Лживая политика США

Правительство Соединённых Штатов славится склонностью вести двойную игру с лидерами других стран, финансируя обе стороны операции, а затем сбрасывая отслуживших лидеров в преждевременную могилу.

Случай с президентом Ассадом не будет исключением, когда военная машина США наберёт разгон перед очередной миссией по уничтожению и восстановлению. Если вы азартный человек, сейчас подходящее время для инвестирования в такие ценности, как каротажная станция Халлибартона, Боинг, и военно-промышленные компании.

Далее приведены несколько случаев, когда иностранные лидеры попадали в западню в ходе смертельной игры в кошки-мышки.

1) Джон Керри обедает с президентом Асадом, убийство которого запланировано на ближайшее будущее.

2) Дональд Рамсфелд помогает своему приятелю Саддаму Хуссейну заполучить химическое оружие. В ходе визита с 19 по 20 декабря 1983 года, посол для специальных поручений от Белого Дома на Ближний Восток Дональд Рамсфелд пожимает руку иракскому диктатору Саддаму Хуссейну.

В марте 24-го Рамсфелд снова нанесёт визит на Ближний Восток, в тот день, когда США опубликуют отчёт о применении иракцами горчичного и нервнопаралитического газа против войск Ирана. Двадцать девятого марта из Багдада The New York Times сообщили: "Американские дипломаты утверждают, что довольны отношениями между Ираком и Соединёнными Штатами и озвучивают предположение о том, что нормальные дипломатические связи были фактически восстановлены".

3) Збигнев Бжезинский стремится подружиться с будущим агентом ЦРУ Усамой бен Ладеном.

4) Обама выделил 400 тысяч долларов врагу Америки Каддафи, который год спустя был жестоко убит.

5) Знаменитый лидер Аль-Каиды Анвар аль-Авлаки думал, что обед в Пентагоне свидетельствует о его неприкосновенности, однако был уничтожен в смертельной игре в кошки-мышки. По сообщению канала Fox News, будучи первым в списке ЦРУ на поимку или убийство, спустя несколько месяцев после теракта 11 сентября Анвар аль-Авлаки был приглашён в Пентагон на ланч c носителями высших военных чинов.

В секретных документах, добытых Fox News, в числе которых интервью ФБР, состоявшееся после массового убийства на военной базе Форт-Худ в ноябре 2009-го, значится, что доставка Авлаки в Пентагон была частью военной пропаганды для мусульманского народа, задействованной сразу же после атак.

Дело замяла сотрудница Министерства обороны США, которая заявила, что оказывала помощь в организации встречи после того, как стала свидетельницей речи Авлаки в Александрии.

Согласно документу, сотрудница "присутствовала во время речи, и поскольку она опоздала, она вспоминает, что имам произвёл на неё впечатление. Он проклинал Аль-Каиду и теракты. Во время произнесения речи "ему мешали члены аудитории, но он терпел это"".

Источник

К вопросу о перезагрузке российской внешней политики в ситуации нарастания внешних угроз

Владимир Лепехин, Владимир Петров

Авторы этой статьи неоднократно высказывались по поводу ущербности концепции «мякой силы», взятой не так давно на вооружение российской дипломатией. Уверены: политика «мягкой силы» — в том виде, в каком она зафиксирована в официальных документах МИД РФ и в ситуации, когда разного рода кровавые события все чаще разворачиваются вблизи российских границ – не просто нонсенс, но преступление против России и её народа. В частности, последние события в Сирии, в результате чего мир вновь подошел к опасной черте, — еще один аргумент в пользу необходимости кардинального пересмотра российской дипломатией всей своей внешнеполитической доктрины.

Принятие подражательской и бессодержательно-аморфной концепции «мягкой силы» было обусловлено отсутствием у России стратегии внешней политики как таковой: горбачевская перестройка разрушила систему внешнеполитических приоритетов советского руководства, в ходе же козыревской и последующих «реформ» МИД РФ адекватного понимания новых приоритетов, вытекающих из национальных интересов России, а не только из интересов её бюрократии и олигархических корпораций, не могло быть достигнуто по определению.

Утверждение руководством МИД РФ и руководством страны доктрины «мягкой силы» стало первой попыткой российской дипломатии отказаться от козыревщины во внешней политике хотя бы на уровне выработки конкретных стратегем. Но названная доктрина оказалась поделкой и подделкой — фиговым листком, которым руководство МИДа некоторое время назад заткнуло срам неспособности нового политического класса России определиться со стратегическим видением своей внешней и какой-либо еще политики… Но сегодня пришло время выстроить, наконец, Стратегию конкретных действий России на международной арене, которая бы в полной мере отвечала национальным интересам Российской Федерации, а также корреспондировалась со стратегиями оборонной, миграционной, национальной, интеграционной и иными национальными политиками России, которые, как известно, на сегодня также не соответствуют существующим вызовам и угрозам в силу засилья в них разного рода либерально-прозападных идей и штампов.

Каковы должны быть, с нашей точки зрения, основные направления (контуры) новой внешнеполитической доктрины Российской Федерации?

Во-первых, очевидно, что основой эффективной Стратегии внешней политики России должен стать отказ от либеральной методологии (скрывающейся за понятием «мягкая сила», в котором все содержание сводится к первому слову, означающему мягкотелую, беззубую, пассивную, трусливую и вообще – никакую политику) принятия решений, основанной на разного рода заигрываниях с якобы демократическими странами, односторонних уступках своим зарубежным якобы партнерам и сведением всей внешней политики к голубино-страусиной тактике запоздалого и вялого реагирования на внешние раздражители. Отказ от либеральной политики России на международной арене должен произойти в пользу пронациональной по содержанию, прагматичной по методологии и последовательно-жесткой по форме новой внешнеполитической концепции, которую можно (по аналогии с известной эволюцией американской дипломатии) назвать политикой «умной силы», но лучше обойтись без подражательства и определить её как доктрину «защиты российских и евразийских интересов».

Во-вторых, защита евразийских интересов должна стать прерогативой не только России, но группы союзных стран, заинтересованных в суверенности своего развития. В этом смысле необходимо развивать форматы коллективной и паритетной ответственности группы евроазиатских стран за обеспечение безопасности, как минимум, на центрально-азиатском, мало-азиатском и кавказском направлениях.

В-третьих, под жесткостью внешней политики должно пониматься не применение насилия по отношению к своим противникам, не радикальность позиции и, тем более, не жесткость риторики (столь любимой некоторыми безответственными персонажами российской политики из числа, прежде всего, депутатов-популистов – этаких российских миниМаккейнов), но жесткость исполнения дипломатами, чиновниками и прочими участниками внешнеполитических процессов поручений главы государства, Совета безопасности и МИД РФ.

В-четвертых, новая внешнеполитическая доктрина России должна преследовать достижение принципиально новых целей: не утверждение на постсоветском пространстве разного рода либеральных глупостей вроде продвижения «идеалов свободы и демократии» американо-европейского образца (а по сути, ценностей потребительства, мультикультурализма и глобализма, толерантности к террористам и религиозным радикалам при нетерпимости к самобытным национальным культурам и политическим режимам и т.п.), но эффективную и бескомпромиссную защиту национальных интересов России и её союзников по ОДКБ, Таможенному союзу, ШОС, СНГ и другим приоритетным форматам интеграции и взаимодействия.

В-пятых, позиция российской стороны в любых внешнеполитических процессах должна быть активной, превентивной, упреждающей, формирующей, последовательной, словом — стратегичной, что подразумевает наличие у внешнеполитических и силовых ведомств соответствующих институций анализа, прогноза и информационного влияния, а также наличие в стране механизма выработки и принятия решений стратегического характера.

Россия обязана выработать свою собственную и долгосрочную повестку дня в отношении каждого региона мира и активно продавливать свою позицию на всех мыслимых и немыслимых международных площадках – не только в Совбезе ООН. Россия должна принимать активное участие и занимать наступательную позицию в ключевых международных организациях вроде МАГАТЭ и ОЗХО (Организация по запрещению химического оружия) и международных группах экспертов, занимающихся расследованиями военных преступлений и случаев распространения тех или иных видов вооружений — не только ядерного или химического оружия, но и, к примеру, ДРОНов. Это тем более необходимо в ситуации, когда американский истеблишмент официально провозгласил – устами Барака Обамы – исключительность США, и такая позиция становится реальной угрозой и для России, и для Евразии, и для мира в целом.

В случае с поступлением в Совбез ООН, в ПАСЕ и т.п. любого проекта резолюции, затрагивающей российско-евразийские интересы, у наших дипломатов должен быть загодя подготовлен свой вариант проекта резолюции. Российская дипломатия не должна церемониться с политиканами вроде Франсуа Олланда в случае, если их действия направлены против России, и ни один политик или чтиновник, совершивший преступление против Российской Федерации (вроде того же Саакашвили) не должен уйти от ответственности за совершенные им преступления. Соответственно, ни одно действие зарубежных спецслужб (а уж тем более спецслужб таких стран, как, к примеру, Катар) не должно оставаться без адекватного ответа со стороны спецслужб российских.

В-шестых, Россия не должна упускать из виду и спускать на тормозах «застарелые» проблемы типа продвижения на восток американской ПРО или милитаризации Косово. Действуя по принципу «Карфаген должен быть разрушен», российское руководство должно неустанно долбить мировую общественность напоминаниями и предупреждениями об агрессивном характере американских военных проектов. Кстати, учитывая, что предлогом для установки американских систем ПРО в Чехии и Польше стала «Иранская угроза», а буквально на днях Запад начал перезагрузку отношений с Ираном, Россия просто обязана поставить вопрос о демонтаже этих систем.

В-седьмых, Российская Федерация обязана активизировать свою политику в продвижении за рубежом своих экономических проектов. И это касается не только продажи российских вооружений на мировых рынках без оглядки на решения американских судов или выбивания долгов из новых антироссийских правительств стран-должников России, но также позиции РФ на рынках углеводородов. Так, если западные игроки «заказывают» Газпром «Гринпису», протестующему против разработки арктических месторождений, то и Россия должна занять предельно жесткую позцию в отношении предполагаемых нефтяных разработок западными компаниями в тех или иных частях света. Например, в отношении планов Украины начать нефтяные разработки (при участии компании Shell) на шельфе Черного моря, что может привести к еще более катастрофическим последствиям, чем бурение скважин в безлюдных северных морях.

В-восьмых, необходима серьезная реорганизация Службы внешней разведки, ФСБ, МИД РФ, Министерства обороны России и других структур под новые задачи, связанные с достижением стратегических целей и обеспечением защиты евразийского пространства от проникновения в него субъектов враждебного действия.

