Институт динамического консерватизма
IX. Организационно-институциональные и финансовые условия Большого рывка
Имеющийся в России объем национального богатства, сохранившийся научно-производственный и интеллектуальный потенциал позволяют воспользоваться открывшимися в условиях глобального кризиса возможностями для прорыва к новой волне экономического подъема. Именно в этот период глобального структурного кризиса у стран, отставших от лидеров глобальной экономики, появляется реальный шанс для совершения «экономического чуда» за счет опережающего развития ключевых производств и факторов нового технологического уклада.
Для этого, как показывает мировой опыт преодоления аналогичных структурных кризисов в 70-е и 30-е годы прошлого века, требуется достаточно мощный инициирующий импульс обновления основного капитала на принципиально новой технологической основе. Опыт подобных прорывов в новых индустриальных странах, послевоенной Японии, современном Китае, да и в нашей стране, свидетельствует о том, что требуемое для этого наращивание инвестиционной и инновационной активности предполагает повышение нормы накопления до 35-40% ВВП с ее концентрацией на прорывных направлениях глобального экономического роста. При этом, чтобы «удержаться на гребне» новой волны экономического роста, инвестиции в развитие производств нового технологического уклада должны увеличиваться ежегодно не менее, чем в 1,5 раза, доля расходов на НИОКР в ВВП – достигнуть 4%.
Однако следует констатировать, что необходимый для этого уровень инвестиционной и инновационной активности, как минимум, вдвое превышает имеющиеся возможности сложившейся в России финансово-инвестиционной системы. Главным ограничителем развития российской экономики в течение всего постсоветского периода была волюнтаристическая политика количественного ограничения денежного предложения со стороны Центрального банка. В результате монетизация российской экономики (соотношение денежной массы и ВВП), хотя и возросла за последнее десятилетие с 16 до 45%, остается значительно ниже, чем в развитых странах (70-100%).
В 2000-е гг. произошла структурная деформация источников денежного предложения ЦБ вследствие наращивания его чистых иностранных активов сверх оптимальной их величины, необходимой для обеспечения надежности функционирования российской экономики. Осуществлялась стерилизация «избыточных» денег – средства без дела мариновались в кубышке Стабфонда. Приток нефтедолларов был перенаправлен на поддержание американских финансовых пирамид, в то время как расходы на развитие российской экономики оставались существенно ниже мировых стандартов. Продолжение привязки денежной эмиссии к приобретению иностранной валюты (система currency board) в условиях уже начавшегося становления нового технологического уклада лишит российскую экономику возможностей завоевания своей ниши в его структуре, которая при должной активизации имеющегося научно-технического потенциала может быть весьма значительной.
Следствием такой финансовой политики стали неразвитость механизмов рефинансирования экономической активности, недостаток «длинных денег» и внутренних источников кредитования инвестиций, подчинение эволюции экономики внешнему спросу, что является ключевой причиной ее сырьевой ориентации.
Все докризисные годы ЦБ РФ выполнял свою главную функцию организации денежного обращения в стране «с точностью до наоборот» – вместо эмиссии денег занимался их изъятием из экономики. При такой политике в России просто не могла сложиться полноценная банковская система.
По отношению к России проведение денежно-эмиссионной политики на основе currency board означает, что ЦБ может выпустить в обращение ровно столько рублей, сколько пришло в страну долларов, евро и т.д. в соответствии с текущим курсом рубля. Следовательно, национальная финансовая система России вовсе не является национальной, т.к. она полностью зависит от количества поступающих в страну долларов, евро и фунтов стерлингов, а «кредитором последней инстанции» для российского рубля является не Банк России, а ФРС США, ЕЦБ и Банк Англии.
По нашим оценкам, из-за разницы политик центральных банков нашего и стран-эмитентов резервных валют Россия несет огромные потери – 80 миллиардов долларов мы теряем ежегодно из-за неэквивалентного обмена по одним лишь денежно-кредитным инструментам. Так, европейский Центральный банк, к примеру, мановением руки вливает в экономику триллион евро, тогда как Россия 10 лет экспортирует нефть, чтобы этот триллион заработать. В последние годы страны-эмитенты сняли все количественные ограничения на денежную эмиссию, а мы продолжаем «дарить» им огромную часть своего национального богатства.
Поэтому важнейшим фактором возвращения полного суверенитета России над ее экономикой является изменение места и роли Банка России. Главный смысл существования ЦБ должен заключаться в осуществлении монополии государства на организацию денежного обращения и денежной эмиссии в целях обеспечения благоприятных условий для экономического развития. В числе этих условий, помимо стабильной валюты, входит наличие доступного кредита, механизмов аккумулирования сбережений и их трансформации в долгосрочные инвестиции, технологий устойчивого рефинансирования расширенного воспроизводства, а также обеспечение своевременного создания и освоения новых знаний и технологий.
Чтобы «национализировать рубль», нужно ликвидировать привязку рублевой эмиссии к притоку иностранной валюты и объему официальных резервов страны. Сегодня рубль – это по существу не национальная валюта суверенной России, это ухудшенный «клон» американского доллара, а Банк России – это филиал (без права юридического лица) ФРС США.
Россия переживает кризис, вызванный не избытком денежного предложения и связанными с ним финансовыми пузырями, а структурный кризис, порождаемый низкой эффективностью и ресурсной зависимостью экономики, осложненными ее хронической недомонетизацией. Испытывая острый недостаток инвестиций и кредитов, экономика России длительное время работала «на износ». Для восстановления внутреннего рынка, подъема инновационной и инвестиционной активности в целях модернизации и опережающего развития она нуждается в существенном повышении уровня монетизации, расширении кредита и мощности банковской системы.
Итоги проводившейся в предкризисный период политики свидетельствуют о том, что сами по себе механизмы рыночной самоорганизации не могут обеспечить необходимую для модернизации экономики норму накопления.
Из этого следует, что предпосылкой успешности Большого рывка и стратегии опережающего развития является эффективная работа национальной финансово-инвестиционной системы, способной обеспечить переток капитала в развитие новых производств и опирающейся на внутренние источники кредита. Для ее формирования необходимо:
• создание системы стратегического планирования, способной выявлять перспективные направления экономического роста;
• обеспечение необходимых для опережающего роста нового технологического уклада макроэкономических условий;
• формирование институтов финансирования проектов создания и развития производственно-технологических комплексов нового технологического уклада и сфер потребления их продукции.
Естественно, любой из этих компонентов предполагает подробную детализацию и конкретные механизмы. Формат доклада не позволяет остановиться на них подробно. Ограничимся одним примером.
Так, система стратегического планирования на федеральном уровне могла бы включать в себя следующий состав документов:
• долгосрочные (на 25-50 лет) прогнозы, предусматривающие различные сценарии развития экономики в зависимости от вариантов изменения внешних и внутренних объективных факторов, а также – от вариантов социально-экономической политики;
• среднесрочная (на 10-12 лет) Концепция социально-экономического развития и скоординированная с ней Генеральная схема развития и размещения производительных сил, определяющие основные цели, задачи и приоритеты социально-экономического развития страны, состав целевых государственных программ различного уровня;
• индикативный план социально-экономического развития на трехлетний период, устанавливающий желаемые показатели развития и систему мер по их достижению (термин «индикативный» означает, что показатели данного плана служат ориентиром для негосударственных субъектов управления, но обязательны для всех государственных органов управления, в том числе – при определении директив представителям государства в органах управления компаний);
• среднесрочные государственные (федеральные, региональные и отраслевые) программы, согласующиеся между собой и взаимоувязанные по инвестициям, обеспечивающие достижение поставленных целей развития;
• трех-пятилетние планы развития страны, в которых будут увязаны отраслевые и территориальные программы развития (ныне не согласованные), выделены приоритеты развития и набор «локомотивных» госпрограмм: электроника, программирование, станкостроение, самолетостроение, железные дороги, ядерные технологии, биотехнологии, новые материалы и пр.;
• годовые бюджеты и трехлетние бюджетные планы (на скользящей основе), которые формируются исходя из целевых показателей, сформулированных в Концепции, индикативном плане и среднесрочных программах.
Для эффективной работы национальной финансово-инвестиционной системы необходимо формирование соответствующих институтов и контуров управления. В частности, следует создать Агентство передовых технологий, занимающееся поиском новых разработок, потенциально представляющих собой технологическую ценность (в первую очередь из «закрывающих технологий», разрабатывавшихся в советском ВПК), доведение их до уровня промышленных образцов и последующее продвижение на рынок. Помимо этого нужно создать Агентство экономической реконструкции, концентрирующее всю помощь нефинансовому сектору и управление всем госимуществом (включая государственные корпорации) для реализации стратегических задач развития страны, в первую очередь:
· модернизации инфраструктуры;
· строительства дешевого жилья;
· реиндустриализации;
· модернизации АПК;
· создания спроса на высокотехнологичную продукцию и на новые разработки, способные стать основой кластеров инновационного роста.
Следует также установить целевые показатели работы государственных институтов развития, корпораций и агентств по направлениям их деятельности, предусматривающие создание конкурентоспособных на мировом рынке производств нового технологического уклада и введение механизма ответственности за их своевременное достижение.
В соответствие с задачами опережающего развития должна быть приведена налогово-бюджетная политика. Для этого необходимо:
– Включение бюджетного процесса в систему стратегического планирования: определение бюджетных приоритетов в соответствии со стратегическими планами, обеспечение преемственности его программно-целевой составляющей, введение процедуры отчетности за достижение поставленных целей и задач.
– Приведение структуры расходов федерального бюджета в соответствие с общепринятыми в мире пропорциями финансирования расходов на цели развития, включая удвоение доли расходов на науку и поддержку инновационной активности в ВВП, полуторакратное увеличение доли расходов на здравоохранение и образование с направлением дополнительных ассигнований на цели стимулирования развития нового технологического уклада.
– Принятие комплекса мер налогового стимулирования инновационной деятельности, включающего: уменьшение налоговой базы по налогу на прибыль на сумму расходов на НИОКР, освоение новой техники, приобретение нового оборудования, осуществление реконструкции, модернизации, технического перевооружения; предоставление трехлетней льготы по налогу на имущество организаций в отношении оборудования, приобретаемого в рамках реализации инновационных проектов; предоставлять налоговые скидки предприятиям, заказывающим научные исследования в России.
Денежно-кредитная политика также должна быть настроена на цели развития. В структуре источников финансирования капиталовложений российских предприятий доля банковских кредитов остается по сравнению с развитыми странами незначительной. Мы могли бы иметь сегодня вдвое больший объем ВВП, втрое больший объем инвестиций, а экономика имела бы более прогрессивную структуру, если бы ЦБ не занимался сдерживанием роста российской экономики, а использовал бы монополию государства на расширение денежного предложения для кредитования экономического развития.
