­т­рен­ним при­чи­нам — со­рвать­ся в глу­бо­кий си­с­тем­ный кри­зис, в но­вое Смут­ное вре­мя.
Па­де­ние в гло­баль­ную де­прес­сию ав­то­ма­ти­че­с­ки де­с­та­би­ли­зи­ру­ет на­шу стра­ну, но, ес­ли клю­че­вым уча­ст­ни­кам ми­ро­вой эко­но­ми­ки удаст­ся удер­жи­вать­ся на гра­ни ка­та­ст­ро­фы, под­дер­жи­вая от­но­си­тель­ную ста­биль­ность, — на­ша стра­на со­рвет­ся в свой соб­ст­вен­ный кри­зис са­ма, по соб­ст­вен­ным при­чи­нам.
Кон­крет­ный сце­на­рий на­ступ­ле­ния Сму­ты по­ка не ви­ден, так как все фак­то­ры воз­мож­ной де­с­та­би­ли­за­ции (уде­шев­ле­ние неф­ти, раз­ру­ше­ние со­вет­ской ин­фра­ст­рук­ту­ры, обо­ст­ре­ние "друж­бы на­ро­дов", меж­кла­но­вые кон­флик­ты) не под­да­ют­ся ко­ли­че­ст­вен­ной оцен­ке.
Од­на­ко в 2013 го­ду и ми­ро­вая эко­но­ми­ка, и Рос­сия, ско­рее все­го, еще бу­дут ста­биль­ны. Это ста­вит на по­ве­ст­ку дня во­прос о пре­дот­вра­ще­нии на­дви­га­ю­щих­ся кри­зи­сов и, в слу­чае не­уда­чи, — о ми­ни­ми­за­ции их по­след­ст­вий.

КАК "уве­с­ти лем­мин­гов"?

Не­од­но­род­ность пра­вя­ще­го клас­са и обо­ст­ре­ние грыз­ни вну­т­ри не­го да­ет шанс разъ­яс­нить си­ту­а­цию и пе­рей­ти от по­ли­ти­ки во­ров­ст­ва к по­ли­ти­ке раз­ви­тия.
По­пыт­ки это­го, ско­рее все­го, без­на­деж­ны, ибо клас­со­вые ин­те­ре­сы до­ми­ни­ру­ют над ин­ди­ви­ду­аль­ным по­ни­ма­ни­ем. Пе­ред де­фол­том 1998 го­да мно­гие ана­ли­ти­ки пы­та­лись разъ­яс­нить ли­бе­ра­лам опас­ность ка­та­ст­ро­фы и не­об­хо­ди­мость пре­кра­ще­ния спе­ку­ля­ций на рын­ке ГКО.
Ли­бе­ра­лы ви­де­ли по­след­ст­вия сво­ей де­я­тель­но­с­ти не ху­же не­про­ше­ных до­б­ро­хо­тов, но не мог­ли ос­та­но­вить­ся. Каж­дый по­ни­мал: ес­ли он про­сто пре­кра­тит во­ро­вать, то ли­шит­ся ог­ром­ных де­нег, ко­то­рые вме­с­то не­го до­ста­нут­ся его кол­ле­гам или, еще ху­же, кон­ку­рен­там. Ес­ли же он бу­дет пы­тать­ся ог­ра­ни­чить ме­ха­низ­мы раз­во­ро­вы­ва­ния бю­д­же­та, унич­то­жа­ю­щие стра­ну, он ста­нет вра­гом все­го пра­вя­ще­го клас­са и бу­дет в луч­шем слу­чае уво­лен (а то и убит).
По­ни­ма­ние это­го вы­ну­ди­ло мас­сы ли­бе­ра­лов, по­доб­но стае лем­мин­гов, не­стись к фи­нан­со­вой про­па­с­ти 1998 го­да и в ито­ге ув­лечь за со­бой стра­ну.
Клас­со­вые ин­те­ре­сы, ка­ки­ми бы са­мо­убий­ст­вен­ны­ми они ни бы­ли, все­гда до­ми­ни­ру­ют над ин­ди­ви­ду­аль­ны­ми по­ни­ма­ни­я­ми чле­нов клас­са: да­же ес­ли все лем­мин­ги без ис­клю­че­ния уви­дят, что не­сут­ся в про­пасть, бу­ду­чи объ­е­ди­нен­ны­ми в со­ци­аль­ный ор­га­низм, они не смо­гут и да­же не за­хо­тят ос­та­но­вить­ся.
Та­ков важ­ней­ший прак­ти­че­с­кий урок де­фол­та 1998 го­да.
При­ме­ни­тель­но к со­вре­мен­ной си­ту­а­ции он оз­на­ча­ет бес­смыс­лен­ность разъ­яс­ни­тель­ной ра­бо­ты сре­ди чле­нов пра­вя­ще­го клас­са: они пре­крас­но по­ни­ма­ют ха­рак­тер и по­след­ст­вия сво­ей де­я­тель­но­с­ти. Пе­ри­о­ди­че­с­ки на­и­бо­лее со­ве­ст­ли­вые (или на­и­ме­нее ак­ку­рат­ные) не вы­дер­жи­ва­ют и уез­жа­ют за гра­ни­цу, "на пен­сию" (или вы­бра­сы­ва­ют­ся на обо­чи­ну кон­ку­рен­та­ми); это ве­дет лишь к пе­ре­да­че их пол­но­мо­чий дру­гим, ме­нее за­ду­мы­ва­ю­щим­ся и по­то­му бо­лее удач­ли­вым чле­нам это­го клас­са.
Лем­мин­гов нель­зя ос­та­но­вить; их мож­но лишь уве­с­ти в сто­ро­ну, но это тре­бу­ет пе­ре­убеж­де­ния "глав­но­го лем­мин­га", не­по­сред­ст­вен­но на­прав­ля­ю­ще­го про­цесс и за­да­ю­ще­го его рам­ки.
Не­ко­то­рые сдви­ги в по­ве­де­нии рос­сий­ских вла­с­тей (на­зна­че­ние ря­да ра­зум­ных ми­ни­с­т­ров, пе­ре­вод С.Гла­зь­е­ва из Та­мо­жен­но­го Со­ю­за в по­мощ­ни­ки Пу­ти­на, по­ру­че­ние Ака­де­мии на­ук раз­ра­бо­тать не­ли­бе­раль­ную эко­но­ми­че­с­кую про­грам­му) вы­зы­ва­ют сла­бые на­деж­ды.
И все уси­лия по по­вы­ше­нию адек­ват­но­с­ти выс­ше­го рос­сий­ско­го ру­ко­вод­ст­ва (ко­то­рое из-за Сму­ты ждет ли­бо ка­ме­ра в Га­а­ге, ли­бо ша­ри­ат­ский суд в Чеч­не) пол­но­стью оп­рав­да­ны.
Вот толь­ко на­де­ять­ся на то, что эти уси­лия за­ста­вят пе­рей­ти от унич­то­же­ния стра­ны к ее раз­ви­тию, не сто­ит: ве­ро­ят­ность от­лич­на от ну­ля, но не очень силь­но.
Ведь раз­ви­тие стра­ны оз­на­ча­ет со­кра­ще­ние во­ров­ст­ва, то есть под­рыв бла­го­со­сто­я­ния пра­вя­ще­го клас­са. И ру­ко­во­ди­те­лю, ко­то­рый все­рьез оза­бо­тит­ся нор­ма­ли­за­ци­ей Рос­сии, пред­сто­ит объ­я­вить вой­ну не на жизнь, а на смерть соб­ст­вен­ной опо­ре — то­му пра­вя­ще­му клас­су, ко­то­рый со­здан и вы­ст­ро­ен его уси­ли­я­ми, в со­от­вет­ст­вии с его пред­по­чте­ни­я­ми.
А но­вую опо­ру, но­вую со­ци­аль­ную ба­зу при­дет­ся со­зда­вать на пу­с­том ме­с­те, го­лы­ми ру­ка­ми в ус­ло­ви­ях вой­ны со сво­и­ми вче­раш­ни­ми дру­зь­я­ми и по­дель­ни­ка­ми, — и сов­сем не факт, что ее удаст­ся со­здать.
Бо­лее то­го: раз­ви­тие Рос­сии пре­вра­тит осу­ще­ств­ля­ю­ще­го его ру­ко­во­ди­те­ля в лю­то­го вра­га За­па­да и Ки­тая, так как со­зда­ва­е­мые про­из­вод­ст­ва бу­дут ог­ра­ни­чи­вать им­порт — и пе­ре­кла­ды­вать при­бы­ли (все бо­лее цен­ные по ме­ре при­бли­же­ния гло­баль­ной де­прес­сии) ино­ст­ран­ных про­из­во­ди­те­лей в кар­ма­ны рос­сий­ско­го биз­не­са.
Важ­но и то, что день­ги, вы­во­ди­мые се­го­дня из Рос­сии и под­дер­жи­ва­ю­щие фи­нан­со­вую си­с­те­му За­па­да, нач­нут воз­вра­щать­ся об­рат­но. Это бу­дет рас­сма­т­ри­вать­ся За­па­дом как ди­вер­сия — и ка­рать­ся со­от­вет­ст­вен­но, вне ра­мок ка­ко­го бы то ни бы­ло за­ко­но­да­тель­ст­ва.
Та­ким об­ра­зом, ре­шить­ся на от­каз от ком­форт­но­го сколь­же­ния в про­пасть ра­ди нор­ма­ли­за­ции Рос­сии труд­но и страш­но: с точ­ки зре­ния лич­но­го бла­го­ден­ст­вия ру­ко­во­ди­те­ля стра­ны это бу­дет оз­на­чать от­каз от ги­по­те­ти­че­с­кой ка­та­ст­ро­фы в не­о­пре­де­лен­ном бу­ду­щем в поль­зу не­мед­лен­ной и по­нят­ной ка­та­ст­ро­фы пря­мо сей­час.
По­это­му все­рьез на­де­ять­ся, что "вер­хов­ный лем­минг" оза­бо­тит­ся сво­им дол­гом и кар­ди­наль­но из­ме­нит свою по­ли­ти­ку, не сто­ит.
Но ста­рать­ся и при­кла­ды­вать для это­го все си­лы не­об­хо­ди­мо, ибо в ис­то­рии ино­гда сра­ба­ты­ва­ют и край­не низ­кие ве­ро­ят­но­с­ти. Кро­ме то­го, пре­лесть об­ще­ст­вен­ных на­ук в прин­ци­пи­аль­ной не­воз­мож­но­с­ти знать мно­гое из то­го, что про­ис­хо­дит пря­мо сей­час: мно­гое ста­но­вит­ся по­нят­ным лишь с боль­шим опоз­да­ни­ем. Этот "прин­цип не­о­пре­де­лен­но­с­ти" и обус­лов­ли­ва­ет ог­ром­ную роль лич­но­с­ти в ис­то­рии — и мы не долж­ны опу­с­кать ру­ки, так как на кар­ту по­став­ле­но слиш­ком мно­гое.
С дру­гой же сто­ро­ны, в точ­ках ис­то­ри­че­с­ких пе­ре­ло­мов да­же са­мое сла­бое воз­дей­ст­вие мо­жет ока­зать­ся ре­ша­ю­щим. Каж­дый из нас мо­жет ока­зать­ся со­ло­мин­кой, ло­ма­ю­щей спи­ну вер­б­лю­да, — и мы обя­за­ны ис­поль­зо­вать все име­ю­щи­е­ся или ка­жу­щи­е­ся воз­мож­но­с­ти до по­след­ней.
По­то­му что аль­тер­на­ти­ва слиш­ком ужас­на.

