Большая экономическая война.

Михаил Баранов

Как деятельность Международного валютного фонда способствовала текущему глобальному кризису; как развитые страны начали массированную денежную эмиссию, как следствием этой эмиссии стал новый раунд борьбы за экономический передел мира, как первой жертвой этой войны пали офшорные зоны по всему миру и как на это отреагировали развивающиеся страны.

Еще 10 лет назад, когда в мире стали говорить о многополярности, Запад не был в восторге от потенциальной перспективы утраты лидерства. Появились крупные центры финансовой и производственной мощи. Новые сильные игроки – Китай, Индия, Латинская Америка - создали свои сильные экономики, сосредоточили в своих руках ресурсы и стали быстро набирать мощь.

Сейчас мы уже в состоянии рассмотреть контуры системного ответа Запада на этот вызов в условиях кризиса. Уместно говорить о начале полномасштабной "четвертой мировой войны". Термин, конечно, условный. Третьей мировой войной принять называть идеологическое и экономическое противостояние НАТО и Варшавского блока после окончания Второй мировой войны. Четвертая война, как и любая другая, – это конфликт за мировое господство и передел мировых ресурсов, и развязали ее те, кто уверены в быстрой победе. На этот раз это всё происходит в основном в сфере экономической.

В начале 2010 года вышел "доклад Стиглица" в котором нобелевский лауреат по экономике объясняет суть кризиса, начавшегося в 2008 году. Среди глобальных дисбалансов доклад особо выделяет проблему ЗВР (золотовалютных резервов) развивающихся стран. В теории роль международного источника ЗВР для стран, оказывающихся в кризисной финансовой ситуации, играет МВФ. Однако, "кто платит, тот и заказывает музыку" - на практике довольно быстро выяснилось, что МВФ действительно проводит спасательные операции, но спасает исключительно международных финансовых спекулянтов, чтобы помочь им зафиксировать сверхприбыли, полученные при раздувании пузырей на развивающихся рынках. При этом все долги за спасение перекладываются на страну, лишаемую при этом экономического суверенитета. Заметим, что даже после открытых дискуссий на эту тему МВФ не в состоянии изменить свою политику – наглядный пример – Греция, где МВФ как обычно, спас частных инвесторов, ввергнув страну в небывалую для мирного времени рецессию – почти 25%! МВФ даже признал свои ошибки в специальном докладе (июнь 2013), но действовать иначе, видимо, не может.

В итоге, понимая, что помощь МВФ зачастую разрушительнее самого кризиса, развивающиеся страны стали активно накапливать ЗВР, достигшие к середине 2008 года суммы в 4,5 триллиона долларов. Создание этих резервов привело к глобальному дисбалансу спроса – товары и услуги на эту сумму произвели и экспортировали, но на вырученные деньги ничего не купили – товары и услуги, которые должны были бы быть проданы в обмен, оказались невостребованными. Чтобы не допустить такого обвала спроса на рынках развитых стран, изъятие из оборота этих сумм было компенсировано кредитной эмиссией. Спрос в экономику был возвращён двумя путями:

- кредит населению развитых стран (ипотека и потребительское кредитование);

- госзаказ за счёт увеличения госдолга.

Понятно, что по мере роста долговой пирамиды устойчивость системы понижалась, что и послужило одной из фундаментальных причин кризиса. После начала кризиса в 2008 году долговая накачка спроса в экономике стала невозможна, развивающиеся страны продолжили накапливать ЗВР, мировые центры силы начали залповую денежную эмиссию, счёт пошёл на триллионы долларов в год. Этот рискованный шаг, вынужденный небывалым кризисом, открыл небывалые возможности для эмитентов мировых валют. С одной стороны, можно обесценить все ЗВР, созданные развивающимися государствами, с другой – скупить сильным странам все интересные активы в слабых.

ФРС США эмитировал два триллиона долларов к началу 2013, и продолжает эмиссию в объёме $85 млрд. в месяц "до улучшения ситуации";
Центральный банк Японии объявил о решении удвоить денежную базу за два года (эмиссия, эквивалентная 1,5 триллионам долларов США), для чего приступил к эмиссии йены на уровне, эквивалентном тем же $85 млрд. в месяц;
Банк Англии эмитировал 350 млрд. фунтов;
ЕЦБ – 800 млрд. евро

Вся эта эмиссия принципиально отличается от классической денежной эмиссии тем, что центробанки развитых стран начали покупать напрямую на свои балансы ценные бумаги в национальных валютах, включая долговые обязательства собственных государств.

Таким образом, с 2007 в финансовую систему Запада влито свыше 5 триллионов долларов.