Сегодня существует опасность, что под предлогом «повышения эффективности» силовых структур в преддверии эскалации военных конфликтов на Ближнем Востоке и их распространения на страны кавказского региона, реорганизация силового блока ограничится структурными перекройками (объединением СВР с ФСБ и проч.), что только ослабит силовой блок. Главным направлением модернизации силового блока должно стать формирование долгосрочного государственного заказа на выполнение силовыми ведомствами конкретных задач, а также укрепление этих структур, восстановление дееспособности ГРУ и некоторых других спецподразделеницй Министерства обороны РФ… Разумеется, рост эффективности силовых структур невозможен без их кадровой чистки – и начинать нужно с принятия конкретных и публичных наказательных решений в отношении бывшего министра обороны РФ В.Сердюкова и его подельниц.

Ключевым полигоном обкатки новой внешнеполитической доктрины должны стать Ближний Восток и южное направление в целом, поскольку именно отсюда сегодня распространяется террористическая и иная зараза в направлении российских границ. Именно на южных направлениях (Ближний Восток, Кавказ, Центральная и Малая Азия) Россия должна переходить от тактики реагирования на происходящие события и процессы к стратегии активного продвижения своих геополитических интересов.

Соответственно, на примере развития текущей ситуации на Ближнем Востоке (вокруг Сирии) и соответствующих действий России в данном регионе все вышесказанное предполагает:

активизацию внешнеполитических действий Российской Федерации в данном регионе по всем направлениям – от действий дипломатического характера до активизации в странах ближневосточного региона разведывательных, информационных и иных операций;

усиление борьбы с террористическим подпольем на Северном Кавказе и изменение Стратегии социально-экономического развития региона с переходом от накачки северо-кавказских республик бюджетными деньгами к реализации в них «проектов развития» под контролем федеральных госкорпораций; постановку под контроль спецслужб перемещений граждан России по маршрутам Россия-Турция-третья страна и обратно с соответствующими расследованиями подобных перемещений; (вчера Президент России предложил считать уголовным преступлением обучение с целью совершения диверсий – и это правильно, вот только подобные решения должны были быть приняты еще лет 10-12 назад);

реализацию совместных «проектов развития» в странах Южного Кавказа и, в частности, «Большого инвестиционного плана» Таможенного союза в Республике Армения; подключение к реализации этого плана Ирана и других государств региона; формирование предложений по присоединению к Таможенному союзу и/или Зоне свободной торговли СНГ также Грузии и Азербайджана;

объявление постсоветского пространства зоной «коллективной ответственности евроазиатских стран» и создание пояса безопасности у южных границ России путем двусторонних соглашений со странами ближнего зарубежья и формирования многопрофильных закрытых территорий в ряде азиатских стран;

поддержку различных форматов независимого от диктата США диалога азиатских стран и, прежде всего, формата «исламской четверки» (Египет, Саудовская Аравия, Турция и Иран) как способа самостоятельного поиска решений политических и иных проблем в регионе ведущими державами исламского мира;

поддержку идеи и практики славяно-тюркского цивилизационного единства, например, в формате расширения состава Таможенного союза за счет тюркоязычных и славянских стран и формирования Евразийского экономического союза с участием стран не только ближнего, но и дальнего зарубежья; учреждение столицы ЕврАзЭС в связке Астана-Омск (по аналогии со столицей Евросоюза в Брюсселе-Страссбурге) и, таким образом, формирование объединенной транспортно-логистической агломерации, единой евразийской коммуникационно-образовательной системы и Международного центра Евразийского сотрудничества – своего рода «евроазиатской ООН»;

включение стран Ближнего Востока и Малой Азии в систему активных двусторонних отношений с Российской Федерацией и активизация вазаимодействия России не только с реальными союзниками вроде Ирана и Сирии, но также с потенциальными союзниками, партнерами и контрагентами, играющими роль ведущих региональных игроков и, прежде всего, с Турцией, Израилем и Египтом (нужно понимать, что элиты названных стран расколоты – и этим нужно пользоваться, формируя и поддерживая в названных странах антизападные силы) – вплоть до предложений о заключении с данными странами (например, с Израилем) разного рода интеграционных соглашений;

создание системы коллективной ответственности и взаимодействия стран центрально-азиатского региона, Казахстана и России на афганском направлении;

активные действия России на славянском и православном направлениях – без оглядки на позицию европейских «партнеров» и Ватикана, в частности – продвижение разработанного украинским филиалом Института ЕврАзЭС концепта Славянского культурного союза со столицей в Киеве;

поддержку предложения Президента Приднестровской Молдавской Республики Евгения Шевчука о присоединении ПМР к Таможенному союзу, объявление о начале процедуры присоединения ПМР к ТС и Зоне свободной торговли СНГ в случае вступления в ЕС Украины и Молдавии;

пересмотр внешней политики России на европейском направлении – выход за пределы лукавого тезиса о формировании «Большой Европы» от Лиссабона до Владивостока (рассматриваемого европейскими политиками в усеченном виде: как пространство от Лиссабона до Урала) и продвижение иной формулы – формирования Евразийского союза от Владивостока до Белграда;

активизацию российской дипломатии на тихоокеанском направлении, в том числе – через активизацию работы России в ШОС, БРИКС и АТЭС; развитие и реализацию «проектов-связок» (Хабаровск-Харбин и Владивосток-Саппоро) на китайском и японском направлениях;

начало подготовки в Вооруженных силах РФ и в других силовых ведомствах спецподразделений, способных осуществлять эффективные контртеррористические действия, в том числе – за пределами территории России;

обеспечение координации действий из единого центра государственных СМИ, имеющих свои корпункты в ближневосточных странах, расширение числа этих корпунктов и бюро и их соответствующее материальное и кадровое обеспечение.

Понятно, что эти и некоторые другие направления внешней политики России должны быть отстроены как единое и непротиворечивое целое и замыкаться на реорганизованный Совет безопасности России и специально созданную при нем группу (или несколько групп) стратегического анализа и планирования.

Понятно также и то, что рост эффективности внешней политики России невозможен без достижения динамичного экономического роста и осуществления качественных перемен во внутренней политике. Руководство России не сможет выйти в режим эффективной защиты национальных интересов на международной арене, если не сменит курс с либерально-компрадорского на патриотически-модернизационный; хотя принятие новой внешнеполитической доктрины, в принципе, может стать катализатором смены внутриполитического курса.

Не вызывает сомнения тот факт, что политика, проводимая Правительством Дмитрия Медведева, не соответствует тем новым приоритетам во внешней и внутренней политике России, которые становятся ответом на новые и растущие внешние и внутренние угрозы. Нынешний состав Правительства не адекватен не только в силу господствующей в нём либеральной методологии принятия решений, но также в силу элементарной неэффективности и коррупционности, а потому нуждается в серьезной кадровой модернизации. С нашей точки зрения, важнейшим условием запуска новой Стратегии внешней политики России (и, как следствие, приведение в соответствие с растущими угрозами политики внутренней) и её первым шагом должна стать фундаментальная зачистка силовых структур и МИДа от либералов и прочих «агентов влияния» зарубежных разведок и транснациональных корпораций. В противном случае ни одно из названных направлений не заработает, а Россия вынужена будет по-прежнему плестись в хвосте событий, теряя одну внешнеполитическую высоту за другой и уговаривая мировых жандармов – с позиций вынужденного «миротворца» — от применения силы сначала в отношении Сирии, затем Ирана, затем какой-нибудь центрально-азиатской или кавказской страны, а затем и в отношении самой России, разменивая свои стратегические интересы на достижение сиюминутных и сомнительных выгод и передышек.

 

Евразийский новостной портал 

WT: Внешнюю политику США направляют с Лубянки

inotv.rt.com/2013-09-26/WT-Vneshnyuyu-politiku-SSHA-napravlyayut

«Итак, власти Соединенных Штатов передали сферу внешней политики в надежные руки КГБ». Это «настоящие профессионалы», отлично разбирающиеся во властных реалиях, в то время как президент США очевидным образом не в состоянии исполнять свои обязанности, пишет автор The Washington Times. Конечно, властям США лучше было бы отдать внешнеполитическую сферу профессионалу из Америки, например Генри Киссинджеру, но «у Генри в последнее время мало времени».



«Приветствуя захват господином Путиным американской внешней политики, я имею в виду, что мы, американцы, стали изоляционистами. По-моему, большинство из нас понимает, что у Америки есть обязанности по всему миру. Народы в иных землях полагаются на нас. Слабые полагаются на нас», - напоминает The Washington Times.

Есть разногласия по поводу того, в чем именно заключаются эти обязанности американцев, и об этом автор издания: предлагает подумать своим читателям во время возникшей «передышки от внешней политики» - «В последние пару недель господин Путин продемонстрировал, что у него есть ловкость и желание заниматься внешней политикой как своей, так и нашей страны, пока президентом является Барак Обама».

Например: стоит ли следовать левой доктрине и «совать наши носы в любое недоразумение с правами человека, возможно, в сопровождении - бомбежек на высоком уровне, как это было в давно минувшие годы в Косово... а затем уносить ноги?

Будем ли мы проповедовать миру сомнительные добродетели, как это делает госсекретарь Жан-Франсуа Керри?... или мы будем действовать размеренно, применяя дипломатические и, возможно, военные приемы там, где нам пока рады, или хотя бы там, где мы в состоянии ещё, что-то изменить?» - рассуждает обозреватель The Washington Times.

У Америки уже нет той военной мощи, которая есть у России и русских, которые умны, и «Они будут нам отличной заменой, пока у нас на посту президента не появится человек, чьей обязанностью будет ответственное применение власти. Есть слабая надежда, что это случится в 2017 году».

«США не должны делать политику бластером, проводить «красную черту» израильским маркером и затем о нее спотыкаться, угрожать запуском ракет, например в Сирию, и затем идти домой, заявляет автор. Америка не должна обещать помощь сирийским боевикам, не зная, кто они такие и могут ли они выиграть, - и определенно Вашингтон не должен помогать боевикам, которые будут настроены более враждебно, чем нынешний сирийский режим».

«Иными словами, мы не должны «стоять во главе сзади», как это делает наш президент. Так мы рискуем тем, что иные государства будут руководить нашей внешней политикой, как это случилось сейчас», - делает вывод автор The Washington Times. 

Радослав Сикорский – синоним провалов во внешней политике Польши.

