Подставь соседа: почему Рижский саммит будет хуже Вильнюсского?

Автор: Александр Носович

15.05.2015  // Фото: www.lrp.lt

Несмотря на прошедшие переговоры госсекретаря США Джона Керри с президентом России Владимиром Путиным, после которых заговорили о первых признаках урегулирования международного кризиса, официальные представители Литвы по-прежнему бьют в набат и выдают одну антироссийскую инициативу за другой. Во-первых, потому что сила инерции велика и остановиться они не могут, во-вторых, потому что литовские первые лица крайне заинтересованны в том, чтобы Рижский саммит «Восточного партнерства» получился еще более скандальным, русофобским и провальным, чем Вильнюсский — тогда их собственный провал будет выглядеть менее эпическим.

«Командующие армий стран Балтии договорились попросить о постоянной дислокации сил НАТО в балтийских странах в качестве меры сдерживания в свете ситуации в сфере безопасности в регионе», — заявил пресс-секретарь командующего Вооруженными силами Литвы, капитан Миндаугас Неймонтас. К главнокомандующему Вооруженными силами НАТО, генералу США Филипу Бридлаву уже выслано совместное обращение с просьбой о размещении постоянных сухопутных сил НАТО в Прибалтике.

Формально такое размещение невозможно, и руководители военных ведомств Литвы, Латвии и Эстонии не могут этого не знать. В отношениях России и НАТО действует договор 1997 года о запрете на размещение постоянных сухопутных баз Североатлантического Альянса на территории Прибалтики. С марта этого года первые лица балтийских стран убеждали западных союзников нарушить этот договор, доказывая, что его уже и так нарушила Россия фактом «аннексии Крыма». Но все их попытки завершились провалом на осеннем саммите НАТО в Уэльсе: против создания баз НАТО в Восточной Европе выступили Франция, Италия и Испания, в результате архитектуру международной безопасности ради прибалтийских фобий решили не разрушать — договор остался в силе.

Поэтому всем и каждому очевидно, что нынешняя челобитная трех балтийских стран американскому генералу не может привести к заявленному результату: не Филип Бридлав решает вопрос о постоянной дислокации сил НАТО в Прибалтике. А Совет НАТО, который в действительности решает этот вопрос, уже решил его в Уэльсе — отрицательно.

Поэтому их унизительное, поскольку подразумевает некомпетентность, обращение является лишь очередной демонстрацией — обращением к Западу с криком о помощи: мы маленькие и слабые, Россия — агрессор, она хочет нас завоевать, вмешайтесь в ситуацию, разорвите с ней все международные договоры и помогите нам, пока не поздно.

Демонстрация и провокация.

И постоянно воспроизводит такие провокации Литва или — все балтийские страны с подачи Литвы. Из последнего: министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс на встрече глав МИД стран НАТО в Турции заявил, что он не питает иллюзий по отношению к России, а Минские соглашения не выполняются, причем не выполняются именно Россией. «К сожалению, не видно изменений к лучшему, есть какие-то заявления, всяческие уверения, они были и раньше, но мы не видим реального улучшения ситуации», — подчеркнул Линкявичюс.

Все эти заявления, обращения и инициативы были озвучены уже после переговоров канцлера Германии Ангелы Меркель с президентом России Владимиром Путиным в Москве и последовавшего за ними внезапного визита госсекретаря США Джона Керри к Путину в Сочи. После этих встреч возникла робкая надежда, что путь к дипломатическому урегулированию кризиса в международных отношениях определен и согласован, и в скором будущем последствия украинской катастрофы можно будет преодолеть, возобновив друг с другом контакты, избежав большой холодной войны.

На этом фоне «дипломатическая» активность Литвы (без кавычек называть эту активность дипломатической никак не получается) выглядит совершенным анахронизмом. До этого Литва своей русофобской активностью противопоставляла себя только «старой» Европе и части «новой»: Чехии, например, или Венгрии. Теперь она себя противопоставляет и Соединенным Штатам Америки, для которых, собственно, и старалась все это время. Почему? Во-первых, в Вильнюсе просто не могут остановиться. С учетом того, как их там всех накрутила г-жа Грибаускайте, возможно, что уже никогда не смогут.

Вторая и более практичная причина состоит в том, что до Рижского саммита «Восточного партнерства» остаётся неделя, а литовское руководство крайне заинтересовано в том, чтобы этот саммит оказался еще более русофобским, скандальным, а главное — еще более провальным, чем Вильнюсский.

Тогда провал Вильнюсского саммита — личный провал президента Литвы Дали Грибаускайте— будет выглядеть немножко менее впечатляющим. Литовской «дипломатии» необходимо доказать, что в своей антироссийской позиции она в Европе не одна такая (как на это указывают уже и американские коллеги). «Есть и такие, как мы, есть и хуже нас», — как думала на балу Наташа Ростова в «Войне и мире». Дале Грибаускайте впору думать так же, а сейчас представляется замечательная возможность продемонстрировать, что Латвия ничем не лучше Литвы. Ни по уровню «дипломатии», ни по последствиям этой «дипломатии» для международных отношений.

Вильнюсский саммит обернулся беспрецедентным в новейшей истории позором для Европы: на нем все 27 европейских лидеров до глубокой ночи упрашивали подписать Соглашение об ассоциации Украины с ЕС матерого уголовника Виктора Януковича, которого сами же вслед за тем назвали нелегитимным президентом. Рижский саммит может провалиться столь же позорно: об этом уже предупреждают украинские дипломаты. «Если в ближайшие — даже не дни, а часы — лидеры отдельных стран-членов ЕС не обратят свое внимание на важность момента, на важность саммита, он может обернуться провалом», — заявил 12 мая посол Украины при ЕС Константин Елисеев. Посол отметил, что сейчас несколько стран Евросоюза не особо заинтересованы в том, чтобы иметь «амбициозную политику» со странами «Восточного партнёрства». Иными словами, многим европейским странам окончательно надоела Украина и вообще восточная политика ЕС, из-за той же программы «Восточного партнерства» и стран-операторов этой программы в Восточной Европе создающая международные кризисы вроде украинского.