Удерживая ставку рефинансирования на уровне, существенно превышающем среднюю рентабельность производственной сферы, ЦБ блокирует развитие всей банковской системы, ограничивая спрос на деньги краткосрочными спекулятивными операциями и сверхприбыльными сырьевыми отраслями. Такая политика объясняется необходимостью держать ставку рефинансирования выше уровня инфляции. Но, во-первых, высокий уровень инфляции организовывался тем же ЦБ и правительством РФ, а во-вторых, большинство развитых стран мира делают ставку рефинансирования отрицательной (т.е. ниже уровня инфляции) для того, чтобы стимулировать экономику во время спадов и депрессий. Ставка рефинансирования устанавливается выше инфляции тогда, когда необходимо сдерживать экономику страны от «перегрева», т.е. от слишком бурного развития.
Ставка рефинансирования не должна превышать среднюю норму прибыли в обрабатывающей промышленности (в соответствии с международной практикой она должна находиться в пределах 2-3%), а сроки предоставления кредитов соответствовать типичной длительности научно-производственного цикла машиностроительной продукции (5-7 лет).
При этом нужно сделать выводы из печального опыта антикризисных мер 2008-2009 гг. Тогда, как только российские банки получили дешевые беззалоговые кредиты от ЦБ, они тут же направили их на спекулятивные операции на валютном рынке. Поэтому, чтобы это больше не повторялось, в России нужно принять закон, подобный «закону Гласса-Стигалла», который был принят в США в 1933 году в разгар Великой депрессии и ограничивал право банков на спекуляции.
В условиях нарастающей дестабилизации мировой валютно-финансовой системы нужно расширять сферу использования собственной валюты, поддерживая экспансию национальных финансовых институтов на связанные с Россией рынки стран СНГ, Китая и т.д.
В целях увеличения потенциала российской денежной системы и упрочения ее положения в мировой экономике нужно стимулировать переход во взаимных расчетах в СНГ на рубли, в расчетах с ЕС – на рубли и евро, с Китаем – на рубли и юани. При этом предусматривать выделение рублевых кредитов государствам-импортерам российской продукции для поддержания товарооборота.
Для повышения статуса рубля в системе валют следует организовать биржевую торговлю нефтью, нефтепродуктами, лесом, минеральными удобрениями, металлами, другими сырьевыми товарами в рублях. Обязать производителей биржевых товаров продавать через зарегистрированные Правительством России биржи не менее половины своей продукции, в том числе поставляемой на экспорт.
Следует признать совершенно недопустимым последовательный отказ государства от активной структурной и промышленной политики, наблюдаемый в течение почти всех последних 20 лет. А явно поспешное и неподготовленное вступление в ВТО ограничивает теперь резко российское государство в возможностях и методах такой политики. В то же время необходим (скажем жестче – императивен) умеренный протекционизм в отношении наиболее уязвимых и значимых отраслей промышленности, особенно непосредственно связанных с обеспечением суверенитета и безопасности (военной, продовольственной, финансовой и пр.) страны и ее экономики, а также тех отраслей, от которых будет зависеть наше будущее и наша конкурентоспособность в следующем технологическом укладе. К ним, помимо отраслей военно-промышленного и агропромышленного комплексов и многих важных машиностроительных отраслей, относится сфера высоких технологий, как военного, так и гражданского назначения.
Нам необходимы отработанные действенные механизмы защиты отраслей будущего, как и программы их развития. Их отсутствие можно объяснить лишь аберрацией самого понятия высоких технологий, сохраняющейся на правительственном уровне. Оно ограничено компьютерными гаджетами, средствами связи и социальными сетями. Между тем сфера применения высоких технологий включает системообразующие отрасли производства, энергетики, транспорта. У России немалые заделы в их применении в космосе, оптики, биотехнологиях, медицине и многих других областях. Стратегическое планирование должно предусматривать внедрение высоких технологий именно в системообразующих отраслях, составляющих каркас национального экономического потенциала.
X. Социальные условия мобилизационного проекта
Ведущиеся сейчас на уровне G20 дискуссии о реформировании существующей кризисогенной финансово-экономической системы в основном ограничиваются незначительными, косметическими изменениями, хотя необходим ремонт капитальный – предполагающий ее кардинальную перестройку.
Смягчение наиболее уродливых перекосов в финансовой сфере не исключит возможности рецидива болезни. Настоящие изменения, требуемые для кардинального оздоровления, неизбежно касаются вопроса о принципах, лежащих в основе социально-экономической модели.
Необходимо однозначно признать, что отказ от моральных принципов ведет мировую экономику к катастрофе.
Настоящее преодоление кризиса как для мира в целом, так и для России в частности, предполагает поиски новой социально-экономической парадигмы, в основу которой должны быть положены именно нравственные принципы – принципы справедливости, рационального созидания и общего блага.
От степени гармоничности этой новой парадигмы будет зависеть будущее человека и общества.
Нам представляется, что среди базовых элементов этой новой модели особое место займут солидарные механизмы в экономике. Необходим пересмотр соотношения конкурентных и солидарных экономических отношений – совершенно очевидно, что в этот трудный для мира и страны период, а также с учетом необходимости решения масштабных проблем, имеющих всеобщий характер, приоритет должен быть отдан именно солидарным механизмам.
Маятник истории неумолим и императивен: взамен господства индивидуалистических ценностей, личного эгоизма и хватательного рефлекса во главу угла должны быть поставлены общее благо, общее дело и общественный интерес.
Другой доминантой должен стать принцип справедливости. Очевидный дефицит справедливости в мире является одним из центральных дисбалансов глобальной системы, порождающим конфликты и чрезвычайно опасным с точки зрения устойчивости всей мировой социально-политической и геополитической системы.
Отдельно от общемирового фона следует отметить особое значение справедливости в русской общественно-политической парадигме. Справедливость в России относится к числу базовых потребностей, и история учит, что неудовлетворенность этой базовой потребности чревата мощными социальными катаклизмами и разрушительными общественными потрясениями.
Дефицит справедливости проявляется не только в количественном неравенстве доходов, но и в трудности реализации человеческих призваний; в заблокированности каналов вертикальной мобильности; в уравнительном подходе к разным по значимости видам труда – общественно необходимому, производительному и оборонному, вспомогательному и паразитарному, в прямом и косвенном поощрении паразитических профессий; в возникновении рынка заведомо дорогостоящих «экологически чистых» продуктов и «целебных» средств, не являющихся лекарствами – при дефиците жизненно необходимых лекарств и продуктов массового спроса; в дефиците предложения дешевого жилья при высоком спросе на жилую недвижимость; в высоких тарифах ЖКХ при низком качестве услуг; в дефиците транспортной инфраструктуры при высокой автомобилизации мегаполисов. Все эти противоречия вместе взятые закладывают под нацию множество «бомб замедленного действия», создают многочисленные «уязвимые группы населения», представляющие интерес для внешних манипуляторов, порождают социальную зависть и углубляют социальный пессимизм, преумножают число людей, мечтающих об эмиграции в поисках лучших стандартов жизни.
В самой постановке задач для России следует иметь в виду произошедшую деградацию экономики и ее ключевых механизмов, следует учесть время, упущенное ею для развития и потраченное на бесплодные и вредные реформы. Негативные изменения не могли не отразиться на отставании и ослаблении конкурентных позиций страны в рамках глобального экономического соревнования. Во много подорван ее экономический суверенитет. Поэтому программа экономических изменений для России должна учитывать необходимость резкого качественного рывка.
России нужен мобилизационный проект для ускоренного, прорывного выхода на более высокий уровень экономического и технологического развития. При этом очевидно, что любой мобилизационный проект всегда предполагает:
– повышенный уровень этатизации экономики и вообще общественной жизни, активную направляющую и вдохновляющую роль государства, а потому по существу является антиподом экономической политики РФ, под видом которой осуществлялась «криминальная революция» ;
– единение всех страт общества и атмосферу массового энтузиазма, которые невозможны в социуме, раздираемом острыми противоречиями, где происходит «война всех против всех».
Возможность осуществления такого проекта несовместима с существующим чудовищным неравенством, когда одна часть общества ищет смысл своей жизни в бесконечной гонке гламурного потребления, а другая находится в состоянии перманентной борьбы за физическое выживание. Такая модель общества ведет к всеобщему отторжению любых призывов к развитию, так как вместо чувства причастности к общему делу, объединяющих общих интересов, атмосферы заинтересованности в конечных результатах совместных усилий она закономерно порождает всеобщее отчуждение, чувство безысходности и бесполезности какой-либо активной жизненной позиции и напряжения воли во имя достижения общенародных целей, которые воспринимаются как иллюзорные.
Именно такая модель экономических и социальных реформ, которая базировалась на радикальном индивидуализме и привела к формированию крайне несправедливого и атомизированного общества, была навязана и России в начале 1990-х годов. Причем навязана она была под разговоры о безальтернативности такого пути. Это была очевидная ложь, которая преследовала цели прямо противоположные интересам развития страны, так как история знает и совсем иные модели социально-экономических реформ, построенных на идеологии общего дела и предполагающих широкое использование солидарных мотивов и коллективистских механизмов – таков был опыт Японии, Южной Кореи, Китая и других успешных стран, осуществлявших рывок, не говоря уже о послевоенном опыте стран континентальной Европы.
Сложившийся уровень неравенства и неудовлетворенность базовой потребности общества в справедливости столь велики, что превратились в основной тормоз развития и выступают главным фактором подрыва легитимности власти и существующего порядка в обществе, по сути же это фактор эрозии самого общества как такового.
По оценкам, разрыв между 10 процентами тех, кто получает наивысшие доходы, и 10 процентами тех, кто находится внизу социальной лестницы, в российских мегаполисах и крупных городах превышает 30-40 раз, а по стране в целом составляет 70-80 раз. Если же говорить об уровне накопленного богатства, то этот разрыв во много раз больше. В то же время в большинстве развитых стран разрыв в доходах составляет около 10 раз, а в странах Северной Европы – 4-6 раз.
Уже из одного этого следует необходимость срочной активизации перераспределительной политики государства.
При существующем грандиозном и даже просто уродливом уровне материального и имущественного неравенства нельзя больше мириться с существованием плоской шкалы подоходного налога, а также с неразвитой и недифференцированной системой налогообложения личного имущества. Такая система обложения налогами доходов и имущества в нашем обществе при существующих условиях – это нонсенс.
Это еще больший нонсенс на фоне того, что два года назад в Великобритании – форпосте либерализма – максимальная ставка на большие доходы (свыше 150 тыс. фунтов стерлингов в год) была повышена до 50%, а во Франции совсем недавно объявлено о резком повышении налогообложения сверхдоходов. Так, на годовой доход свыше 150 тысяч, но ниже 1 млн евро в год устанавливается ставка подоходного налога в 45%, а на доходы свыше 1 млн евро – ставка в 75%.