Сейчас трудно найти такие двусторонние межгосударственные отношения с участием Польши, где бы у нее не было трудностей, проблем и откровенных провалов. Многие международные эксперты видят тому причиной исключительно маргинальную деятельность внешнеполитического ведомства, а конкретно - работу его руководителя. В Польше министерство иностранных дел более пяти лет возглавляет скандальная и одиозная персона - Радослав Сикорский. При его руководстве дипломатической службой внешняя политика страны стала еще более сложной и запутанной. Результатом необдуманной и безответственной деятельности Сикорского стали враждебные отношения как с западными - Германией и Литвой, так и с восточными соседями - Россией и Беларусью. Даже в отношениях с США, которые в глазах польского политика являются "верным и надежным" союзником, не все так безоблачно и гладко, что вынуждает аналитиков более подробно исследовать результаты "ударной" пятилетки пана Радека.
"Гер-Мания преследования" пана Министра
Польско-немецкие отношения характеризуются целым рядом взаимных претензий, которые не всегда видны стороннему наблюдателю. В сущности, история Польши в политике страны превратилась в действенное оружие для влияния на умы и мнения своих граждан. Пан Сикорский не редко прибегает к различного рода манипуляциям, стремясь дискредитировать деятельность своих оппонентов. Зачастую, в определении польской внешней политики в отношении ФРГ, или политики ЕС в целом, им используются шаблоны: "очередной раздел Речи Посполитой", "немцы нас снова оккупируют", "что в интересах Германии, то вредит интересам Польши" и так далее. Главе МИД вторят польские националисты, которые вообще считают, что глубокая интеграция Польши в ЕС приведет к стиранию польской идентичности и к доминированию Германии.
Как результат враждебных заявлений Сикорского, политическим руководством ФРГ во главе с Ангелой Меркель активно поддерживается идея создания "Центра против Изгнаний", который бы занимался вопросами территориальных приобретений Польши за счет Германии после окончания Второй мировой войны и выселением с этих земель немцев. Создание подобного центра может серьезно повредить двусторонним польско-немецким отношениям в будущем и станет главным идеологическим камнем преткновения.
Примером очередного провала Сикорского стало подписание соглашения о строительстве газопровода "Северный поток", который будет доставлять газ непосредственно из России в Германию в обход третьих стран, в том числе и Польши. Польша по сей день крайне негативно оценивает действия Германии в этом вопросе. На заседании специальной комиссии польского сейма по вопросам международной политики министр иностранных дел заявил, что соглашение с Россией заключено Германией через голову поляков и является экономически нерациональным. Но пан Радек забывает, что именно нестабильность внешнеполитических взаимоотношений с Польшей вынудила Германию заключить договор о газопроводе.
В сложившихся условиях трудно ожидать радикальных изменений в польско-немецких отношениях. До тех пор, пока Сикорский не изменит внешнеполитическую позицию в отношении Германии, общего улучшения в двухсторонних отношениях не ожидается.
Хроническая "русофобия" пана Министра
Руководя дипломатической службой, Сикорский всячески старается разжечь затухающий конфликт с Россией. Пытаясь заработать политические баллы, министр постоянно поднимает вопросы гибели под Смоленском в результате авиакатастрофы президента Качиньского и расстрела польских офицеров в Катыни. Кроме того, наблюдаются принципиальные расхождения Польши и России в оценке планов размещения элементов американской системы ПРО в Польше.
Как известно, господин Сикорский является одним из главных инициаторов "антироссийского блока" и поддерживает все инициативы и государства, проводящие подобную политику. Как и в отношении других стран, так и России, Сикорский не скупится на резкие высказывания. Так, говоря о слабеющем Западе, пан Радек постоянно высказывает обеспокоенность превращением Москвы в новый центр влияния в Европе и заявляет, что поляки останутся в Евросоюзе и не поддадутся влиянию Кремля.
В последнее время министр лицемерно выражает недоумение по поводу возможного размещения в граничащей Калининградской области ОТРК "Искандер". Следует напомнить, что политические игры по созданию элементов ПРО на польской территории, проходившие не без участия главы МИД, могут привести именно к таким ответным шагам России.
Сикорский регулярно "заражает" вирусом русофобства польские средства массовой информации, которые в свою очередь злобно атакуют все, что так или иначе связано с Россией. Некоторые из них договариваются до того, что обвиняют Россию в организации теракта против президента Польши, погибшего в 2010 году под Смоленском. Другие обвиняют патриарха Кирилла в сотрудничестве с КГБ, иные приклеивают "Газпрому" ярлык "преступника с большой дороги". Как говорится, больной фантазии им не занимать.
Следует отметить, что антироссийская политика, проводимая Сикорским, невыгодна не только Польше и России, но и ЕС в целом. Если учитывать темное прошлое афганского моджахеда Сикорского и очевидную взаимосвязь его со спецслужбами США, становится понятно, в чьих интересах постоянно поддерживается конфронтация между государствами.
Обет молчания пана Министра
В последнее время польско-литовские отношения находятся в тупике, и, похоже, ничто не позволяет надеяться, что в ближайшее время они улучшатся. Пан Сикорский не стесняется делать малодипломатичные заявления о том, что в отношениях с Литвой он рассчитывает на смену действующего правительства. По меньшей мере, это звучит не корректно из уст главы МИД, тем более, когда высказывание адресовано государству-партнеру по ЕС и НАТО.
Ранее между государствами возник спор по вопросам написания фамилий польского нацменьшинства. Польша настаивала на сохранении своего варианта. Эта проблема должна была регулироваться отдельным соглашением, которое по сей день не только не подписано, но даже проект его не составлен. Польская сторона с некоторого времени вообще не произносит об этом соглашении ни слова (не говоря уже о том, чтобы самой подготовить его), а добивается от Литвы одностороннего урегулирования вопроса.
Кроме того, следует вспомнить еще один предмет польско-литовского конфликта, раздутого внешнеполитическим ведомством Польши - реформу литовской системы школьного образования. Данная реформа предусматривает преподавание на литовском языке в школах национальных меньшинств, в том числе и в польских (школ польского меньшинства в Литве около 120), таких предметов, как история и география Литвы, а также гражданское воспитание. До сих пор они изучались по-польски. В самой Польше в предназначенных для меньшинств школах аналогичные предметы также изучаются по-польски, то есть действия ассиметричны.
Одновременно реформа в Литве предполагает ликвидацию некоторых малых школ, где не хватает учащихся; среди них - и часть польских школ. В Польше по экономическим соображениям самые малочисленные из школ тоже ликвидируются, и аналогично Литве, против этого протестуют учителя и родители школьников. С той только разницей, что при ликвидации школ в Польше никаких межнациональных проблем не возникает, а протесты родителей и учителей не получают поддержки официального Вильнюса. Таким образом, Литва понимает, что такое отсутствие бюджета, а Варшава видит только угнетение поляков.
Такие действия польского правительства были восприняты литовской общественностью однозначно как наглое, вызывающее, не соответствующее праву и международным обычаям вмешательство во внутренние дела Литвы. Разумеется, такая агрессивная протекция ничуть не помогла полякам в Литве, наоборот еще сильнее настроила литовскую общественность против Польши. Порой ситуация накалялась настолько, что польский министр иностранных дел не разговаривал со своими коллегами из Литвы даже на многосторонних встречах. Что касается двусторонних отношений, то ситуация была еще хуже: литовские представители порой с трудом договаривались с высокопоставленными польскими политиками.
Очевидно, что литовцы еще раз получили подтверждение того, что Польша, в лице Сикорского, воспринимает их как "ближнее зарубежье", где лично пан министр имеет какие-то права и поэтому претензии может выдвигать необоснованные.
Политическая импотенция пана Министра
Если рассматривать двусторонние отношения Польши и Беларуси, становится ясно, что между государствами существует много серьезных противоречий, но все же их можно было бы давно преодолеть при наличии доброй воли. Но этой воли нет, и отсутствием её белорусы и поляки обязаны Радославу Сикорскому.
В деятельности внешнеполитического ведомства Польши постоянно просматривается враждебность и желание на правах старшего брата указывать руководству Беларуси, что и как делать. Польская сторона упорно отказывается признавать внутригосударственные политические реалии.
При финансовой поддержке МИД РП с польской территории организовано вещание на Беларусь телеканала "Белсат" и "Радыё Рацыи". Кроме того, продолжает действовать программа Калиновского, на основании которой в польские вузы принимаются молодые белорусы, стремящиеся различными путями увильнуть от службы в армии.
Следует упомянуть, что Сикорский активно поддерживает предложения о введении санкций в отношении белорусских официальных лиц. Под патронажем МИД в Варшаве часто проходят конференции доноров "белорусской демократии", деятельность которых направлена на организацию государственного переворота в стране.
Сложность отношений отразилась и на ситуации с введением в действие соглашения о малом приграничном движении. В июне 2011 года белорусская сторона признала, что все процедуры по ратификации этого документа завершены. Однако, в связи с применением Польшей политики санкций в отношении Беларуси, договор в действие не вступил.
С осени 2011 года белорусско-польский диалог скатился к заурядной перепалке, к которой использовались любые поводы, будь то перемещение белорусского культурного центра из Белостока в Варшаву или финансирование съёмок в Польше фильма белорусского "политпризывника" Ф.Вячорки "Жыве Беларусь" с явно антигосударственным подтекстом.
Не произошло и сближения в рамках программ "Восточное партнерство". Более того, его варшавский саммит в сентябре 2011 года ознаменовался провалом: белорусская сторона отказалась от участия.
Следует упомянуть, что Сикорскиго давно считают запевалой антибелорусской политики в Польше и ЕС. По его непосредственной указке осуществляется финансирование не только белорусской оппозиции, но и "боевиков", деятельность которых будет направляться на нарушение стабильности в соседнем государстве.
Следует упомянуть и недавнее заявление пана Радека о том, что последние совместные учения России и Беларуси "Запад-2009" и "Щит Союза-2011" были именно провокационными в отношении Польши, и поэтому Войско Польское должно готовиться к худшему, то есть, к войне. При этом глава дипломатического ведомства не скрывал, что вооруженные силы его страны в этом году примут участие в не менее чем 10 крупномасштабных маневрах НАТО, которые пройдут на территории Польши.
В целом, ни одна из проблем, накопившихся в двусторонних отношениях, за время деятельности пана Сикорского решена не была. Политический диалог остается в замороженном состоянии и каких-либо конструктивных предложений от главы польской дипломатии ждать не приходится. Только отставка министра могла бы способствовать возрождению доверительных отношений между Польшей и Беларусью.
Фактически, Польша имеет натянутые отношения со всеми своими соседями. И вызвано это бездарными действиями польского МИДа. Иногда складывается впечатление, что такому человеку, как Сикорский, вообще не стоит доверять никаких дел в большой политике.
Рассматривая итоги дипломатической деятельности пана Сикорского, напрашивается вывод, что все его усилия направлены не на развитие партнерских отношений с соседними государствами в интересах польского народа, а на удовлетворение его политических амбиций. Раскручивая различные популистские темы, пан министр стремится заработать дополнительные рейтинговые очки в глазах избирателей. Благополучие простого поляка, общества и государства его мало волнует.