Понятно, что за несколько будущих лет объем реальных активов в мире, включая сырьевые ресурсы, производственные активы, инфраструктуру, торговые и транспортные сети, существенно не изменится. Возможный годовой прирост не может быть больше 3%.

Естественно, что в такой ситуации действия по захвату ресурсов в основном будут производиться путем скупки активов. И для этого мы уже видим серьезные тактические движения основных игроков.

Во-первых, по всему миру активизировались фонды, которые занимаются прямыми инвестициями в реальные активы. И эти фонды имеют возможность привлекать практически неограниченные средства для скупки всего интересного.

Во-вторых, несмотря на кризис, крупные игроки разогнали мировые фондовые индексы до исторических максимумов, и как бы случайно в это же время из развивающихся экономик происходит вывод средств, роняющий их фондовые индексы. Что приводит к существенному удешевлению реальных активов атакуемых стран и создает выгодную позицию для поглощений путём обмена акциями.

Еще одной легкой добычей нападающих являются ЗВР стран, которые вздумали хранить их в валютах стран-агрессоров. Вывести быстро такие объемы средств невозможно без их сильного обесценивания, но обесценивание все равно неминуемо из-за залповой эмиссии.

Страны, которые копили валюту в надежде использовать ее в случае кризиса, оказались в проигрыше.

Если бы, например, российские ЗВР использовали для строительства инфраструктуры, то Россия имело бы резервы в виде реальных активов на своей территории. Теперь же на накопленные средства построить их уже можно не более трети, и с каждым днем это соотношение только ухудшается.

Одновременно все возможные убежища и "райские уголки" для хранения сбережений и скрытого контроля над активами попали под опасность внесудебной реквизиции. Формальная индульгенция есть только у денег, происхождение которых не вызывает сомнений. На Кипре всем продемонстрирована модель внесудебной конфискации вне правового поля вообще.

Нанесен удар по офшорным структурам на Британских Виргинских островах, острове Кука и в других уголках, как сообщает американская журналистская организация International Consortium of Investigative Journalists (ICIJ). Масштаб операции огромен. В ней задействованы более 40 мировых СМИ, включая BBC, The Guardian, Le Monde, The Washington Post, немецкие Norddeutscher Rundfunk и Süddeutsche Zeitung, Deutsche Welle, канадскую телекомпанию CBC и др. Работа велась более 15 меcяцев. Общий объем превышает 250 Гб по более чем 2 млн. документов по более чем 120 тысячам компаний за последние 30 лет. Естественно, что анализировались связи, схемы и денежные потоки не только фирм, но и отдельных лиц общим объемом 32 триллиона долларов США из 170 стран мира.

Теперь, в связи с атакой на банковскую тайну в Швейцарии и Люксембурге, а также с практической ликвидацией офшорных механизмов в традиционных офшорных юрисдикциях, все средства и все трансакции не только стали заведомо публичными, но, по сути, находятся под угрозой блокировки во внесудебном, произвольном порядке.

Для всех, кроме очень неявно избранных, по умолчанию отменяется презумпция законности владения. Для того чтобы провести сделку, вам нужно доказать банку ее законность, но банк может и не согласиться. Судиться бесполезно.

Кстати, даже Швейцария эмитировала франков на сумму свыше 500 млрд. USD и догнала Россию по ЗВР. Швейцарский ЦБ скупает на свой баланс только иностранную валюту с целью недопущения укрепления швейцарского франка.

Конечно, на все эти доводы можно возразить, что все вышеописанные действия производились совсем с другими целями (не допустить дефляции, поддержать спрос, избежать банковских дефолтов и т.п.). Это правда, но не вся. Описанные последствия имеют место быть. Высокоорганизованные социальные структуры развитых обществ в состоянии прогнозировать и использовать не только прямые, но и косвенные следствия собственных шагов. Можно не сомневаться, что уникальные возможности по переделу мира они не упустят.

Чем сможет ответить остальной мир на такое массированное нападение? Это во многом зависит от того, насколько своевременно опасность будет осознана, и от того, смогут ли попавшие под атаку игроки правильно консолидировать свои силы. Многие страны с большими ЗВР – Китай, страны Персидского залива - вступили в активную борьбу за скупку перспективных активов по всему миру. Такие страны, как Южная Корея и Мексика активно продвигают свои компании на высокотехнологичных рынках (смартфоны, автомобили, химия и т.д.).

А что у нас в России? А у нас экономические власти до сих пор добровольно (!) следуют рекомендациям МВФ. Миссия МВФ недавно спрогнозировала в России перегрев (!) экономики - и вот уже министр финансов России Силуанов ссылается на мнение МВФ как на основу для принятия решений. А суть этих решений проста – никакой активной экономической политики, потихоньку улучшать инвестиционный климат, и вместо 5-6% годового роста считать, что и 3% много. Задача оставить Россию пассивным свидетелем происходящего в мире - пока решается успешно.