То есть посол Украины в ЕС беспокоится, что на Рижском саммите это недовольство будет озвучено публично, миф об общеевропейской поддержке рвущейся в Европу Украины рухнет окончательно и произойдет раскол европейских стран на пророссийские и проукраинские (антироссийские). Это и будет тот самый скандал, провал и позор.

И самое парадоксальное в складывающейся ситуации то, что в этом провале и позоре заинтересована не только Россия (это само собой разумеется), но и... Литва. В случае провала все скажут, что это у саммитов «Восточного партнерства» судьба такая, тем более когда их организацию поручают балтийским странам. Поэтому операция «Подставь соседа» идет полным ходом: не прекращающиеся, несмотря ни на что, скандальные заявления, провокационные инициативы, русофобские истерики.

В идеале, согласно этому плану, Рижский саммит должен спровоцировать такую же катастрофу, как и Вильнюсский. Правда, сложно взорвать то, что уже взорвано: Украину после Вильнюса уже разрушили, катастрофа её государственности состоялась, война, унесшая тысячи жизней, случилась. Но попытка — не пытка, отсюда и продолжающаяся разрушительная активность официальных представителей Литвы.

Её умозрительный идеальный итог в том, чтобы по итогам председательства Латвии в ЕС латыши прямо с гей-парада на улице Бривибас шли на войну с Россией вместе с пасущимися на этой же улице дикими кабанами.

Тихой провинциальной Латвии всего этого не надо: у нее долгие годы не было активной внешней политики на постсоветском пространстве — ей бы в центре Риги бобры, аисты, косули и те же кабаны, а на международной арене Латвия всегда была ведомой. Остается она такой и сейчас, причем помешанные на внешней политике южные соседи очень хотят завести её в грандиозный скандал, по итогам которого эта тихая Латвия оказалась бы в эпицентре нового витка международного кризиса.

Источник: Аналитический портал RuBaltic.Ru http://www.rubaltic.ru/article/politika-i-obshchestvo/15052015-sammit/#t20c

Чему учит опыт "Восточного партнерства"

С.Ю. Глазьев

Процесс евразийской интеграции предполагает совместную выработку правил игры. Взаимное уважение национального суверенитета принципиально отличает ее от предыдущих моделей, включая европейскую, советскую или имперскую.

Курьезная ситуация, которая сложилась с выбором Украиной направления интеграции на евразийском пространстве, заставила задуматься об оптимальном сочетании политических и экономических факторов этого процесса. Курьез в том, что один из предлагаемых Киеву векторов – европейский – страдает неоспоримой экономической ущербностью.

Сравнительный анализ двух вариантов интеграционного участия Украины, казалось бы, не должен оставлять сомнений. Евразийский интеграционный процесс обеспечивает Украине к 2030 г. объем ВВП на 7,5% больше, чем создание ассоциации с ЕС. Последний вариант вплоть до 2020 г. оборачивается ухудшением условий торговли и прямыми экономическими потерями, в то время как первый вариант дает мгновенное серьезное улучшение торгового баланса и обеспечивает стабилизацию платежного баланса. Первый вариант создает необходимые условия для устойчивого развития с улучшением структуры украинской экономики, второй влечет ее деградацию и банкротство.

Аналогичная ситуация складывается в Молдавии, которая наряду с ухудшением и без того плачевного состояния экономики получит в ассоциации с Евросоюзом неизбежное обострение конфликта с Приднестровской Республикой. До последнего времени такой же политический выбор навязывали Армении, которая от ассоциации с ЕС наряду с экономическими потерями получила бы ухудшение своего внешнеполитического положения и снижение уровня безопасности.

О чем спорить? Почему такие страсти вокруг "выбора"?

Политика вместо экономики

Непредвзятый анализ позволяет сделать вывод о чисто политических мотивах "Восточного партнерства" Евросоюза, цель которой – блокировать возможности участия бывших республик СССР в экономической интеграции с Россией. Собственно, об этом прямо говорят лоббисты ассоциации – один из лидеров украинской оппозиции Юрий Луценко назвал соглашение "стоп-краном, который остановит продвижение в сторону интеграции с Россией". Антироссийский смысл программы прослеживается и в том, что во внутренние дела независимых государств систематически вмешиваются политики и спецслужбы стран НАТО, способствующие наращиванию антироссийских политических сил. Все "цветные" революции на постсоветском пространстве, густо замешанные на оголтелой русофобии, направлены против интеграции с Россией.

Экономические потери и социальные бедствия, понесенные в результате этой политики в Грузии, Киргизии, Украине и Молдавии, в расчет не принимаются. Между тем изоляция постсоветских республик от России неизбежно влечет ухудшение их экономического положения вследствие того, что будут разорваны сложившиеся кооперационные связи и утрачены традиционные рынки сбыта товаров. Например, в украинском случае произошло бы сворачивание научно-технического взаимодействия в авиастроении, энергетическом машиностроении, ракетно-космической технике, атомной промышленности и энергетике, судостроении, от зоны свободной торговли с единой Европой сильно пострадали бы пищевое производство, производство транспортных средств и оборудования, сельское хозяйство.

Чтобы навязать эти экономически противоестественные решения, политика "Восточного партнерства" предусматривает лишение партнеров внешнеэкономического суверенитета. В проектах настоятельно предлагаемых им международных договоров о создании ассоциаций с ЕС фиксируются обязательства беспрекословно соблюдать директивы Европейской комиссии в области торговой политики, технического и таможенного регулирования, санитарного, ветеринарного и фитосанитарного контроля, предоставления субсидий и государственных закупок. При этом ассоциированные государства не получают никаких прав участия в разработке и принятии норм регулирования, они должны их слепо выполнять, невзирая на любые издержки. Также они обязуются участвовать под руководством Европейского союза в урегулировании региональных конфликтов.

