Наследники Паниковского. Литва

Владас Любартас …«Однажды, когда Корейко обычным размеренным шагом двигался на службу, возле самого «Геркулеса» его остановил нахальный нищий с золотым зубом. Наступая на волочащиеся за ним тесемки от кальсон, нищий схватил Александра Ивановича за руку и быстро забормотал:  Дай миллион, дай миллион, дай миллион! После этого нищий высунул толстый нечистый язык и понес совершенную уже чепуху». (И. Ильф, Е. Петров. «Золотой теленок») Созданная правительством Литвы госкомиссия объявила о том, что ею были разработаны установки к переговорам с Россией и план действий по взысканию компенсации за ущерб от «советской оккупации» и что все эти наработки переданы в правительство Литвы. Содержание самих предложений неизвестно, однако возглавляющая комиссию гендиректор литовского «Центра исследования геноцида и сопротивления» госпожа Тересе-Бируте Бураускайте признала, что одним из пунктов плана является «выпуск исчерпывающего издания на различных языках об «оккупации Литвы»». «Все, что связано с определением ущерба, возмещением, аргументацией мы предлагаем включить в издание на нескольких языках. Хорошо, если в одном месте будет представлена история Литвы с международной точки зрения, особенно в период оккупации и аннексии», – заявила госпожа Бураускайте. «Если бы у нас был профессионально и аргументированно подготовленный материал, то при удобном случае наши дипломаты могли бы достать этот козырь. Это было бы постоянно под рукой у наших дипломатов, в их портфеле», – добавила она. При этом в Вильнюсе указывают, что на первоначальном этапе Литва не собирается выставлять России счет «за оккупацию», а речь идет пока что о неких «переговорных принципах». Именно эти «переговорные принципы» и были подготовлены. При этом «юридический механизм взыскания компенсации пока еще не решен». Известно, однако, что компенсация от ущерба будет взыскиваться в пользу государства, а оно, в свою очередь, будет выплачивать компенсацию конкретным физическим лицам (например, за конфискованное имущество и т.д.). Кроме того, эта комиссия может предоставить информацию о размере масштаба ущерба, однако «методику должны дать профессионалы», заявила госпожа Бураускайте. По ее словам, большая работа в этой области была проделана раньше. Так, еще в 2000 году сейм (парламент) Литвы принял закон «О возмещении ущерба от советской оккупации»; тем не менее с тех пор о необходимости претворить его положения в жизнь вспоминалось разве что в канун очередной печальной годовщины, да и то лишь отдельными, наиболее национально озабоченными депутатами. С другой стороны, вспоминают в Вильнюсе, еще в 1991 году ельцинская Россия признала, что в 1940 году СССР нарушил суверенитет Литвы и фактически аннексировал ее территорию. И еще один факт: в конце прошлого века в Литве была подсчитана материальная сторона вопроса – тогда она составляла 80 млрд. литов, или $20 млрд. Но затем Литва законодательно установила курс своей национальной валюты в соотношении 3,4528 лита к 1.00 евро – и размер «ущерба от советской оккупации» вырос до 23 млрд. евро. Тересе-Бируте Бураускайте утверждает, что работа комиссии главным образом нацелена на подготовку плана действий и положений для ведения переговоров с Россией по вопросу возмещения ущерба (даже не на реальный результат – т.е. на получение компенсации). Как отразится работа комиссии на внутриполитической жизни в Литве, она прогнозировать не берется. Что касается данных о том, какой процент населения Литвы поддерживает работу комиссии, госпожа Бураускайте указывает, что «социологические опросы по этому вопросу не проводились, но в ходе проводившегося в 1992 году референдума 90% литовских граждан высказались за возмещение ущерба». Что же касается определения числа жителей, считающих, что вхождение Литвы в состав СССР было оккупацией, то с этим тоже неопределенность: «такие опросы не проводились, к тому же это не входит в компетенцию комиссии». Власти Литвы апеллируют к «сложившейся мировой практике» подсчета такого ущерба, когда по некоей общей методике подсчитываются экономические, людские и культурные потери. При этом сравнивается разница между странами, довоенное развитие которых было схожим, и оценивается появившаяся разница. Считается, что довоенная Литва в области экономического и социального развития ничем не уступала Дании и другим скандинавским странам. Смелое сравнение. По мнению главы госкомиссии, «оценка (ущерба от «советской оккупации». – В.