Полит.ру 

Экономическая война за новый мировой порядок

Николай Малишевский В начале нового года министр финансов США Timothy Geithner заявил, что если американский Конгресс не договорится по вопросу о потолке госдолга в ближайшее время, США ожидает дефолт в середине февраля либо начале марта (1). 21 января глава Центробанка Германии Jens Weidmann отметил, что планете угрожает новый виток «валютных войн» (2). Путь к «новому мировому порядку» - это, прежде всего, и есть валютно-экономическая война за превращение мира в единый рынок, экономическую сверхимперию, своеобразный аналог супермаркета. Государствам предназначено стать его «отделами» с администраторами-правительствами, подчиненными одному управляющему… После того как СССР проиграл холодную войну, в мире фактически оформились три основных экономических центра - претендента на роль управляющего глобальной экономической империей: США, Европа и Япония, самоуверенно заявившая в апреле 1989 года, что стала сверхдержавой. Одновременно возникли условия для разрастания локальных экономических войн до уровня мировой. Если холодная война велась Соединёнными Штатами и Советским Союзом при явном доминировании политико-идеологической составляющей, то новая война разгорелась между крупными экономическими центрами в плоскости валютно-финансовой. Пауза между схватками длилась с 1991 по 1996 год, когда победители делили «советское наследство» и решали проблему устранения России из числа тяжеловесов мировой экономики. К началу этого периода потенциальный театр военных действий выглядел следующим образом: огромные пространства «ничейной земли» (из-за политической, экономической и социальной неразберихи в Восточной Европе и СССР), три центра экономической экспансии, мировой экономический кризис и новая информационная революция. Вместе с этой революцией, навязавшей с помощью компьютера законы финансовых рынков, начался процесс глобализации экономической войны, ставшей следствием глобализации финансовых рынков. В новой войне в ход пошло и новое организационное оружие в виде своего рода финансово-экономических «бомб». Специфика действия этого оружия – уничтожаемое «нерентабельное» население не просто нищает, но еще и самостоятельно финансирует (через последующую выплату долгов) войну против самого себя. В отличие от времен холодной войны, когда атомные бомбы выполняли задачу запугивания и навязывания своей воли противнику, экономические «бомбы» служат для уничтожения материальной базы национальной независимости (которая препятствует экономической глобализации) и при необходимости обезлюдения захватываемых территорий. Обезлюдение вырастает из стремления победителей избавиться от всех, кто, по их мнению, бесполезен и «нерентабелен» в новой глобальной экономике. Такую роль готовят и большинству населения стран проигравшего холодную войну СССР. В общем виде суть «нерентабельности» в том, что средняя норма рентабельности производства современной цивилизации приближается к 4%. То есть, затратив на производство 100 долларов, продукции можно получить на 104. В ряде стран бывшего СССР в силу объективных причин (географических, климатических и т.д.) имеются дополнительные издержки, из-за которых, даже работая по тем же технологиям, что и другие, данные страны вынуждены тратить на производство все эти 104 доллара, что является одной из основных причин отсутствия серьезных иностранных инвестиций в их экономики (тема очень доходчиво изложена в замечательной книге А.Паршева «Почему Россия не Америка»). В 1990-е западные политики были предельно откровенны в высказываниях на сей счет. З.Бжезинский: «Россия - побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить «это была не Россия, а Советский Союз» - значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей... Россия будет раздробленной и под опекой». Д.