Источник

Конгрессмен США: Русские смеются над внешней политикой Соединённых Штатов

http://russian.rt.com/article/12415

В эфире телеканала Fox News председатель Комитета по вопросам внутренней безопасности США Майкл Маккол выразил мнение, что администрация Обамы должна оказать всевозможное давление на Россию, чтобы Сноуден не получил политического убежища.


Как сообщает ИноТВ, конгрессмен Маккол заявил, что Сноуден предал США и продолжает ежедневно подвергать угрозе национальную безопасность Америки.

«Он клялся Соединённым Штатам в верности, а теперь пытается укрыться у наших врагов. Сама идея того, что он в России… Уверен, что сами русские от этого в восторге. Они просто высмеивают внешнюю политику США», - сказал республиканец в прямом эфире Fox News.

Маккол выразил уверенность в том, что якобы российская сторона продолжает вытягивать из Сноудена всё больше секретной информации, что само по себе является хорошей проверкой внешней политики США, которую, по мнению конгрессмена, Америка не прошла.

«И я бы низко оценил ту работу, которую администрация на данный момент проделала», - сказал он.

По мнению Маккола, Сноуден противоречит сам себе, выступая за защиту свободы и в то же время ища убежища «в странах, в которых свобода попирается». Такими странами республиканец назвал Россию, Китай и Венесуэлу.

Отвечая на вопрос, что должен сделать президент, чтобы ясно дать понять России, что США не желают предоставления Сноудену убежища российской стороной, Маккол заявил: «Я думаю, что мы должны оказать всё возможное давление – экономическое, торговое. Я думаю, что «перезагрузка» отношений с Путиным была ошибкой. Ясно видно, что в этом случае она не работает, потому что у нас нет дипломатических рычагов в случае с Россией. Они плюют на Соединённые Штаты».

Изменится ли внешнеполитический вектор Литвы? ("Русская служба "Голоса Америки"", США)

Литовские аналитики – о заявлении спикера литовского парламента

Анна Плотникова

На фасаде вильнюсской ратуши – памятная доска с надписью: «Anyone who would choose Lithuania as an enemy has also made an enemy of the United States of America» (Всякий, кто сочтет своим врагом Литву, сделает своим врагом и Соединенные Штаты Америки).

Эти слова были произнесены 43-м президентом США Джорджем Бушем в зале ратуши во время официального визита в Вильнюс 23 ноября 2002 года. И в течение двадцати лет после восстановления государственной независимости Литва считала своим главным внешнеполитическим партнером именно США. Даже литовская национальная валюта (лит) привязана к курсу американского доллара.

Однако после того, как осенью прошлого года на парламентских выборах победила левоцентристская коалиция, в Литве все чаще говорят о необходимости переориентации внешней политики с Запада на Восток.

Вскоре после новогодних праздников председатель Сейма Литвы Видас Гедвилас, представляющий левую Партию Труда, заявил в интервью радио «Свобода», что нужно улучшать отношения с Россией и «позаботиться о своих людях».

Спикер литовского парламента сказал буквально следующее: «С Россией у нас очень тесные экономические отношения. Мы покупаем газ, очень много газа, и электричество, и нефть. Это сотрудничество нам очень много дает. Из Америки мы газ не подключим».

Обосновывая свою мысль, Гедвилас уточнил: «У россиян везде влиятельные люди, потому что у них есть мощные ресурсы, есть крупные предприниматели с большим капиталом. Они здесь много инвестируют в недвижимость и в другие проекты, но это естественно».

«Не путать свою шкуру с государственной»

Заявление спикера привлекло повышенное внимание в литовских СМИ – тем более, что прозвучало оно вскоре после того, как госсекретарь США Хиллари Клинтон подчеркнула, что Соединенные Штаты не станут мириться с курсом России на «ресоветизацию» постсоветского пространства под видом экономической интеграции.

Литовский портал информационного агентства Delfi приводит слова министра иностранных дел Литвы Линаса Линкявичюса, выдержанные в примирительном тоне: «Если вы тут усматриваете попытки или стремление что-то изменить или, как вы говорите, отдалить Америку, приблизить Россию или наоборот, то никто искусственно этого не делает».  «Для нас, – подчеркнул глава литовского МИДа, – очень важны все партнеры».

А вот слова нового главы кабинета Альгирдаса Буткявичюса: «Мы очень активно работаем в области энергетики... Мы точно не мечемся, идем этим путем. Отношения, насколько возможно, с соседними странами должны быть хорошими и с соседними странами, и с США. Думаю, нам не стоит ни тех, ни других игнорировать».

Иначе характеризуют ситуацию перешедшие в оппозицию консерваторы. «Именно США были одним из основных гарантов безопасности Литвы», – констатирует бывший министр иностранных дел Литвы Аудронюс Ажубалис.

«В последние годы, – продолжает Ажубалис, – именно с помощью США мы обеспечили планы по обороне Литвы, охрану воздушного пространства балтийских стран, открытие в Вильнюсе Центра энергетической безопасности НАТО и преемственность стратегических энергетических проектов, несмотря на попытки одного соседа остановить их… Или спикер этого не понимает, или, «заботясь о своих», он имел в виду не всех граждан Литвы, а лишь узкий круг «своих», которым важнее не государственные интересы, а личная выгода».

«Отношения с Соединенными Штатами всегда были дружественными»

Как оценивают предполагаемые внешнеполитические шаги нового кабинета литовские аналитики? Старший эксперт вильнюсского Центра геополитических исследований Вадим Воловой подчеркивает, что внешнюю политику в первую очередь определяет не парламент и не кабинет, а президент страны, в данном случае – Даля Грибаускайте.

«Поэтому, – продолжает Воловой, – считать, что все изменится оттого, что пришло новое правительство, не совсем правильно. Во-вторых, можно сказать, что во взаимоотношениях Литвы как с Соединенными Штатами, так и с Россией, сохраняется определенная инерция.

Что, в принципе должно быть свойственно каждому нормальному государству - внешняя политика не должна резко меняться при смене большинства в парламенте».

«Отношения Литвы с Соединенными Штатами, – напоминает политолог, – всегда были дружественными и даже союзническими. И, несмотря на некоторые изменения в последнее время, они остаются достаточно близкими. В то время как диалог с Россией всегда был полон конфликтов, и пока нет повода ожидать, что отношения Вильнюса и Москвы изменятся коренным образом».

Не ожидает собеседник «Голоса Америки» и прорыва в сфере литовско-российских экономических связей. «Строительство газопровода «Nord Stream» показывает, что Россия хочет избежать стран Балтии как неудобных для нее партнеров, – отмечает Воловой. – Это подтверждает и создание портовой инфраструктуры в самой России».

По словам эксперта, определенная экономическая активность России в Литве присутствует, но она обусловлена в основном интересами определенных бизнес-групп, а не Кремля в целом.

Литва больше не будет «ближним зарубежьем»

Депутат Сейма от Консервативной партии Литвы и представитель Литовской Республики в Европарламенте Эгидиюс Варейкис настроен еще более категорично.

«Конечно, – подчеркивает он, – мы все за то, что с Россией нужно дружить. Но мы должны прямо сказать, что Россия – недемократическая страна, и если мы с ней торгуем, то есть риск, что мы не можем подписать долгосрочные договоры, и что правила могут меняться каждый сезон и даже каждый месяц».

Недавнее высказывание спикера Гедвиласа Варейкис расценивает как пример популизма. «Думаю, что изменить генеральную линию нашей внешней политики очень нелегко, – сказал парламентарий. – Мы – члены НАТО и Евросоюза, и по определению Литва уже не станет “ближним зарубежьем” России».

Наследие  прошлого

Напомним, что отношения России с Литвой складывались в ХХ веке иначе, чем с Латвией и Эстонией.   Между Россией и Литвой нет территориальных споров. Нет у Москвы претензий к Вильнюсу и по поводу маршей ветеранов-легионеров СС, поскольку в Литве таких легионов во время войны не было.

При этом литовское антикоммунистическое партизанское движение («лесные братья») было наиболее массовым в Балтии, чем, в частности, и объясняется размах репрессий, о котором свидетельствуют документы Музея жертв геноцида в центре Вильнюса (музей расположен в бывшем здании тюрьмы НКВД-КГБ).

Переселенцев из РСФСР в послевоенной Литве было немного, и к моменту распада СССР этнических русских в республике насчитывалось меньше, чем в Эстонии и Латвии. Напомним, что борцы за независимость Литвы (в первую очередь представители «Саюдиса») выступили за предоставление литовского гражданства всем жителям республики, независимо от этнической принадлежности.

Преподаватель Института международных отношений и политических наук Вильнюсского университета Нериюс Малюкявичюс считает, что наиболее близкими отношения между Литвой и Россией были в первой половине 90-х годов.

«В то время, – считает Малюкявичюс, – и Россия, и Литва имели пусть расплывчатые, но общие проекты в отношении будущего, которое они связывали с демократизацией общества. Был у нас и общий враг – старая идеология советского образца».

Однако в дальнейшем, констатирует политолог, Россия и Литва стали двигаться в противоположных направлениях. При этом речь идет не об одних лишь политических элитах. «Сейчас, – уточняет Малюкявичюс, –  найти точки соприкосновения очень трудно – и для политиков, и для общества в целом. Поэтому у нас по-разному воспринимают само понятие «нормальные отношения» – из-за разницы в ценностном подходе».

В Литве нормализацию отношений с Россией многие связывают со снижением цены на газ. Правда, по мнению Нериюса Малюкявичюса, в ближайшей перспективе ожидать этого не приходится.

«Не в интересах нового правительства повторять старые ошибки»

В своем интервью Радио «Свобода» Видас Гедвилас говорил и о необходимости «перезагрузки» отношений с Беларусью. Белорусы – «наши самые ближайшие соседи, – констатировал спикер литовского парламента.

«Конечно, – отметил он, – есть связанные с Беларусью вопросы демократии, прав человека, которые нужно решать. Но экономические, культурные, спортивные и предпринимательские (отношения – А.П.) нужно улучшать. От этих отношений зависит, как будут жить в Литве наши люди».