Иными словами, постсоветским ассоциированным государствам фактически отводится роль колоний, которые должны подчиняться юрисдикции Брюсселя по вопросам торгово-экономического регулирования. Так, в проекте Соглашения об ассоциации ЕС с Украиной во всех разделах рефреном проходит норма о том, что "Украина обязуется…", и далее по всем разделам. Ключевой тезис сформулирован в ст. 124 Соглашения: "Украина должна обеспечить, чтобы существующие законы и будущее законодательство согласовывались с законодательством Европейского союза". Дабы не возникало сомнений в векторе интеграции, в разделе о техническом регулировании (ст. 56) прямо записано, что "Украина воздерживается от внесения изменений в свое горизонтальное и отраслевое законодательство в области технического регулирования, кроме как с целью постепенного приведения такого законодательства в соответствие с нормами acquis ЕС и поддержания такого соответствия". Это означает, что она не сможет воспользоваться механизмом устранения технических барьеров в торговле, который предусмотрен соответствующим соглашением государств – членов Таможенного союза (ТС) с участниками СНГ, в него не входящими. Бессмысленным становится меморандум о сотрудничестве в сфере технического регулирования, который правительство Украины подписало в прошлом году с Евразийской экономической комиссией. Для контроля за исполнением этих и других обязательств создается специальный наднациональный орган – Совет ассоциации, решения которого обязательны для сторон.

Экономическая целесообразность остается за рамками этого политического решения. Робкие попытки Киева поставить вопрос об инвестировании в модернизацию промышленности с целью ее адаптации к европейским нормам технического регулирования и экологическим требованиям остались без внимания. Между тем необходимые для этого объемы финансирования (по оценкам Института экономики и прогнозирования Национальной академии наук Украины, не менее 130 млрд евро) неподъемны для Евросоюза, переживающего финансовый кризис.

Чтобы успокоить украинскую общественность, европейские эмиссары прибегали к откровенной лжи. Так, еврокомиссар по вопросам расширения и политике соседства Штефан Фюле живописал, что создание ЗСТ с Европейским союзом якобы обеспечит украинской экономике 6% прироста ВВП ежегодно (из выступления на круглом столе в Верховной раде 11 октября 2013 года). При этом все расчеты, в том числе европейских исследователей, говорят о неминуемом падении производства украинских товаров в первые годы после подписания соглашения вследствие их вытеснения более конкурентоспособными европейскими. Еще более удивительны высказывания шведского министра иностранных дел Карла Бильдта, заявившего о том, что участие Украины в ТС с Россией повлечет падение ее ВВП на 40% (он же обещает фантастический 12-процентный рост ВВП вследствие заключения ассоциации с Евросоюзом), в то время как все расчеты говорят о дополнительном приросте ВВП на 6–15% к 2030 г. (заявление Бильдта прозвучало на открытии 10-го Ялтинского форума "Украина и мир в эпоху перемен: факторы успеха" 20 сентября 2013 года).

Опыт предшественников

Политические решения о присоединении к Евросоюзу, принятые не так давно бывшими социалистическими государствами Восточной Европы и прибалтийскими республиками СССР, уже показали экономическую несостоятельность. После вступления эти страны потеряли около половины промышленного и значительную часть сельскохозяйственного производства. Столкнулись с обесцениванием человеческого капитала, массовой утечкой умов и эмиграцией молодежи. Они утратили контроль над собственной банковской системой и крупными предприятиями, поглощенными европейскими корпорациями. Уровень жизни в большинстве из них остается ниже того, что был до членства, а разрыв с передовыми странами Евросоюза не сокращается. Да и сам Европейский союз после расширения оказался в глубоком и затяжном экономическом кризисе. Резкое увеличение количества членов ухудшило положение стран Южной Европы, столкнувшихся с конкуренцией за ограниченные ресурсы.

Греция. В результате реформ, проведенных по европейскому требованию, производство хлопка упало вдвое, из-за квот на сельскохозяйственное производство серьезно пострадало виноделие. Знаменитое греческое судостроение практически исчезло – с момента вступления в Евросоюз греческие судовладельцы заказали за границей 770 кораблей. По мнению греческих экспертов, именно выполнение европейских предписаний создало предпосылки для финансовой катастрофы Греции.

В Венгрии практически ликвидировано производство некогда популярных "Икарусов", которых в лучшие годы выпускалось до 14 тыс. единиц в год.

В Польше после вступления в ЕС в 2004 г. закрыто 90% угольных предприятий, на которых работали более 300 тыс. человек. 75% польских шахтеров потеряли работу. В глубоком кризисе судостроение. Мощная Гданьская судоверфь, которая в 60–70-е гг. прошлого века спустила на воду больше всех судов в мире, разделена на два частных предприятия, которые простаивают. Десятки более мелких судостроительных заводов закрылись, а их рабочие уехали в Западную Европу. На момент вступления в Евросоюз внешний долг Польши составлял 99 млрд долларов, на начало 2013 г. – 360 млрд долларов.

В Латвии уничтожены радиоэлектронная промышленность и автомобилестроение. В Литве из-за квот на производство молока рядовые жители практически перестали держать коров, поголовье сократилось в четыре раза. По требованию европейского начальства закрыта Игналинская АЭС, из-за чего Литва стала страной, зависящей от импорта электроэнергии (притом что для демонтажа станции нужно еще более 1 млрд евро). В Эстонии поголовье скота уменьшилось в пять раз, сельское хозяйство переориентировано на производство биотоплива. Остановлены машиностроительный и завод им. Вольта в Таллине, которые выпускали двигатели и оборудование для энергетики. По указанию ЕС почти втрое сокращена выработка электроэнергии – с 19 млрд до 7 млрд киловатт-часов. Во всех странах Балтии пострадала рыбная промышленность – установлены квоты на вылов и так называемые нормы солидарности на использование европейских водных ресурсов. В 2007 г. Еврокомиссия оштрафовала Литву, Латвию и Эстонию за попытку создать запасы продуктов, чтобы не повышать цены.