Отметим, что чаемое большинством общества введение налога на роскошь было фактически проигнорировано ответственными за это органами власти. Все дискуссии об этом во властном истеблишменте – как в Госдуме, так и в соответствующих министерствах и ведомствах, – имели абсолютно нерешительный характер, были сознательно смазаны и фактически бойкотированы под давлением заинтересованных лоббистов. Сложившееся положение в данном вопросе имеет совершенно недопустимый и откровенно циничный характер.
Необходимо отменить регрессивный характер обязательных социальных взносов (при котором бедный платит больше богатого) и установить их совокупную ставку на уровне не выше 15% фонда оплаты труда вне зависимости от величины этой оплаты.
Реализация права на жизнь, являющаяся если не условием социального мира, то минимальным условием цивилизованности социума и государства, предполагает гарантирование реального прожиточного минимума всем гражданам России. Это потребует увеличения годовых расходов бюджетов всех уровней примерно на 600 млрд. руб. в год, которые можно получить за счет ограничения коррупции и конфискации коррупционных средств, а в крайнем случае – за счет накопленных бюджетных резервов (более 7 трлн. руб.).
Гарантирование реального прожиточного (а семьям с детьми – социального) минимума, дифференцированного по регионам (в зависимости от разного уровня цен, природно-климатических и транспортных условий при обеспечении одинаковых социальных стандартов и в целом условий жизни) даст по мере решения этой задачи объективный обобщенный критерий успешности государственной политики в целом.
В целях социального выравнивания, а также имея в виду необходимость решения демографических проблем, следует снизить проценты по потребительским и ипотечным кредитам (с учетом сопутствующих платежей) до уровня ставки рефинансирования Банка России, при этом добившись существенного снижения и самой этой ставки. В регионах с дефицитом населения при рождении первого ребенка списывать 25% ипотечного кредита, при рождении второго – 50%, третьего – 75%, четвертого – весь кредит (на жилплощадь, рассчитываемую по социальным нормам).
Необходимо активное воссоздание общественных фондов потребления. Такие фонды играли колоссальную роль в советской системе, а в современном российском социуме они стали уничтожаться и приватизироваться под напором рыночных фундаменталистов под прикрытием внедрения ложно истолкованных либеральных ценностей. Аргументы тут использовались трех видов: 1) эти общественные фонды потребления создают вредную уравниловку, порождающую иждивенчество; 2) будучи общественными или государственными, они неэффективны по определению; 3) государство не имеет средств на их поддержание – да и не должно их иметь в рыночной экономике.
В то же время опыт стран, в которых настоящие либеральные ценности имеют неизвращенный характер (США, Западная Европа, Япония), свидетельствует о другом: общественные фонды потребления там чрезвычайно развиты и весьма эффективны, их наличие является не фактором иждивенчества, а инструментом создания равных возможностей доступа к наиболее важным жизненным благам, и в конечном счете служат скрепами общества, механизмами социального примирения и партнерства.
Как минимум необходимо обеспечить доступность здравоохранения и образования, жесткий контроль качества их услуг. Следует отменить все псевдоновации, ведущие к коммерциализации образования и бюджетной сферы в целом. Гарантировать полностью бесплатное (на деле, а не на словах) обучение в средней школе. В высших учебных заведениях (при получении первого высшего образования) бесплатными должно быть не менее половины учебных мест, в технических вузах – не менее трех четвертей учебных мест. Как оптимум – необходима и сильная социальная политика в жилищной сфере, обеспечивающая доступное социальное жилье.
Мы переняли у развитых стран их негативные стороны, но проигнорировали позитивные.
Например, в центре общественно-политических и экспертных дискуссий в развитых странах продолжает оставаться значение трудовой этики, созидательного, производительного труда. Общеизвестно, что с этим фактором непосредственно связаны экономические успехи, например, Германии и Японии, а также повышенная устойчивость их экономик перед лицом текущего кризиса.
Производительный труд, продуктивная деятельность непосредственно связаны с творчеством, с созиданием ценностей. Навыки, необходимые для производительного труда, предполагают образование и саморазвитие личности. Но сам производительный труд является ценностью – как минимум в том отношении, что он придает самой жизни человека смысл и во многом определяет его нравственное измерение.
Радость труда как нравственная ценность самоценна и незаменима. Настоящая радость труда может быть связана только с созиданием.
Особое значение имеет солидарный труд, так как он социализирует индивидуума, встраивает его в коллективные процессы по улучшению жизни, в общественные интересы, в идеологию общего дела, дает чувство сопричастности с другими и с обществом в целом. Солидарный труд, в котором соединяется предпринимательский азарт, государственный разум, инженерный талант и рабочая инициатива, – самое эффективное средство воссоединения нации, ибо этот процесс направлен на преображение, творческое упорядочение ноосферы, победу над энтропией и преодоление социального пессимизма. В солидарном труде проецируется в плоскости социально-экономических отношений христианский тезис о деятельной любви к ближнему.
Все это означает необходимость культивирования приоритета труда в общественном сознании за счет создания такой модели общества и экономики, которая поощряет трудовую мотивацию и трудовые заслуги и достижения, такой системы, которая обеспечивает справедливое воздаяние – материальное и моральное – за общественную полезность труда, квалификацию и мастерство, наконец, такое пропорциональное соотношение прибыли и заработной платы в структуре ВВП, которая позволяет вывести средний уровень зарплат на уровень, действительно соответствующий общему экономическому уровню развития страны (сейчас в этой структуре доля прибыли гипертрофированно раздута, а доля зарплаты – все еще недопустима мала). Необходимо также устранить абсолютно уродливые диспропорции, которые ведут к деградации качества и структуры занятости, например, когда зарплата университетского профессора ниже зарплаты наемного торговца в уличном ларьке.
Однако вместо приоритета труда сейчас в России мы имеем дело с приоритетом и культом успеха.
Культ успеха аморален, так как он рассматривает успех безотносительно путей его достижения. В современной картине мира общество в глазах многих делится не на полезных и бесполезных членов, не на созидателей и паразитов (или иждивенцев), не на творцов и потребителей, а на «виннеров» и «лузеров» – победителей и проигравших, удачливых и неудачников. Более того, успех ждет именно того, кто не ограничивает себя какими-либо моральными рамками, а тот, кто «скован» нравственными принципами, практически обречен на то, чтобы стать проигравшим. А отсюда очевидно, что подобная мотивация изгоняет мораль из жизни общества, подрывает его устои, извращает представления о добре и зле (как за счет девальвации добра, с одной стороны, так путем институционализации и фактической апологии зла, с другой).
Практически не используется потенциал оживления традиционной трудовой этики, связанный с возрождением и укреплением таких солидарных форм трудовой активности как артель и кооперация.
Совершенно очевидно, что государство сможет выполнить свою новую руководящую и вдохновляющую роль в рамках мобилизационного проекта только в том случае, если в глазах общества выступит генератором справедливых отношений, источником воспитания по задаткам, трудоустройства по призванию, воздаяния по заслугам и суда по правде.
XI. Обновленная элита и образ лидера
В период системной трансформации необычайно возрастает роль личности лидера. Он олицетворяет Общее Дело, волю к Большому Рывку и к выходу страны из режима смертельных угроз. Мобилизационный характер элит и госаппарата начинает формироваться исходя из образа лидера, из того, как он выглядит, что говорит, как оценивает текущую повестку. Лидер должен быть не просто безупречным, но активно и убедительно олицетворять противоположность тому, против чего идет борьба.
В то же время этот образ незамедлительно проецируется на новую часть элиты, «гвардию мобилизации», авангард Большого Рывка. Один человек не может быть полноценным субъектом-носителем идеологии и энергии рывка. Поэтому для закрепления новой системы должны быть созданы новые организационные формы для элиты, в рамках которых будет происходить сплочение и общение представителей правящего слоя. Во главе этих организационных форм встанут представители верхних кругов власти.
Важнейшее условие успеха Большого Рывка в том, что корпус русских суперменеджеров должен сознавать свою общность. Связи между ними должны пронизывать границы разных ведомств и отраслей, разных форм собственности, партий и т.д. Они должны помогать друг другу в духе боевого братства и доверять в том, что касается их совместного служения Общему делу. Объединяющим началом для обновленной элиты должны служить общая доктрина (набор идей и целей), совместная проектная деятельность, единая коммуникативная сеть, общий досуг. Особо подчеркнем: такая корпорация не должна быть легальной партией и партией вообще. Другой стороной создаваемой общности должен стать ее народный характер. Это должна быть народная элита, народная аристократия, а не замкнутый слой, отгородившийся от людей административными барьерами.
Один из главных и самых действенных механизмов обновления системы и закрепления ее завоеваний – личный пример со стороны власти, которая при этом остается открытой и доступной. Это нечто вроде нравственных и имиджевых инноваций, способствующих обновлению и облагораживанию всей властной системы. При сохранении иерархии и здравой субординации не должно быть «высокого забора», атмосферы тайн и подозрений. Власть должна быть проста в общении, скромна в потреблении, внутренне дисциплинированна, внимательна к нуждам окружающих, отмечена одухотворенной нацеленностью на достижение общей цели. В этих отношениях власть должна быть прозрачна для нации, и в первую очередь для своего аппарата, корпуса инновационных менеджеров и продюсеров и нести через личности своих представителей архетип нового очищенного и облагороженного образа государства. (Даже самые изощренные контрольные, карательные, предупредительные и поощрительные меры не сработают без включения данного фактора.)
Национальный лидер в момент радикальной трансформации должен явить свой новый облик, символизирующий новый вектор политики и национальный суверенитет. На первом этапе трансформации (накануне официального учреждения Комитета по госконтролю и Совета национальной мобилизации) в качестве первого шага к кристаллизации национального консенсуса является прямое обращение государственного руководства к нации, содержащее как признание ошибок в ряде направлений государственной стратегии, так и твердую уверенность в нравственном и деятельном потенциале народа, справедливости его чаяний. Появлению лидера в новом облике с новым обращением к нации должно предшествовать прекращение внутриэлитной полемики, создающей предлоги для спекуляций в отечественных и зарубежных СМИ, выдержанная пауза в публичных выступлениях лидера, необходимая в том числе для его внутреннего сосредоточения. В этот же период издается серия указов и распоряжений по назначениям в системе государственного вещания, в том числе заранее подготовленные шаги по формированию нового медиахолдинга.
После программного выступления главы государства осуществляется созыв Совета национальной мобилизации, публикуется президентская статья о несовершенстве системы контроля в структуре исполнительной власти, инициируется учреждение Комитета госконтроля. Подписывается серия непубличных указов и распоряжений главы государства о реформе контрольных структур Минобороны, служб по борьбе с организованной преступностью в системе МВД и служб по защите информации в системе ФСБ РФ.