В аду Смут­но­го вре­ме­ни

Сто­рон­ни­ки ло­зун­га "чем ху­же, тем луч­ше" от­ли­ча­ют­ся ли­бо на­деж­ным гнез­дыш­ком в фе­ше­не­бель­ных стра­нах, ли­бо аль­тер­на­тив­ной ин­тел­лек­ту­аль­ной ода­рен­но­с­тью, поз­во­ля­ю­щей не об­ра­щать вни­ма­ния на не­из­мен­ную чу­до­вищ­ность рос­сий­ских Смут, со­про­вож­да­е­мых го­ло­дом и мас­со­вым ис­треб­ле­ни­ем лю­дей.
Ло­зунг "про­ле­та­ри­а­ту не­че­го те­рять, кро­ме сво­их це­пей" не вы­дер­жал про­вер­ку граж­дан­ски­ми вой­на­ми, го­ло­дом, эпи­де­ми­я­ми и ге­но­ци­да­ми: его ав­то­ры жи­ли слиш­ком ци­ви­ли­зо­ван­но для по­ни­ма­ния то­го, что да­же у по­след­не­го бед­ня­ка мож­но от­нять жизнь.
Сму­та в за­в­т­раш­ней Рос­сии бу­дет оз­на­чать не толь­ко со­ци­аль­ный и по­ли­ти­че­с­кий, но и эт­ни­че­с­кий кон­фликт. По­это­му мак­си­маль­ное со­кра­ще­ние ее дли­тель­но­с­ти и раз­ру­ши­тель­но­с­ти — ка­те­го­ри­че­с­кий им­пе­ра­тив для всех, кто пы­та­ет­ся жить в на­шей стра­не.
С эко­но­ми­че­с­кой точ­ки зре­ния за­да­чи пре­дот­вра­ще­ния и пре­кра­ще­ния Сму­ты поч­ти не раз­ли­ча­ют­ся: ба­зо­вые ме­ры при­мер­но оди­на­ко­вы (хо­тя, ко­неч­но, осу­ще­ств­лять их вне ха­о­са, при со­хра­не­нии един­ст­ва стра­ны не­из­ме­ри­мо про­ще).
Гло­баль­ная де­прес­сия при­ве­дет к рас­па­ду гло­баль­но­го рын­ка на ма­к­ро­ре­ги­о­наль­ные фраг­мен­ты. Глав­ным де­фи­ци­том бу­дет спрос; един­ст­вен­ный спо­соб вы­жи­ва­ния в этих ус­ло­ви­ях — раз­ви­тие не внеш­них свя­зей, но соб­ст­вен­ной эко­но­ми­ки с мак­си­маль­ным ис­поль­зо­ва­ни­ем сво­их ре­сур­сов.
В от­ли­чие от мно­гих стран, Рос­сия мо­жет раз­ви­вать­ся на соб­ст­вен­ной ба­зе: за счет мо­дер­ни­за­ции ин­фра­ст­рук­ту­ры.
С точ­ки зре­ния от­дель­ной фир­мы вло­же­ния в ин­фра­ст­рук­ту­ру не­вы­год­ны, так как оку­па­ют­ся дол­гие де­ся­ти­ле­тия (имен­но по­это­му так из­но­си­лась со вре­мен Рей­га­на ин­фра­ст­рук­ту­ра США). По­это­му раз­ви­тие за счет мо­дер­ни­за­ции ин­фра­ст­рук­ту­ры воз­мож­но лишь, ис­хо­дя из ин­те­ре­сов об­ще­ст­ва — с уче­том всей со­во­куп­но­с­ти вы­год от рос­та де­ло­вой ак­тив­но­с­ти. Раз­ли­чие в под­хо­дах ко­лос­саль­но: с точ­ки зре­ния фир­мы пер­вая вет­ка Транс­си­ба оку­пи­лась че­рез пол­ве­ка — уже во вре­мя кол­лек­ти­ви­за­ции, а с точ­ки зре­ния об­ще­ст­ва — при­мер­но за де­сять лет.
Это зна­чит, что глав­ным субъ­ек­том эко­но­ми­че­с­ко­го раз­ви­тия Рос­сии се­го­дня и за­в­т­ра мо­жет быть толь­ко го­су­дар­ст­во, при­чем слу­жить оно долж­но ин­те­ре­сам сво­е­го на­ро­да, а не чу­жо­го гло­баль­но­го биз­не­са (ин­те­ре­сы ко­то­ро­го ос­тер­ве­не­ло от­ста­и­ва­ют ли­бе­ра­лы).
Мо­дер­ни­за­ция ин­фра­ст­рук­ту­ры тре­бу­ет рез­ко­го ог­ра­ни­че­ния кор­руп­ции (ина­че день­ги бу­дут ук­ра­де­ны и уй­дут на За­пад) и про­из­во­ла мо­но­по­лий (ина­че бу­дет, как с мед­ве­дев­ским "до­ступ­ным жи­ль­ем": вме­с­то но­вой ин­фра­ст­рук­ту­ры воз­ник­нет но­вый уро­вень цен).
Во­пре­ки на­саж­да­е­мым ли­бе­ра­ла­ми пред­став­ле­ни­ям ни в том, ни в дру­гом нет ни­че­го прин­ци­пи­аль­но слож­но­го; за­бо­тя­щи­е­ся о сво­их на­ро­дах го­су­дар­ст­ва дав­но от­ра­бо­та­ли со­от­вет­ст­ву­ю­щие тех­но­ло­гии.
Что­бы мо­дер­ни­за­ция ин­фра­ст­рук­ту­ры раз­ви­ва­ла рос­сий­ских про­из­во­ди­те­лей, а не их ино­ст­ран­ных кон­ку­рен­тов, ну­жен ра­зум­ный про­тек­ци­о­низм, — хо­тя бы на уров­не Ев­ро­со­ю­за. Это зна­чит как ми­ни­мум пе­ре­смотр ка­баль­ных ус­ло­вий при­со­е­ди­не­ния Рос­сии к ВТО или вы­ход из этой ор­га­ни­за­ции (бес­по­лез­ной для стра­ны, экс­пор­ти­ру­ю­щей сы­рье и ору­жие).
Мо­дер­ни­за­ция не­воз­мож­на в ус­ло­ви­ях раб­ско­го тру­да. По­это­му по­ли­ти­ка за­ме­ще­ния рос­си­ян не­ле­галь­ны­ми ми­г­ран­та­ми долж­на быть за­ме­не­на по­ли­ти­кой со­хра­не­ния тра­ди­ци­он­но­го эт­но­куль­тур­но­го ба­лан­са. Эт­ни­че­с­кие ма­фии, за­ни­ма­ю­щи­е­ся в том чис­ле ра­бо­тор­гов­лей и нар­ко­тор­гов­лей, со всем сво­им по­ли­ти­че­с­ким и юри­ди­че­с­ким обес­пе­че­ни­ем, долж­ны по­сле­до­ва­тель­но унич­то­жать­ся в рам­ках борь­бы с кор­руп­ци­ей.
От­но­си­тель­но слож­ные тех­но­ло­гии тре­бу­ют об­ра­зо­ван­ной ра­бо­чей си­лы. По­это­му об­ра­зо­ва­ние и здра­во­о­хра­не­ние долж­ны быть до­ступ­ны для всех (при со­хра­не­нии мас­со­вой бед­но­с­ти — бес­плат­ны для боль­шин­ст­ва), а го­су­дар­ст­во долж­но же­ст­ко кон­тро­ли­ро­вать их ка­че­ст­во.
Оно же долж­но га­ран­ти­ро­вать эко­но­ми­че­с­кую со­став­ля­ю­щую пра­ва на жизнь — ре­аль­ный про­жи­точ­ный ми­ни­мум (раз­ли­ча­ю­щий­ся в за­ви­си­мо­с­ти от кли­ма­та и уров­ня цен), без ко­то­ро­го стра­на не­ми­ну­е­мо пре­вра­ща­ет­ся в конц­ла­герь, а зна­чи­тель­ная часть на­се­ле­ния ут­ра­чи­ва­ет не­об­хо­ди­мые для мо­дер­ни­за­ции мо­ти­ва­ции про­сто от го­ло­да.
Ра­бо­та по этим на­прав­ле­ни­ям пре­об­ра­зит Рос­сию в крат­чай­шие сро­ки и да­же в са­мых бед­ст­вен­ных ус­ло­ви­ях.

Российская секция Давоса: либералы - схоласты хуже позднесталинских марксистов

Российская секция  Давоса была феноменальным явлением природы.

Потому что с одной стороны, разоблачили собственную интеллектуальную импотенцию, а с другой, эти три сценария студенты несчастного бабуринского РГТЭУ, некоторые из которых не умеют корень из 100 вычислять,  извините,  сформулируют не хуже.