Л.) должна быть выражена в деньгах. Согласно проекту постановления, комиссия может привлекать экспертов, профессионалов, если в этом есть необходимость». Ранее уже сообщалось о том, что к этой работе будут привлечены некие «зарубежные эксперты» – по нашей информации, в их числе могут быть активисты из российского общества «Мемориал». В пользу этого говорит один многозначительный факт: подводя итоги своего официального визита в Москву в феврале 2011 года, глава МИД Литвы Аудронюс Ажубалис заявил, что «Литва и Россия подходят к одинаковой оценке прошлого». Тем не менее российский министр иностранных дел Сергей Лавров на это заявление Ажубалиса никак не отреагировал. Откуда тогда схожесть в «оценках прошлого»? А вот откуда: оказывается, в ходе своего визита господин Ажубалис встречался с активистами «Мемориала» и с председателем Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ Михаилом Федотовым. И судя по имеющейся информации, эти встречи прошли в дружественной и конструктивной обстановке! Надо полагать, русофоба Ажубалиса и российских правозащитников объединяет общая оценка недавней истории Литвы. Поэтому можно смело утверждать, что литовская сторона нашла в Москве союзников для будущего формирования российского общественного мнения в отношении «советской оккупации» Литвы. Министр Ажубалис заявил недавно, что «когда-нибудь настанет время, когда Россия прекратит отрицать оккупацию и попросит прощения». «Я думаю, придет время, когда Россия посмотрит на свое прошлое раскрытыми глазами и скажет: «Мы должны положить этому конец, (…) мы должны попросить прощения, прекратить отрицание оккупации и, например, поставить памятник»», – помечтал министр, признав при этом, что он шесть раз поднимал данную тему на переговорах с российскими коллегами, но каждый раз их реакция была отрицательной. По его словам, тема об «ущербе за оккупацию» будет вынесена поэтому на международную арену, так что «не имеет никакого значения, признает ли Россия факт оккупации или не признает». По замечанию бывшего в 1990-1991 годах депутатом Верховного Совета Литвы 2-го секретаря ЦК Компартии Литвы Владислава Шведа, следует иметь в виду, что литовская оценка советского прошлого – однозначна и бескомпромиссна: России следует признать факт «советской оккупации» Литвы. Дискуссии по этому поводу недопустимы, так как это исключает литовское законодательство». Например, отрицание факта «советской оккупации» Литвы грозит сроком тюремного заключения до двух лет. Даже такой видный литовский историк, как Людас Труска, известный своей объективностью, вынужден лавировать и называть «советскую оккупацию» «необычной», когда метрополия (СССР) жила хуже своих «колоний», чего никогда не было у классических колонизаторов (Англии или Франции). Известно, что Сергей Лавров достаточно благосклонно отнесся к предложению Аудронюса Ажубалиса о том, чтобы оценочные выводы о совместном прошлом сделала бы российско-литовская комиссия историков. К тому же некоторые российские члены этой комиссии изначально согласились с позицией литовской стороны, проигнорировав тем самым официальную позицию МИД РФ, многочисленные архивные документы, а также научные исследования, свидетельствующие о том, что вхождение Литвы в состав СССР летом 1940 года никак нельзя считать оккупацией. Даже эстонец Магнус Ильмъярв в своем исследовании «Тихое подчинение. Формирование внешней политики Латвии, Литвы и Эстонии с середины 1920-х до аннексии 1940 года» приходит к выводу, что вхождение трех прибалтийских республик (возглавлявшихся в ту пору диктаторами Сметоной, Улманисом и Пятсом) в состав СССР произошло в результате кризиса власти – в связи с чем вступление советских войск и последующее вхождение в состав СССР не вызвало у населения особых протестов. Термин «оккупационные» не может быть применим к частям Красной армии, дислоцированным в Литве на основании межгосударственных договоров. Однако в выпущенном усилиями членов российско-литовской комиссии сборнике документов «СССР и Литовская Республика (март 1939 – август 1940 гг.)» события лета 1940 года трактуются именно как советская оккупация. Как отмечает Владислав Швед, можно с большой степенью уверенности предсказать исход российско-литовского спора об «оккупации»: вначале населению обеих стран будет представлено «авторитетное мнение» историков, затем к делу будет подключен «Мемориал» (который будет требовать компенсаций жертвам советской оккупации в Европейском суде по правам человека в Страсбурге), и в конце концов, советники убедят российского президента, что факт оккупации Литвы следует признать. Примечательно, что правящие ныне (и – теряющие популярность вследствие совершенно невнятной энергетической политики) консерваторы «вспомнили» о необходимости потребовать от России компенсации ущерба за несколько месяцев до намеченных на середину октября с.г. парламентских выборов. Так, по мнению Валентинаса Мазурониса, депутата сейма (парламента) от возглавляемой экс-президентом Роландасом Паксасом оппозиционной партии «Порядок и справедливость», решение о создании этой комиссии было не чем иным, как попыткой «использовать государственные ресурсы для пустопорожнего политиканства». По мнению другого оппозиционного депутата Витяниса Андрюкайтиса, принятый в 2000 году по инициативе консерваторов закон был задуман как «западня» для других правительств, чтобы можно было критиковать их за бездействие – однако сейчас в эту западню попали сами консерваторы. Ведь именно их лидер Витаутас Ландсбергис был членом ВЛКСМ (он заслужил это право тем, что написал донос на своего однокашника), долгое время был преподавателем на кафедре марксизма-ленинизма в Литовской консерватории и даже (правда, безуспешно) пытался вступить в ряды КПСС! И вот теперь эти люди добиваются от России восстановления «исторической справедливости», приобретая сомнительную славу наследников незабвенного Паниковского.  Русское единство