Едва ли можно считать экономически успешными и уже существующие ассоциации Европейского союза с другими государствами. Даже в Турции, извлекшей немалые выгоды от Таможенного союза с единой Европой, большинство населения выступает против ее дальнейшей европейской интеграции: интерес к вступлению упал до 20% против 75% пятью годами ранее (из выступления вице-премьера Турции Бюлента Арынча 17 октября 2013 года).

Выгоды не для всех

Если быстрое расширение Евросоюза сразу после распада СССР можно было объяснить страхом перед возрождением социалистической империи, то сегодняшние потуги изолировать бывшие союзные республики от России выглядят совсем иррациональными. Стремление любой ценой препятствовать желанию воссоздать складывавшееся веками единое экономическое пространство есть не что иное, как рудимент геополитического мышления прошедших эпох. Неслучайно инициатива "Восточного партнерства" исходит от Польши и США: политики первой, похоже, черпают вдохновение в призраках четырехсотлетней давности, стремясь фактически вернуть под свою юрисдикцию украинские земли, а вторые остаются ментально в эпохе противостояния прошлого и позапрошлого веков.

По многим параметрам евроатлантическая интеграция имеет ярко выраженные имперские признаки. Применение военной силы для установления своих порядков на Ближнем и Среднем Востоке, организация революций на постсоветском пространстве с целью насаждения марионеточных режимов, территориальная экспансия путем поглощения бывших социалистических государств – все это невзирая на затраты и жертвы ради достижения целей геополитического доминирования. В XXI веке такая принудительная интеграция едва ли будет жизнеспособной. Она повергает в хаос и разруху колонизируемые государства и не дает положительного эффекта метрополиям. Несмотря на возможные ощутимые выгоды, извлекаемые корпорациями и спецслужбами, в целом ее экономические результаты негативны, а социальные последствия выливаются в гуманитарные катастрофы. Такая интеграция продолжается постольку, поскольку другие мировые игроки соглашаются ее финансировать, принимая доллар и евро в качестве мировых резервных валют. Стоит странам БРИКС от них отказаться, как вся евроатлантическая экспансия, основанная на военно-политическом принуждении, мигом закончится.

Разумеется, любой интеграционный процесс имеет политическую мотивацию, так как требует международных соглашений. Однако чрезмерное доминирование политических мотивов над экономическими чревато серьезными потерями и конфликтами, подрывающими устойчивость интеграционных образований. И наоборот, политическое оформление экономически взаимовыгодных объединений дает естественный и устойчивый эффект – ускорение развития и повышение конкурентоспособности интегрируемых стран.

Когда в послевоенные годы создавалось (во многом под давлением бизнеса) Европейское объединение угля и стали, а затем и Европейское экономическое сообщество, экономические критерии определяли интеграционный процесс, который давал ощутимую выгоду всем участникам. Благодаря этому укреплялось доверие сторон, а возрастающий синергетический эффект стимулировал углубление интеграции вплоть до создания экономического союза. Резкая политизация европейской интеграции после распада СССР создала дисбалансы в региональном экономическом обмене, которые вылились в открытые конфликты между пострадавшими государствами и европейской бюрократией. Последняя до сих пор брала верх в этих конфликтах, навязывая поверженным кризисом странам технические правительства – фактически для осуществления внешнего управления. Однако издержки интеграции растут, устойчивость Евросоюза снижается, все выше социальное напряжение, возникает внутреннее сопротивление интеграционному процессу.

Если на экономическом этапе интеграции в выигрыше были все, так как синергетический эффект намного превосходил локальные потери отдельных участников рынка, то переход к политически мотивированному этапу привел к ощутимым утратам для целых стран и социальных групп. Среди проигравших такие существенные для европейской интеграции государства, как Италия, Испания, Португалия и Греция, и такие системообразующие социальные группы, как малый и средний бизнес, госслужащие, работники здравоохранения и образования, учащиеся и молодые специалисты.

Тенденция к политизации европейского интеграционного процесса, проявившаяся по мере его углубления и расширения, связана с формированием соответствующей политической силы – европейской бюрократии, обладающей собственными интересами и рычагами влияния. На сегодняшний день это около 50 тыс. чиновников, сотни политиков, делающих карьеру на интеграции. Проводимый ими курс во многом формируется трансъевропейскими и американскими корпорациями, доминирующими на рынке Европейского союза. Если с точки зрения национальных интересов старых членов ЕС целесообразность расширения евроинтеграции вызывает большие сомнения, то для крупных корпораций "переваривание" экономик новых членов сулит ощутимые выгоды. Так, компании извлекли немалый дивиденд из поглощения конкурирующих производств в Восточной Европе, снижения издержек на оплату труда, природоохранные мероприятия, расширения рынков сбыта своей продукции. На этой основе возрастает и влияние евробюрократии, которая обеспечивает защиту интересов транснациональных акторов в конфликтах с местным населением и национальным бизнесом.

На принципах равноправия

В отличие от европейского интеграционного процесса, который предусматривает образование наднациональной государственности со всеми атрибутами и ветвями государственной власти, руководители России, Белоруссии и Казахстана четко очертили границы евразийской интеграции, сосредоточившись исключительно на торгово-экономических вопросах. В задачи не входит ни введение общей валюты, ни формирование наднационального парламента, ни переход к единому паспортно-визовому режиму. В этом осторожность глав новых независимых государств, которые с опаской относятся к политизации интеграционного процесса. Доминирование в нем мотивов экономической целесообразности гарантирует устойчивость формируемого Евразийского экономического союза. В рамках такого подхода наднациональный орган не претендует на самостоятельную политическую роль, его функции ограничиваются согласованием принимаемых решений с национальными правительствами. Для этого он должен быть прозрачным, компактным и подконтрольным создавшим его государствам.