Нериюс Малюкявичюс подчеркнул в этой связи, что если Минск пришлет новые запросы относительно банковских счетов белорусских оппозиционеров, эмигрировавших в Литву, то Вильнюс «будет уделять больше внимания юридической стороне подобных запросов. Чтобы в дальнейшем не было таких политических казусов, как с господином Беляцким».

(Напомним, что речь идет об аресте руководителя белорусского правозащитного центра «Весна» Алеся Беляцкого на основании данных о его банковских счетах, переданных белорусской стороне Министерством юстиции Литвы.  Власти Беларуси обвиняют Беляцкого в укрывательстве доходов в особо крупных размерах).

23 ноября 2012 года Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям обнародовала решение, согласно которому заключение Алеся Беляцкого (ставшего к тому времени лауреатом премии Леха Валенсы) «противоречит статье 22 Международного пакта о гражданских и политических правах».

По мнению Эгидиюса Варейкиса, новый кабинет едва ли решится на кардинальные изменения в политике по отношению к Белоруссии.

«Мы, по существу, предали господина Беляцкого и сделали некоторые другие глупые шаги, – и безусловно, не в интересах новых властей Литвы все это повторять, – убежден политик. – Полагаю, что наш новый кабинет будет тихо-спокойно следовать директивам Брюсселя, и, по существу, ничего в этом отношении не изменится».

«Конечно, – продолжает Варейкис, – найдутся люди, которые будут утверждать, что нам нужно улучшать отношения с Белоруссией, что нам нужно дружить с режимом Лукашенко.

Но, знаете, для этого режима все равно, что мы говорим о правах человека, и он не считается с нашими чувствами. Его представителям нужно, чтобы мы торговали с ним и не предоставляли политическое убежище оппозиционерам. Вот и все».

О том, что левоцентристское правительство Литвы не намерено коренным образом менять внешнеполитический вектор, свидетельствует и обнародованная им программа действий.

Здесь, в частности, отмечается, что стратегическое партнерство Литвы, а также Латвии, Эстонии, Польши и США в НАТО является «главной гарантией национальной безопасности».

«Наше государство активно и последовательно будет поддерживать укрепление трансатлантического партнерства Евросоюза и США», – говорится в документе.

Оригинал публикации: Русская служба «Голоса Америки»

http://inosmi.ru

О Концепции внешней политики России

Александр Мезяев

Новая редакция Концепции внешней политики России была утверждена 12 февраля 2013 года. Указ о разработке этой Концепции был подписан президентом В.В.Путиным в день его инаугурации, что ясно показывает значение, уделяемое данной Концепции главой государства…

Были времена, когда в России внешнеполитическая концепция вмещалась в краткий циркуляр, где говорилось, что Россия «достигла своего естественного развития; ей нечего желать, нечего домогаться от кого бы то ни было» и «остаётся лишь упрочивать своё положение, охранять себя от внешней опасности и развивать внутренние силы, нравственные и вещественные, накопляя запасы средств и умножая своё благосостояние». (1) Это было при императоре Александре III. Сегодня ситуация в корне иная… Утверждение новой внешнеполитической концепции произошло на фоне новых серьёзных изменений в международных отношениях и выдвижений новых внешнеполитических концепций рядом крупнейших держав. (2)

Ответы на вопросы, каков правовой статус Концепции, почему была принята новая редакция, что изменилось в ней по сравнению со старой редакцией, содержатся в самом тексте документа. В Концепции сказано, что она представляет собой «систему взглядов». (3) В то же время следует иметь в виду, что документ был утвержден указом президента РФ, то есть все его положения приобрели статус указа президента – это ниже, чем закон, но выше всех остальных правовых актов, включая решения правительства РФ, акты парламента и т.д.

Ответ на вопрос, почему принята очередная новая редакция Концепции, находим в Конституции России, которая гласит, что президент РФ «определяет основные направления … внешней политики государства» (ст. 80, ч.3) и «осуществляет руководство внешней политикой» России (ст. 86), то есть является главным государственным органом и главным должностным лицом в области внешней политики. Если мы вспомним время принятия предыдущих концепций, то увидим их очевидную связь со сменой главы государства: это 1993, 2000, 2008 и 2013 годы.

Здесь стоит отметить, что до сих пор в России не урегулирован конституционный статус внешней политики. Если в конституциях СССР закреплялись основные принципы внешней политики страны, то российская конституция 1993 года об этих принципах умалчивает. Вероятно, это не совсем верный подход, так как полномочия главы государства во внешней политике должны быть вписаны в конституционные рамки. Это один из механизмов обеспечения внешней политики в интересах государства и народа. Так, конституционное положение о таком принципе внешней политики, как защита основ международного права и защита союзников России, возможно, стало бы юридическим препятствием для принятия, скажем, Резолюции СБ ООН №1973. (4)

Теперь об отличиях редакции 2013 года (Концепция-2013) от редакции 2008 года (Концепция-2008). Прежде всего, новая редакция исключила ряд целей внешней политики и добавила несколько новых. Например, из Концепции-2013 исключена такая цель, как создание системы двусторонних и многосторонних партнёрских отношений, призванной обеспечить устойчивость международного положения страны к колебаниям внешнеполитической конъюнктуры, и включена новая: укрепление торгово-экономических позиций России в системе мирохозяйственных связей, дипломатическое сопровождение интересов отечественных экономических операторов за рубежом, недопущение дискриминации российских товаров, услуг, инвестиций, использование возможностей международных и региональных экономических и финансовых организаций в этих целях. (5) Совершенно очевидно, что во многом обусловлена вступлением России во ВТО.

Нельзя не отметить и новые подходы к вопросу о правах человека. Если в Концепции-2008 целью внешней политики РФ называлась «защита прав и законных интересов российских граждан и соотечественников, проживающих за рубежом», то Концепция-2013 добавляет ещё и «отстаивание … российских подходов по теме защиты прав человека». Надо сказать, что весьма ярко и точно оценил деятельность Совета ООН по правам человека МИД России, отметивший, что на международных форумах права человека всё чаще «используются для одностороннего навязывания неолиберальных концепций, пропагандирующих асоциальный образ жизни и разрушающих человека как личность». (6)

Анализируя новую философию российской внешней политики, министр иностранных дел РФ С.В. Лавров пишет, что исходящие с Запада попытки с мессианской настойчивостью распространять собственную ценностную шкалу заставляют вспомнить слова О.Шпенглера: «Все это эпизодические и местные, в большинстве случаев даже обусловленные минутными духовными интересами обитателей больших городов западноевропейского типа, а отнюдь не общеисторические вечные ценности». Российский министр подчёркивает, что отказ от наработанных тысячелетиями традиционных ценностей, отрыв от собственных культурных и духовных корней, абсолютизация индивидуальных прав и свобод – это рецепт утраты всяких ориентиров как во внутренней, так и во внешней политике. (7)

Ещё одним важным нововведением Концепции-2013 является действительно концептуальное определение существа сегодняшней ситуации в мире. Именно от верной формулировки такого понимания зависит и верное (или неверное) формулирование внешнеполитической стратегии России. Если Концепция-2008 просто говорила о «фундаментальных и динамичных изменениях», «кардинальной трансформации международных отношений», то Концепция-2013 года даёт этим изменениям качественную характеристику. Отмечено, что существо переходного периода, который переживают международные отношения, заключается в формировании полицентричной международной системы. В новой редакции Концепции говорится, что возможности исторического Запада доминировать в мировой экономике и политике продолжают сокращаться и происходит рассредоточение мирового потенциала силы и развития, его смещение на Восток, в первую очередь в Азиатско-Тихоокеанский регион. При этом выход на авансцену мировой политики и экономики новых игроков на фоне стремления западных государств сохранить свои привычные позиции сопряжен с усилением глобальной конкуренции, что проявляется в нарастании нестабильности в международных отношениях. (8)

Министр иностранных дел России С.В.Лавров отмечает, что мы не можем даже гипотетически рассматривать вариант «пристёгивания» России в качестве ведомого к какому-либо другому ключевому игроку на международной арене. Независимость внешней политики России обусловлена её географическими размерами, уникальным геополитическим положением, многовековой исторической традицией, культурой и самосознанием нашего народа. (9)

В классификации приоритетов внешней политики России также появились новые нотки. Если в Концепции-2008 в разделе «Формирование нового мироустройства» говорилось о том, что Россия «заинтересована» в стабильной системе международных отношений, основанной на принципах равноправия, взаимного уважения и взаимовыгодного сотрудничества, то Концпция-2013 говорит о том, что Россия «проводит политику» на основании этих принципов, более того, добавлен ещё один принцип, ранее не упоминавшийся, – принцип невмешательства во внутренние дела. Это весьма важное заявление, учитывая, что в последнее время концепции, основанные на «законном» вмешательстве, продвигаются в качестве «формирующихся норм обычного международного права». (10)

Конечно, новая редакция Концепции внешней политики России не решила всех, в том числе концептуальных, проблем. Среди таких проблем можно назвать, например, проблему внешнеполитических полномочий субъектов РФ. Регулирование их участия в международной жизни в Концепции-2013 не претерпело каких-либо изменений и полностью повторило соответствующие положения Концепции-2008. Однако сама проблема осталась. А ведь внешнеполитические полномочия регионов далеко не столь безобидны. Обычно среди таких полномочий говорят только о приграничной торговле или туризме. Однако это не совсем так: среди областей «периферийной» внешнеполитической деятельности сегодня можно видеть регулирование зарубежной миграции, привлечение иностранных инвестиций и многие другие вопросы, которые, по сути, должны принадлежать федеральному центру. (11)

Имеется и ещё один важный концептуальный вопрос, связанный с зависимостью внешней политики от политики внутренней. При отсутствии концепции внутренней политики Концепция внешней политики неизбежно будет выглядеть не вполне определённой, а то и противоречивой. В связи с этим следует обратить внимание ещё на два важных аспекта новой внешнеполитической концепции.

Во-первых, в отсутствии официальной внутриполитической концепции именно в Концепции внешней политики появились важные направления политики внутренней. Так, если среди целей внешней политики России в Концепции-2008 эта политика была направлена на создание благоприятных внешних условий для «модернизации России, перевода ее экономики на инновационный путь развития, повышения уровня жизни населения, консолидации общества, укрепления основ конституционного строя, правового государства и демократических институтов, реализации прав и свобод человека и, как следствие, обеспечение конкурентоспособности страны в глобализирующемся мире», то Концепция-2013 года говорит о других целях, а именно об устойчивом и динамичном росте экономики России, ее технологической модернизации и переводе на инновационный путь развития, повышении уровня и качества жизни населения, укреплении правового государства и демократических институтов, реализации прав и свобод человека. (12) С учётом того, что Концепция-2013 утверждена указом президента, отсюда могут быть сделаны важные, в том числе правовые, выводы.