Как русским Литвы сохранить свои корни

Те, то просматривал этот блог, наверно, заметили мою особенную склонность к Литве. Это действительно так. Но и судьба русских в Литве меня также волнует. Потому, публикую следующий материал на эту тему:

Единый сценарий дерусификации государств постсоветского пространства, включающий в себе лишение русского языка не только статуса государственного, но и языка межнационального общения и как следствие - сужение сферы его применения, сокращение часов преподавания в школах и запрет преподавания на русском языке в ВУЗах, закрытие школ с русским языком обучения и т.д.. Реализация этого сценария в бывших «союзных республиках» с переменным успехом длится уже более двадцати лет.Таким риторическим вопросом задается автор публикуемой ниже статьи Владас Любартас и, к сожалению, чёткого ответа не даёт. Из статьи вытекает такая безнадёга, что сразу становится ясно - русским в Литве ассимиляции не избежать. И только ли в Литве?

Русская диаспора в силу разности своего социального статуса, возраста, уровня образования, степени интегрированности в казахское, грузинское, узбекское …литовское общество разобщена. И если одной из основных причин разобщённости стран среднеазиатского региона является диктаторские режимы, то что же мешает объединению диаспоры в странах приверженных демократии, к которым относят себе страны Прибалтики?

Причин много, и об этом говорит автор, но главная заключается в том, что русская диаспора не имеет опыта диаспорального проживания, как китайская или еврейская. Многие «идеологи» общественных организаций соотечественников к этому определению, как и к определению нацменьшинств, относятся с презрением. Да и в самой России организации, ответственные за работу с соотечественниками, о структурах диаспоры имеют самое туманное представление. Поэтому- то диаспора и не структурирована.

Поэтому – то на постсоветском пространстве идёт ползучая ассимиляция российских соотечественников как насильственного, так и добровольного характера.

В.Михайлов, ст. н. с. отдела диаспоры и миграции Института стран СНГ

---

Как русским Литвы сохранить свои корни

Русское единство 

Недавно в Литве были опубликованы результаты исследования, проведенного университетом имени И. Канта в Калининграде и посвященного «эволюции социокультурной идентичности русского населения Литвы». По мнению ученых, исследование идентичности русского населения стран Балтии важно не только для понимания интеграции стран Балтии в Евросоюз, но также для осознания особенностей русской идентичности вообще и возможных направлений ее эволюции. Более того, такие исследования позволяют определить социокультурную идентичность «этнических русских» (в данном случае, русского населения Литвы) в условиях социальной и экономической трансформации.

В основе методики исследования идентичности лежит различие между самоидентификацией (включением себя в ту или иную социальную группу или общность), идентификацией (мнением о принадлежности другого лица к такой группе) и идентичностью (объективной принадлежностью субъекта к такой социальной группе). При этом самоидентификация (субъективное отнесение человеком себя к той или иной социальной группе) определяется таким вопросом, как: «Кем вы себя считаете: русским, литовцем или же европейцем?»

Кстати, в настоящее время число русских, проживающих в Литве, составляет порядка 175 тыс. человек – это 5,4% населения страны. За последние 20 лет русская община не только не сформировала своего лидера, но вообще ее состав не обновился, т.е. молодежь в нее практически не входит. Русское население социально пассивно и инертно – за исключением 9 мая и 12 июня, когда русские в Литве начинают ощущать себя русскими. В остальное время русская община зиждется на трех «китах» – семье, церкви, театре.