Полная стенограмма: 

ВИТТЕЛЬ: Ну что же, здравствуйте, дорогие мои. Это Игорь Виттель, это «Парадокс» с Игорем Виттелем. Телефон студии – 65-10-996 (код города – 495). Пишите нам на сайт finam.fm на странице нашей программы или звоните в студию.

В гостях у меня Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации. Обсуждаем мы сегодня Давос и мировую экономику. Михаил Геннадьевич, здравствуйте.

ДЕЛЯГИН: Добрый день. Но перед тем как мы перейдем к делу, я хотел бы вклиниться и откомментировать новости.

ВИТТЕЛЬ: Тебе тоже? Поскольку Женю Минченко довели, значит, в стране неспокойно. Женя всегда был человеком очень выдержанным, если Женя начинает шуметь и кричать…

ДЕЛЯГИН: Да. Он вообще более всего напоминает буддистское изваяние. Но я не исключаю, что он был на Давосе, это на него так повлияло. Но на самом деле я поддерживаю идею, просто как-то неправильно подошли к делу. Ну, что такое 166 членов общественной палаты? Неправильные пчелы, неправильный мед, неправильные цифры, не так сели.

ВИТТЕЛЬ: Ну, и сколько нужно?

ДЕЛЯГИН: Их нужно увеличивать до 666. Чтобы всем все было понятно.

ВИТТЕЛЬ: 7.40, мне кажется, тоже хорошая цифра. 740 членов. Ладно, бог с ним, не про Давос, подожди.

ВИТТЕЛЬ: Ну ладно, ну хорошо.

ДЕЛЯГИН: Мы еще вернемся к членам Общественной палаты, тебе просто обидно, что ты не член Общественной палаты.

ДЕЛЯГИН: Слушай, ты знаешь, вот мне обидно, что я не член правительства.

ВИТТЕЛЬ: Еще будешь, подожди.

ДЕЛЯГИН: Не член какого-нибудь сообщества ангелов. А вот насчет этого, я очень спокойно к этому отношусь.

ВИТТЕЛЬ: Не волнуйся, ангелом быть не торопись, а членом правительства тебя еще сделать успеют.

ДЕЛЯГИН: В эту помойку я еще успею.

 

Михаил Делягин

ВИТТЕЛЬ: Скажи мне, пожалуйста, вообще смысл какой-то в Давосе есть? Потому что я в очередной раз наблюдаю, уже который год, за этим мероприятием, поражаюсь каким-то настолько общим словам, которые говорятся. Что-то в этом году было сказано, что действительно привлекло интерес?

 

ДЕЛЯГИН: Игорь, вот мы с тобой здесь встречаемся…

ВИТТЕЛЬ: Это очень приятная встреча.

ДЕЛЯГИН: …Это имеет смысл?

ВИТТЕЛЬ: Это имеет смысл, да.

ДЕЛЯГИН: А теперь представь себе, что 5000 людей, может, не все умные, но большинство влиятельные, тоже встречаются. Это тем более, имеет смысл?

ВИТТЕЛЬ: Да.

ДЕЛЯГИН: Любая тусовка подобного рода…

ВИТТЕЛЬ: Но (извини, перебью) наша тусовка с тобой имеет смысл гораздо больший. Мы пытаемся понять какие-то вещи, мы пытаемся докопаться до каких-то вещей, а не выходим на трибуну и не читаем избитые вещи.

ДЕЛЯГИН: Ну, во-первых, реальный Давос происходит не на трибунах.

ВИТТЕЛЬ: А в кулуарах.

ДЕЛЯГИН: Реальные обсуждения происходят, как правило, в кулуарах. И об этих кулуарах крайне редко что-то говорят, но это наиболее значимые вещи. Не говоря уже о том, что если ты хочешь, или кто-то другой хочет встретить 500 ключевых людей мира и хотя бы на них посмотреть, то не нужно их отлавливать по миру, достаточно приехать один раз в Давос: из этих 500 там 250 будет точно. Вот, то есть это место коммуникации.

Второе – это место выработки повестки дня. Почему в Давосе всегда вбрасываются самые экзотические глюки? Не так давно обсуждалось, будет ли нефть стоить 200 долларов за баррель, потому что какие-то пираты типа сомалийских завелись и в Молуккский пролив проливе тоже.

ВИТТЕЛЬ: И нашлось, о чем поговорить.

ДЕЛЯГИН: И об этом все забыли сразу после Давоса, потому что сразу нефть упала. Но самые разные, самые специфические вопросы, самые нелепые обсуждаются потому, что никто не знает на самом деле как будет развиваться мир, поэтому по принципу «а вдруг» обсуждается все. И повестка дня вырабатывается.

И никого не интересуют, так сказать, коммюнике, которые, может быть, на каких-то даже принимаются сессиях. Никого не волнуют консенсусы, которые достигаются. Волнуют консенсусы, которые ощущаются. И на этом Давосе продолжался революционный шлейф, потому что Кэмерон, премьер министр Великобритании, подгадал свое заявление о том, что Великобритания, может быть, когда-нибудь выйдет из Евросоюза, точно к Давосу, а не потому, что ему так в голову вступило. И он, сделав заявление, приехал на Давос и там принял такую мягкую капитуляцию своих европейских партнеров, которые сказали: «Нет-нет, пожалуйста, только не уходите, мы, так сказать, готовы обсуждать ваши условия».

ВИТТЕЛЬ: Слушай (извини, перебью), сразу вопрос с сайта пришел. И прямо вот, как Костя Крылов говорит, в самую мякотку-то нам угодили. Вопрос по поводу Украины и сланцевого газа: «Успеют ли начать разработку залежей, а если успеют, останется ли в тех регионах что-то живое?» Я думаю, что мы на эту тему поговорим отдельно.

ДЕЛЯГИН: Как скажешь.

ВИТТЕЛЬ: У нас с Михаилом сланцевый газ – это одна из самых любимых тем, но об этом потом.

Я просто твою точку зрения понял, я сразу тебе цитатки. Вот, говорят, был завтрак «Сбербанка», на котором товарищ Греф сказал: «Внимание». Я долго пытался понять, что он имеет в виду. Помнишь, был такой старый анекдот, когда человек выходит на Красную площадь и кричит: «Будь проклята усатая сволочь! Я, – говорит, – про Гитлера. А вы кого имели в виду?»

ДЕЛЯГИН: Это про Берию тоже рассказывают такой анекдот.

ВИТТЕЛЬ: «Правительства безбожно отстали: они живут в XX, а то и в XIX веке и пытаются управлять обществом XXI века. Неэффективные правительства – это корневой вопрос, корень всех проблем», – заявил Греф на завтраке «Сбербанка» в Давосе. Конец цитаты.

ДЕЛЯГИН: Ну, «Сбербанк» приватизируется и эмансипируется от государства, с одной стороны. С другой стороны, Греф, как либерал, естественно, ненавидит любое государство. И особенно свое. Ну, и третье, как бы здоровая самокритика – она вещь полезная. Люди-то все с зачатками совести. И товарищ Греф, помня свою деятельность в правительстве – ну, в общем, я думаю, что он и про себя отчасти говорил тоже. А уж про его деятельность в «Сбербанке» – так это вообще песня.

ВИТТЕЛЬ: Вот, я тоже думаю, человек, который, руководя таким банком, как «Сбербанк», объявляет правительство неэффективным… Знаешь, у Бабеля было: «Среди биндюжников он прослыл грубияном».

ДЕЛЯГИН: Это свойственно для наших либералов, с одной стороны. С другой стороны, он же обвиняет в неэффективности правительства не чужих, у нас товарища Сечина в правительстве нет. Он обвиняет правительство своих. Друзей, близких ему, отчасти – своих бывших подчиненных. Кто такой Дворкович? Это его советник, которого он взял…

ВИТТЕЛЬ: Кто такой нынешний министр финансов?

ДЕЛЯГИН: Нынешний министр финансов – это человек кудринский и это все-таки человек с профессией.

ВИТТЕЛЬ: Но они там с Кудриным все-таки в одну дуду дудели.

ДЕЛЯГИН: Дудели, а куда он денется?

ВИТТЕЛЬ: Вот товарищ Кудрин тоже сказал: «Мы имеем сложности политической ситуации, сложности политического выбора».

ДЕЛЯГИН: Если брать российскую часть Давоса, ну, вы знаете, это было феноменальное явление природы. Потому что с одной стороны это, что называется, разоблачили собственную интеллектуальную импотенцию. Потому что три эти сценария – извините, если вы отловите студентов этого несчастного бабуринского РГТЭУ (который сейчас обвиняют во всех смертных грехах), некоторые из которых не умеют корень из 100 взять, они и то сформулируют не хуже. Как будет влиять цена на нефть на российские институты? Причем связь абсолютно такая схоластическая, как у марксистов-сталинистов, сталинских марксистов.

ВИТТЕЛЬ: Ну, как будет влиять? Если цена на нефть опустится до 30, российские институты рухнут.

ДЕЛЯГИН: До 60, они говорили. Произойдет национализация. Так я напомню, что у нас было 34 доллара за баррель.

ВИТТЕЛЬ: И не так давно, кстати.

ДЕЛЯГИН: Совсем недавно. И о национализации никто не вспоминал, кроме разного рода оппозиционеров. В правительстве это слово даже не подразумевалось.

ВИТТЕЛЬ: А вот скажи мне, пожалуйста. Премьер-министр России Дмитрий Медведев, участвовавший в завтраке, назвал ключевой задачей правительства снижение уровня инфляции. Других проблем, как я понимаю, у нас теперь нет.

ДЕЛЯГИН: Значит, послушайте, у нас есть менеджеры, исполнители, и у нас есть люди, которые генерируют смысл. Вот генерируют смысл люди серьезные типа Волошина, отчасти Чубайса. Может быть, я скептически к этому отношусь, но я допускаю: даже Шувалов.

Люди типа Медведева – вот им бумажку положили, с моей точки зрения, и они ее зачитывают торжественно, в смысл не вдаваясь. Это нужно умудриться, чтобы краудсорсинг назвать фактором развития гражданского общества и фактором повышения легитимизации российской власти.