Во-вторых, следует обратить внимание не только на зависимость внешней политики от внутренней, но и на их обратную связь, что выражается в том числе в возможности проведения определённой внутренней политики в зависимости от ситуации в мире. Похоже, что именно этот аспект взаимосвязи внутренней и внешней политики и стал основой принятия новой редакции Концепции внешней политики России 2013 года.

(1) Из циркулярного сообщения русским представителям при дворах иностранных держав, направленного 4 марта 1881 года в связи с вступлением на престол императора Александра III. (Цитируется по статье министра иностранных дел РФ С.В.Лаврова «Внешнеполитическая философия России», опубликованной в журнале «Международная жизнь», 2013, №3. С.2).
(2) О курсе на «новый интернационализм» во внешней политике Китая см. подробнее статью в газете "Хуаньцю шибао"(Китай) – перевод: http://www.inosmi.ru /world/ 20130115 /204641939. html #ixzz 2OOa Am 7TN.
(3) Параграф 2 Кеонцепции-2013.
(4) Впрочем, даже новая КВП не устанавливает иерархии конкретно названных субъектов взаимодействия на международной арене. В то же время ряд аналитиков убедительно доказывают необходимость (или, по крайней мере, желательность) установления такой иерархии в Концепции. (См., например: Третьяков В., Внешнеполитическая концепция Российской Федерации? Талантливая пьеса для талантливых актеров, // Международная жизнь, 2012, №11, с.90-102).
(5) Параграф 3(е) Концпции-2013.
(6) Ответ официального представителя МИД России А.К.Лукашевича на вопрос СМИ об итогах 22-й сессии Совета ООН по правам человека и участия в ней российской делегации, // Официальный сайт МИД РФ: http://www.mid.ru/brp_4.nsf/newsline/A06B71B936857DF144257B3C0047FCBB.
(7) С.В.Лавров, «Внешнеполитическая философия России», // Международная жизнь, 2013, № 3. С.6.
(8) Российское руководство рассматривает эту тенденцию развития международных отношений как переломное. На выступлении перед послами в июле 2012 года президент РФ прямо заявил, что переживаемый в настоящее время переходный период «по сути, может означать очередную смену исторических эпох» (См.: Международная жизнь, 2012, № 9, с.1).
(9) С.В.Лавров, «Внешнеполитическая философия России», // Международная жизнь, 2013, № 3. С.2.
(10) Параграф 28 Концепции-2013. Следует обратить особое внимание на заявление С.В.Лаврова о том, что столь активно продвигаемая Западом и до поры не получавшая отпора со стороны России концепция «гуманитарной интервенции» противоречит Уставу ООН. То же самое С.Лавров сказал и о концепции «ответственности по защите». (См.: «Российская дипломатия и вызовы ХХI века», // Международная жизнь, 2012, № 9. С.15).
(11) Подробнее о проблеме внешнеполитической деятельности субъектов РФ см.: Тарасов А.Е. Внешнеполитические инициативы российских регионов в контексте внешнеполитического планирования, // Международные отношения в начале ХХI века. Дипломатическая академия МИД РФ, М. 2010. С. 3-16.
(12) Параграф 3(б) Концпции-2013.

Фонд стратегической культуры 

Внешняя политика России при Медведеве на примерах

 Игорь Панкратенко

Средства на «модернизацию и нанотехнологизацию всей страны», провозглашенные Дмитрием Медведевым в качестве стратегического курса развития России, он и его окружение рассчитывали получить на Западе. Для этого требовалось одно – сдать своих партнеров на Востоке, чем медведевская команда и занималась. Позорная «сдача» Ливийской Джамахирии стала, по общему мнению, одним из самых «ярких» эпизодов президентского срока Медведева. Вспомним хотя бы фильм «Игра в поддавки», всколыхнувший недавно Интернет: неприкрытая натовская интервенция, бомбежки, растерзанное тело законного вождя Каддафи… На фоне такой «картинки» грубые ошибки и некомпетентность Медведева выглядят особо весомо и зримо. Произошедшая почти в это же время «сдача» Москвой Ирана была менее зрелищна, но сопровождавшая ее политическая интрига – на много сложнее и многослойнее. Найдется ли режиссер, чтобы снять об этом фильм? Хочется верить в это, а потому и надеюсь, что опубликованный ниже материал послужит основой будущего документального фильма-расследования.


Наследие Путина

Финальной точкой внешнеполитического курса Путина стало событие, произошедшее еще при Медведеве – война в Южной Осетии и победа над Тбилиси. Да, Верховным Главнокомандующим формально был уже другой человек, но он лишь собрал урожай с того поля, которое восемь лет готовил Путин. Операция «Принуждение к миру» стала финальной точкой путинских усилий по изменению настроений в российском обществе, по изменению отношения к собственной Армии, по изменению внешней и оборонной политики.

Но в тот август 2008-го способность России к предельно жесткому силовому ответу в отношении враждебной деятельности и недружественной экспансии стала поистине «холодным душем» для Запада. Марш-бросок по Грузии, малоубедительный в военном отношении, во внешнеполитическом плане выглядел более чем весомо: Россия показала всему миру, что в определенных обстоятельствах, при вероломном нарушении обязательств, при угрозе ее интересам – она способна ответить жестко и адекватно, вплоть до танковой колонны на улицах городов страны-агрессора. Западу дано было понять, что теперь к заявлениям и мнению Москвы следовало относиться совсем по-иному, чем это было при «друге Клинтона Борисе».

Впервые после Горбачева у России появился лидер, который имел и военную подготовку, и достаточно целостную сумму взглядов на характер государства, возникшего после 1991 года. И эти взгляды, как бы не пытались уверить нас в обратном либералы, разделялись большинством населения России, отвечали их представлениям о внешнеполитическом курсе. При Путине произошло малозаметное, но важное – впервые был достигнут консенсус в отношении российской внешней политики между населением и политическими элитами страны. Истоки «путинского большинства» - они ведь и в этом согласии взглядов на отношения России с остальным миром.

При Путине Исламская Республика Иран продолжала некоторое время занимать достаточно важное место в нашей политике на Ближнем и Среднем Востоке. Президент, приученный к самостоятельной аналитической работе, возвращавший исполнителям разведывательные сводки и материалы по «горячим», в том числе ближневосточным, точкам с пометками и вопросами, прекрасно осознавал, как минимум, три вещи. Во-первых, то, что США, оккупировав Ирак и Афганистан, провоцируя кризис в «шиитском полумесяце», видят теперь главной своей мишенью Иран. И что в случае операции против него создается угроза дестабилизации не только Ближнего Востока и Центральной Азии, но и в «мусульманских» регионах России. Во-вторых, даже весьма ослабленная реформами Примакова Служба Внешней разведки и постоянно перетрясываемое непрофессионалами ГРУ добывали достаточно информации для того, чтобы понять - Иран не стремится к обладанию ядерным оружием, вся шумиха вокруг этого вопроса носит исключительно искусственный характер. И, наконец, третье – развитие отношений с Ираном необходимо российской экономике, ее высокотехнологическому сектору, на развитие которого Путин делал ставку.

Было и еще одно обстоятельство. Путин гораздо лучше других представителей российской политической элиты помнил о российской трагедии на Кавказе. Соответственно, помнил он и о тех, кто поддерживал сепаратистов, кто спонсировал террор, помнил, в каких странах надежно, не опасаясь экстрадиции, укрылись лидеры боевиков. Помнил он и пророссийскую позицию Ирана по Чечне, которая во многом помогла России не допустить более катастрофического развития событий. К концу второго президентского срока даже самым антипутински настроенным наблюдателям было понятно, что Россия в мире начала восприниматься совсем по-иному, чем в 90-е. В определенной степени – это был достойный финал президентского срока Путина, но еще не окончательная победа.

Получив такое наследство, Медведев решил внешнеполитическими достижениями своего предшественника поторговать. Проблема была лишь в том, что торговаться он собрался с теми, кто в опыте политической «коммерции» превосходили его на голову, кто имел гораздо больше материального ресурса и политической воли. Поэтому Медведева просто обвели вокруг пальца, а то, что он считал торговлей - обернулось односторонней сдачей российских позиций и российских интересов по многим направлениям внешней политики.


Отступление I: О последствиях либеральных взглядов на внешнюю политику

Мышление Дмитрия Медведева – насквозь либеральное, причем, либеральное именно в российском, и несколько извращенном значении этого термина. Государство в его понимании – это такая большая корпорация, цель которой – прагматичное извлечение прибыли. «Невидимая рука рынка» все устроит само собой. Министерства и ведомства, службы и управления – это не более чем бизнес-управленцы, цель которых не в соблюдении абстрактных в их понимании государственных интересов, а в «управлении финансовыми потоками». Вот и превратились все министерские ведомства из органов политики в коммерческие структуры. Соответственно, и внешняя политика должна строиться именно на «рыночных отношениях», а отнюдь не на вопросах «войны и мира», те есть обеспечения государственной и национальной безопасности. Псевдопрагматик Медведев определял задачи внешней политики России следующим образом: во-первых, «нам нужно решить, сотрудничество с какими странами даст наибольшую отдачу для развития в России соответствующих технологий и рынков для выхода отечественной высокотехнологичной продукции на региональные и глобальные рынки». Во-вторых, «укрепление институтов российской демократии и гражданского общества. Мы должны способствовать гуманизации социальных систем повсюду в мире, и прежде всего у себя дома». Как видим, – полное следование дискурсу, который навязывает международным отношениям Запад. Но если для Запада «демократия» и «гуманизация» во всем мире – лишь инструмент достижения геополитического господства, блестящий фантик, в которую завернут «софт-колониализм», то Медведев искренне убежден и по сей день в том, что это не инструмент, а цель внешней политики государства.

Последствия таких взглядов в мире реал-политики не заставили себя ждать. В начале 2011 года Медведев едет на Ближний Восток. Преимущества России достаточно очевидны – нормальные отношения, как с Палестиной, так и Израилем, конструктивный диалог с ХАМАС, заделы в отношениях с Хезбаллой. Но Медведев совершенно не представляет, какую материальную выгоду можно извлечь из ближневосточного котла. И вместо практической работы ближневосточные партнеры уведели завышенные амбиции и пустые слова о том, что Россия может встать во главе мирных переговоров на Ближнем Востоке. Итог, короче, – нулевой, а авторитет России в регионе начинает быстро испаряться.