Уже не раз писалось о проблемах, стоящих перед русскими в Литве. Это и сужающееся культурное и информационное пространство, и ограничение возможностей обучения на родном языке в школах для национальных меньшинств. «Как сохранить русскость, если на протяжении 21 года, прошедших с момента выхода республики из состава СССР, русские школы претерпели колоссальные изменения, и их число сократилось больше, чем на треть?» – задается риторическим вопросом глава Ассоциации учителей русских школ Элла Канайте.

Не так давно в Вильнюсе прошла очередная конференция, участники которой пытались выработать «активную гражданскую позицию соотечественников» по защите их законных прав – в частности, в контексте принятых сеймом (парламентом) Литвы поправок к закону «Об образовании», лишивших учащихся права учиться на родном языке. На конференции в очередной раз было заявлено, что нынешние власти республики не соблюдают международные правовые нормы о защите нацменьшинств, что они «не слышат (или же не хотят слышать) требований национальных меньшинств» и фактически их игнорируют. Пошумели, поговорили – и на этом успокоились. Ибо остаются нерешенными вопросы с разобщенностью внутри самой русской общины, которая, по единодушному мнению, «зашла слишком далеко». «Слишком силен субъективный момент: вместо того, чтобы помогать и идти единым фронтом, мы конкурируем друг с другом. Мы никак не можем понять, что есть некоторые жизненно важные для всего русского сообщества Литвы права и условия, которые нужно защищать и отстаивать сообща, всем миром», – считает председатель совета российских соотечественников Литвы Андрей Фомин. И вместо соперничества немногочисленной русской общине Литвы необходимо преодолеть разобщенность, превратиться в сплоченную, сознающую свою национально-культурную идентичность и свои интересы общину.

С другой стороны, без поддержки со стороны России русская диаспора в Литве обречена на вымирание. Даже российский посол Владимир Чхиквадзе и тот подчеркнул, что сегодня «особое значение приобретают усилия, направленные на сохранение и развитие русского языка и культуры, отстаивание интересов и законных прав проживающих в Литве соотечественников – а тема сохранения русской культуры в Литве волнует сейчас не только русскоязычную общину, но и представителей литовской интеллигенции, международные организации, российское общество в целом».

Похоже, выполнение взволновавших посла задач по сохранению «русскости», бережному отношению к русскому языку и культуре, к своей национальной самобытности ложится на родителей. Ибо кто еще будет: 1) сохранять и передавать национальные ценности подрастающему поколению; 2) воспитывать детей в любви и уважении к родной культуре, к России; 3) формировать правдивые знания о российской истории; 4) активно привлекать к работе в общественных организациях соотечественников молодежь.

«Только так мы сможем сохранить свои корни, свою русскую принадлежность – и при этом, наряду с другими национальностями, составлять духовное богатство Литовского государства в его национальном многообразии», – утверждает А. Фомин. Но даже в смешанных семьях русский язык сегодня перестает быть языком повседневного общения. Родители, возможно, и общаются между собой по-русски, но дети уже говорят преимущественно на литовском. В профессиональной среде, безусловно, основным языком общения являются литовский или английский. В результате большая часть русской молодежи в Литве уже плохо говорит по-русски, часто с акцентом, либо с ошибками, переходя на литовский или на английский язык.

Если говорить о церкви, то православная община стареет и сокращается, а число прихожан, которые регулярно посещают православные храмы, становится все меньше. Остается Русский драматический театр, но, по мнению многих, он уже давно (особенно с приходом на пост худрука Йонаса Вайткуса) не выполняет функцию воспроизводства и трансляции ценностей русской культуры, а, наоборот, целенаправленно проводит политику «литуанизации» русского театра.