На следующем этапе публикуется статья главы государства о новом экономическом курсе, ориентированном на новый технологический уклад. В ней осуществляется подробный разбор деятельности экономического блока правительства, обоснование создания Комитета по государственному экономическому планированию и Агентства передовых разработок.
После официальных выступлений руководства по теме укрепления правового суверенитета России начинается публичное обсуждение поправок к основным законодательным актам (Конституции, кодексов гражданского, административного, хозяйственного и уголовного права) и соответствующих инициатив в контексте суверенизации российского права.
Заключение и выводы
Сегодня, когда три государства постсоветской Евразии, с объективно сильнейшими экономиками, преодолели второстепенные разногласия, достигли консенсуса интеграции, движутся по пути законодательного и нормативного сближения, мы имеем шанс для совместного прорыва в будущее – и совместного выхода в новый технологический уклад, оставляющего позади дискредитировавшие себя концепты постиндустриальной «всеобщей и полной глобализации». Пока оскандалившиеся «хозяева мира» пребывают в растерянности, мы можем, вместе с нашими соседями, мобилизовать интеллект, промышленный потенциал и труд – и выйти из тупика.
Мы можем не только отвергнуть кабалу внешнего контроля, что уже начато путем отказа от «помощи» USAID. Мы можем аннулировать подпись под 14-м протоколом Европейской конвенции по правам человека и провести ревизию ряда законов, принятых путем лоббирования внешних интересов. Мы можем поддержать государства, борющиеся с несправедливостью в международной торговле и в доступе к принятию решений в мировых институтах. Мы можем выдвинуть альтернативу ханжеской имитации борьбы с наркотиками и СПИД, вместе с Китаем предложив программу здорового экономического возрождения Афганистана. Мы можем поставить на уровне международных структур, в том числе ООН, ОИК, ЛАГ, Африканского Союза (привлекая международные научные ассоциации и церкви), вопрос о непредвзятом, без так называемых экофобий, исследовании климатических процессов, вместе с альтернативной программой противодействия опустыниванию, засолению почв и др., и публично разоблачить конфликт интересов в международном экологическом истэблишменте.
Вопреки мнению мальтузианцев, человек качественно отличается от животного. Он не живёт без сверхзадачи: это социобиологический организм, который без того, что выходит за рамки повседневной жизни, очень быстро вырождается. И это означает необходимость идеологии, необходимость веры и жертвенных мотивов. Человек испытывает радость от самостоятельного создания нового качества, нового воплощения идеи, новой стоимости. Для Русской цивилизации это особенно характерно, что проявлялось в разных эпохах поразительной быстротой освоения новых знаний, создания новых отраслей, возникновения новых профессий, родов войск. Нужно только «включить зажигание», чтобы эстетика и этика труда стряхнули с общества наносы разочарования и неприкаянности; чтобы рано выявленные таланты открывали путь самореализации по призванию; чтобы достижения технической одаренности, искателей, изобретателей и инноваторов уходили не в трубу маркетинга, а в национальное внедрение; чтобы технологии новых материалов создавали новое качество добычи и переработки ресурсов, инфраструктуры, строительства и реставрации; чтобы тысячи квадратных километров замерших и бесхозных просторов включились в ритм производства и благоустройства.
Для авторов настоящего доклада главный вопрос: как превратить Россию деградирующую в Россию процветающую, какими способами можно трансформировать существующую систему, чтобы народ наш выжил в мировой смуте и продолжил свой путь в истории, добиваясь новых побед и успехов. Мы видим, что сегодня в России все еще реален сценарий мобилизующей народ и исцеляющей государство «революции сверху».
Наших идеологических оппонентов больше привлекает иной сценарий с неисчислимо большими издержками и риском полной десуверенизации и развала страны. При этом мы не можем не заметить, что вместо ответов на реальные, многосторонние вызовы нашего времени представители так называемой «болотной оппозиции» воспроизводят один примитивный тезис: «не тот человек руководит государством», не могут предложить ничего, кроме «честных выборов», и как своими рекомендациями (как то введение «независимых» директоров-иностранцев в руководство российских корпораций), так и своими практическими действиями подталкивают к стремительному сокращению и без того неполного политического и экономического суверенитета России.
Вызовы, с которыми столкнулась Россия – это по существу один вызов. На весах лежит вопрос о самом существовании нашей цивилизации – быть или не быть. Это вызов не отдельным, а всем государственным структурам, не одной, а всем политическим партиям, не одному, а всем традиционным вероисповеданиям, не отдельным областям культуры, а культурному наследию в целом. Чтобы пройти через это испытание с честью, нужен ответ на все эти вызовы, который также не делится по сословиям или отраслям. На фундаментальный вызов должен следовать фундаментальный ответ. На сложнейший кризис национальный организм может ответить, только добившись полноценной мобилизации своих сил.
Основные выводы нашего доклада сводятся к следующим положениям.
1. Мировой финансовый кризис, стартовавший в 2008 году, имеет системный характер и ведет к различным далеко идущим последствиям для всей современной цивилизации. Он становится все более явственным и угрожающим. Его кульминация вероятнее всего придется на ближайшие полтора-два года, в то время как наиболее острый период для РФ наступит с некоторым «запозданием» в 2015-2016 гг.
2. Кризис объективно ведет к растущей политико-стратегической неопределенности для всех участников мировой сцены и в особенности для РФ. По мере усиления неопределенности увеличивается риск серии региональных «жестких» конфликтов в непосредственной близости к границам России с перерастанием в перспективе в новую глобальную войну, в том числе, возможно, и с использованием ОМП.
3. С учетом вышесказанного встает вопрос о подготовке к этому «супер-критическому» периоду. По выводам авторов доклада, существует только один возможный вариант эффективного российского ответа на вызовы системного кризиса – форсированная выработка и реализация общенациональной стратегии «Большого рывка».
4. Такая стратегия «Большого рывка» для России должна быть сформулирована и реализована в виде особого, креативного мобилизационного проекта, вовлекающего все общество, включая основные социальные слои – в том числе путем широкой общественной дискуссии.
5. Должно прийти осознание, что наступает новая, волевая эпоха в истории России. Государство на этом новом этапе без всяких оговорок признается главным субъектом развития. Национальная мобилизация вокруг Общего дела официально объявляется основой новой идеологии.
6. Национальные ресурсы направляются на массированные инвестиции в реиндустриализацию страны и переход к новому, шестому технологическому укладу. (Как мы показываем в докладе, сегодня объем капиталовложений можно поднять как минимум в полтора раза, не снижая уровня потребления – это делает заявленную задачу вполне реалистичной.)
7. Большой рывок осуществляется планомерно в рамках расширения евразийского макрорегиона путем существенной трансформации всей системы постсоветского пространства в направлении реинтеграции.
8. Духовная мобилизация народа реализуется в первую очередь посредством формирования и расширения государственных СМИ нового типа: активно внедряющих адекватную реалиям эпохи «картину мира», собственную повестку дня и формирующих образ национального будущего.
9. В своем докладе мы предложили набросок пошаговой логики преобразований системы госуправления в России. Для этого мы наметили ориентировочную схему тех новых президентских органов власти, которые потребуются для перетекания основных функций и полномочий в новые точки концентрации политической воли, без чего мобилизационный проект захлебнется в трясине старой бюрократической кланово-олигархической системы. К этим органам в докладе отнесены:
§ Стратегический совет (доктринальное обеспечение и стратегическое проектирование развития страны)
§ Высшая кадровая комиссия с сетью подведомственных ей местных комиссий (рекрутирование, тестирование, обучение и переобучение управленческих кадров)
§ Комитет по государственному контролю (глубинный мониторинг работы исполнительных структур мобилизационного проекта, продвижение талантливых практиков, делом доказавших свою эффективность в новых условиях)
§ Совет национальной мобилизации (главный мобилизационный орган, на время чрезвычайных преобразований – центр принятия оперативных решений, координации и корректировки во взаимоотношениях «старых» и «новых» институтов)
§ Совет по декриминализации (на время чрезвычайного периода центральный орган по борьбе с коррупцией и оргпреступностью)
§ Агентство передовых технологий (отбор, внедрение и продвижение на рынок технологически ценных разработок)
Агентство экономической реконструкции (реиндустриализация, модернизации инфраструктуры, АПК, жилищное строительство, создание инновационных кластеров) и др.
[1] В качестве наиболее вероятного примера: возрастает риск перерастания войны в Сирии в крупномасштабный военный конфликт, охватывающий сопредельные нам страны. Как мировые державы, так и мировые олигархические круги в условиях глобального кризиса ради решения собственных проблем могут приложить усилия для вовлечения нашей страны в такую войну.
[2] Частично реконструировать этот сценарий можно с помощью открытых источников. Так, он нашел отражение в «Повестке дня-XXI» Конференции ООН в Рио де Жанейро (1992), в знаковых выступлениях на State of the World Forum-1995, в статьях руководства знаменитого Совета по международным отношениям. Сами же средства достижения таких (неомальтузианских) целей были описаны еще в 1973 году в т.н. 2-м Гуманистическом манифесте Пола Куртца, обосновывавшем «всеобщую и полную глобализацию». В данном манифесте, целеуказания которого исполняются нынешними мировыми элитами, перечисление прав человека не включало право на жизнь, зато включало (дословно) «право человека на достойную смерть, эвтаназию и на суицид», а также на «множество разновидностей сексуального познания». Естественно при этом, что традиционные религии назывались «препятствием для прогресса человека».
[3] В т.ч. постоянных партнеров уже упоминавшегося Совета по международным отношениям (сеть Carnegie Foundation, структуры при Тихоокеанском совете), Международной кризисной группы, системы NED-Freedom House, USAID, госкорпорации Millennium Challenge и др.
[4] Новая фаза развертывания потенциального мобилизационного проекта в США началась с сентября 2001 года. В Китае же, где целенаправленно сохраняется высокий уровень идеологизированности и китайского общества, и китайской элиты, процесс совершенствования мобилизационного проектирования практически никогда не прекращался.
[5] Очень многие постсоветские элиты, размышляющие о выживании своих народов, такой идеологический поворот не только поймут, но и будут открыто поддерживать.
[6] Создание Национальной гвардии при президенте страны целесообразно во избежание попыток государственного переворота со стороны коррумпированной «элиты». Нацгвардия может быть создана на основе частей ВДВ, сведенных воедино спецназов (Силы специальных операций). Кроме того, она может включать в свой состав особую спецслужбу, конкурирующую с прежними – и дающую главе государства дополнительный канал получения объективной информации.