Взаимное уважение национального суверенитета принципиально отличает идеологию евразийской интеграции от всех предыдущих моделей, включая европейскую, советскую или имперскую. Она исходит из философии евразийства, основы которой были заложены русскими мыслителями прошлого века, рассуждавшими о формах объединения народов бывшей Российской империи.

Основы евразийской идеологии изложены более столетия назад в размышлениях князя Николая Трубецкого. В некотором смысле именно он создал евразийство, определил главные направления теории, которые в дальнейшем разрабатывались плеядой крупнейших русских мыслителей – от Петра Савицкого, Николая Алексеева и Льва Карсавина до Льва Гумилёва. Начало современной евразийской интеграции связывают с выступлением президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в МГУ (март 1994 г.) и его проектом Евразийского союза государств.

Ее идеология отвергает принуждение национальных государств к исполнению чьей-то внешней для них политической воли, будь то большинство участников объединения или наднациональная бюрократия. Поэтому процедура принятия решений зиждется на принципах равенства и консенсуса. Тем самым взаимное доверие и регулирование единого экономического пространства обретают надежную основу, поскольку сложившиеся за века кооперационные связи предопределяют общность экономических интересов и согласованность наднациональных решений по широкому кругу вопросов. Во всяком случае, за пять лет работы наднационального органа консенсусом принято около двух тысяч решений и только в двух случаях выявились принципиальные расхождения позиций, которые не позволили принять соответствующих решений.

Вашингтон и его союзники по НАТО систематически критикуют евразийскую интеграцию, пытаясь дискредитировать ее как "новый СССР". Как заявила в декабре 2012 г. госсекретарь Хиллари Клинтон, "США постараются не допустить воссоздания Советского Союза в новой версии под вывеской экономической интеграции, создаваемой по принуждению Москвы". Хотя на самом деле именно Соединенные Штаты и Европейский союз пытаются навязывать всему миру свои порядки в интересах своих корпораций.

Шаткий идейный фундамент евроатлантической интеграции едва ли выдержит дальнейшее расширение этой конструкции за пределы нынешнего Евросоюза и планы создания зоны свободной торговли с НАФТА. Перманентные конфликты по периметру границ Североатлантического альянса с применением жесткой и "мягкой" силы нарастают по мере принуждения все новых государств к евроатлантической интеграции. Подобная неоимперская политика лишена перспективы в XXI веке. Попытки ее реализации влекут нарастающие по экспоненте экономические потери, которые уже породили сплошную зону социального бедствия вокруг Средиземного моря – колыбели европейской цивилизации. Втягивание в этот процесс бывших советских республик ради их изоляции от России создаст зону конфликта в Восточной Европе с еще большими экономическими потерями и социальными издержками.

Несовместимость идейных основ евроатлантической и евразийской интеграции проявляется в многолетней пробуксовке переговоров по подписанию нового партнерского договора России и ЕС. После наивных надежд на широкомасштабное и тесное взаимодействие посткоммунистической России с западными странами в начале 1990-х гг. наступило отрезвление. Как показывает опыт "Восточного партнерства", Евросоюз не договаривается, а только навязывает свои правила интеграции. Они сводятся к распространению юрисдикции Брюсселя на интегрируемые страны и не предполагают переговоров о правилах сотрудничества. У ассоциированных членов нет иного выбора, кроме как слепо повиноваться директивам. Напротив, процесс евразийской интеграции предполагает совместную выработку правил игры: каждая страна на равных участвует в формировании договорно-правовой и нормативной базы интеграции, имея право не только голоса, но и вето во всех принимаемых решениях.

Российская внешнеполитическая традиция исключает подписание соглашений, дискриминирующих Россию, или согласие слепо выполнять чужие директивы. Это противоречит духу отечественной дипломатической школы, основанному на взаимном уважении и равноправии. Поскольку для евроатлантической интеграции принципа равенства сторон как бы не существует, так трудно дается реализация идеи президента Владимира Путина о гармоничном сообществе экономик от Лиссабона до Владивостока. В ЕС строительство такого сообщества просто не способны понимать иначе как распространение своей юрисдикции на всю Северную Евразию. Поэтому при всей привлекательности идея трехстороннего взаимодействия Европейский союз – Украина – Россия едва ли реализуема. Сохраняется риск того, что между Россией и Евросоюзом будет нарастать политическое напряжение в связи с попытками последнего блокировать участие постсоветских государств в евразийском интеграционном процессе.

Ответом на агрессивную русофобию "Восточного партнерства" могло бы стать приглашение к участию в евразийской интеграции членов Евросоюза, подвергающихся дискриминации со стороны наднациональных органов. Речь прежде всего идет о Греции и Кипре, которым выполнение требований Брюсселя грозит социальными бедствиями без перспективы выхода из кризиса. Кипр уже пережил дефолт и мог бы быть использован как пилотный проект перехода от европейской к евразийской интеграции. Тем более что после банкротства банковской системы его экономическая зависимость от России и СНГ стала критической. Грецию, по всей видимости, наряду с аналогичной перспективой ждет унизительная процедура секуляризации и отчуждения собственности православной церкви и государства в пользу европейских кредиторов.

Греция и Кипр духовно и культурно-исторически близки России и Белоруссии, их экономика во многом поддерживается российскими туристами и предпринимателями. Сотни тысяч понтийских греков имеют обширные связи в России, бизнес многих из них связан с российским рынком. Снятие таможенной границы между Грецией и Кипром, с одной стороны, и Россией, с другой, могло бы обеспечить взрывной эффект роста взаимной торговли, туристических поездок, взаимных инвестиций. Для Греции и Кипра открылись бы новые возможности по экспорту товаров и услуг на рынок Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. Последний быстро развивает связи с Турцией. Не случайно Нурсултан Назарбаев упомянул ее в качестве одного из желаемых участников евразийского интеграционного процесса. Понятно, что сегодня участие Греции, Кипра и Турции в процессе евразийской экономической интеграции, какие бы выгоды оно ни сулило, невозможно вследствие их внешних обязательств перед единой Европой.