Майский саммит 2011 года Большой восьмерки в Довиле Россию не то чтобы не продвинул, а даже ослабил в глазах как партнеров, так и конкурентов. Главным вопросом на форуме было заявлено - «обсуждение событий в регионе Ближнего Востока и Северной Африки». И обсудить было что: «цветные революции», охватившие той весной арабский мир, война в Ливии, исход которой был еще не предрешен, угроза мирной исламизации Египта, и, наконец, объединение палестинских группировок. Особые отношения наработанные Москвой на Ближнем Востоке, вполне могли стать козырями в отсаивании позиций по Сирии, международное давление на которую уже было в полном разгаре. А также диалог по ПРО в Восточной Европе. Однако из заявлений Москвы явствовало, что главным вопросом, который была намерена поставить российская делегация в Довиле оказался вопрос... о вступлении во Всемирную торговую организацию (ВТО), где Россия обречена на роль страны второго эшелона и «сырьевого придатка».


Где Нетаньяху прошел, там…

«Коммерциализация» внешнеполитической деятельности предопределила и отношение Медведева к вопросу о важности российско-иранских отношений. Запад ни на минуту не скрывал, как важно, чтобы Россия поддержала западное видение «окончательного решения иранского вопроса». Только цель-то Запада осталась прежней – смести с карты глобализма нынешний иранский режим. Розовые очки Медведева не позволяли ему видеть очевидное. А Запад не скупился на обещания, которые озвучивали главным образом два политика, заявлявших о своем намерении выстроить «особые отношения с Москвой» - это Нетаньяху и Саркози.

Почему именно они? Как минимум по двум причинам. Стремление к партнерству с Израилем давно уже является признаком как лояльности Кремля к США, так и готовности следовать в кильватере западной, в частности, американской внешней политики. Медведеву очень хотелось доказать Обаме свою искренность в деле «перезагрузки» отношений с США, а потому и Нетаньяху принимали в Москве с распростертыми объятиями. Ну, а о чем может говорить Нетаньяху? Только о наболевшем – об Иране.

Нетаньяху обещал все: расширение военно-технического сотрудничества, инвестиции, технологии новейших беспилотников… Он был столь красноречив, что у Медведева даже не возникло желания задать израильскому премьеру хоть несколько неприятных вопросов – например, о российско-израильской конкуренции на оружейном рынке, о поставках оружия в Грузию и Азербайджан, о действиях Израиля в отношении сбыта российских необработанных алмазов, о падении закупок нефти из России, при общем росте объемов закупок из стран СНГ.

Достаточно было Нетаньяху сказать о том, что «Газпром», которое наше российское все, получит преимущество на разработку месторождений в Средиземном море, как Медведев забыл обо всем «неприятном и скользком» и окончательно утвердился в решении наложить запрет на продажу Ирану зенитных ракетных комплексов С-300, бронетехники, боевых самолетов, вертолетов и кораблей. Сделка России с Ираном по ЗРС на общую сумму $800 миллионов, как и предстоящие контракты по ВТС еще на $4,2 миллиарда, были слиты. Кроме того, в качестве «бонуса» настойчивости Биби, заодно уж своим указом Медведев запретил использовать Россию для перевозки вооружений в Иран транзитом, вывозить вооружения непосредственно с территории России, а также передавать их вне пределов страны под флагом России. Ну, и почему не порадовать израильских партнеров по сущим мелочам? Тем же указом был наложен запрет въезжать на территорию России некоторым гражданам Исламской Республики, в частности, Аббасу Резаи Аштиани (одному из руководителей Организации по атомной энергии Ирана по геологоразведке и добыче), доктору Мохаммаду Эслами (руководителю учебного и научно-исследовательского института оборонной промышленности), бригадному генералу Мохаммаду Резе Нагди (бывшему замначальника Генштаба вооруженных сил Ирана по тыловому обеспечению и промышленным исследованиям)…

Одновременно с официальным указом последовали и закрытые решения. В частности, было окончательно похоронено соглашение начала 2000-х об обмене разведывательной информацией по террористическим группировкам между специальными службами Ирана и России. И – подписано соглашение об обмене разведывательной информацией с Израилем.

Итог – строительство завода по производству беспилотников действительно подходит к концу. Только в Азербайджане. Жирную точку в вопросе о перспективах военно-технического сотрудничества между Россией и Израилем поставил директор военно-политического бюро Министерства обороны Израиля генерал-майор в отставке Амос Гилад: «единственное, что мы продали России, это БПЛА «Серчер», который представляет собой 30-летний устаревший аппарат с устаревшими системами… Российская сторона хотела получить его для производства собственных БПЛА. Мы выполнили свою часть соглашения по БПЛА, но ни одна современная система не была продана и не будет продана России». По оценке наших военных экспертов, «иранский» контракт по С-300 вполне мог стать для ВПК РФ тем же, чем был «бушерский контракт» для атомной промышленности России в середине 90-х – источником финансирования и сохранения отрасли. Но – не стал.

Ну, а о том, какие преференции получил Газпром – лучше всего может рассказать руководство австралийской Woodside Petroleum, которая выиграла у Газпрома тендер на 30% в проекте разработки месторождения Левиафан. Или глава министерства энергетики Израиля Узи Ландау который на днях запретил продавать природный газ из месторождения Тамар иностранным компаниям, в частности российскому Газпрому. И это только начало…

Да, кстати. Два дивизиона С-300 в модификации «Фаворит» по распоряжению Медведева были все же в 2010 году проданы. За $300 миллионов (полмиллиарда – это ведь не деньги, можем себе позволить, да, господин теперь уже премьер-министр?)… Азербайджану. То есть стратегическому партнеру Израиля и США на Южном Кавказе. Стране, чьи чиновники в полуофициальных заявлениях прямо говорят о том, что «Россия является естественным противником Азербайджана». Стране, сделавшей все для ликвидации российской РЛС в Габале.


Отступление II: Фабрика либеральных мифов


Решением по С-300 Медведев полностью разрушил консенсус в отношении российской внешней политики между населением и политическими элитами. Но сделано это было столь вызывающе, что даже самые либеральные советники президента ощутили чувство некоторого неудобства. Услужливые соратники президента параллельно запустили два мифа о данном решении, которые должны были обелить Медведева в глазах общественности. Миф первый: С-300 все же якобы были поставлены Исламской Республике через Беларусь, что доказывают фото этих комплексов в вооруженных силах Ирана. Это – ложь. Речь идет о дивизионе устаревших систем С-300ПМУ (1982 года, Grumble d/e по классификации НАТО), приобретенных Ираном в 1993 году. Миф второй: Россия якобы отказалась от продажи комплексов потому, что Израиль сообщил России «коды передачи данных» для беспилотных летательных аппаратов, которые еврейское государство продало Грузии в обмен на коды для зенитных ракетных комплексов «Тор-М1», поставленных ею Ирану. Следовательно, Россия, во-первых, осуществила обмен с «благородными целями», во-вторых - поступила добросовестно, отказавшись от поставки ненадежных систем. Опять ложь. Мало того, что сведения были вброшены скандальной «американской разведывательной» компанией Stratfor, принадлежность к которой само по себе клеймо, так и Тор-М1((SA-N-9 по классификации НАТО) ничего общего с С-300 не имеет. И без мифической передачи «кодов» израильские ВВС в 2000-х отрабатывали противодействие системам С-300ПМУ1 (Gargoyle a) на совместных учениях с ВС Греции, где два дивизиона этих комплексов поступили на вооружение еще в конце 90-х.


«Прекрасно, Дмитрий! Шарман, Николя!»

При всей значимости вопроса о поставках Ирану С-300 и других видов вооружений, он носил все же ограниченный характер, служил своеобразным индикатором ориентиров российской внешней политики медведевского периода. Для Запада важнее было создание одностороннего режима «калечащих санкций», вводимых под видом борьбы с мифической военной составляющей «иранской ядерной программы». Не менее важным было – «замарать» и повязать Россию соучастием в санкциях. Здесь Израиль мало чем мог помочь, потому, как следовать его рекомендациям в данном вопросе было несколько неудобно перед мусульманским миром. Поэтому к столь деликатному делу подключился Николя Саркози, который со времен российско-грузинского конфликта стремился стать для Медведева тем же, кем была Тэтчер при Горбачеве. Началась операция «впаривание Мистраля», в которой Запад предельно четко разыграл видение Медведевым государства как некоей корпорации. «Никакой политики», - заверял дорогого друга Анатоля обольстительный француз, - «продажа «Мистраля России это чисто экономический вопрос». Ну и кроме того – этот акт представлялся как поддержка российской демократии, как символ новых отношений с Европой, как весомое доказательство избавления от «наследия сталинизма и холодной войны». К «Мистралю» прилагались и другие приятные вещи: Франция обещала («Парижем клянусь, да!») инвестиции, сотрудничество в нанотехнологиях, помощь в переговорах с европейскими производителями бронетехники, решение вопроса об упрощении визового режима с ЕС… Конечно, были и некоторые шероховатости. Например, Москва хотела купить у Франции только один корабль, а остальные три построить в России по лицензии, но президент Николя Саркози считал формулу 2+2 равноправным решением, притом, что корабли России будут поставляться без вооружений и авиационной экипировки. Кроме того, французы упорно избегали вопроса о том, когда пойдут инвестиции и начнутся прочие приятности вроде виз. Но Медведева эти шероховатости не смутили.

Не смутило его и то, что «сугубо экономический вопрос» оказался тесно увязан с Ираном. Что там Иран, когда перед Москвою замаячила ВТО, дверь в Европу? И уже по итогам мартовской встречи 2010 года двух президентов, Саркози с плохо скрываемым торжеством заявил, что Россия готова пойти на введение санкций в отношении Ирана, если они не создадут гуманитарных проблем для Ирана. Его радовало: «очень большое совпадение взглядов между Россией и Францией по крупным направлениям. Например, Иран. Президент Медведев сказал мне, что готов решать вопрос санкций, чтобы эти санкции не создали гуманитарной трагедии».

Правда, Медведев сделал строгое лицо и решил показать западным партнерам принципиальность России в данном вопросе: «эти санкции не должны быть направлены против гражданского населения и эти санкции должны знаменовать самую крайнюю форму, за рамками которой уже невозможен диалог. Поэтому сейчас соответствующие инициативы обсуждаются. Мы готовы к тому, чтобы продолжить обсуждение этого вопроса с нашими партнерами, хотя, конечно, желательно этих санкций было бы избежать». Но кого уже интересовали оговорки, когда принципиальное согласие было получено?