ВИТТЕЛЬ: Ну, первая часть этой фразы имеет право на существование, а вот насчет второй, это как-то…

ДЕЛЯГИН: Ну, это у него было в одной фразе. И потом – да, конечно, это инструмент демократизации, но знаете, все-таки очень слабенький инструмент, есть более серьезные.

ВИТТЕЛЬ: Демократизации или легитимизации?

ДЕЛЯГИН: Сначала демократизация, интенсификация диалога с гражданским обществом, а потом легитимизация.

ВИТТЕЛЬ: Вот объясни мне, пожалуйста. Насколько я понимаю, страна, как и вся мировая экономика, стоит на грани краха.

ДЕЛЯГИН: Ну, в общем, да, конечно.

ВИТТЕЛЬ: А они в этот момент обсуждают процентные ставки…

ДЕЛЯГИН: Они – это кто?

ВИТТЕЛЬ: Скажем так, наши либералы, присутствовавшие в Давосе. Люди, которые были делегированы якобы олицетворять…

ДЕЛЯГИН: Уважаемый коллега. Пожалуйста, учтите, что нас слушают не только дети после 16-ти, как у вас написано, но и женщины.

ВИТТЕЛЬ: Ну, поэтому мы материться сейчас не будем.

ДЕЛЯГИН: Поэтому материться не будем, а тогда в каких терминах это излагать? Хорошо, попробуем. Вот: «Специалист подобен флюсу: полнота его одностороння».

ВИТТЕЛЬ: Говорил Козьма Прутков.

ДЕЛЯГИН: Да, естественно. В историю вошел радист на «Титанике», который, когда уже все тонуло, как в фильме, звонил в кухню с вопросом: «Блин, когда же будет обед?»

ВИТТЕЛЬ: Знаешь, на самом деле последние легенды говорят не об этом. Говорят, что последняя фраза на «Титанике»: «Выключите нафиг вашу Селин Дион!» А вовсе не на кухню: «Когда будет обед?»

ДЕЛЯГИН: Но это люди, которые, когда «Титаник» еще не напоролся на айсберг, но уже видно, что он не отвернет, причем не потому что не успеет, а потому что капитан на штурвале держит руль твердо, крепко, рукопожатие у него прочное, крепкое, как про Ельцина говорили. Они… О чем может говорить либерал?

ВИТТЕЛЬ: Они абсолютно правы. Ты не понимаешь. Потому что если ты уже все равно идешь на айсберг, дай бог ему здоровья, так уже надо пообедать. Понимаешь, ты в любом случае…

ДЕЛЯГИН: Шлюпки надо спускать.

ВИТТЕЛЬ: Ты знаешь, я думаю, что уже понятно, что со шлюпками там дело плохо.

ДЕЛЯГИН: Тем более.

ВИТТЕЛЬ: Но мы сейчас прервемся на короткий выпуск новостей, вернемся в студию буквально через пару минут и продолжим нашу беседу о Давосе.

ВИТТЕЛЬ: Ну что ж, возвращаемся в студию. Это Игорь Виттель, «Парадокс» с Игорем Виттелем. 65-10-996 (код города – 495); или на страничке finam.fm, на странице нашей программы, пишите нам. А вопрос у меня к вам такой, дорогие радиослушатели: куда идет российская экономика?

Напомню, с нами в студии директор Института проблем глобализации Михаил Делягин, и, в отличие от меня, вы, дорогие радиослушатели, не видели, как Михаил Делягин сейчас записывал судорожно телефон доктора Исаева, который лечит от алкогольной зависимости.

ДЕЛЯГИН: Я не записывал ничего, смотрите, все мои записи.

ВИТТЕЛЬ: Запомнил. Хорошо, поделишься со мной потом телефоном. Возвращаюсь все-таки к трем, этим самым, составным частям марксизма. Три сценария, которые были. Значит, первый сценарий: российское руководство попытается смягчить эффект от падения цен на нефть, бросив все доступные средства на социальные выплаты. Как говорят в этих ваших Интернетах: «Бу-га-га».

ДЕЛЯГИН: Нет, значит, варианты следующие. Первое: резкое падение цены на нефть. На самом деле 60 долларов за баррель – это выстрел из гранатомета в висок всей нынешней воровской системе. Но мы видели в 2008 году, что люди реагируют с большим опозданием, но достаточно адекватно. И действительно имеющиеся ресурсы бросают на: а) спасение олигархов. Но сказать это в присутствии глобального бизнеса неполиткошерно…

ВИТТЕЛЬ: Вот это был мой второй вопрос, потому что сегодня Потанин говорит: «Товарищи дорогие, дайте мне, пожалуйста, снимите эти экспортные пошлины». В прошлый раз мы видели прекрасно, как спасали рядового Дерипаску. Спасают всех.

ДЕЛЯГИН: Слушайте, спасают всех. Товарищ Дерипаска устроил, как я подозреваю, Пикалево, о чем был сделан чудесный доклад Иноземцева с Кричевским, так сказать, наглядно, по пунктам все показал. И шантаж прекрасно удался. Ну, о норме отката мы, естественно, не заикаемся, потому что мы не знаем. Но сколько банкам денег дали, столько они из страны и вывели.

ВИТТЕЛЬ: Ну, на самом деле я напомню тебе, что они не просто вывели из страны, они еще замечательно сыграли на валютных спекуляциях.

ДЕЛЯГИН: Естественно.

ВИТТЕЛЬ: Заработав на этом аккуратно в три конца.

ДЕЛЯГИН: Мягкая девальвация господина Кудрина – это песня.

ВИТТЕЛЬ: А где тут социальные выплаты?

ДЕЛЯГИН: А социальные выплаты были потом.

ВИТТЕЛЬ: Застенчивому голубому воришке Альхену, что ли?

ДЕЛЯГИН: Нет, голубому воришке Альхену досталось, но немножко перепало и людям в Пикалево, копеечка. И были программы общественных работ, когда губернаторам запретили повышать безработицу в регионе. И где-то люди подметали улицы, а где-то красили забор в четыре смены.

ВИТТЕЛЬ: Слушай, я все понял. Поскольку если напрямую дать эти деньги народу, то будет большая инфляция; именно об этом Медведев и говорил, конечно же: нельзя, чтобы у нас инфляция была, нужно снизить…

ДЕЛЯГИН: Это не Медведев говорил, это общая позиция либерального клана. Нужно дать деньги олигархам, они из страны выведут, и все будет хорошо.

ВИТТЕЛЬ: А копеечка достанется народу и инфляцию не спровоцирует.

ДЕЛЯГИН: А если дать деньги людям, то они же захотят есть. И международная финансовая система останется без поддержки, мы не будем друзьями Запада в течение 30 секунд. И второе: люди почувствуют себя хорошо. А когда люди начинают чувствовать себя хорошо, они начинают думать о правах, а это вредно для здоровья, как показали Болотная, «Сахар» и все остальные.

Первый сценарий прост: сначала падает цена на нефть, дальше мы пугаем всех социальными выплатами и консервацией институтов. Вот объясните мне, пожалуйста, почему оказание социальной поддержки означает плохие институты? Не очень это понимаю, но это феномен либерального сознания. Меня вот спросили про господина Евгения Федорова, попросили прокомментировать. Я вынужден сказать, что я некомпетентен, потому что я всего лишь экономист, а психиатры получают образование в других вузах. Вот здесь то же самое. И дальше у нас произойдет национализация, причем почему-то только нефти.

ВИТТЕЛЬ: Подожди-подожди, ты Федорова сейчас либералом назвал?

ДЕЛЯГИН: Да. Нет-нет, Федорова я назвал человеком с пограничным сознанием.

ВИТТЕЛЬ: Ну, мерцающее, по-моему, это называется.

ДЕЛЯГИН: Мерцающее сознание. Наши либералы, у них очень распространено такое же мерцающее сознание, просто с другой стороны. Товарищ Федоров обвиняет в измене Родины всех.

ВИТТЕЛЬ: И включая самого себя. Он мне честно говорил, что он тоже агент Америки. Я с ним в очень хороших отношениях…

ДЕЛЯГИН: Он очень долго…

ВИТТЕЛЬ: Он добрый человек, он…

ДЕЛЯГИН: Он хороший человек…

ВИТТЕЛЬ: Он хороший человек.

ДЕЛЯГИН: Он хороший человек. Он очень долго обвинял в этом Путина, пока я ему не объяснил, и раз на третий он понял, что Путина обвинять в шпионаже не надо. Неважно, правда это или не правда – не надо. После чего, он, значит, подкорректировал свои формулы, но они остаются прежними.

У многих либералов точно такое же мерцающее сознание, просто по-другому. Почему дешевая нефть и большие проблемы будут означать немедленную национализацию нефтянки? И создание еще и единой государственной нефтяной компании я понять не могу, но это вот изгиб сознания. Напоминаю, когда у нас было 34 доллара за баррель (почти в два раза ниже, чем 60), о национализации речь даже не заходила.

ВИТТЕЛЬ: А тут я опять-таки процитирую: «Вместо дальнейшей либерализации экономики Кремль сделает ставку на госкапитализм и перераспределение денег из этого сектора. Это обеспечит стабильность, только на короткий срок», – это говорит Питер Фишер, который комментировал как раз…

ДЕЛЯГИН: Значит, если мы будем перераспределять… Действительно, перераспределение неизбежно, усиление и распределение в условиях кризиса, это закон природы. Еще и протекционизм неизбежен на самом деле. Но перераспределение от сырьевых олигархов в остальную экономику, оно бывает разным. Если я перераспределяю в остальную экономику, его проедаю и пропиваю – да, это на короткий срок. Если я перераспределяю в остальную экономику, чтобы, так сказать, вывозили деньги за границу не сырьевые олигархи, а, скажем, сельскохозяйственные бароны – да, это тоже на короткий срок стабилизация.

ВИТТЕЛЬ: Слушай, а что у нас нефть-то не падает? Вроде бы как мы весь прошлый год смотрели и думали: «Вот сейчас».

