Сообщения
– А какой вывод? Деятельность экономического блока нашего правительства и парламента за последние годы привела к тому, что заниматься бизнесом в России стало невыгодно. Вот как в случае с Бабкиным: один и тот же трактор в Канаде делаешь с прибылью, а у нас, в России, – с убытком.
Думаю, если при нынешнем обвале рубля правительство зафиксирует цены естественных монополий, то у нас еще есть надежда. Если же, как обычно, интересы владельцев монополий превысят интересы государства (а к этому все идет) то будущего у России не будет.
– Бабкин приводил примеры из промышленности. А бывший глава Кабардино-Балкарии, ныне сенатор Арсен Каноков в недавнем интервью заявил, что скоро в России «ляжет» и агробизнес… «С нынешней учетной ставкой говорить о каком-либо финансировании агропроектов просто бессмысленно», – это Канокова слова.
– И что тут добавить? Наш округ традиционно считают аграрным. Но давайте проанализируем, сможем ли мы конкурировать с Евросоюзом в сельхозпроизводстве.
Возьмем козье молоко – просто эта тема мне близка. В России промышленного производства козьего молока никогда не было. И в настоящее время редкие фермеры, имея коз и продавая молоко на завод по цене 35 рублей за литр, с трудом выживают.
В то же время в Голландии имеется около 300 современных козьих ферм, и сдают они молоко на переработку по €0,25 (около 15 рублей) за литр, и занятие считают очень выгодным.
Фото: trasyy.livejournal.com
– Ну а что мешает нашим козоводам работать с прибылью?
– Как-то побывал я в Голландии, которая поит козьим молоком пол-Европы. Я посетил фермера, который имеет 1200 дойных коз… Спросил его, сколько работников такое стадо содержат. Он с удивлением посмотрел на меня и ответил: «Я один. Правда, жена помогает».
А что у нас? Знакомый на окраине Ставрополя держит 15 коз, из них 10 дойных, каждая из которых дает не больше 600 литров, итого около 6 тонн молока от стада в год. Он продает это молоко на рынке по 50-100 рублей за литр и этим кормит семью. Голландец же на ферме получает за год около 1000 тонн молока и зарабатывает €250 тысяч.
Таким образом, моему знакомому из Ставрополя нужно всю жизнь заниматься стадом самому, передать это дело сыну, тому – внуку, затем правнуку… Пройдут революции и войны, возникнут и разрушатся государства, а его семья лишь на 150 год работы получит то количество молока, которое голландец получает за год.
С такой производительностью труда мы навсегда останемся нищей колонией, живущей только сырьем!
Сидим, пьем кофе, спрашиваю у фермера: «А есть ли бутылочка козьего молока?». Он снова удивился: «Откуда?!».
Ему даже не приходит в голову, чтобы самому подойти к козе и подоить, все делает робот-дояр, затем молоко идет по проводу в холодильник, опечатанный налоговой службой. Раз в три дня приезжает водитель, перекачивает оттуда в цистерну молоко и уезжает на завод, с которым у фермера заключен договор поставок.
С нынешней производительностью труда мы навсегда останемся нищей колонией, живущей только сырьем
– Чиновники не прессуют?
– Когда голландец угощал меня кофе, зашла его жена и сообщила, что на ферму прибыла санитарная служба. В российских реалиях он бы тут же вскочил и побежал задабривать проверяющих. Однако фермер даже не сдвинулся с места.
Оказалось, что он заключает договоры с санитарной службой, с ветеринарами, с пожарниками… И те профессионально выполняют на ферме все нужные работы.
В случае падежа скота, пожара и тому подобного, страховая компания немедленно погашает владельцу убытки, а затем взыскивает свои потери с того государственного ведомства, которое их допустило.
И только у нас вся государственная машина стоит вверх колесами: предприниматель должен быть и пожарником, и ветеринаром, и санитарным врачом, а те, кто должен бы работать, только проверяют и берут взятки, да еще и сидят на шее государства. Устраним лишь эту глупость – вот тебе уменьшение количества чиновников и борьба с коррупцией.
– Когда, на ваш взгляд, началось это фатальное отставание российского АПК от западного? Неужели еще в советское время?
– Фатальные ошибки в сфере экономики начались еще в 1992 году, когда ввели (совершенная дикость!) конвертируемость национальной валюты в условиях неконкурентной экономики, связали денежную эмиссию с поступлением валюты в страну, а не с развитием собственного производства, то есть с производимой в стране товарной массой.
Помню, покупал ацетон. В магазине стоял ставропольский за, условно, 10 рублей в грязной плохо упакованной бутылке, и рядом немецкий, чистенькая бутылка в опрятной оплетке за 8 рублей. Естественно, за несколько лет уничтожили собственную промышленность из-за переоцененного рубля.