Конструктивный выход из нарастающих противоречий между альтернативными интеграционными процессами в Евразии следует искать в их деполитизации и сведении к взаимовыгодному экономическому сотрудничеству. Но для евроатлантистов это было бы равнозначно отказу от претензий на гегемонию в международных отношениях, что пока представляется маловероятным. Вероятно, кризис евроатлантической интеграции должен достичь определенной глубины, прежде чем станет возможным переход на евразийские принципы равноправного и взаимовыгодного сотрудничества. 

Война и Мир

Цена вопроса: данные Евростата подтверждают политическую подоплеку "Восточного партнерства"

REGNUM-Беларусь

26 ноября 2013 года статистическое бюро Европейского Союза - Евростат (Eurostat) опубликовало статистику торговли ЕС, в целом, и 28 государств-членов Евросоюза (EU28) со странами "Восточного партнерства" - Арменией, Азербайджаном, Белоруссией, Грузией и Украиной. Публикация материала прямо связана с проведением 28 и 29 ноября 2013 года в Вильнюсе (Литва) III саммита ЕС по "Восточному партнерству". Материал представляет особый интерес, поскольку на саммите планировалось подписание соглашений о торговле ЕС с рядом стран "Восточного партнерства". 21 ноября 2013 года правительство Украины отказалось от подписания соглашения об ассоциации с ЕС. В начале сентября 2013 года от парафирования соглашения с ЕС отказалась Армения.

Теперь перейдем к самим статистическим показателям, которые даются в стоимостном выражении в европейской валюте - евро (€).

С 2002 по 2012 год экспорт EU28 в страны "Восточного партнерства увеличился с €11,9 млрд - до максимальной величины в €39,5 млрд. При этом импорт вырос с € 10,4 млрд в 2002 году до своего максимума в € 36,7 млрд в 2011 году, после чего несколько снизился до € 35,3 млрд в 2012 году. Очевидно, что под влиянием финансового кризиса европейцы стали меньше покупать товаров в странах "Восточного партнерства". Торговля ЕС со странами "Восточного партнерства" значительно пострадала от кризиса 2008-2009 годов. Экспорт из EU28 в страны "Восточного партнерства" сократился с € 37,3 млрд в 2008 году до € 23,3 млрд в 2009 году. Показатели экспорта восстановились до уровня 2008 года и чуть превзошли их только в 2012 году.

Что касается импорта из стран "Восточного партнерства" в EU28, то этот показатель упал с € 31,8 млрд в 2008 году до € 19,3 млрд в 2009 году. Показатели импорта восстановились лишь в 2011 году - € 36,7 млрд.

На протяжении всего периода с 2002 по 2012 год EU28 имеет в свою пользу каждый год со странами "Восточного партнерства" положительное сальдо торгового баланса, за исключением 2011 года. Самого высокого уровня дефицит в торговле стран "Восточного партнерства" с EU28 достиг в 2006 и 2007 годах - соответственно €6 млрд. и €6,3 млрд. Профицитной торговля для стран "Восточного партнерства" с EU28 была лишь в 2011 году, когда торговый дефицит для EU28 составил € 1,2 млрд. Но на следующий 2012 год профицит в пользу EU28 составил уже € 4,1 млрд.

ЕС продолжает приводить в порядок свой торговый баланс. Поэтому импорт из стран "Восточного партнерства" в первую половину 2013 года в сравнении с аналогичным периодом 2012 года, по-прежнему, сокращался - с € 17,3 млрд до € 16,1 млрд. За минувший год положительное сальдо ЕС в торговле со странами "Восточного партнерства" значительно выросло и составило за первую половину 2013 года € 3,3 млрд.

В целом, страны "Восточного партнерства" занимают во внешней торговле ЕС 2,3% по экспорту и 2,0% по импорту - показатели 2012 года. Поэтому прозвучавшие в российских СМИ утверждения, что рынок Украины должен компенсировать европейцам их потери при установлении свободной торговли с США, несостоятельны. Планируемые ассоциативные соглашения ЕС со странами "Восточного партнерства" имеют для европейцев, в первую очередь, политическое и лишь потом экономическое значение.

Самыми значительными торговыми партнерами стран "Восточного партнерства" в EU28 выступают: Германия, Италия и Польша.

Германия является крупнейшим экспортером в страны "Восточного партнерства" - € 4,66 млрд или 24% от совокупного экспорта EU28 в страны "Восточного партнерства" в первую половину 2013 года.

За Германией следуют Польша, Италия и Венгрия - соответственно € 2,95 млрд (15%), € 1,58 млрд (8%), €1,08 млрд (5%) в первую половину 2013 года.

Однако по импорту из стран "Восточного партнерства" получается другой и весьма примечательный ряд.

Италия является крупнейшим импортером из стран "Восточного партнерства" - €4,38 млрд или 27% от совокупного импорта EU28 из стран "Восточного партнерства" в первую половину 2013 года.

По импорту за Италией следуют: Германия (€ 2,1 млрд или 13%), Франция (€ 1,18 млрд или 7%), Польша (€1,1 млрд или 7%), Чехия (€ 1,05 млрд или 6%).

Крупнейший профицит в торговле со странами "Восточного партнерства" в первой половине 2013 года имели: Германия (€ 2,6 млрд) и Польша (€ 1,8 млрд). Показательна своекорыстная торговая политика Польши со странами "Восточного партнерства". Польша заинтересована больше продавать им и меньше покупать у них.

Опять же любопытно, что Италия среди EU28 имеет самый крупный дефицит в торговле со странами "Восточного партнерства" - минус €2,8 млрд.