ДЕЛЯГИН: С нефтью все просто. Цена на нефть – это самая спекулятивная, вообще рынок нефти – это самый спекулятивный рынок мира. Потому что вся нефть определяется по сорту Brent, у которого, прости господи, объем несколько десятков, по-моему, чуть больше 20 миллионов тонн в год. Это специально сконструирован самый спекулятивный рынок. Что происходит в мире? Мир болтается на грани глобальной депрессии. В условиях глобального кризиса из-за загнивания монополий…

ВИТТЕЛЬ: И на такой же грани глобальной войны.

ДЕЛЯГИН: Некому воевать. Не с кем. Из-за загнивания монополий глобальных, которые уже сложились, сжимается коммерческий спрос. Что будет, если сжатие коммерческого спроса повлечет за собой сжатие общего спроса? Все читали в книжках про 1929 год. Ну, кроме, естественно, нашего руководства, это не в счет. Оно «Twitter» читает.

ВИТТЕЛЬ: Нет, оно туда пишет.

ДЕЛЯГИН: Я думаю, что и читает иногда. По крайней мере, может быть, ему читают из «Twitter» сказки на ночь. Как это был анекдот: «Перечитывал пейджер, много думал».

ВИТТЕЛЬ: Много думал, да.

ДЕЛЯГИН: Значит, дальше. Чтобы этого не случилось, все крупные экономики мира вливают деньги в экономику: американцы, европейцы, японцы, китайцы (думаю, что кого-то еще и забыл). Когда вы вливаете деньги в экономику, они проливаются. Это такая природа, что даже китайцы не могут их полностью контролировать. Надуваются спекулятивные пузыри на самых разных рынках. Самый спекулятивный рынок – рынок нефти, поэтому он надувается круче всех. Даже рынок золота уже немножечко сдулся.

ВИТТЕЛЬ: Он так и болтается в районе 1600-1700.

ДЕЛЯГИН: Да, было 1900, сейчас 1660 с копейками. Но рынок нефти – самый спекулятивный рынок, он будет жить до последней минуты.

ВИТТЕЛЬ: Тем не менее, мы неоднократно видели резкое падение цен на нефть.

ДЕЛЯГИН: Да.

ВИТТЕЛЬ: И в кризис 2008-2009 года мы видели, как это замечательно падает.

ДЕЛЯГИН: Нет, когда происходит какое-то ухудшение, он, естественно, падает, потому что спекулянтов надо выжигать напалмом.

ВИТТЕЛЬ: Тогда давай вернемся к теме на секундочку, нас там спрашивают…

ДЕЛЯГИН: Ну, разве что на секундочку.

ВИТТЕЛЬ: 65-10-996 (код города, напоминаю, кстати, 495), куда идет российская экономика? Нам был замечательный вопрос от Петра по поводу сланцевого газа.

ДЕЛЯГИН: О сланцевом газе.

ВИТТЕЛЬ: Да, о сланцевом газе, родном и любимом.

ДЕЛЯГИН: К моему глубокому сожалению, поговорил я со специалистами в нашей сфере, не с нефтяниками-газовиками…

ВИТТЕЛЬ: А с экономистами.

ДЕЛЯГИН: …А которые занимаются, скажем так, экономической оценкой ситуации. Значит, моя позиция была неправильна. Сланцевый газ – это не бумажный тигр. Причина заключается в том…

ВИТТЕЛЬ: Слушай, мы с тобой где-то месяца два назад на конференции общались на эту тему.

ДЕЛЯГИН: Да.

ВИТТЕЛЬ: Ты говорил, что это бумажный тигр.

ДЕЛЯГИН: Это случилось две недели назад. Значит, причина непонимания нашими руководителями…

ВИТТЕЛЬ: Ты как Штирлиц – тебя невозможно поймать на том, что ты говорил что-то, что теперь не соответствует твоим убеждениям. Ты всегда можешь отмазаться.

ДЕЛЯГИН: Я начал, я говорю, что я приношу извинения. Это была ошибка.

ВИТТЕЛЬ: От лица сланцевого сообщества извинения приняты.

ДЕЛЯГИН: Меня убедили. Да бог с ним, со сланцевым сообществом. Я был бы счастлив объяснять, что они те, кто они есть, но, к сожалению, это не так (да, выразился в стиле Черномырдина).

Значит, в чем проблема? Революция не в добыче, не в бурении, не в геофизике. Революция в компьютерных технологиях обработки данных геофизики. Поэтому наши специалисты, которые учатся у тех, кому сейчас 60 и 70 лет, этого не знают, потому что 40-летние уехали и утратили квалификацию. Революция, она в методах обработки данных. И она поэтому…

Наши специалисты этого просто не понимают в значительной части. Когда для того, чтобы пробурить одну скважину, вам нужно более десятка разного типа компьютерных моделирований провести. И на Украине в ближайшее время этого не будет просто потому, что для того, чтобы делать эффективное сланцевое бурение, вы должны закупить комплекс. С людьми, со специалистами, со специальными машинами, на которых эта вся бодяга перевозится.

А если вы будете экономить на копеечке и вместо, условно говоря, суммы за 100 миллионов долларов захотите платить сумму до 100 миллионов долларов, то у вас будет русская рулетка. Или украинская рулетка. И вы не получите эффективность.

Что касается лунного пейзажа на поверхности – да, в момент добычи это лунный пейзаж, правда. Но забетонировать скважину, срезать ее под основание и разбить сверху газончик стоит не очень дорого. Даже воду покупать для технических нужд, если она у вас используется по замкнутому циклу – это дорого, но это вполне приемлемо.

Это не выстрелит до 2016 года, когда у нас южнокорейские танкеры, которые сейчас заложены для перевозки сжиженного природного газа, войдут в строй. Нечем возить будет, физически. До этого момента «Газпром» будет напоминать курицу, которая с отрубленной головой бегает по двору, очень большую курицу…

ВИТТЕЛЬ: Но продолжает нести яйца.

ДЕЛЯГИН: …Но продолжает бегать и удачно несет яйца. Значит, с 2016-2017 годов, соответственно, количество яиц начнет драматически сокращаться. Хотя если мы к тому времени свалимся в депрессию, сланцевый газ мало кого будет интересовать.

ВИТТЕЛЬ: Так, давай по порядку. Значит, первый из сценариев. Вернемся к сценариям.

ДЕЛЯГИН: Вернемся к нашим баранам, да.

ВИТТЕЛЬ: Первое: дешевые цены на нефть. Они утверждают (они – это опять-таки либералы, присутствующие в Давосе), что все будет плохо, все пропало.

ДЕЛЯГИН: Ну, вы знаете, когда у вас заканчиваются деньги, действительно все очень плохо. А если вы при этом еще и продолжаете максимизировать норму воровства… Объем коррупции – он не эластичен по объему доходов.

ВИТТЕЛЬ: Согласен. Тогда перечисли срочно вещи, которые нужно сделать, чтобы не было так плохо, когда цена на нефть дойдет хотя бы до… Ну, 80 не буду называть, 80 – это вполне комфортная цена…

ДЕЛЯГИН: 80 при нынешнем распиле – очень некомфортная цена. При норме распила.

ВИТТЕЛЬ: Тем не менее, я напоминаю, что все время после кризиса она торчала на 80, это устраивало всех.

ДЕЛЯГИН: Это было давно.

ВИТТЕЛЬ: Ну, как давно? С 2009 года она…

ДЕЛЯГИН: По? 

ВИТТЕЛЬ: Ну, по 2012-й.

ДЕЛЯГИН: Простите, у нас цена нефти 110 долларов за баррель. У нас она подскочила…

ВИТТЕЛЬ: Подскочила.

ДЕЛЯГИН: …На 38% в 2011 году.

ВИТТЕЛЬ: Не в 2011, в 2012 году все-таки. Ладно, с 2009 по 2011 год.

ДЕЛЯГИН: Среднегодовая цена.

ВИТТЕЛЬ: При этом было комфортно всем. Ты мне объясни, что делать, во-первых, когда им станет плохо, а во-вторых, что нужно сделать, чтобы им-то стало плохо, а нам стало хорошо?

ДЕЛЯГИН: При цене нефти 80 долларов за баррель товарищи начальники должны собрать руководство и сказать: «Дорогие друзья, к столу допущены вот эти, эти и эти. Все остальные при попытке украсть 20 копеек отдаются в местный ОМОН на профилактику».

ВИТТЕЛЬ: Это в третьем сценарии было.

ДЕЛЯГИН: В третьем.

ВИТТЕЛЬ: Российские регионы начнут проводить реформы по улучшению экономической ситуации отдельно от Москвы и Петербурга. Это как раз отдача в местный ОМОН.

ДЕЛЯГИН: Совершенно верно. Мы обсуждаем, сейчас новость была: авария на трубопроводе «Транснефти». Так вот, сегодняшняя главная новость, сегодняшнего дня: представитель «Транснефти» официально заявил, что все организованные преступные группировки, которые воруют нефть, включая сотрудников ФСБ и правоохранительных органов…

ВИТТЕЛЬ: Об этом после выпуска новостей.

ВИТТЕЛЬ: Ну что ж, возвращаемся в студию. Напомню, у нас в гостях Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации. Я Игорь Виттель. Это «Парадокс» с Игорем Виттелем. 65-10-996 – звоните в студию, рассказывайте нам о том, куда, по вашему мнению, идет российская экономика.

Так, мы остановились с тобой на перво-третьем сценарии.

ДЕЛЯГИН: Значит, резко сокращаются масштабы воровства. Ребята, давайте сделаем коррупцию эластичной по доходам. Да, придется ломать многое, в том числе расставаться с некоторыми друзьями. Ничего не поделаешь, такова жизнь. Лучше расставаться с друзьями, чем с головой. Второе: ограничивается произвол монополий. Ребята, вы ограничили коррупцию, вам приходится платить меньше взяток, да? Хорош играть с ценами, ну хорош. Ну не нужно рассказывать, что у нас сетевая торговля балансирует на грани убытков.

ВИТТЕЛЬ: А также «РЖД», а также «Газпром»…

ДЕЛЯГИН: Дальше по длинному-длинному списку.

ВИТТЕЛЬ: Лучше по длинному-длинному коридору, мне кажется. Но не том, в котором свет в конце туннеля. Там стеночка в конце.