Мейджер: “... задача России после проигрыша холодной войны - обеспечить ресурсами благополучные страны. Но для этого им нужно всего 50-60 миллионов человек”. Разделив между победителями «трофеи» холодной войны, вчерашние союзники начали воевать друг с другом. Первой жертвой новых реалий стала Япония, которую США и Европа с самого начала оттеснили от раздела «советского наследства». Нападение евро-американской «Антанты» на восточный экономический центр началось в 1997 году с удара по главной внешней опоре Японии - экономике стран Юго-Восточной Азии, являвшихся сборочным цехом японской промышленности. Азиатский финансовый кризис расшатал внешнюю экономическую опору Японии, а Запад заработал несколько триллионов долларов в виде трофеев. В 1998 году союзниками было предпринято наступление на экономику непосредственно Японии. Суть удара состояла в синхронном изменении курсов доллара и основных валют стран ЕС. По итогам победы Европа получила доминирующие позиции на мировом товарном рынке, США – на финансовом. После этого недавние союзники вступили в экономическую схватку между собой. Серьезный экономический удар по экономике объединенной Европы был нанесен на Балканах. Взяв их под контроль, американцы фактически отстранили ЕС в лице Германии от ряда источников нефтедобычи и маршрутов транспортировки энергоресурсов. Ответом Европы стало стягивание под знамена евро всех недовольных Америкой и гегемонией доллара. Первые «тревожные звоночки» для доллара прозвенели в 2000 году. Одним из первых от доллара в пользу евро отказался Ирак. Его пример стали перенимать Иран и Северная Корея. Шаги по направлению к евро сделали Россия, Китай, Куба, Венесуэла… К весне следующего 2001 года ситуация стала критической. Ряд аналитиков прогнозировал крах доллара уже к концу лета – началу осени 2001 года. Очень кстати подвернувшаяся атака на небоскребы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и последующее вторжение в Афганистан несколько выровняли ситуацию. Прежде всего, благодаря долларовой накачке американского ВПК. По замыслу американских стратегов в идеале он должен стать локомотивом, вытягивающим экономику США из структурного кризиса и одновременно весомым аргументом в экономической войне за новый мировой порядок. Сегодня военное превосходство США - последний довод в пользу доллара и Pax Americana. Видимым фронтом экономической схватки финансовых империй стала т.н. война с мировым терроризмом. Ведущие страны Евросоюза – Германия и Франция – являлись главными торговыми партнерами не только «умиротворенного» американцами Ирака, но и таких государств, как Сирия и Иран. Даже уничтожая Ливию и организуя «арабскую весну», американцы бьют не столько по ими же выпестованным террористам, сколько по экономике Евросоюза. Не имея возможности для адекватного военного ответа американскому «миротворчеству», Европа предпочитает экономические методы. Например, протаскивая через ВТО торговые санкции в отношении США или играя на подрыв чересчур «изоляционистской» с точки зрения интересов мирового финансового капитала американской экономики. В экономической войне, как и в любой другой, выигрывает тот, кто вступает в нее последним. Поэтому, возможно, не следует забывать китайскую притчу об обезьяне, которая, наблюдая с холма за схваткой тигра и дракона, спокойно поглаживает уже заготовленную дубину. Ведь еще два десятилетия назад и всего за 5 лет США превратились из крупнейшего в мире кредитора в крупнейшего в мире должника. Сегодня госдолг Америки уже превысил астрономическую и неподъемную планку в 16 триллионов и продолжает увеличиваться со скоростью 10 тысяч долларов в секунду! США крайне зависят от иностранных инвесторов, прежде всего китайских, вложивших в акции ФРС более 1,15 трлн. долларов, держащих свои валютные долларовые резервы в американских государственных долговых ценных бумагах, обладающих 47% казначейских облигаций и покрывающих бюджетный дефицит США. Пока иностранцы покупают американские бумаги, Германия, Швейцария и другие европейские страны хранят золото в подвалах ФРС, а Китай и Россия оттягивают решение перевести свои авуары в юани, рубли или евро, доллар кое-как стоит. Однако Deutsche Bundesbank уже принял решение вернуть из США более 100 тонн золота, Китай договаривается с Германией о прямой торговле за юани и вместе с Россией стремительно накапливает свой золотой запас, страны БРИКС задумались о торговле за валюту одной из стран этой группы, а в Брюсселе 13 декабря на последнем в 2012 году саммите Евросоюза принято историческое решение о создании Банковского союза, который под контролем Европейского центробанка будет контролировать крупнейшие банки стран еврозоны и начнет функционировать уже в 2013 году. (1) Timothy Geithner: Default looms between mid-February and early March //www.politico.com/story/2013/01/geithner-default-looms-between-mid-february-and-early-march-86182.html (2) Weidmann warns of currency war risk // Financial Times, 21.01.2013: www.ft.com/cms/s/0/d1d81962-63e7-11e2-b92c-00144feab49a.html#axzz2InoxdFoY  Фонд стратегической культуры