[7] Сегодня ч.1 ст.290 УК РФ не является тяжкой, поэтому фигуранты преступления даже при наличии уголовного дела не задерживаются в порядке ст. 91, 108 УПК РФ, что позволяет им влиять на ход следствия, в том числе исправляя должностные инструкции, закрепляющие за ними право принятия коррупционного решения, что приводит к переквалификации по ст.159 (мошенничество) и даже при наличии безоговорочных доказательств ведет к вынесении им условного срока наказания. В итоге даже привлеченный к ответственности взяткополучатель не несет наказания, а в большинстве случаев возвращается на своё место.
Имеющийся в России объем национального богатства, сохранившийся научно-производственный и интеллектуальный потенциал позволяют воспользоваться открывшимися в условиях глобального кризиса возможностями для прорыва к новой волне экономического подъема. Именно в этот период глобального структурного кризиса у стран, отставших от лидеров глобальной экономики, появляется реальный шанс для совершения «экономического чуда» за счет опережающего развития ключевых производств и факторов нового технологического уклада.
Для этого, как показывает мировой опыт преодоления аналогичных структурных кризисов в 70-е и 30-е годы прошлого века, требуется достаточно мощный инициирующий импульс обновления основного капитала на принципиально новой технологической основе. Опыт подобных прорывов в новых индустриальных странах, послевоенной Японии, современном Китае, да и в нашей стране, свидетельствует о том, что требуемое для этого наращивание инвестиционной и инновационной активности предполагает повышение нормы накопления до 35-40% ВВП с ее концентрацией на прорывных направлениях глобального экономического роста. При этом, чтобы «удержаться на гребне» новой волны экономического роста, инвестиции в развитие производств нового технологического уклада должны увеличиваться ежегодно не менее, чем в 1,5 раза, доля расходов на НИОКР в ВВП – достигнуть 4%.
Однако следует констатировать, что необходимый для этого уровень инвестиционной и инновационной активности, как минимум, вдвое превышает имеющиеся возможности сложившейся в России финансово-инвестиционной системы. Главным ограничителем развития российской экономики в течение всего постсоветского периода была волюнтаристическая политика количественного ограничения денежного предложения со стороны Центрального банка. В результате монетизация российской экономики (соотношение денежной массы и ВВП), хотя и возросла за последнее десятилетие с 16 до 45%, остается значительно ниже, чем в развитых странах (70-100%).
В 2000-е гг. произошла структурная деформация источников денежного предложения ЦБ вследствие наращивания его чистых иностранных активов сверх оптимальной их величины, необходимой для обеспечения надежности функционирования российской экономики. Осуществлялась стерилизация «избыточных» денег – средства без дела мариновались в кубышке Стабфонда. Приток нефтедолларов был перенаправлен на поддержание американских финансовых пирамид, в то время как расходы на развитие российской экономики оставались существенно ниже мировых стандартов. Продолжение привязки денежной эмиссии к приобретению иностранной валюты (система currency board) в условиях уже начавшегося становления нового технологического уклада лишит российскую экономику возможностей завоевания своей ниши в его структуре, которая при должной активизации имеющегося научно-технического потенциала может быть весьма значительной.
Следствием такой финансовой политики стали неразвитость механизмов рефинансирования экономической активности, недостаток «длинных денег» и внутренних источников кредитования инвестиций, подчинение эволюции экономики внешнему спросу, что является ключевой причиной ее сырьевой ориентации.
Все докризисные годы ЦБ РФ выполнял свою главную функцию организации денежного обращения в стране «с точностью до наоборот» – вместо эмиссии денег занимался их изъятием из экономики. При такой политике в России просто не могла сложиться полноценная банковская система.
По отношению к России проведение денежно-эмиссионной политики на основе currency board означает, что ЦБ может выпустить в обращение ровно столько рублей, сколько пришло в страну долларов, евро и т.д. в соответствии с текущим курсом рубля. Следовательно, национальная финансовая система России вовсе не является национальной, т.к. она полностью зависит от количества поступающих в страну долларов, евро и фунтов стерлингов, а «кредитором последней инстанции» для российского рубля является не Банк России, а ФРС США, ЕЦБ и Банк Англии.
По нашим оценкам, из-за разницы политик центральных банков нашего и стран-эмитентов резервных валют Россия несет огромные потери – 80 миллиардов долларов мы теряем ежегодно из-за неэквивалентного обмена по одним лишь денежно-кредитным инструментам. Так, европейский Центральный банк, к примеру, мановением руки вливает в экономику триллион евро, тогда как Россия 10 лет экспортирует нефть, чтобы этот триллион заработать. В последние годы страны-эмитенты сняли все количественные ограничения на денежную эмиссию, а мы продолжаем «дарить» им огромную часть своего национального богатства.
Поэтому важнейшим фактором возвращения полного суверенитета России над ее экономикой является изменение места и роли Банка России. Главный смысл существования ЦБ должен заключаться в осуществлении монополии государства на организацию денежного обращения и денежной эмиссии в целях обеспечения благоприятных условий для экономического развития. В числе этих условий, помимо стабильной валюты, входит наличие доступного кредита, механизмов аккумулирования сбережений и их трансформации в долгосрочные инвестиции, технологий устойчивого рефинансирования расширенного воспроизводства, а также обеспечение своевременного создания и освоения новых знаний и технологий.
Чтобы «национализировать рубль», нужно ликвидировать привязку рублевой эмиссии к притоку иностранной валюты и объему официальных резервов страны. Сегодня рубль – это по существу не национальная валюта суверенной России, это ухудшенный «клон» американского доллара, а Банк России – это филиал (без права юридического лица) ФРС США.
Россия переживает кризис, вызванный не избытком денежного предложения и связанными с ним финансовыми пузырями, а структурный кризис, порождаемый низкой эффективностью и ресурсной зависимостью экономики, осложненными ее хронической недомонетизацией. Испытывая острый недостаток инвестиций и кредитов, экономика России длительное время работала «на износ». Для восстановления внутреннего рынка, подъема инновационной и инвестиционной активности в целях модернизации и опережающего развития она нуждается в существенном повышении уровня монетизации, расширении кредита и мощности банковской системы.
Итоги проводившейся в предкризисный период политики свидетельствуют о том, что сами по себе механизмы рыночной самоорганизации не могут обеспечить необходимую для модернизации экономики норму накопления.
Из этого следует, что предпосылкой успешности Большого рывка и стратегии опережающего развития является эффективная работа национальной финансово-инвестиционной системы, способной обеспечить переток капитала в развитие новых производств и опирающейся на внутренние источники кредита. Для ее формирования необходимо:
• создание системы стратегического планирования, способной выявлять перспективные направления экономического роста;
• обеспечение необходимых для опережающего роста нового технологического уклада макроэкономических условий;
• формирование институтов финансирования проектов создания и развития производственно-технологических комплексов нового технологического уклада и сфер потребления их продукции.
Естественно, любой из этих компонентов предполагает подробную детализацию и конкретные механизмы. Формат доклада не позволяет остановиться на них подробно. Ограничимся одним примером.
Так, система стратегического планирования на федеральном уровне могла бы включать в себя следующий состав документов:
• долгосрочные (на 25-50 лет) прогнозы, предусматривающие различные сценарии развития экономики в зависимости от вариантов изменения внешних и внутренних объективных факторов, а также – от вариантов социально-экономической политики;
• среднесрочная (на 10-12 лет) Концепция социально-экономического развития и скоординированная с ней Генеральная схема развития и размещения производительных сил, определяющие основные цели, задачи и приоритеты социально-экономического развития страны, состав целевых государственных программ различного уровня;
• индикативный план социально-экономического развития на трехлетний период, устанавливающий желаемые показатели развития и систему мер по их достижению (термин «индикативный» означает, что показатели данного плана служат ориентиром для негосударственных субъектов управления, но обязательны для всех государственных органов управления, в том числе – при определении директив представителям государства в органах управления компаний);
• среднесрочные государственные (федеральные, региональные и отраслевые) программы, согласующиеся между собой и взаимоувязанные по инвестициям, обеспечивающие достижение поставленных целей развития;
• трех-пятилетние планы развития страны, в которых будут увязаны отраслевые и территориальные программы развития (ныне не согласованные), выделены приоритеты развития и набор «локомотивных» госпрограмм: электроника, программирование, станкостроение, самолетостроение, железные дороги, ядерные технологии, биотехнологии, новые материалы и пр.;
• годовые бюджеты и трехлетние бюджетные планы (на скользящей основе), которые формируются исходя из целевых показателей, сформулированных в Концепции, индикативном плане и среднесрочных программах.
Для эффективной работы национальной финансово-инвестиционной системы необходимо формирование соответствующих институтов и контуров управления. В частности, следует создать Агентство передовых технологий, занимающееся поиском новых разработок, потенциально представляющих собой технологическую ценность (в первую очередь из «закрывающих технологий», разрабатывавшихся в советском ВПК), доведение их до уровня промышленных образцов и последующее продвижение на рынок. Помимо этого нужно создать Агентство экономической реконструкции, концентрирующее всю помощь нефинансовому сектору и управление всем госимуществом (включая государственные корпорации) для реализации стратегических задач развития страны, в первую очередь:
· модернизации инфраструктуры;
· строительства дешевого жилья;
· реиндустриализации;
· модернизации АПК;
· создания спроса на высокотехнологичную продукцию и на новые разработки, способные стать основой кластеров инновационного роста.
Следует также установить целевые показатели работы государственных институтов развития, корпораций и агентств по направлениям их деятельности, предусматривающие создание конкурентоспособных на мировом рынке производств нового технологического уклада и введение механизма ответственности за их своевременное достижение.
В соответствие с задачами опережающего развития должна быть приведена налогово-бюджетная политика. Для этого необходимо:
– Включение бюджетного процесса в систему стратегического планирования: определение бюджетных приоритетов в соответствии со стратегическими планами, обеспечение преемственности его программно-целевой составляющей, введение процедуры отчетности за достижение поставленных целей и задач.
– Приведение структуры расходов федерального бюджета в соответствие с общепринятыми в мире пропорциями финансирования расходов на цели развития, включая удвоение доли расходов на науку и поддержку инновационной активности в ВВП, полуторакратное увеличение доли расходов на здравоохранение и образование с направлением дополнительных ассигнований на цели стимулирования развития нового технологического уклада.
– Принятие комплекса мер налогового стимулирования инновационной деятельности, включающего: уменьшение налоговой базы по налогу на прибыль на сумму расходов на НИОКР, освоение новой техники, приобретение нового оборудования, осуществление реконструкции, модернизации, технического перевооружения; предоставление трехлетней льготы по налогу на имущество организаций в отношении оборудования, приобретаемого в рамках реализации инновационных проектов; предоставлять налоговые скидки предприятиям, заказывающим научные исследования в России.