ДЕЛЯГИН: Ну, я не настолько кровожаден. У нас же, так сказать, нет иммунитета против этого заболевания, да? Плюс к этому, когда главная проблема с палачами – что с ними потом делать, когда человек сошел с ума окончательно? И на самом деле сталинский террор – это не самое страшное, что было в истории человечества в этом плане.

Значит, дальше, ограничив монополию и коррупцию, ничего страшного в этом отношении нет – дальше начинаем модернизировать инфраструктуру. Потому что без этого это будет не модернизация инфраструктуры, а модернизация личных домиков в Швейцарии. Модернизация инфраструктуры создает внутренний спрос, который позволяет противодействовать глобальному сжатию.

ВИТТЕЛЬ: Это хорошо, но не поздно ли?

ДЕЛЯГИН: Вы знаете, я припоминаю, что в учебниках истории описывалось, как у нас шла индустриализация в 1929 году.

ВИТТЕЛЬ: У нас или в Америке?

ДЕЛЯГИН: В Советском Союзе началась. Я припоминаю, из каких руин вставала послевоенная Германия.

ВИТТЕЛЬ: Как ты это припоминаешь, по книжкам?

ДЕЛЯГИН: По книжкам, разумеется. Ну и по воспоминаниям старших товарищей. У меня родственники там были во время войны, не после. Я припоминаю (опять-таки по рассказам китайских товарищей), как был устроен Китай в 1989 году и в 1979-м. А как был устроен Китай в 1995 году, я видел своими глазами.

ВИТТЕЛЬ: Для этого нужна политическая воля – раз, понимание – два. Понимаешь, для этого нужно, чтобы условный Ли Куан Ю был.

ДЕЛЯГИН: Для того, чтобы выжить, не нужно быть великим умником. Достаточно иметь волю к выживанию. У нас, к сожалению…

ВИТТЕЛЬ: И понимать, как действует экономика. И понимать, что те методы, которые были использованы в 1929-м…

ДЕЛЯГИН: Я сейчас скажу вещь, которую…

ВИТТЕЛЬ: Подожди, ты только набери воздух, сформулируй, потому что у нас на связи еще Олег Буклемишев, доцент экономфака МГУ. Мы Олега подключим на секунду к нашей беседе.

ДЕЛЯГИН: Да.

ВИТТЕЛЬ: Олег, добрый день.

БУКЛЕМИШЕВ: Добрый день.

ВИТТЕЛЬ: Мы обсуждаем Давос. И вот скажите, пожалуйста, вы услышали в давосских речах что-нибудь, что действительно, на ваш взгляд, заслуживает интереса? Какие выводы можно сделать из Давоса?

БУКЛЕМИШЕВ: Нет, интересного там прозвучало много. Но это, к сожалению, не касалось нашего с вами бытия. Потому что пребывание российской делегации в Давосе, я уже который год утверждаю, идет исключительно во вред, а не на пользу нам. А так…

ВИТТЕЛЬ: Почему?

БУКЛЕМИШЕВ: Ну, потому что это не их вид спорта. Они привыкли говорить с собственным бизнесом, они привыкли говорить с другими государствами, более-менее нащупали язык. А когда они начинают говорить с чужим бизнесом, который, в общем, им ничем не обязан и, к счастью его, не зависит от их благорасположения ежедневного, то тут они все время путаются в словах, начинают рассказывать какие-то странные анекдоты, по-дурному шутят и вообще всячески вредят.

ВИТТЕЛЬ: Например? Можете привести пример дурного анекдота? Там, по-моему, Греф очень хорошо пошутил, что правительство очень хорошо делает плохие вещи, а оппозиция очень плохо делает хорошие. Вполне себе не дурной анекдот.

БУКЛЕМИШЕВ: Ну, я в данном случае имею в виду с того завтрака делового, который состоялся, там выходили люди и рассказывали про шутки про господина Брина: «Мы бы сейчас его не отпустили бы из страны», – и в зале повисла тягостная пауза, и так далее. Там много чего интересного было.

ВИТТЕЛЬ: Да хорошая шутка, по-моему. Зря вы так их демонизируете.

БУКЛЕМИШЕВ: Да, шутка очень хорошая, и самое главное, своевременная, уместная.

ВИТТЕЛЬ: Да.

БУКЛЕМИШЕВ: У меня сразу возникла мысль…

ДЕЛЯГИН: Способ привлечения инвесторов.

БУКЛЕМИШЕВ: …Что если хочешь понять, что за человек, дай ему пошутить.

ВИТТЕЛЬ: Олег, на самом деле вы можете выделить какие-то три важных вещи, которые таки да, прозвучали в Давосе? И три важных, которые не прозвучали?

БУКЛЕМИШЕВ: В Давосе прозвучала очень важная тема, что мир стоит действительно на грани какой-то странной войны всех против всех, когда каждый вроде бы занимается эгоистически внутренней политикой, а вместе получается в соответствии с законами экономики какой-то кавардак. Второе, речь шла о технологическом ограничении, для того чтобы превзойти которое, нужен определенный рывок.

И третье – это то, что мне показалось важным, что инфраструктурные вещи, вещи, связанные с благом для всех – они выходят как-то на первый план по сравнению с эгоистическими благами для немногих. Это вот то, что там прозвучало. А из того, что там не прозвучало – ну, это много, это долго можно перечислять.

ВИТТЕЛЬ: Ну хорошо, тогда остановимся на этих трех. Спасибо большое. С нами на связи был доцент экономфака МГУ Олег Буклемишев. Спасибо большое, Олег.

ДЕЛЯГИН: Ну, вообще-то Олег Буклемишев, помимо прочего, был замруководителя секретариата премьер-министра Касьянова в свое время, и исключительно толковым российским чиновником, исключительно грамотным российским чиновником.

ВИТТЕЛЬ: Ну, это сейчас…

ДЕЛЯГИН: Я это могу судить, потому что я у него работал. И я могу сказать, что редчайший случай либерала, который очень умный и очень профессиональный человек.

ВИТТЕЛЬ: Я полностью разделяю твою точку зрения. Но сейчас-то это к чему?

ДЕЛЯГИН: Это к тому, что, к сожалению, нечего возразить.

ВИТТЕЛЬ: Давай тогда вернемся к 1929 году.

ДЕЛЯГИН: История с Медведевым чудовищная! Человек приехал привлекать инвесторов, своими вещами называя, и говорит: «Ребята, да мы бы сейчас его арестовали к чертовой матери и никуда бы не выпустили!»

ВИТТЕЛЬ: Извини, пожалуйста, а когда на летнем питерском форуме в прошлом году президент страны говорит, что нам срочно нужны западные инвестиции, мы готовы? Как статуя Свободы в нью-йоркской гавани: «Придите ко мне, все сирые и убогие, а также, наоборот, богатые и обеспеченные». А спустя несколько часов эти богатые и обеспеченные, главы всех энергетических компаний (ну, представители) четыре часа ждут его на ногах, пока он соизволит к ним подойти.

ДЕЛЯГИН: Ну, вот такие…

ВИТТЕЛЬ: Это те сигналы, которые наша власть посылает инвесторам: «Ребята, вы нам не нужны. Подите прочь».

ДЕЛЯГИН: Да. «Нам нужны ваши бабки», – как совковый директор.

ВИТТЕЛЬ: Да и бабки, и даже бабки уже…

ДЕЛЯГИН: Бабки у нас свои есть, мы их сами намоем!

ВИТТЕЛЬ: Хорошо, тогда вернемся к 1929 году.

ДЕЛЯГИН: Так, возвращаемся к 1929 году. Что, товарищ Сталин был великий экономист? Ага! Что, у нас в 1998 году правительство Примакова, Маслюкова, которое вытащило страну из состояния дефолта, из свободного падения, были великие экономисты?

ВИТТЕЛЬ: Великих экономистов нет.

ДЕЛЯГИН: Михаил Михайлович Задорнов был предельно разумный человек, и остается.

ВИТТЕЛЬ: А Евгений Максимович Примаков, слава богу, тоже предельно разумный.

ДЕЛЯГИН: Евгений Максимович Примаков был единственным человеком, который усмирил естественные монополии. Они после его краткого пребывания на посту премьера три года кашлянуть боялись и тариф не повышали. Почему? Потому что он был разумным человеком и организованным человеком.

ВИТТЕЛЬ: И есть, слава богу.

ДЕЛЯГИН: Вот во главе государства не нужен, не должен быть гений. Во главе государства или правительства должен быть разумный, житейски разумный, организованный и ответственный человек, достаточно. А Медведева в Давосе, главная новость в Давосе для меня…

ВИТТЕЛЬ: Что Медведева подставили.

ДЕЛЯГИН: …Это жестко подставили Медведева. Причем, вы знаете, с особым цинизмом.

ВИТТЕЛЬ: Да.

ДЕЛЯГИН: Я могу как угодно к нему относиться…

ВИТТЕЛЬ: Но его стало жалко после этого.

ДЕЛЯГИН: В конце концов, это премьер моей страны. И когда премьер моей страны говорит такое, что зал встает и уходит, и он говорит под топот ног, покидающих аудиторию, вторую половину своей речи – ну, знаете, мне обидно.

ВИТТЕЛЬ: За державу обидно?

ДЕЛЯГИН: Потому что у меня в кармане соответствующий паспорт. Ну, я понимаю, что это смешно, но – да.

ВИТТЕЛЬ: Давай продолжим беседу о том, что сделать так, чтобы сейчас за державу не было обидно. Значит, не доходя… Понимаешь, вот вопрос, я хочу вернуться к прошлому, к 1929 году. Не поздновато ли будет в этой ситуации? Все-таки ситуация не абсолютно идентична Великой депрессии. И ситуация не абсолютно идентична тому моменту, когда нам нужна была индустриализация.

ДЕЛЯГИН: Сегодня?

ВИТТЕЛЬ: Сейчас может оказаться поздно. Потому что, смею тебе напомнить, в общем-то, не в таком зажравшемся состоянии находились верхи (не только верхи, там средний класс), ни в 1929 году, ни у нас, ни у них. Люди сейчас не готовы терять.

ДЕЛЯГИН: У меня в классе был мальчик, у которого близкий родственник был следователем тогдашнего ОГПУ, высокопоставленным следователем. Потом, когда он выжил в лагерях, он написал очень трогательные мемуары о том, как его жестоко, так сказать, терзали и унижали. Как он жестоко терзал и унижал, он тактично молчал.