Большая энергетическая война. Часть первая

Юрий Бялый

Что же имеет место в реальности – за вычетом политических игр на тему «либерализация и модернизация – или сырьевое величие»?

До 2008 года российская власть уверенно говорила о «вставшей с колен» путинской России как о «великой энергетической державе». Затем стали лихорадочно обсуждаться перспективы той или иной модернизации, необходимость срочно слезать с нефтяной иглы и так далее. А затем все просто запутались. И модернизации вроде нет. И статус великой энергетической державы а) сомнителен, б) до крайности уязвим.

Нам важно определить, где проходит грань между содержанием дискуссии на тему «модернизация или сырьевое величие» – и использованием этой дискуссии для решения определенных политических задач.

Либеральному окружению Медведева нужно было противопоставить себя консервативному путинскому окружению, да и самому Путину. И потому начались разговоры о том, что сырьевое величие – это проклятие, а модернизация невозможна без либерализации. Когда оказалось, что Медведев не имеет шансов стать президентом на второй срок, разговоры о модернизации стали затихать. А о сырьевом величии после четырех лет яростной имитации борьбы с «сырьевым проклятием» говорить стало как-то не с руки. Поэтому все просто замолчали.

Однако что же имеет место в реальности, за вычетом политических игр на тему «либерализация и модернизация – или сырьевое величие»? Пока оставим в стороне вопрос о связи либерализации и модернизации. Любой образованный человек понимает, что нигде в Новейшее время модернизацию с опорой на либерализацию не проводили. А вот демодернизацию проводили с опорой на либерализацию много где. В том числе, в постсоветской России.

Вернемся к проблеме сырьевого величия (оно же сырьевое проклятие). Может, и вправду надо экспортировать за рубеж сырье, коль скоро оно в избытке, и импортировать остальное? В конце концов, мировое разделение труда объективно существует. Как объективно существует и нынешняя прискорбная российская ситуация, попав в которую, мы можем говорить о чем угодно, а продавать пока вынуждены в основном сырье. И жить вынуждены во многом за счет этих продаж, беспокойно вглядываясь в сводки мировых энергетических бирж.

Начну с того, что разговоры о скором избавлении мира от зависимости от традиционных энергоресурсов (нефти, газа, угля) – лишь симптом стремления определенных кругов выдавать желаемое за действительное. В обозримой перспективе никто не откажется ни от этих энергоносителей, ни от наших возможностей поставлять их на мировой рынок. Беспокоиться надо не об этом. Беспокоиться надо о том, будут ли эти ресурсы нашими...

В сущности, именно этот вопрос является ключевым, коль скоро мы обсуждаем энергетические войны. Да и экономические войны вообще. Ведь экономика – это наука о том, как общество управляет ограниченными ресурсами. Как оно эти ресурсы получает, распределяет, использует. А также изымает, перераспределяет, экспроприирует. Так ведь?

Пока экономика все это распределяет и использует, нет смысла говорить об экономических войнах. А вот когда к распределению и использованию подключается экономическое и внеэкономическое перераспределение, изымание, уничтожение и так далее, – тут мы оказываемся на территории экономических войн.

1870–1871 годы. Франко-прусская война. Германия отбирает у Франции угольные Эльзас и Лотарингию. То есть перераспределяет в свою пользу французский энергетический ресурс, оставляет проигравшую войну Францию на голодном энергетическом пайке.

1918 год. Державы Антанты начинают делить между собой нефтеносные провинции побежденной Османской империи.

1940 год. Фашистская Германия «союзно подчиняет» нефтеносную Румынию и начинает гнать оттуда нефть в Рейх.

1942 год. Фашистская Германия направляет ключевые удары своих дивизий на захват угольных (Донбасс) и нефтяных (Кавказ) районов СССР.

Перейдем от дел давно минувших дней – к тому, что не потеряло актуальность до сих пор.

В 1989 году СССР вывел войска из Афганистана. Не будем сейчас обсуждать, зачем он их туда ввел. Мы убеждены, что ввод советских войск в Афганистан в целом был более чем оправдан, но есть и другая точка зрения. Как говорится, это отдельная тема... Однако сразу же после вывода наших войск из Афганистана начала прорабатываться идея крупного газопровода Турменистан–Афганистан–Пакистан–Индия (ТАПИ).

Сейчас 2012 год. ТАПИ нет как нет. В чем дело? Да в том, что в зоне, намеченной под трассу этого газопровода, пошли племенные войны, поставившие крест на американской пропагандистской доктрине, согласно которой как только Советы выведут войска из Афганистана, в нем воцарится тишь, гладь и божья благодать! А потом... началась афганская война НАТО.

Афганистан, как мы видим, истекает кровью, несмотря на отсутствие нашего присутствия. А ТАПИ все еще на уровне разговоров. Почему? Не потому ли, что стратеги большой энергетической войны не хотят доступа Туркмении на мировой газовый рынок, не хотят энергетической подпитки Пакистана и Индии, не хотят ускоренного развития индийской и пакистанской (прежде всего, индийской, конечно) промышленности и сельского хозяйства?

Вот вам и большая энергетическая война в новой модификации.

Таких модификаций – хоть отбавляй.

Можно активизировать войну племен. А можно обострить потребность в продовольствии. Или в деньгах для его покупки. И/или в безопасности. Если суметь сделать так, чтобы потребность в продовольствии и безопасности стала очень острой, то можно не грубо отбирать нефть, а обеспечить гарантии безопасности и купить месторождения (или хотя бы доли в них), причем сравнительно дешево – как, например, было в Нигерии, Чаде или Судане, десятилетиями погруженных в межплеменные и этнорелигиозные войны...