Вспомните только сгинувшие в те годы ставропольские заводы. С тех пор главными макроэкономическими показателями для правительства остаются курс рубля, цена на нефть и валютная выручка.
В условиях сложившейся экономической политики нормальное динамичное развитие национальной экономики невозможно в принципе, сколько бы правильных призывов к инновациям и модернизациям ни провозглашалось правительством.
Разве не унизительно, имея самые большие сельскохозяйственные площади в мире, завозить картофель из Египта или яблоки из Польши? Мы ведь сегодня не можем прокормить самих себя! Нам не нужны внешние враги. Правительство, не умеющее хозяйничать, – вот главный враг, который скоро вконец добьет страну.
На селе за двадцать лет вымерли миллионы неприкаянных крестьян, не имеющих денег на создание кооперативов, лишенных работы, задавленных дешевыми поставками с Запада, брошенных властями. Вот вы поезжайте по селам и узнайте, сколько там безработных. Инвестиций нет, производства нет, людям работать просто негде…
Нам не нужны внешние враги. Правительство, не умеющее хозяйничать, – вот главный враг, который скоро вконец добьет страну
– Официально у нас год закончился с 72 тысячами безработных.
– Официальная цифра – это фикция. Реальная безработица в десятки раз превышает номинальную. За последние годы у нас появился целый кластер деклассированных людей, живущих преимущественно в деревнях и малых городах.
У них отсутствует гарантия занятости, они не получают пособий по безработице. Вице-премьер Ольга Голодец признала, что 38 миллионов людей трудоспособного возраста работают непонятно где.
А сколько миллионов вообще не могут найти работу?! Помню, как-то недавно прокладывали газопровод по территории Ставрополья и не могли найти рабочих в деревнях на очень хорошую зарплату. Люди уже не желали работать, так как свыклись с нищетой.
– Но как победить эту безработицу на селе? Помню, на одном совещании едва назначенному губернатору Ставрополья Владимиру Владимирову специалисты говорили, что нужно создавать роботизированные фермы. Он только слово «робот» услышал, побагровел: мол, а куда сотни безработных доярок девать?
– Когда создание нового производства оценивают лишь по количеству новых рабочих мест, которое оно дает, это показывает явное непонимание самой сути исторического развития. Молодой Маркс писал о том, что конечной целью развития человечества является ликвидация отчужденного труда – то есть труда, направленного исключительно на получение средств для выживания.
Если исходить из этой точки зрения, то нужно развивать производства с очень высокой добавленной стоимостью и малым количеством работников. А чтобы все были заняты, нужно просто уменьшать рабочее время на таких предприятиях при сохранении достаточной оплаты труда. А для создания же рабочих мест просто ради их количества не нужно много ума.
К примеру, в Голландии на 300 фермах получают около 250 тысяч тонн козьего молока в год, и его не хватает. Значит, и у нас есть потребность в таком количестве. Если поставить задачу получить это молоко, раздав коз населению, то, считая, что отдельная семья будет получать 6 тонн в год, можно создать до 50 тысяч рабочих мест в самых отдаленных селах. Но нужны ли они нам, такие убогие рабочие места?
– Так ведь у нас многие живут в деревнях за счет личных подсобных участков.
– Я приведу в пример ту же Голландию. Голландцы выращивают на подворьях цветы, разбивают клумбы. Огородов в нашем понимании нет – нет посадок картофеля, помидоров или огурцов. Я спросил знакомого фермера: почему? Он очень удивился моему вопросу: говорит, нужно, чтобы труд окупился.
Ну, будет он все лето работать на огороде, окучит пять-шесть соток, соберет десяток мешков картошки, и что? Только потеряет время и здоровье. Зато его сосед сажает картошку на 600 гектарах. Есть свой самолетик для обработки, трактора для уборки. Он продаст эту картошку, и купит все остальное.
– Но с таким подходом в Европе останется огромное количество людей, которым просто нечем заниматься – нет ни рабочих мест, ни земли.
– Это совершенно не так! Когда я проезжал по югу Голландии, неоднократно видел далеко в полях строения. Одно особенно меня удивило: будто старинный замок с флагами на крыше. Водитель рассказал, что это фирма Grundig построила сборочный цех, и со всей округи ежедневно жители деревень едут туда на работу.
Вот один из способов решения проблемы занятости населения. У нас же создание многопрофильных кооперативов в деревнях может решить вопрос как занятости населения, так и обеспечения продовольственной безопасности государства.
На создание кооперативов нужно выделять деньги, сравнимые с затратами на Олимпиаду или чемпионат мира по футболу