Денежно-кредитная политика также должна быть настроена на цели развития. В структуре источников финансирования капиталовложений российских предприятий доля банковских кредитов остается по сравнению с развитыми странами незначительной. Мы могли бы иметь сегодня вдвое больший объем ВВП, втрое больший объем инвестиций, а экономика имела бы более прогрессивную структуру, если бы ЦБ не занимался сдерживанием роста российской экономики, а использовал бы монополию государства на расширение денежного предложения для кредитования экономического развития.
Удерживая ставку рефинансирования на уровне, существенно превышающем среднюю рентабельность производственной сферы, ЦБ блокирует развитие всей банковской системы, ограничивая спрос на деньги краткосрочными спекулятивными операциями и сверхприбыльными сырьевыми отраслями. Такая политика объясняется необходимостью держать ставку рефинансирования выше уровня инфляции. Но, во-первых, высокий уровень инфляции организовывался тем же ЦБ и правительством РФ, а во-вторых, большинство развитых стран мира делают ставку рефинансирования отрицательной (т.е. ниже уровня инфляции) для того, чтобы стимулировать экономику во время спадов и депрессий. Ставка рефинансирования устанавливается выше инфляции тогда, когда необходимо сдерживать экономику страны от «перегрева», т.е. от слишком бурного развития.
Ставка рефинансирования не должна превышать среднюю норму прибыли в обрабатывающей промышленности (в соответствии с международной практикой она должна находиться в пределах 2-3%), а сроки предоставления кредитов соответствовать типичной длительности научно-производственного цикла машиностроительной продукции (5-7 лет).
При этом нужно сделать выводы из печального опыта антикризисных мер 2008-2009 гг. Тогда, как только российские банки получили дешевые беззалоговые кредиты от ЦБ, они тут же направили их на спекулятивные операции на валютном рынке. Поэтому, чтобы это больше не повторялось, в России нужно принять закон, подобный «закону Гласса-Стигалла», который был принят в США в 1933 году в разгар Великой депрессии и ограничивал право банков на спекуляции.
В условиях нарастающей дестабилизации мировой валютно-финансовой системы нужно расширять сферу использования собственной валюты, поддерживая экспансию национальных финансовых институтов на связанные с Россией рынки стран СНГ, Китая и т.д.
В целях увеличения потенциала российской денежной системы и упрочения ее положения в мировой экономике нужно стимулировать переход во взаимных расчетах в СНГ на рубли, в расчетах с ЕС – на рубли и евро, с Китаем – на рубли и юани. При этом предусматривать выделение рублевых кредитов государствам-импортерам российской продукции для поддержания товарооборота.
Для повышения статуса рубля в системе валют следует организовать биржевую торговлю нефтью, нефтепродуктами, лесом, минеральными удобрениями, металлами, другими сырьевыми товарами в рублях. Обязать производителей биржевых товаров продавать через зарегистрированные Правительством России биржи не менее половины своей продукции, в том числе поставляемой на экспорт.
Следует признать совершенно недопустимым последовательный отказ государства от активной структурной и промышленной политики, наблюдаемый в течение почти всех последних 20 лет. А явно поспешное и неподготовленное вступление в ВТО ограничивает теперь резко российское государство в возможностях и методах такой политики. В то же время необходим (скажем жестче – императивен) умеренный протекционизм в отношении наиболее уязвимых и значимых отраслей промышленности, особенно непосредственно связанных с обеспечением суверенитета и безопасности (военной, продовольственной, финансовой и пр.) страны и ее экономики, а также тех отраслей, от которых будет зависеть наше будущее и наша конкурентоспособность в следующем технологическом укладе. К ним, помимо отраслей военно-промышленного и агропромышленного комплексов и многих важных машиностроительных отраслей, относится сфера высоких технологий, как военного, так и гражданского назначения.
Нам необходимы отработанные действенные механизмы защиты отраслей будущего, как и программы их развития. Их отсутствие можно объяснить лишь аберрацией самого понятия высоких технологий, сохраняющейся на правительственном уровне. Оно ограничено компьютерными гаджетами, средствами связи и социальными сетями. Между тем сфера применения высоких технологий включает системообразующие отрасли производства, энергетики, транспорта. У России немалые заделы в их применении в космосе, оптики, биотехнологиях, медицине и многих других областях. Стратегическое планирование должно предусматривать внедрение высоких технологий именно в системообразующих отраслях, составляющих каркас национального экономического потенциала.
X. Социальные условия мобилизационного проекта
Ведущиеся сейчас на уровне G20 дискуссии о реформировании существующей кризисогенной финансово-экономической системы в основном ограничиваются незначительными, косметическими изменениями, хотя необходим ремонт капитальный – предполагающий ее кардинальную перестройку.
Смягчение наиболее уродливых перекосов в финансовой сфере не исключит возможности рецидива болезни. Настоящие изменения, требуемые для кардинального оздоровления, неизбежно касаются вопроса о принципах, лежащих в основе социально-экономической модели.
Необходимо однозначно признать, что отказ от моральных принципов ведет мировую экономику к катастрофе.
Настоящее преодоление кризиса как для мира в целом, так и для России в частности, предполагает поиски новой социально-экономической парадигмы, в основу которой должны быть положены именно нравственные принципы – принципы справедливости, рационального созидания и общего блага.
От степени гармоничности этой новой парадигмы будет зависеть будущее человека и общества.
Нам представляется, что среди базовых элементов этой новой модели особое место займут солидарные механизмы в экономике. Необходим пересмотр соотношения конкурентных и солидарных экономических отношений – совершенно очевидно, что в этот трудный для мира и страны период, а также с учетом необходимости решения масштабных проблем, имеющих всеобщий характер, приоритет должен быть отдан именно солидарным механизмам.
Маятник истории неумолим и императивен: взамен господства индивидуалистических ценностей, личного эгоизма и хватательного рефлекса во главу угла должны быть поставлены общее благо, общее дело и общественный интерес.
Другой доминантой должен стать принцип справедливости. Очевидный дефицит справедливости в мире является одним из центральных дисбалансов глобальной системы, порождающим конфликты и чрезвычайно опасным с точки зрения устойчивости всей мировой социально-политической и геополитической системы.
Отдельно от общемирового фона следует отметить особое значение справедливости в русской общественно-политической парадигме. Справедливость в России относится к числу базовых потребностей, и история учит, что неудовлетворенность этой базовой потребности чревата мощными социальными катаклизмами и разрушительными общественными потрясениями.
Дефицит справедливости проявляется не только в количественном неравенстве доходов, но и в трудности реализации человеческих призваний; в заблокированности каналов вертикальной мобильности; в уравнительном подходе к разным по значимости видам труда – общественно необходимому, производительному и оборонному, вспомогательному и паразитарному, в прямом и косвенном поощрении паразитических профессий; в возникновении рынка заведомо дорогостоящих «экологически чистых» продуктов и «целебных» средств, не являющихся лекарствами – при дефиците жизненно необходимых лекарств и продуктов массового спроса; в дефиците предложения дешевого жилья при высоком спросе на жилую недвижимость; в высоких тарифах ЖКХ при низком качестве услуг; в дефиците транспортной инфраструктуры при высокой автомобилизации мегаполисов. Все эти противоречия вместе взятые закладывают под нацию множество «бомб замедленного действия», создают многочисленные «уязвимые группы населения», представляющие интерес для внешних манипуляторов, порождают социальную зависть и углубляют социальный пессимизм, преумножают число людей, мечтающих об эмиграции в поисках лучших стандартов жизни.
В самой постановке задач для России следует иметь в виду произошедшую деградацию экономики и ее ключевых механизмов, следует учесть время, упущенное ею для развития и потраченное на бесплодные и вредные реформы. Негативные изменения не могли не отразиться на отставании и ослаблении конкурентных позиций страны в рамках глобального экономического соревнования. Во много подорван ее экономический суверенитет. Поэтому программа экономических изменений для России должна учитывать необходимость резкого качественного рывка.
России нужен мобилизационный проект для ускоренного, прорывного выхода на более высокий уровень экономического и технологического развития. При этом очевидно, что любой мобилизационный проект всегда предполагает:
– повышенный уровень этатизации экономики и вообще общественной жизни, активную направляющую и вдохновляющую роль государства, а потому по существу является антиподом экономической политики РФ, под видом которой осуществлялась «криминальная революция» ;
– единение всех страт общества и атмосферу массового энтузиазма, которые невозможны в социуме, раздираемом острыми противоречиями, где происходит «война всех против всех».
Возможность осуществления такого проекта несовместима с существующим чудовищным неравенством, когда одна часть общества ищет смысл своей жизни в бесконечной гонке гламурного потребления, а другая находится в состоянии перманентной борьбы за физическое выживание. Такая модель общества ведет к всеобщему отторжению любых призывов к развитию, так как вместо чувства причастности к общему делу, объединяющих общих интересов, атмосферы заинтересованности в конечных результатах совместных усилий она закономерно порождает всеобщее отчуждение, чувство безысходности и бесполезности какой-либо активной жизненной позиции и напряжения воли во имя достижения общенародных целей, которые воспринимаются как иллюзорные.
Именно такая модель экономических и социальных реформ, которая базировалась на радикальном индивидуализме и привела к формированию крайне несправедливого и атомизированного общества, была навязана и России в начале 1990-х годов. Причем навязана она была под разговоры о безальтернативности такого пути. Это была очевидная ложь, которая преследовала цели прямо противоположные интересам развития страны, так как история знает и совсем иные модели социально-экономических реформ, построенных на идеологии общего дела и предполагающих широкое использование солидарных мотивов и коллективистских механизмов – таков был опыт Японии, Южной Кореи, Китая и других успешных стран, осуществлявших рывок, не говоря уже о послевоенном опыте стран континентальной Европы.
Сложившийся уровень неравенства и неудовлетворенность базовой потребности общества в справедливости столь велики, что превратились в основной тормоз развития и выступают главным фактором подрыва легитимности власти и существующего порядка в обществе, по сути же это фактор эрозии самого общества как такового.
По оценкам, разрыв между 10 процентами тех, кто получает наивысшие доходы, и 10 процентами тех, кто находится внизу социальной лестницы, в российских мегаполисах и крупных городах превышает 30-40 раз, а по стране в целом составляет 70-80 раз. Если же говорить об уровне накопленного богатства, то этот разрыв во много раз больше. В то же время в большинстве развитых стран разрыв в доходах составляет около 10 раз, а в странах Северной Европы – 4-6 раз.
Уже из одного этого следует необходимость срочной активизации перераспределительной политики государства.
При существующем грандиозном и даже просто уродливом уровне материального и имущественного неравенства нельзя больше мириться с существованием плоской шкалы подоходного налога, а также с неразвитой и недифференцированной системой налогообложения личного имущества. Такая система обложения налогами доходов и имущества в нашем обществе при существующих условиях – это нонсенс.