Когда бывший глава Федерального резерва США Алан Гринспен в своих мемуарах пишет, что многолетняя война США в Ираке была войной за нефть... или когда сообщения крупнейших мировых СМИ о росте добычи сланцевого газа в США идут под анонсами «начало мировой газовой войны» – это ведь значит что-то очень важное! Что же именно?

Пять тысяч лет назад основными «энергоносителями» были люди и домашние животные, мускульная сила которых использовалась.

Три тысячи лет назад ими стала растительная органика (древесина, сушеный помет животных, трава).

В XVII–XIX веках на первое место в мировом энергобалансе вышел уголь. Тогда-то начались первые крупномасштабные энергетические войны – «угольные».

В первой половине ХХ века, при сохранении очень большого значения угля, все более существенную роль в мировом энергобалансе начинают играть нефть и гидроэнергия.

А во второй половине ХХ века, при росте роли нефти и снижении роли древесины и угля в энергобалансе, одновременно происходит увеличение доли в нем природного газа и ядерной энергии. Таковы основные вехи в энергетическом развитии человечества. Теперь обсудим ряд основных динамических показателей.

По данным Международного энергетического агентства (МЭА), в 1935 году доля древесины/травы и т.п. в мировом энергобалансе составляла 20%, в 1970 – 10%, в 2010 – 0%.

Нечто сходное происходит с углем.

В 1935 – 56%, в 1970 – 32%, в 2010 – 23%.

А вот динамика того же показателя по нефти.

1935 – 15%, 1970 – 34%, 2010 – 36%.

Как мы видим, пока падения доли нефти нет, скорее, мы выходим на некое пологое плато.

Газ: 1935 – 3% , 1970 – 18%, 2010 – 25%.

Гидроэнергия: 1935 – 5%... и дальше почти без изменений.

Атомная энергия: К 1970-му – 1%, к 2010-му – 12%.

Нетрадиционные источники: К 2010-му – чуть более 1%.

Как можно видеть, без угля, нефти и газа в обозримой перспективе и впрямь не обойтись.

А теперь от анализа динамики по видам энергоносителей перейдем к анализу динамики совокупного энергопотребления.

По данным того же МЭА, в 1960 году мир потреблял около 6 млрд тонн условного топлива (ТУТ, эквивалент примерно 700 литров нефти), в 1980 – около 10 млрд этих же ТУТ, в 2000 – около 16 млрд, в 2011 – уже больше 18 млрд ТУТ.

Цифры более чем тревожные: рост стремительный.

Но и это еще не все. Если в 1960 году развивающиеся страны потребляли не более 12% мировой энергии, то в 2000 году уже почти 30%, а в 2020 году их доля в мировом энергопотреблении, по большинству существующих прогнозов, превысит 50%. То есть, сообщество «развитых» стран будет стабилизировать или даже сокращать свое энергопотребление, а весь его прирост окажется связан с развивающимися странами.

Откуда такая динамика и такие прогнозы?

Дело в том, что огромную роль в снижении подушевого (и стабилизации валового) энергопотребления в развитых странах играют энергосберегающие технологии, а также технологии повышения коэффициента использования энергии первичных энергоносителей (глубина переработки, известный всем со школы КПД – коэффициент полезного действия – машин и механизмов и т.д.).

Так, по данным МЭА, если в начале ХХ века коэффициент использования энергии первичных энергоносителей составлял около 9%, то в развитых странах в 80-х годах ХХ века он вырос до 23%, а к началу XXI века – до 30%. Причем оптимистические прогнозы для «развитых» стран на 2030 год обещают дальнейшее повышение этого коэффициента до 36–40%.

Но подавляющему большинству развивающихся стран «интенсивные» и энергосберегающие технологии пока что практически «не по карману».

Например, тепловая электростанция, работающая на местном дешевом угле, в «минимальной комплектации» стоит недорого, хотя коэффициент использования энергии у нее невысокий. А если строить ее по самым современным технологиям, с гарантированным высоким коэффициентом использования энергии, да еще удовлетворяющей современным экологическим требованиям (дожигание и очистка/конверсия дымовых газов, пылеулавливание, удаление/утилизация/захоронение зольных отвалов, замкнутый водооборот и т.д.), то стоимость такой электростанции увеличивается в несколько раз.

Кроме того, в большинстве развивающихся стран идет быстрый рост населения. Его нужно кормить. А так называемая «зеленая революция» в сельскохозяйственном производстве (улучшенный посевной фонд, племенное стадо, специальные технологии обработки земли, современные корма, удобрения, пестициды и гербициды) опять-таки стоит очень дорого. В том числе, дорого энергетически.