Помимо Италии, дефицит в торговле со странами "Восточного партнерства" среди EU28 в первую половину 2013 года имели: Болгария (€ 54 млн), Чехия (€ 148. млн), Эстония (€ 12 млн), Греция (€ 418 млн), Испания (€  387 млн), Франция (€  295 млн), Хорватия (€ 70 млн), Кипр (€  28 млн), Латвия (€  45 млн), Португалия (€  212 млн), Словакия (€  28 млн)

Самым значительным торговым партнером EU28 в "Восточном партнерстве", как и следовало ожидать, является Украина - €11,25 млрд или 58% общего объема экспорта EU28 в первую половину 2013 года. За Украиной следует Белоруссия - € 4,1 млрд или 21%, Азербайджан - € 1,84 млрд, Молдавия - € 1 млрд, Грузия - € 0,87 млрд, Армения - € 0,33 млрд.

Больше всего EU28 импортировал из Украины - €7,15 млрд или 44% от общего объема импорта EU28, приходящегося на страны "Восточного партнерства" в первую половину 2013 года. За Украиной следуют: Азербайджан - € 6,3 млрд или 39%, Белоруссия - € 1,75 млрд, Молдавия - € 0,43 млрд, Грузия - € 0,34 млрд., Армения - € 0,15 млрд.

Среди стран "Восточного партнерства" Украина лидерствует и по дефициту своего торгового баланса с EU28. За первую половину 2013 года он составил €4,1 млрд. У Белоруссии аналогичный показатель составляет также солидную сумму - € 2,36 млрд. Дефицит в торговле с EU28 составляет для: Молдавии - € 0,6 млрд, Грузии - € 0,53 млрд, Армении € 0,18 млрд.

Профицитную торговлю с EU28 среди стран "Восточного партнерства" имеет лишь Азербайджан - плюс €4,5 млрд. Очевидно, что это связано с фактором торговли энергоносителями. Отсюда и самый крупный дефицит в торговле со странами "Восточного партнерства" у Италии - основного покупателя азербайджанских нефтепродуктов в ЕС.

Теперь рассмотрим структуру экспорта и импорта EU28 со странами "Восточного партнерства".

В первую половину 2013 года по экспорту из EU28 в страны "Восточного партнерства" на первом месте стояли промышленные товары - € 15,4 млрд. В группе промышленных товаров лидировали машины и транспортные средства - € 7,5 млрд. За ними следовали химикаты - € 3,39 млрд. Страны "Восточного партнерства" закупают у EU28 продовольствия и напитков на сумму € 1,7 млрд., сырья - € 0,5 млрд., энергии - € 1,26 млрд.

Что касается импорта из стран "Восточного партнерства" в EU28, то здесь на первом месте стоят энергия и энергоносители - € 7,6 млрд. Потом идет сырье - € 2,02 млрд., продовольствие - € 1,57 млрд.

EU28 покупает и промышленные товары у стран "Восточного партнерства": машин и средств транспорта на € 0,9 млрд., химикалий - € 0,67 млрд.

Таким образом, наблюдается очевидный дисбаланс между сырьевой товарной группой и группой промышленных товаров в торговле EU28 и стран "Восточного партнерства". В этом отношении возможности для сбаласированности у последних весьма ограничены. Относительный потенциал для наращивания экспорта энергоносителей в Европу имеет лишь Азербайджан. Что касается Украины и Белоруссии, то они явно нуждаются в реконструкции промышленности для увеличения экспорта промышленных товаров в EU28. 

REGNUM-Беларусь

Западный вызов евразийской интеграции

Николай Малишевский

В последнее время официальная Варшава и стремящийся действовать неофициально Стокгольм, предприняли ряд шагов, направленных на закрепление успехов на Востоке с целью приобретения новых козырей для предстоящего в ноябре 2013 года саммита «Восточного партнерства» в Вильнюсе, посвященного выработке единой политики европейских стран на Востоке. Согласно заявлению представителя ЕС по иностранной политике и политике безопасности Кэтрин Эштон, этот саммит станет «серьезным поводом поговорить об углублении отношений» ЕС и стран-членов «Восточного партнерства». В пользу этого говорит и то, что его планируют посетить главы всех стран, входящих в Евросоюз.

«Восточное партнерство», инициированное Вашингтоном и Брюсселем, появилось с подачи Варшавы и Стокгольма вскоре после провала грузинской агрессии в Осетии. Фактически оно стало своеобразным продолжением ГУАМ, продемонстрировавшего в августе 2008 года свою военно-политическую несостоятельность. Участие Белоруссии и Армении (в ГУАМ не входивших) – попытка своеобразного «реванша» за военно-политическое поражение Грузии. Можно говорить о «Восточном партнерстве» как одном из инструментов энергетического колониализма, превращения России в сырьевой придаток Запада, «вытеснения» на северо-восток Евразийского континента и создания «санитарного» Черноморско-Балтийского энергоколлектора вдоль ее границ. Недаром «многие в России считают, что «Восточное партнерство» – это своеобразная «калька» с концепции Адольфа Гитлера о «расширении жизненного пространства» на Восток».

Главные «операторы» проекта на севере – Швеция, на западе – Польша, на юге – натовская Турция. За Польшей с ее «неосарматизмом» и симпатиями католиков закреплены Украина, Белоруссия и Молдавия. За Турцией с ее «неотуранизмом» – Азербайджан, Грузия, Армения (отчасти и среднеазиатские республики – неофициально, через личные бизнес-интересы в Анкаре тамошних правящих лиц, как это имеет место, например, с Киргизией). Скандинавы при поддержке международных структур типа Фонда Сороса плотно интересуются Карелией, Кольским перешейком, островами Финского залива, их минеральными и лесными ресурсами, а также противодействием планам России в Арктике.