Но этот мальчик нам рассказывал, как жила его бабушка, которая была замужем за этим человеком, пока за этим человеком не пришли. Вы знаете, в переводе на сегодняшние нормы, почти так же. Отдыхать на воды в Германию ездили. Личная машина была, в тогдашней России, когда люди отдавались за чулочки, как писали, Шарикову, от безысходности. Я не могу сказать, что точно так же зажравшиеся, да. Но методы лечения зажравшейся элиты, знаете, после кризиса…

ВИТТЕЛЬ: Не только элиты, Михаил Геннадьевич. Не только элиты. Ну, в конце концов, никому не нужен будет институт глобализации.

ДЕЛЯГИН: В «Двенадцати стульях» инженера Брунса помните?

ВИТТЕЛЬ: Да.

ДЕЛЯГИН: Помните, как он там жил, в «Двенадцати стульях»?

ВИТТЕЛЬ: Да.

ДЕЛЯГИН: И таких инженеров были десятки тысяч.

ВИТТЕЛЬ: Михаил Геннадьевич, значит, тем не менее, есть что терять огромной прослойке того, что мы называем условно средним классом.

ДЕЛЯГИН: Есть что терять.

ВИТТЕЛЬ: И когда этот средний класс обнищает, как он уже обнищал в очень многих странах, в той же Испании, например, мы можем увидеть нехорошо. Очень трудно проводить разумные политические реформы, индустриализацию, когда у тебя на улицах не только толпы голых люмпенов, но и бывший средний класс, который стремительно люмпенизируется.

ДЕЛЯГИН: Позвольте напомнить… Я полностью согласен с этим, я с этим полностью согласен.

ВИТТЕЛЬ: Мы так еще торжественно перешли на «вы».

ДЕЛЯГИН: Да, я прошу извинения, но просто у меня старые бюрократические привычки. Я извиняюсь.

ВИТТЕЛЬ: Да, хорошо.

ДЕЛЯГИН: Значит, люмпен – да, интеллигентный люмпен – еще хуже. Но первое: мы это проходили в нашей стране в 90-е годы.

ВИТТЕЛЬ: Проходили.

ДЕЛЯГИН: Ничего страшного. Второе…

ВИТТЕЛЬ: На секундочку вот замри на этом «Ничего страшного», сейчас послушаем радиослушателя. Я вот не понимаю, когда мне говорят: «Ничего страшного».

ДЕЛЯГИН: Для власти.

ВИТТЕЛЬ: А, для власти – да.

ДЕЛЯГИН: Для власти.

ВИТТЕЛЬ: Павел у нас. Павел, слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

ВИТТЕЛЬ: Да, Павел.

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел задать вопрос. Вот там было произнесено: «Мировое развитие сдерживается технологическими ограничениями». Вот это развернуть как бы, что под этим понимается.

ВИТТЕЛЬ: Кто отвечает? Михаил Геннадьевич, отвечайте.

ДЕЛЯГИН: Ну давайте. У нас глобальные монополии, которые загнивают, они сдерживают технический прогресс, потому что технический прогресс грозит им подрывом их монопольного положения. Поэтому технологическое развитие сдерживается, в том числе использованием, чрезмерным использованием, злоупотреблением правами интеллектуальной собственности. Мы это проходим в каждой точке.

И действительно те технологические открытия, которые делались во времена холодной войны, сейчас делаются равнозначные, в разы слабее, в разы меньше.

ВИТТЕЛЬ: А нужен нам шестой, новый технологический уклад. Где-то мы должны прорваться, чтобы обеспечить планету занятостью.

ДЕЛЯГИН: С этим большие проблемы, потому что как бы каждый технологический прорыв сокращает количество занятых, производительность труда растет. Но если не занятостью, то хотя бы…

ВИТТЕЛЬ: Ну, дает возможность. Как наш коллега Павел Пряников все время предлагает вэлфер платить условный такой. Вопрос о другом, кстати. Ты считаешь, что ничего не будет оттого, что люди обнищают, средний класс обнищает, правительству, власти?

ДЕЛЯГИН: Будет, будет. Но если вы создаете альтернативу, грубо говоря, вы приходите и говорите: «Блин, мужики, у нас реально катастрофа, мы не виноваты»… 2008 год, пожалуйста, калька: «Во всем виновата проклятая Америка, надо затянуть пояса. Блин, – то, чего не было, – я лично продам свой «Pullman» и отдам деньги бедным. Так, значит, мы создаем рабочие места, мы начинаем модернизировать экономику, мы делаем вот это, это и это. Значит, товарищи из среднего класса, я не могу обеспечить вам прежний уровень»…

ВИТТЕЛЬ: «Но вы видите, что я делаю».

ДЕЛЯГИН: «Но я могу дать вам перспективу, и ежели что»…

ВИТТЕЛЬ: Это не было произнесено. Все, что было произнесено в 2008-2009-м…

ДЕЛЯГИН: Но не 2008 год, это точечное ухудшение, обратите внимание.

ВИТТЕЛЬ: Так призраком того, что будет гораздо более худшее, и мы с тобой, и наши коллеги пугают с 2010 года. И все никак.

ДЕЛЯГИН: С 2001-го.

ВИТТЕЛЬ: Но об этом после выпуска новостей.

ВИТТЕЛЬ: Ну что ж, возвращаемся в студию. Я Игорь Виттель, это «Парадокс» с Игорем Виттелем. 65-10-996 (код города – 495) – наш телефон, сайт – finam.fm. Пишите нам. В студии у нас Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации.

Миша, давай так. Все, что ты говоришь – это абсолютно правильно. Вопрос только в одном: этого не было сказано в 2008-м, не было сказано в 2009-м, не было сказано никем из власти, вообще никем.

ДЕЛЯГИН: Ой, из власти. Из власти это и сегодня не говорится.

ВИТТЕЛЬ: Правильно. И никакого шанса, что скажет власть или оппозиция, не дай бог, тоже практически нет.

ДЕЛЯГИН: Ну, оппозиция говорит достаточно давно. Просто это не либеральная часть оппозиции, а другая часть.

ВИТТЕЛЬ: Хорошо, я переформулирую. Та оппозиция, у которой имеется хоть ничтожный шанс быть интегрированной во власть.

ДЕЛЯГИН: Ты такое ляпнешь, и не пустят никуда.

ВИТТЕЛЬ: Правильно. Поэтому две вещи. Первое (мы остановились на том перед выпуском новостей): мы пугаем-пугаем, а оно все не случается, что может стать триггером. И второй вопрос – абсолютно становится понятно, что бороться некому.

Да, не надо быть семи пядей во лбу, нужно иметь железную волю… Помнишь, был мультфильм про Синюю Бороду? «Железные нервы, здоровые почки, гимнастика, йога, трусца». Железную политическую волю, понимание общее, хотя бы общее понимание, куда двигаться стране. И возможность как-то либо договориться с правящей элитой, изнутри как-то решить вопрос, сказать: «Ребята, мы понимаем, ситуация такая. Бежать всем не удастся. Надо как-то что-то делать».

И вот этого человека я не вижу. А главное, если бы этот человек и был… Я пока даже ни в кругу оппозиции, ни во власти не вижу человека с пониманием того, что эти экономические реформы должны быть сделаны.

ДЕЛЯГИН: Я согласен со вторым, я тоже таких не вижу. Иначе бы я на него работал бесплатно. Но насчет того, что мы пугаем, оно не случается – так все силы человечества, все интеллектуальные, финансовые, организационные, аналитические брошены на то, чтобы не допустить этого.

И с 2000 года, когда призрак глобальной депрессии встал в Америке, 12 лет, уже 13 год, мир на этом деле балансирует. С 2000 года. И, что называется, молодцы, какое-то время удастся пробалансировать дальше. И есть надежда, что, может быть, мы ничего не понимаем, и миру удастся выскочить. Но, к сожалению, то, что мы понимаем, не позволяет нам на это рассчитывать.

ВИТТЕЛЬ: Нет, ну смотри, помнишь, был опять-таки времен наших с китайцами отношений в 70-е годы анекдот, что 5 миллионов китайцев надорвались, запуская спутник? Но если поставить 5 миллионов держать этот шар, который катится с горы, как сизифов, то возможно, какое-то время он продержится. Это то, что сейчас происходит: это судорожное оттягивание конца.

ДЕЛЯГИН: Да, да.

ВИТТЕЛЬ: Но невозможно… Можно нагнать вместо 5 миллионов 10 миллионов, можно устраивать…

ДЕЛЯГИН: Потом мы нагоним 7 миллиардов, и на этом лавочка закроется.

ВИТТЕЛЬ: Ну, или напечатаем достаточное количество денег для того, чтобы оно навернулось само собой.

ДЕЛЯГИН: Да.

ВИТТЕЛЬ: Обрушив мировую экономику.

ДЕЛЯГИН: Это произойдет. Вопрос, когда. Американцы проявляют великолепное мастерство по части отодвигания. Они изумительно тонко работают, абсолютно цинично и беспощадно, но изумительно тонко. Вся эта, так сказать, дестабилизация Северной Африки и Ближнего Востока – это один из элементов сохранения, поддержки нынешней финансовой системы, чтобы не завалиться в депрессию.

ВИТТЕЛЬ: Ты считаешь, что то, что происходит в Северной Африке и на Ближнем Востоке – это не просчеты американской политики?

ДЕЛЯГИН: Это просчеты текущей американской политики и большой стратегический выигрыш.

ВИТТЕЛЬ: Большой стратегический выигрыш кого?

ДЕЛЯГИН: Глобального финансового сообщества и развитой части человечества.

ВИТТЕЛЬ: Мирового финансового закулисья?

ДЕЛЯГИН: Глобального управляющего класса, сформулируем так.

ВИТТЕЛЬ: Оккупационного правительства мирового.

ДЕЛЯГИН: Это не правительство, оно по-другому устроено.

ВИТТЕЛЬ: Я не хочу просто добавлять третье слово к этой фразе, чтобы сейчас не вызвать бурный шквал негодования. Там известно, какое оккупационное правительство в оригинале было. Ну, неважно.