Это еще больший нонсенс на фоне того, что два года назад в Великобритании – форпосте либерализма – максимальная ставка на большие доходы (свыше 150 тыс. фунтов стерлингов в год) была повышена до 50%, а во Франции совсем недавно объявлено о резком повышении налогообложения сверхдоходов. Так, на годовой доход свыше 150 тысяч, но ниже 1 млн евро в год устанавливается ставка подоходного налога в 45%, а на доходы свыше 1 млн евро – ставка в 75%.
Отметим, что чаемое большинством общества введение налога на роскошь было фактически проигнорировано ответственными за это органами власти. Все дискуссии об этом во властном истеблишменте – как в Госдуме, так и в соответствующих министерствах и ведомствах, – имели абсолютно нерешительный характер, были сознательно смазаны и фактически бойкотированы под давлением заинтересованных лоббистов. Сложившееся положение в данном вопросе имеет совершенно недопустимый и откровенно циничный характер.
Необходимо отменить регрессивный характер обязательных социальных взносов (при котором бедный платит больше богатого) и установить их совокупную ставку на уровне не выше 15% фонда оплаты труда вне зависимости от величины этой оплаты.
Реализация права на жизнь, являющаяся если не условием социального мира, то минимальным условием цивилизованности социума и государства, предполагает гарантирование реального прожиточного минимума всем гражданам России. Это потребует увеличения годовых расходов бюджетов всех уровней примерно на 600 млрд. руб. в год, которые можно получить за счет ограничения коррупции и конфискации коррупционных средств, а в крайнем случае – за счет накопленных бюджетных резервов (более 7 трлн. руб.).
Гарантирование реального прожиточного (а семьям с детьми – социального) минимума, дифференцированного по регионам (в зависимости от разного уровня цен, природно-климатических и транспортных условий при обеспечении одинаковых социальных стандартов и в целом условий жизни) даст по мере решения этой задачи объективный обобщенный критерий успешности государственной политики в целом.
В целях социального выравнивания, а также имея в виду необходимость решения демографических проблем, следует снизить проценты по потребительским и ипотечным кредитам (с учетом сопутствующих платежей) до уровня ставки рефинансирования Банка России, при этом добившись существенного снижения и самой этой ставки. В регионах с дефицитом населения при рождении первого ребенка списывать 25% ипотечного кредита, при рождении второго – 50%, третьего – 75%, четвертого – весь кредит (на жилплощадь, рассчитываемую по социальным нормам).
Необходимо активное воссоздание общественных фондов потребления. Такие фонды играли колоссальную роль в советской системе, а в современном российском социуме они стали уничтожаться и приватизироваться под напором рыночных фундаменталистов под прикрытием внедрения ложно истолкованных либеральных ценностей. Аргументы тут использовались трех видов: 1) эти общественные фонды потребления создают вредную уравниловку, порождающую иждивенчество; 2) будучи общественными или государственными, они неэффективны по определению; 3) государство не имеет средств на их поддержание – да и не должно их иметь в рыночной экономике.
В то же время опыт стран, в которых настоящие либеральные ценности имеют неизвращенный характер (США, Западная Европа, Япония), свидетельствует о другом: общественные фонды потребления там чрезвычайно развиты и весьма эффективны, их наличие является не фактором иждивенчества, а инструментом создания равных возможностей доступа к наиболее важным жизненным благам, и в конечном счете служат скрепами общества, механизмами социального примирения и партнерства.
Как минимум необходимо обеспечить доступность здравоохранения и образования, жесткий контроль качества их услуг. Следует отменить все псевдоновации, ведущие к коммерциализации образования и бюджетной сферы в целом. Гарантировать полностью бесплатное (на деле, а не на словах) обучение в средней школе. В высших учебных заведениях (при получении первого высшего образования) бесплатными должно быть не менее половины учебных мест, в технических вузах – не менее трех четвертей учебных мест. Как оптимум – необходима и сильная социальная политика в жилищной сфере, обеспечивающая доступное социальное жилье.
Мы переняли у развитых стран их негативные стороны, но проигнорировали позитивные.
Например, в центре общественно-политических и экспертных дискуссий в развитых странах продолжает оставаться значение трудовой этики, созидательного, производительного труда. Общеизвестно, что с этим фактором непосредственно связаны экономические успехи, например, Германии и Японии, а также повышенная устойчивость их экономик перед лицом текущего кризиса.
Производительный труд, продуктивная деятельность непосредственно связаны с творчеством, с созиданием ценностей. Навыки, необходимые для производительного труда, предполагают образование и саморазвитие личности. Но сам производительный труд является ценностью – как минимум в том отношении, что он придает самой жизни человека смысл и во многом определяет его нравственное измерение.
Радость труда как нравственная ценность самоценна и незаменима. Настоящая радость труда может быть связана только с созиданием.
Особое значение имеет солидарный труд, так как он социализирует индивидуума, встраивает его в коллективные процессы по улучшению жизни, в общественные интересы, в идеологию общего дела, дает чувство сопричастности с другими и с обществом в целом. Солидарный труд, в котором соединяется предпринимательский азарт, государственный разум, инженерный талант и рабочая инициатива, – самое эффективное средство воссоединения нации, ибо этот процесс направлен на преображение, творческое упорядочение ноосферы, победу над энтропией и преодоление социального пессимизма. В солидарном труде проецируется в плоскости социально-экономических отношений христианский тезис о деятельной любви к ближнему.
Все это означает необходимость культивирования приоритета труда в общественном сознании за счет создания такой модели общества и экономики, которая поощряет трудовую мотивацию и трудовые заслуги и достижения, такой системы, которая обеспечивает справедливое воздаяние – материальное и моральное – за общественную полезность труда, квалификацию и мастерство, наконец, такое пропорциональное соотношение прибыли и заработной платы в структуре ВВП, которая позволяет вывести средний уровень зарплат на уровень, действительно соответствующий общему экономическому уровню развития страны (сейчас в этой структуре доля прибыли гипертрофированно раздута, а доля зарплаты – все еще недопустима мала). Необходимо также устранить абсолютно уродливые диспропорции, которые ведут к деградации качества и структуры занятости, например, когда зарплата университетского профессора ниже зарплаты наемного торговца в уличном ларьке.
Однако вместо приоритета труда сейчас в России мы имеем дело с приоритетом и культом успеха.
Культ успеха аморален, так как он рассматривает успех безотносительно путей его достижения. В современной картине мира общество в глазах многих делится не на полезных и бесполезных членов, не на созидателей и паразитов (или иждивенцев), не на творцов и потребителей, а на «виннеров» и «лузеров» – победителей и проигравших, удачливых и неудачников. Более того, успех ждет именно того, кто не ограничивает себя какими-либо моральными рамками, а тот, кто «скован» нравственными принципами, практически обречен на то, чтобы стать проигравшим. А отсюда очевидно, что подобная мотивация изгоняет мораль из жизни общества, подрывает его устои, извращает представления о добре и зле (как за счет девальвации добра, с одной стороны, так путем институционализации и фактической апологии зла, с другой).
Практически не используется потенциал оживления традиционной трудовой этики, связанный с возрождением и укреплением таких солидарных форм трудовой активности как артель и кооперация.
Совершенно очевидно, что государство сможет выполнить свою новую руководящую и вдохновляющую роль в рамках мобилизационного проекта только в том случае, если в глазах общества выступит генератором справедливых отношений, источником воспитания по задаткам, трудоустройства по призванию, воздаяния по заслугам и суда по правде.
XI. Обновленная элита и образ лидера
В период системной трансформации необычайно возрастает роль личности лидера. Он олицетворяет Общее Дело, волю к Большому Рывку и к выходу страны из режима смертельных угроз. Мобилизационный характер элит и госаппарата начинает формироваться исходя из образа лидера, из того, как он выглядит, что говорит, как оценивает текущую повестку. Лидер должен быть не просто безупречным, но активно и убедительно олицетворять противоположность тому, против чего идет борьба.
В то же время этот образ незамедлительно проецируется на новую часть элиты, «гвардию мобилизации», авангард Большого Рывка. Один человек не может быть полноценным субъектом-носителем идеологии и энергии рывка. Поэтому для закрепления новой системы должны быть созданы новые организационные формы для элиты, в рамках которых будет происходить сплочение и общение представителей правящего слоя. Во главе этих организационных форм встанут представители верхних кругов власти.
Важнейшее условие успеха Большого Рывка в том, что корпус русских суперменеджеров должен сознавать свою общность. Связи между ними должны пронизывать границы разных ведомств и отраслей, разных форм собственности, партий и т.д. Они должны помогать друг другу в духе боевого братства и доверять в том, что касается их совместного служения Общему делу. Объединяющим началом для обновленной элиты должны служить общая доктрина (набор идей и целей), совместная проектная деятельность, единая коммуникативная сеть, общий досуг. Особо подчеркнем: такая корпорация не должна быть легальной партией и партией вообще. Другой стороной создаваемой общности должен стать ее народный характер. Это должна быть народная элита, народная аристократия, а не замкнутый слой, отгородившийся от людей административными барьерами.
Один из главных и самых действенных механизмов обновления системы и закрепления ее завоеваний – личный пример со стороны власти, которая при этом остается открытой и доступной. Это нечто вроде нравственных и имиджевых инноваций, способствующих обновлению и облагораживанию всей властной системы. При сохранении иерархии и здравой субординации не должно быть «высокого забора», атмосферы тайн и подозрений. Власть должна быть проста в общении, скромна в потреблении, внутренне дисциплинированна, внимательна к нуждам окружающих, отмечена одухотворенной нацеленностью на достижение общей цели. В этих отношениях власть должна быть прозрачна для нации, и в первую очередь для своего аппарата, корпуса инновационных менеджеров и продюсеров и нести через личности своих представителей архетип нового очищенного и облагороженного образа государства. (Даже самые изощренные контрольные, карательные, предупредительные и поощрительные меры не сработают без включения данного фактора.)
Национальный лидер в момент радикальной трансформации должен явить свой новый облик, символизирующий новый вектор политики и национальный суверенитет. На первом этапе трансформации (накануне официального учреждения Комитета по госконтролю и Совета национальной мобилизации) в качестве первого шага к кристаллизации национального консенсуса является прямое обращение государственного руководства к нации, содержащее как признание ошибок в ряде направлений государственной стратегии, так и твердую уверенность в нравственном и деятельном потенциале народа, справедливости его чаяний. Появлению лидера в новом облике с новым обращением к нации должно предшествовать прекращение внутриэлитной полемики, создающей предлоги для спекуляций в отечественных и зарубежных СМИ, выдержанная пауза в публичных выступлениях лидера, необходимая в том числе для его внутреннего сосредоточения. В этот же период издается серия указов и распоряжений по назначениям в системе государственного вещания, в том числе заранее подготовленные шаги по формированию нового медиахолдинга.