Если учесть все затраты энергии на выпуск и ремонт сельхозтехники, производство удобрений и сельхозхимикатов, содержание скота, обработку полей и плантаций, полив, сбор, хранение, транспортировку и переработку сельхозпродукции, то оказывается, что в некоторых странах Евросоюза и ряде штатов США суммарные затраты энергии на производство одной пищевой калории достигают 15–20 калорий!

Так что совершенно не случайно и в США, и в ЕС государство поддерживает свое сельхозпроизводство огромными дотациями. Если бы не эти дотации, производимые зерно, мясо, овощи и т.д. были бы на любых рынках неконкурентоспособны по цене. И эти дотации – уже не рыночная конкуренция. Это – холодная экономическая война с энергетической подоплекой!

Таким образом, ясно, что острота энергетической ситуации в мире нарастает. И очевидно, что в мире идут разные – «горячие» и «холодные», грубые и изощренные, но все более активные – энергетические войны.

В ближайшие десятилетия это будут войны «развитых» стран с развивающимся, желающими слишком мощно расходовать столь ценные энергоресурсы. Это будут войны держателей энергоресурсов с теми, у кого этих ресурсов нет. Это будут войны сил и групп, по-разному расходующих энергоресурсы.

И это будут войны держателей одних – энергетических – жизненно важных ресурсов с держателями других жизненно важных ресурсов. Например, ресурсов продовольственных и медицинских (если у вас голод и эпидемии – вы все отдадите, чтобы спасать людей), а также ресурсов силовых. Ведь если вы отстали в военно-техническом развитии и у вас можно жизненно важные энергоресурсы отобрать, то почему не отобрать, раз ситуация становится такой острой?

Энергетические войны идут и будут идти во всем мире. Однако чуть не весь мир почему-то обвиняет в ведении агрессивной энерговойны (в Украине, Белоруссии, Средней Азии, Европе и других регионах) лишь «путинскую Россию».

Вроде бы это нормально, и кто-то даже этим горд. Но так ли это на самом деле? Может, мы лишь производим некие несистемные, непоследовательные «энергодвижения», а против нас ведутся тонкие, холодные, расчетливые, системные «энерговоенные действия»?

Вопрос серьезный. И чтобы в нем разобраться, необходима другая детализация во всем, что касается энергетических войн. Без такой детализации – откуда адекватная стратегия ответных действий?

Суть времени 

На днях  Голос России  опубликовал следующий материал. Я не имею возможности внимательно следить за выступлениями американских политиков и отслеживать новые тенденции в их высказываниях, так что полагаюсь на то, что автор этой статьи хорошо знаком с цитируемыми материалами. Замечу только, что напряжение последнего времени, когда надо изображать успехи на пути славного выхода из кризиса, часто приводит к поспешным действиям тех или иных лиц американской администрации, проговоркам... Кроме того, они всё более утверждаются во мнении, что остальные народы и политики не заслуживают того, чтобы американские политики особенно старались, изображая из себя "демократических ангелов". Приёмы действия становятся всё более грубыми 

Если следовать курсом, обозначенным президентом США, в России станет невыгодной даже нефтепереработка

Выступая перед Конгрессом США, Обама ясно дал понять, что если Россия проявит слабость, никто даже не будет с ней о чем-то говорить, учитывать ее интересы. Обама объявил войну России. Пока торговую...

Выступая с ежегодным Посланием к Конгрессу, президент США Барак Обама призвал обеспечить американским компаниям лидирующие позиции на рынке России. "Конгресс должен сделать все для того, чтобы никто не имел преимуществ перед американскими компаниями, когда речь идет о доступе к новым рынкам, таким как Россия", - заявил господин Обама. А за самими американцами, по мысли Барака Обамы, дело не станет: производительность труда в США "самая эффективная на Земле". А раз так, "Америка всегда будет побеждать".

Факт, что Обама прибегает к такой риторике, показателен. Показательны и изменения в риторике прочих американских политиков. Так, республиканские кандидаты в своих речах все громче утверждают, что США - Богом избранная страна, которая призвана вести остальных глупых и никчемных людей в светлое будущее. На этом фоне Обама подходит к великой миссии Америки немного мягче (его и избрали на волне риторики, что Штатам нужно умерить пыл), но и он не может оставаться в стороне.

Примерно то же самое говорится на военную тему. Например, бывший госсекретарь США Генри Киссинджер незадолго до своей встречи с Путиным так высказался о роли Америки в мире: "Мы позволили Китаю увеличить свою военную мощь, мы дали России время, чтобы оправится, дали им ложное чувство превосходства. Но все это вместе быстрее приведет их к гибели". Замечу, что это говорит человек, с которым встречается наш премьер и вероятный будущий президент.