ДЕЛЯГИН: Я уж не помню.

ВИТТЕЛЬ: Ну, я тебе потом, за пределами…

ДЕЛЯГИН: Но там много неевреев, извиняюсь. Туда сейчас входят китайцы. Уж их в этом заподозрить нельзя.

ВИТТЕЛЬ: Ну, это, кстати, тоже спорный вопрос. Тем не менее…

ДЕЛЯГИН: Значит, второе, насчет того, что бороться некому. Ну правильно, потребности рождают функцию. Никакая функция не рождается до потребности. Я напомню, что послевоенную Германию восстанавливал некто Аденауэр. Пожилой-пожилой дядечка, которого Гитлер пожалел и не репрессировал просто в силу возраста: из человека песок сыплется, чего его в концлагерь загонять? Он и так никому не нужен.

Я напомню, что если бы кто-нибудь в июле 1998 года сказал, что Россию вытащит из дефолта Примаков с Маслюковым и Геращенко…

ВИТТЕЛЬ: Может, нам сейчас в ноги рухнуть Примакову с Геращенко?

ДЕЛЯГИН: Дело возраста, уже дело возраста.

ВИТТЕЛЬ: И Ли Куан Ю призвать? Ли Куан Ю, Примаков и Геращенко. Я только «за».

ДЕЛЯГИН: Ли Куан Ю не поедет, он мужик очень разумный. А так я бы не возражал. Дальше, что там было с большевистской партией в апреле 1917 года? Было пустое место, это была секта. Существует куча историй о том, как Владимир Ильич Ленин приехал на вокзал и рассказал там апрельские тезисы. Народ стыдливо гмыкал, и газета «Правда» не захотела печатать, потому что зачем позорить уважаемого человека, который просто не в теме? А когда Владимир Ильич Ленин провозгласил: «Есть такая партия!» на съезде…

ВИТТЕЛЬ: Да, это известно.

ДЕЛЯГИН: …То работу съезда пришлось прервать, потому что все лежали под столом от смеха.

ВИТТЕЛЬ: Но тем не менее.

ДЕЛЯГИН: Потребность рождает функцию.

ВИТТЕЛЬ: Но мы не хотим проходить опять через 1918-1919 год.

ДЕЛЯГИН: Я боюсь, что может быть и хуже, чем тогда. Но мы не знаем, кого из нынешних вурдалаков в темечко клюнет жареный петух исторической необходимости.

ВИТТЕЛЬ: Слушай, я бы высек эту фразу: «Не знаю, кого из нынешних вурдалаков клюнет в темечко жареный петух исторической необходимости». Запомните эту фразу, дорогие радиослушатели. Запомните, что ее сказал Михаил Делягин и, видимо, сказал уже слишком поздно.

Но ты считаешь, что без прохождения через несчастья, ужасы и разорение у нас дальше не получится взяться за голову?

ДЕЛЯГИН: Понимаешь, мне тоже очень хочется сохранить какую-то часть своего имущества. И я очень на это надеюсь. Я прилагаю к этому некоторые усилия. Но если вы справляете малую нужду против ветра, и у вас не получается, то в этом нет ничего противоестественного. Хочется, чтобы получилось, но вот не очень получается. Может быть, получится, и на это нужно стараться, нужно работать, нужно в это вкладываться. Но если не получится, ничего страшного нет.

Если бы Владимир Владимирович Путин хотел бы жить, он бы на второй день после смерти Муаммара Каддафи… Я думаю, что он смотрел много раз, ролик со смертью он смотрел в более подробном варианте.

ВИТТЕЛЬ: Не трогая Муаммара. Полковник был святым человеком.

ДЕЛЯГИН: Я не говорю, что он плохой. Извиняюсь, полковник, который не создал военно-промышленного комплекса, действительно был святым человеком, и только.

ВИТТЕЛЬ: Ну, тем не менее, создал достойную жизнь…

ДЕЛЯГИН: Но создал вполне достойное государство, по крайней мере, на фоне Российской Федерации вполне достойно смотрелось. Так вот, если бы он подумал о самосохранении, то изменения мы бы сейчас уже переживали.

ВИТТЕЛЬ: Так они некоторые и происходят.

ДЕЛЯГИН: Да, несколько вменяемых министров назначено, которые при нынешнем вице-премьерском слое не делают погоды ни в малейшей степени. Товарищ Глазьев назначен помощником президента. Бурные продолжительные аплодисменты. Я хотел бы посмотреть на результат.

У нас разные были, помощник по делам казачества в свое время, у нас был Полеванов, руководитель Госкомимущества. И что? Два месяца был человек начальником. У нас, значит, академикам поручили вроде бы разработать нормальную программу экономического развития.

ВИТТЕЛЬ: Видели мы ту программу.

ДЕЛЯГИН: Нет, мы еще не видели, она еще не разработана. Но, как писал Марк Твен: «Опустим занавес жалости над этой сценой». Мы знаем наших академиков, да? Хотелось бы видеть результаты. Значит, он не боится. Значит, у него инстинкт самосохранения переклинило в какую-то другую сторону. Может быть, он надеется, продавая «Роснефть» «BP» и обмениваясь активами потом с «Exxon Mobil», стать полезным в этом качестве для глобального управляющего класса.

ВИТТЕЛЬ: Тебе сообщение пришло от Андрея из Домодедово: «Вы Делягину передайте, чтобы он полегче с РПЦ. Малый вроде не идиот, а идет по одним стопам с «Pussy Riot».

ДЕЛЯГИН: Спасибо большое.

ВИТТЕЛЬ: У меня, кстати, маска есть такая же, как у «Pussy Riot». Хочешь, я тебе ее…

ДЕЛЯГИН: Нет, я балаклаву не надеваю. Я к ним плохо отношусь. Но вы знаете, когда структура, которая призвана историей, культурой и памятью человеческой, быть фактором стабилизации…

ВИТТЕЛЬ: А также гуманизма.

ДЕЛЯГИН: …Получается, не получается, неважно, но она призвана ею быть – оказывается фактором дестабилизации… Ну, ребята, так не работают.

ВИТТЕЛЬ: «Прогноз на золото к концу 2013-го», – спрашивает Владимир.

ДЕЛЯГИН: Ой, знал бы прикуп – жил бы в Сочи.

ВИТТЕЛЬ: Ничего в Сочи хорошего нет.

ДЕЛЯГИН: Не дам прогноз.

ВИТТЕЛЬ: Ну так, по ощущению. Я могу дать. Я думаю, что мы к концу где-нибудь увидим 1700 с небольшим.

ДЕЛЯГИН: Вот я тоже хотел сказать, что будет болтаться примерно так же. Но, пожалуйста, учтите, что это не прогноз человека (мой прогноз), который сидит в рынке и знает все нюансы. Это прогноз сверху, взгляд и нечто. Ощущения такие. Я думаю, что золототрейдеры сейчас – половина крутят пальцем у виска в одну сторону и говорят, что будет 2500; половина крутят пальцем у виска в другую сторону и говорят, что будет 1400.

ВИТТЕЛЬ: Нет, я думаю, что выше 2000 оно в любом случае не дойдет.

ДЕЛЯГИН: Никогда. Ну, в 2013 году не дойдет.

ВИТТЕЛЬ: «Никогда не говори «никогда», – учил нас товарищ Бонд, между прочим.

ДЕЛЯГИН: Да. Но тем не менее, я исходя из этого, в золото не ложусь.

ВИТТЕЛЬ: Не встаешь, точнее?

ДЕЛЯГИН: Не вкладываюсь. Вот когда уже все будет пахнуть хорошо, совсем хорошо, тогда по аргентинской модели покупайте обручальные кольца, теряя 18% на НДС.

ВИТТЕЛЬ: А если будет все совсем плохо, то вы всегда знаете, где можно добыть золотые коронки. Михаил Геннадьевич, последний вопрос: сколько у нас есть времени для того, чтобы совершить какие-то реформы, не рухнув в нищету, беспорядок и дестабилизацию?

ДЕЛЯГИН: Чтобы начать эту реформу, у Владимира Владимировича Путина есть 2013 год.

ВИТТЕЛЬ: Этот год у нас…

ДЕЛЯГИН: Этот год относительно стабилен.

ВИТТЕЛЬ: Как там говорили-то в советское время, решающий и определяющий год пятилетки?

ДЕЛЯГИН: Да. Может быть, есть больше времени. Но это принцип британского генштаба: в ближайшие десять лет войны не будет, поэтому можно курить бамбук. В ближайший год мы в кризис не сорвемся ни по внешним причинам, ни по внутренним.

ВИТТЕЛЬ: Готов сильно поспорить, но тем не менее не буду.

ДЕЛЯГИН: Как бы вероятность, я считаю, 90%. Может начаться драматическое ухудшение, пожалуйста. Но 2013 год будет относительно комфортным.

ВИТТЕЛЬ: А давай быстро, пока у нас меньше минуты осталось, определим основные параметры вот совсем кризиса и забьемся с тобой на то, что он будет?

ДЕЛЯГИН: Девальвация рубля больше 20%, скачок цен реальный, который очень болезненно ощущается, не ростом от 10% до 20% в год, а скачок цен. Закрытие производств, резкое сокращение офисного планктона.

ВИТТЕЛЬ: Хорошо. Значит, запомнили эти параметры. Я ставлю бутылку 21-летнего виски, что до 31 декабря 2013 года мы все это увидим. Скрепляем рукопожатием.

ДЕЛЯГИН: Ну что ж, придется. У меня ее нет, придется покупать.

ВИТТЕЛЬ: У меня тоже нет, так пойдем купим. Ты что думаешь, я из запасов, что ли, из своих буду, из погребов тебе доставать?

ДЕЛЯГИН: Вот выпьем в прямом эфире бутылку под разговор.

ВИТТЕЛЬ: Выпьем в прямом эфире 31 декабря 2013 года. Дай бог, доживем. Напомню, у нас в студии был директор Института проблем глобализации Михаил Делягин. И я, Игорь Виттель.

ДЕЛЯГИН: Счастливо всем.

ВИТТЕЛЬ: Это был «Парадокс» с Игорем Виттелем. Услышимся завтра в то же время.

Я бы резюмировал: Давос и ныне там...