Спустя три месяца после встречи с Саркози, на ежегодном совещании российских послов в Москве, Медведев послал Западу сигнал о том, что о договоренностях помнит. Он заявил следующее: «Очевидно, что Иран приближается к обладанию потенциалом, который, в принципе, может быть использован для создания ядерного оружия… Я неоднократно говорил в беседах со своими партнёрами (и с Соединёнными Штатами, и с европейцами, с другими партнёрами) о том, что санкции, как правило, не приводят к желаемым результатам, но в них есть определённый смысл. Этот смысл в сигнале, который подан международным сообществом и должен простимулировать переговорный процесс». Фактически, это было признание и поддержка антииранской коалиции Запада, которому больше ничего и не требовалось, а для запуска механизм подготовки односторонних «калечащих» санкций теперь не оставалось препятствий. Россия, по факту, к этим санкциям присоединилась, позволив российским банкам участвовать в блокаде денежного обращения Ирана и наложив ряд ограничений на импортно-экспортные операции с Исламской Республикой. Теперь уже речь шла не о том, что Иран Медведев «сдал», а о том, что он втягивал Россию в антииранскую коалицию, делал ее соучастником «необъявленной войны» против Исламской Республики.

И что Россия получила взамен? Вреде как товарооборот с Францией демонстрирует положительную динамику. Но вот структура его – поводом для оптимизма служить не может. Франция поставляет нам самолеты, оборудование для ядерной промышленности, автомобили. Мы – минеральное топливо, нефть и продукты перегонки (88% французского импорта из России), продукты неорганической химии, черные металлы и никель. Сырьевой придаток Европы в классическом виде. О развитии нанотехнологий как-то и забылось. Сделка по «Мистралю» не состоялась. Ну, а о прочем… В конце февраля в Москве побывал Олланд. И в своем выступлении вновь говорил об инвестициях, визах, особых отношениях, обо всем, что обещалось Медведеву. В этот раз он требовал «голову» Башара Асада и согласия на введение новых санкций против Ирана, уже через Совет Безопасности ООН. Правда, никакого понимания и готовности к уступкам у немногословного Путина Олланд не встретил. Французскому президенту дали дипломатично понять, что «торг здесь не уместен».


Юрист и шейхи

Было бы несправедливым обойти молчанием еще один эпизод внешнеполитической активности Медведева – его «переговоры» с саудитами. Ограниченный объем статьи не позволяет развернуть здесь широкую панораму действа, больше похожего на сюжет из «Тысячи и одной ночи».

К 2003 году меры по международному обеспечению российской позиции по Чечне (конфликт вокруг которой являлся основным источником напряженности между Россией и Королевством Саудовской Аравии) дали свой положительный результат. Отношения РФ-КСА стали более доброжелательны и визит В.В. Путина в 2007 году в Эр-Рияд закрепил нормализацию отношений как свершившийся факт. Но принципиальная разница между Путиным и Медведевым по отношению к монархиям Залива заключалась в том, что если Путин рассматривал нормализацию этих отношений исключительно с целью нейтрализации экспансии Королевства и Катара в мусульманские регионы России, то Медведев рассматривал эти монархии как источник инвестиций, совершенно не задумываясь о последствиях. На чем саудиты и сыграли, предложив, не мудрствуя лукаво, Медведеву миллиард долларов (по другим источникам - три) «отступных» в виде безвозвратного кредита. Условий получения было всего три:

- не продавать Ирану С-300;

- пересмотреть свои контракты на поставку российского оружия Сирии в сторону полного прекращения этих поставок;

- не ветировать резолюции по Сирии, которые будут предусматривать «гуманитарной интервенции»;

- присоединиться к санкциям против Ирана или, как минимум, не накладывать вето на резолюцию СБ ООН, предусматривающую их ужесточение.

Понимая, что миллиард или даже три, все же несколько малая сумма за такой пакет «политических уступок», саудиты дали понять, что готовы еще и прикупить российского оружия: 150 танков Т-90, 100 вертолетов Ми-17 и Ми-35, 100 БМП-3, 20 комплексов ПВО, всего-то – на $4 миллиарда. А еще шейхи обещали предоставление разведывательной информации по террористам, посредничество в переговорах с ними и «поддержку интересов России» на Ближнем Востоке. Ах, да, - еще и инвестиции в мусульманские регионы России – Татарстан и Северный Кавказ.

Сделке с шейхами помешали два обстоятельства. Во-первых, Медведев уже выполнил большую часть их условий, но – в качестве исполнения обязательств перед Израилем и Францией. Дважды за уже выполненную работу деньги получить не представилось возможным. А во-вторых, команда Медведева элементарно испугалась тесных отношений с теми, кто, по сути, является основными спонсорами терроризма и на Ближнем Востоке, и в Центральной Азии, и на Северном Кавказе.

Впрочем, определенного влияния на Медведева королевская семья все же добилась, хотя бы в том, что успешно вбрасывала ему свое видение ближневосточной проблематики, при этом – задавая ложные ориентиры. Показательный эпизод произошел 22 февраля 2012. В этот день Медведев провел телефонный разговор с королем Саудовской Аравии Абдаллой Бен Абдель Азизом Аль Саудом, В официальном сообщении было сказано, что «Дмитрий Медведев и Король Абдалла обменялись мнениями по ситуации на Ближнем Востоке в свете происходящих в Сирии событий». В тот же день Медведев говорил о перспективах Ближнего Востока на заседании национального антитеррористического комитета (НАК): «сейчас там сложилась тяжелейшая ситуация, предстоят очень большие трудности. В ряде случаев речь может пойти о дезинтеграции больших густонаселенных государств, о распаде этих стран на мелкие осколки. А государства эти очень непростые, вполне вероятно, что произойдут сложные события, включая приход фанатиков к власти - это будет означать пожары на десятилетия и распространение экстремизма в дальнейшем, надо смотреть правде в глаза». Какие «густонаселенные государства» имел в виду Медведев, точнее – о каких ему говорил аль Сауд?


Имитация бурной деятельности как инструмент внешней политики

Позиция Медведева в отношении Ирана хорошо характеризуется русской поговоркой « И вашим, и нашим – спляшем». Плясали с огоньком, перед всеми… Иран заверяли в том, что до стратегического партнерства рукою подать, вот-вот начнем – и дружить, и наращивать торговой оборот, и (шепотом) даже развивать военно-техническое сотрудничество… В танце перед Западом – причудливо изгибались: «уж вы нам только перезагрузку дайте, а уж мы для вас все, чего изволите». Постоянство было в одном – наша внешнеполитическая линия колебалась только и исключительно вместе с колебаниями генеральной линии Запада.

23 января 2012, когда стало ясно, что политика замирения и перезагрузки провалилась окончательно, когда по итогам «Ормузского кризиса» стало очевидным, что военного решения иранского вопроса не будет, а, следовательно, продавать свою позицию больше не придется, никому она теперь особо и не нужна, Медведев меняет тон. Выступая на научно-практической конференции «Евроатлантическое сообщество безопасности: миф или реальность», он говорит уже по-другому: «Кто-то хочет поскорее сделать современной демократической страной Сирию, кто-то хочет разобраться с ядерной программой Ирана, но за всем тем, что происходит, очень часто просматривается ущербная логика и психология войны».

6 ноября 2012 уже премьер-министр Медведев, выступая на пленарном заседании саммита форума "Азия-Европа", отметил важность продолжения диалога по иранской ядерной проблеме: «Важно продолжить диалог по иранской ядерной проблеме… Россия исходит из того, что любое государство, в том числе Иран, имеет право на развитие гражданской ядерной программы, но при этом необходимо обеспечить международный контроль за этой деятельностью».

Пришло прозрение? Да ничего подобного! Просто опять главой РФ стал Владимир Путин. Но «мавр» Медведев свое дело сделал. Стремясь остаться на плаву, «в мейнстриме», Медведев сорвал военно-техническое сотрудничество с Ираном, позволил развязать в отношении него «войну санкций», осложнил и без того непростую обстановку на южных рубежах России, нанес стране материальный и репутационный ущерб. Если к началу президентского срока Медведева товарооборот между Россией и Ираном составил $3.7 миллиардов (причем 80% составлял российский экспорт, который приходился, в основном, на малый и средний бизнес), то к концу его срока общий товарооборот снизился более чем на 40%, составив в 2012 всего $2,3 миллиарда. Почти на миллиард долларов сократился российский экспорт в Иран ($2,96миллиарда в 2008 и $1.9 миллиарда в 2012). Кризис? Катаклизм? Нет, это так работают «эффективные менеджеры» от внешней политики. Только вот внешняя она лишь по названию. Для десятков разорившихся компаний, для российских граждан, оставшихся без работы, для бюджета, недополучившего средств – она очень даже внутренняя. Только вот что до этого Медведеву? У него своя трагедия. Он «честно» выполнил свои обязательства перед Западом – и оказался Западу не нужен, данные ему обещания – оказались фикцией. Отработанный материал, незадачливый продавец, «Горбачев постсоветской России». Ходячий урок тем, кто искренне считает, что, предавая партнера, можно добиться благодарности Запада.


 ***

Качнулся ли реально маятник российской внешней политики к Ирану после годичного пребывания Путина президентом РФ, пока не видно, особенно уже недоверчивым по отношению к Москве иранцам. Да, некоторое сближение в вопросах борьбы с международным терроризмом, наркотрафиком, организованной преступностью по линии спецслужб обеих стран наблюдается. Безусловно, внешнеполитические ведомства Москвы и Тегерана, уже сплотила работа по поддержке режима Башара Асада в Сирии. Есть признаки динамизма в работе межправительственной комиссии ИРИ и РФ по оживлению двухсторонних бизнес-контактов…

Все это хорошо, но сегодня нет самого главного – стратегического понимания этой страны. А Иран, с его мощью, масштабом и геополитическим местом в мире может ни много ни мало спасти и развалить Россию. Поэтому требуется несколько другое. Прежде всего России необходимо осмыслить и публично изложить - в чем общность российско-иранских интересов в регионе? Где границы совместных интересов в политической и экономической сфере? Что нужно для выхода к этим границам? Нужна четкая политика в отношениях с Ираном и стоящим за ним «шиитским странам». Именно этого ждет от России иранский народ и иранское руководство. Не больше. Но и никак не меньше. 

Иран.ру