Все вместе это наводит на грустные размышления. Конечно, заявление Обамы сделано в ходе политической борьбы, но это - мейнстрим американской политики. Фактически Америка говорит: мы будем делать, что хотим, диктовать всем условия, а если что-то не нравится - все не правы, кроме нас. Оказаться страной, которая мешает Америке, очень легко. В Конгрессе США есть комиссия по конкурентоспособности (вот что надо у американцев перенимать), в которой собраны отраслевые и региональные лоббисты. Национальные производители обращаются в эту комиссию, если у них падает конкурентоспособность по причине того, что в такой-то стране низкие издержки или технологический прорыв. Комиссия сразу выносит представление: страна, которая завоевывает первенство, злоупотребила своим конкурентным преимуществом. То есть, если конкуренты (будь то корейские машиностроители или российские металлурги) побеждают американского производителя, - это злоупотребление с точки зрения Конгресса США. Именно этим "провинившимся" странам (а отнюдь не американцам) надлежит принять меры. Иначе против "злоупотребивших" будут введены дискриминационные пошлины, их начнут выгонять с американских рынков.

Это абсолютно открытая американская тактика. Ее теперь проповедует Обама. Кроме того, накануне выборов ему важно объяснить, почему в Америке слабый экономический рост. Аргументов много. Европа и Япония показывают нулевой рост, у них рецессия - американцы не виноваты. Страны-производители нефти, газа и вообще энергии мешают американцам потому, что повышают цены. Наконец, есть Китай и Россия, которые никак не соглашаются, чтобы их валютной политикой руководили из Вашингтона.

И это заявляет страна, которая непрерывно печатает денег столько, сколько заблагорассудится - фактически занимается девальвацией доллара в режиме нон-стоп. За три года при Обаме денежная масса выросла в три раза, причем долг Америки за три года его правления увеличился с 9,6 до почти 15 триллионов долларов! Это всегда такой же грозный и надежный предвестник кризиса, как низко летающие ласточки перед дождем. Время платить по долгам приходит именно сейчас, и кризис, который нас всех ожидает, будет небывалой силы. Возможны и крах еврозоны, и, вероятно, банкротство целого ряда стран (по крайней мере, банкротство Греции - это только вопрос времени). При этом Америка пеняет, что другие злоупотребляют понижением курса своей валюты. Получается, сейчас все в мире виноваты, что у Америки дела идут не так хорошо.

Фактически Барак Обама говорит России: вы не должны мешать американцам, у которых более высокая производительность. Но в этом же послании он заявляет, что необходимо расконсервировать нефтяные скважины по всему шельфу Штатов и дать налоговые льготы американским нефтедобывающим компаниям.

Получается, в нефтедобыче, где производительность США явно меньше, чем у других игроков мирового рынка, Америка не готова уступить. Тут для нее на первый план выходят факторы экономической безопасности, занятости населения, уменьшения импорта (большая часть дефицита бюджета США связана с импортом энергоресурсов). Здесь вырисовывается совершенно другая логика - защита внутреннего рынка и протекционизм. И эта линия жестко проводится в жизнь Зато там, где американцы являются экспортерами, где их компании достигли результатов на мировом рынке, - там никто не смеет отгораживать ни один сегмент внутреннего рынка.

Речь Обамы показывает, что на самом деле ждет нас в ближайшей перспективе: никто даже не думает с Россией о чем-то говорить, учитывать ее интересы. Более того, Обама, выделив Россию отдельно (чего он мог и не делать), как бы предупреждает: не вздумайте вводить минимальные протекционистские меры. И если следовать курсом, обозначенным президентом США, может получиться так, что в России станет невыгодной даже нефтепереработка.

Страховка от этого одна - отстаивание национальных интересов. Только те страны, которые жестко, умно и искусно отстаивают свои национальные интересы, сохранят экономический и политический суверенитет. В рамках общемировой игры это вполне возможно...

Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации:

- Глобальный протекционизм ужесточается, причем по все направлениям. Не успел Евросоюз добиться от России отмены платы за пролет самолетов над Сибирью, как тут же сам ввел плату за пролет самолетов над Европой. Здесь никаких представлений о праве и законности не существует. Обама, по сути, провозглашает экономическую войну. Если так, американские компании, добившись исходного преимущества в каких-то областях и открывая рынки других стран, должны просто вышибать оттуда национальных производителей. Они ликвидируют экономический суверенитет этих стран, не давая им подняться. Если кто-то после уничтожения Югославии, Ирака и Ливии еще думает, что американцами движет какой-то закон, они ошибаются. Для США единственный закон, который существует в природе, - это их собственные интересы. И ничего, кроме встречной силы, американцы не понимают.