Так или иначе, проблема идентичности русского населения Литвы нынче волнует разве что одиноких лидеров многочисленных (в различное время их в Литве было создано около 60-ти) общественных организаций и созданных по национальному признаку политических партий и союзов – причем основным фактором выражения и сохранения русской идентичности является именно русский язык! Однако все происходящее свидетельствует о тенденции, скорее, к «размыванию» русской идентичности, нежели к потребности в ее осознании и укреплении…

Русскому населению Литвы свойственна неоднородность, что обусловлено не только различными (историческими, территориальными, социально-культурными, профессиональными, возрастными, семейными, образовательными) факторами, но также и индивидуальными особенностями носителей русского языка в Литве. Следует учесть, что русская община (увы, не диаспора; диаспора – это когда община сама себя содержит) формировалась в Литве в течение многих столетий. Это – и потомки русских, пришедших сюда в раннем средневековье, и староверы, предки которых пришли в Литву, спасаясь от гонений в XVII веке, и русские, приехавшие в годы СССР в результате различных миграционных процессов. Так или иначе, сегодня русские Литвы – люди разных поколений, с разным социальным статусом, с различным уровнем образования и культуры, с различной степенью интегрированности в литовское общество и, наконец, с различным уровнем владения государственным литовским языком.

И – с различной культурой РОДНОЙ РЕЧИ. Кстати, русский язык является родным языком не для всех русских страны: по данным переписи, почти 14 тысяч русских считают своим родным языком литовский! Далее – согласно опросу начала 90-х годов, из всех русских жителей 46% являлись коренными жителями, 41% проживали более 10 лет, большинство (59,5%) считали Литву своей родиной. Большая часть из них (69,7%) были людьми семейными; состав типичной семьи – четыре (36,7%) или же три (29,9%) человека. Среднее специальное образование было у 26,9%, высшее – у 26%, общее среднее – у 23,1% русских. На вопрос о том, удовлетворены ли русские условиями жизни в Литве, ответ «полностью удовлетворен» дали 21,6% респондентов, а «скорее удовлетворенных» в Литве оказалось 45%. Для сравнения: доля полностью и частично удовлетворенных жителей граничащей с Литвой Калининградской области составила соответственно 31% и 41%. При этом «скорее неудовлетворенных» (26%) и «полностью неудовлетворенных» (4,4%) русских жителей Литвы оказалось куда меньше, чем проживающих в Калининграде россиян (21,7% и 6,7% соответственно).

По наблюдениям социологов, многие русские Литвы, приезжая в Россию, чувствуют себя чужаками, их раздражают грязь на улицах, беспорядок, а также необъяснимые и не оправданные здравой логикой бюрократические требования. И это – стимул к тому, чтобы вернуться туда, где привычно «черный кофе подается в белой чашечке». Что касается русских граждан среднего возраста и молодежи, то они уже адаптировались к литовской культуре до такой степени, что гораздо комфортнее чувствуют себя в «европейской» среде и зачастую считают себя не русскими, а литовцами.

К тому же за 20 лет литовской независимости в стране выросло поколение, которое никогда не было на своей исторической родине. Эти «новые русские» успели окончить литовскую школу и ныне либо учатся в одном из литовских университетов, либо уехали в Великобританию на учебу или на заработки. Естественно, что обучение в Литве проходит на государственном литовском языке, и основной круг общения составляют именно литовцы. Так что вся «русскость» русской молодежи проявляется разве что 9 мая и 12 июня (когда российское посольство инициирует проведение массовых мероприятий) и в общении (на «великом и могучем») дома с «предками».

Естественно, в связи с этим возникает законный вопрос: кто они – еще русские или уже литовцы? И кем они сами себя считают? Так или иначе, проблема идентичности в среде русской молодежи Литвы заключается не столько в том, что они не воспринимают Россию своей родиной, своим домом – и позиционируют себя гражданами Литвы и европейцами, сколько в том, что у них сильно выражена социокультурная неукорененность, неопределенность.

Можно предположить, что третье поколение русских Литвы находится в ситуации ценностной «двунепринадлежности»: и не русские, и не литовцы. Как правило, большинство этих молодых людей, хотя и выросли в «русскоязычных» семьях, но родители отправили их учиться в литовскую школу (так сказать, для пущей «интеграции») – и сегодня их поведение и идентичность зависят от обстановки, окружения, конъюнктуры. Они формулируют мысли и воспринимают информацию (даже на семантическом уровне!) уже не на русском, а на литовском языке. Многие из них даже стесняются своих русских фамилий, которые «выдают» их не-литовское происхождение. И наоборот – ярче всего русскость (а если точнее, то советскость) проявляется в группе русских жителей Литвы старшего поколения, в особенности тех, кто приехал в Литву после Второй мировой войны «по распределению». Многие из них, прожившие всю свою сознательную жизнь в Литве, не говорят по-литовски, их круг общения составляют в основном русские, более того, они, как никто другой, испытывают внутреннюю потребность в постоянных связях с исторической родиной. Примечательно, что в этой группе больше всего граждан России.

Владас Любартас