Северный. Куратор - Швеция, действующая через Финляндию, удобно расположенную рядом с «северной столицей» Петербургом. Работа осуществляется с использованием следующих инструментов:

а) шведоязычных граждан Финляндии, тесно связанных с политической элитой Финляндии - чиновниками, открыто высказывающими антироссийские, реваншистские взгляды, типа Михаэля Стрюшё (Mikael Storsjo), покровителя террористического сайта «Кавказ-Центр» и председателя правления ассоциации «Pro-Caucasus», осужденного за нелегальную переправку десятков террористов, включая родственников Басаева;

б) медиаструктуры, наподобие расположенного в Швеции веб-центра сайта «Кавказ-центр» (здесь же действовал до переноса в Финляндию в 2004 году и сам сайт, официально признанный ООН террористическим ресурсом) и антироссийски настроенных финских медиаактивистов (Kerkko Paananen , Ville Ropponen   , Esa Makinen , Jukka Malonen и др.), поддерживающих «белоленточную оппозицию» России;

в) общественные структуры вроде зарегистрированной в Швеции ассоциации «Pro-Caucasus», «Финско-российского гражданского форума» (Finrosforum, Suomalais-venalainen kansalaisfoorumi), ориентированных на США «правозащитных» Хельсинкской группы, Amnesty International и т.д.

С северного направления, напрямую граничащего с Россией через Финляндию (откуда по схожей кальке «экспорт революции» и денег на нее от американских и европейских банкиров шел и до 1917 года), идет финансирование и имеет место попытка объедения всех антироссийских сил в Европе и самой России – от чеченских террористов, которым организован «турецкий транзит», до разношерстной «белоленточной» оппозиции (сторонников Немцова, Навального, Лимонова, Каспарова и т.д.).

Западный. Польша, не имеющая прямой границы с Россией (за исключением калининградского анклава), действует по периметру широкой геополитической «дуги». От Калининграда на севере (уже именуемого варшавскими дипломатами «Крулевцем» - на официальном сайте Генконсульства Польши) через Белоруссию и Украину, рассматриваемые потенциально «своими» территориями на востоке, до Крыма на юге.

На украинско-молдавском направлении амбиции Варшавы, взявшей курс на создание четвёртой Речи Посполитой и имеющей свое видение будущего земель правобережной Украины, во многом совпадают с румынскими и венгерскими. Католическая Польша фактически координирует свою политику с единоверной Венгрией, т.к. их точка зрения по ряду позиций совпадает и взаимодополняет друг друга, позволяя вырабатывать совместную стратегию. На белорусском направлении нечто подобное (с рядом оговорок) имеет место с латышами и Литвой, включая поддержку через Скандинавию прозападной оппозиции в Минске, находящей понимание у «белоленточников» и симпатизирующих им чиновников в России.

В первой половине 2013 года Европейский совет по международным отношениям (ECFR), являющийся «фабрикой мысли Евросоюза», проводящей анализы по внешнеполитическим аспектам и безопасности, отметил Польшу в пяти областях внешней политики. Польша признана лидером по реализации совместных проектов в рамках НАТО и Совместной политики безопасности и удостоена похвалы за политику (визовую) в отношении России, Украины и Молдовы, а ее внешняя политика - за «наибольшую активность по демократизации» Белоруссии. Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский по итогам обсуждения реализации программ «Восточного партнерства» на заседании глав МИД стран ЕС в Брюсселе сообщил (18.02.2013), что восточная политика его страны сопровождается многочисленными успехами, заявив: «Обратите внимание на то, что с нашими восточными партнерами мы говорим про договоры об ассоциации, а не про войны. На сегодняшний день «Восток» — это место, где Европа ведет успешную политику. Остается лишь эти успехи закрепить в виде двусторонних договоров».

Южный. На юге Варшава действует в унисон с Анкарой, поскольку симпатии татарского населения Крыма к натовской Турции способствуют взаимопониманию местных тюрок с натовской Польшей. В 2013 году в Варшаве прошел ряд мероприятий, например пресс-конференция по защите прав крымских татар, участие в которых, наряду с председателем Союза польских татар Селимом Хазбиевичем , руководителем отдела внешних связей крымско-татарского меджлиса Али Хамзиным и др. (http://avdet.qirim.org/?p=616), приняли влиятельные польские политики вроде Леха Валенсы и экс-министр внутренних дел страны Ядвиги Хмеловской. Ранее в Симферополе были открыты пункт по оформлению виз и Генеральное консульство Республики Польша, демонстрирующее сегодня заметную активность в общественной и культурной жизни автономии и Севастополя, особенно в части сотрудничества с крымско-татарским меджлисом и дискредитации русского движения. При этом Польша стала вторым государством после России, чьё консульство в Крыму получило статус генерального.

Из Турции через Финляндию и ее граждан со шведскими корнями налажен транзит экстремистов, разжигающих пламя сепаратистского джихада в «южном подбрюшье» России (включая террористов т.н. батальона чеченских смертников Шамиля Басаева «Риядус-Салихин»). Скандинавы координируют с турками действия и в медийной сфере. Например, из Турции в Финляндию прибыл веб-администратор сайта террористов «Кавказ-центр» Ислам Мациев. С турецкой стороны действует организация Басаева фонд ИТТ (IHH), собирающая средства в Турции, Дубаи, США, Англии и Франции для финансирования международной террористической сети «Имарата Кавказ», чьим рупором является «Кавказ-центр» (официальный представитель в Турции Муса Итаев, в Финляндии - Ислам Махаури, брат Рустама Махаури – «министра обороны Имарата Кавказ», личного телохранителя Доку Умарова и представителя террориста Али Тазиева («Магас»).

Уровень проведенного в Вашингтоне в конце июня 2013 года в здании одного из старейших и авторитетных «мозговых центров» США фонда «Наследие» (Heritage Foundation) мероприятия, посвященного будущему Евразийского союза и «защите жизненно важных интересов в этой сфере США и их союзников», с участием дипломатов, ученых, аналитиков свидетельствует – западные стратеги уже не скрывают, что опасаются и пристальнейшим образом следят за происходящим на постсоветском пространстве. Причем делают это не сложа руки, а активно формируя собственный инструментарий противодействия возрождению и интеграции Евразийского пространства.


Фонд стратегической культуры