После программного выступления главы государства осуществляется созыв Совета национальной мобилизации, публикуется президентская статья о несовершенстве системы контроля в структуре исполнительной власти, инициируется учреждение Комитета госконтроля. Подписывается серия непубличных указов и распоряжений главы государства о реформе контрольных структур Минобороны, служб по борьбе с организованной преступностью в системе МВД и служб по защите информации в системе ФСБ РФ.
На следующем этапе публикуется статья главы государства о новом экономическом курсе, ориентированном на новый технологический уклад. В ней осуществляется подробный разбор деятельности экономического блока правительства, обоснование создания Комитета по государственному экономическому планированию и Агентства передовых разработок.
После официальных выступлений руководства по теме укрепления правового суверенитета России начинается публичное обсуждение поправок к основным законодательным актам (Конституции, кодексов гражданского, административного, хозяйственного и уголовного права) и соответствующих инициатив в контексте суверенизации российского права.
Заключение и выводы
Сегодня, когда три государства постсоветской Евразии, с объективно сильнейшими экономиками, преодолели второстепенные разногласия, достигли консенсуса интеграции, движутся по пути законодательного и нормативного сближения, мы имеем шанс для совместного прорыва в будущее – и совместного выхода в новый технологический уклад, оставляющего позади дискредитировавшие себя концепты постиндустриальной «всеобщей и полной глобализации». Пока оскандалившиеся «хозяева мира» пребывают в растерянности, мы можем, вместе с нашими соседями, мобилизовать интеллект, промышленный потенциал и труд – и выйти из тупика.
Мы можем не только отвергнуть кабалу внешнего контроля, что уже начато путем отказа от «помощи» USAID. Мы можем аннулировать подпись под 14-м протоколом Европейской конвенции по правам человека и провести ревизию ряда законов, принятых путем лоббирования внешних интересов. Мы можем поддержать государства, борющиеся с несправедливостью в международной торговле и в доступе к принятию решений в мировых институтах. Мы можем выдвинуть альтернативу ханжеской имитации борьбы с наркотиками и СПИД, вместе с Китаем предложив программу здорового экономического возрождения Афганистана. Мы можем поставить на уровне международных структур, в том числе ООН, ОИК, ЛАГ, Африканского Союза (привлекая международные научные ассоциации и церкви), вопрос о непредвзятом, без так называемых экофобий, исследовании климатических процессов, вместе с альтернативной программой противодействия опустыниванию, засолению почв и др., и публично разоблачить конфликт интересов в международном экологическом истэблишменте.
Вопреки мнению мальтузианцев, человек качественно отличается от животного. Он не живёт без сверхзадачи: это социобиологический организм, который без того, что выходит за рамки повседневной жизни, очень быстро вырождается. И это означает необходимость идеологии, необходимость веры и жертвенных мотивов. Человек испытывает радость от самостоятельного создания нового качества, нового воплощения идеи, новой стоимости. Для Русской цивилизации это особенно характерно, что проявлялось в разных эпохах поразительной быстротой освоения новых знаний, создания новых отраслей, возникновения новых профессий, родов войск. Нужно только «включить зажигание», чтобы эстетика и этика труда стряхнули с общества наносы разочарования и неприкаянности; чтобы рано выявленные таланты открывали путь самореализации по призванию; чтобы достижения технической одаренности, искателей, изобретателей и инноваторов уходили не в трубу маркетинга, а в национальное внедрение; чтобы технологии новых материалов создавали новое качество добычи и переработки ресурсов, инфраструктуры, строительства и реставрации; чтобы тысячи квадратных километров замерших и бесхозных просторов включились в ритм производства и благоустройства.
Для авторов настоящего доклада главный вопрос: как превратить Россию деградирующую в Россию процветающую, какими способами можно трансформировать существующую систему, чтобы народ наш выжил в мировой смуте и продолжил свой путь в истории, добиваясь новых побед и успехов. Мы видим, что сегодня в России все еще реален сценарий мобилизующей народ и исцеляющей государство «революции сверху».
Наших идеологических оппонентов больше привлекает иной сценарий с неисчислимо большими издержками и риском полной десуверенизации и развала страны. При этом мы не можем не заметить, что вместо ответов на реальные, многосторонние вызовы нашего времени представители так называемой «болотной оппозиции» воспроизводят один примитивный тезис: «не тот человек руководит государством», не могут предложить ничего, кроме «честных выборов», и как своими рекомендациями (как то введение «независимых» директоров-иностранцев в руководство российских корпораций), так и своими практическими действиями подталкивают к стремительному сокращению и без того неполного политического и экономического суверенитета России.
Вызовы, с которыми столкнулась Россия – это по существу один вызов. На весах лежит вопрос о самом существовании нашей цивилизации – быть или не быть. Это вызов не отдельным, а всем государственным структурам, не одной, а всем политическим партиям, не одному, а всем традиционным вероисповеданиям, не отдельным областям культуры, а культурному наследию в целом. Чтобы пройти через это испытание с честью, нужен ответ на все эти вызовы, который также не делится по сословиям или отраслям. На фундаментальный вызов должен следовать фундаментальный ответ. На сложнейший кризис национальный организм может ответить, только добившись полноценной мобилизации своих сил.
Основные выводы нашего доклада сводятся к следующим положениям.
1. Мировой финансовый кризис, стартовавший в 2008 году, имеет системный характер и ведет к различным далеко идущим последствиям для всей современной цивилизации. Он становится все более явственным и угрожающим. Его кульминация вероятнее всего придется на ближайшие полтора-два года, в то время как наиболее острый период для РФ наступит с некоторым «запозданием» в 2015-2016 гг.
2. Кризис объективно ведет к растущей политико-стратегической неопределенности для всех участников мировой сцены и в особенности для РФ. По мере усиления неопределенности увеличивается риск серии региональных «жестких» конфликтов в непосредственной близости к границам России с перерастанием в перспективе в новую глобальную войну, в том числе, возможно, и с использованием ОМП.
3. С учетом вышесказанного встает вопрос о подготовке к этому «супер-критическому» периоду. По выводам авторов доклада, существует только один возможный вариант эффективного российского ответа на вызовы системного кризиса – форсированная выработка и реализация общенациональной стратегии «Большого рывка».
4. Такая стратегия «Большого рывка» для России должна быть сформулирована и реализована в виде особого, креативного мобилизационного проекта, вовлекающего все общество, включая основные социальные слои – в том числе путем широкой общественной дискуссии.
5. Должно прийти осознание, что наступает новая, волевая эпоха в истории России. Государство на этом новом этапе без всяких оговорок признается главным субъектом развития. Национальная мобилизация вокруг Общего дела официально объявляется основой новой идеологии.
6. Национальные ресурсы направляются на массированные инвестиции в реиндустриализацию страны и переход к новому, шестому технологическому укладу. (Как мы показываем в докладе, сегодня объем капиталовложений можно поднять как минимум в полтора раза, не снижая уровня потребления – это делает заявленную задачу вполне реалистичной.)
7. Большой рывок осуществляется планомерно в рамках расширения евразийского макрорегиона путем существенной трансформации всей системы постсоветского пространства в направлении реинтеграции.
8. Духовная мобилизация народа реализуется в первую очередь посредством формирования и расширения государственных СМИ нового типа: активно внедряющих адекватную реалиям эпохи «картину мира», собственную повестку дня и формирующих образ национального будущего.
9. В своем докладе мы предложили набросок пошаговой логики преобразований системы госуправления в России. Для этого мы наметили ориентировочную схему тех новых президентских органов власти, которые потребуются для перетекания основных функций и полномочий в новые точки концентрации политической воли, без чего мобилизационный проект захлебнется в трясине старой бюрократической кланово-олигархической системы. К этим органам в докладе отнесены:
§ Стратегический совет (доктринальное обеспечение и стратегическое проектирование развития страны)
§ Высшая кадровая комиссия с сетью подведомственных ей местных комиссий (рекрутирование, тестирование, обучение и переобучение управленческих кадров)
§ Комитет по государственному контролю (глубинный мониторинг работы исполнительных структур мобилизационного проекта, продвижение талантливых практиков, делом доказавших свою эффективность в новых условиях)
§ Совет национальной мобилизации (главный мобилизационный орган, на время чрезвычайных преобразований – центр принятия оперативных решений, координации и корректировки во взаимоотношениях «старых» и «новых» институтов)
§ Совет по декриминализации (на время чрезвычайного периода центральный орган по борьбе с коррупцией и оргпреступностью)
§ Агентство передовых технологий (отбор, внедрение и продвижение на рынок технологически ценных разработок)
Агентство экономической реконструкции (реиндустриализация, модернизации инфраструктуры, АПК, жилищное строительство, создание инновационных кластеров) и др.
[1] В качестве наиболее вероятного примера: возрастает риск перерастания войны в Сирии в крупномасштабный военный конфликт, охватывающий сопредельные нам страны. Как мировые державы, так и мировые олигархические круги в условиях глобального кризиса ради решения собственных проблем могут приложить усилия для вовлечения нашей страны в такую войну.
[2] Частично реконструировать этот сценарий можно с помощью открытых источников. Так, он нашел отражение в «Повестке дня-XXI» Конференции ООН в Рио де Жанейро (1992), в знаковых выступлениях на State of the World Forum-1995, в статьях руководства знаменитого Совета по международным отношениям. Сами же средства достижения таких (неомальтузианских) целей были описаны еще в 1973 году в т.н. 2-м Гуманистическом манифесте Пола Куртца, обосновывавшем «всеобщую и полную глобализацию». В данном манифесте, целеуказания которого исполняются нынешними мировыми элитами, перечисление прав человека не включало право на жизнь, зато включало (дословно) «право человека на достойную смерть, эвтаназию и на суицид», а также на «множество разновидностей сексуального познания». Естественно при этом, что традиционные религии назывались «препятствием для прогресса человека».
[3] В т.ч. постоянных партнеров уже упоминавшегося Совета по международным отношениям (сеть Carnegie Foundation, структуры при Тихоокеанском совете), Международной кризисной группы, системы NED-Freedom House, USAID, госкорпорации Millennium Challenge и др.
[4] Новая фаза развертывания потенциального мобилизационного проекта в США началась с сентября 2001 года. В Китае же, где целенаправленно сохраняется высокий уровень идеологизированности и китайского общества, и китайской элиты, процесс совершенствования мобилизационного проектирования практически никогда не прекращался.
[5] Очень многие постсоветские элиты, размышляющие о выживании своих народов, такой идеологический поворот не только поймут, но и будут открыто поддерживать.
[6] Создание Национальной гвардии при президенте страны целесообразно во избежание попыток государственного переворота со стороны коррумпированной «элиты». Нацгвардия может быть создана на основе частей ВДВ, сведенных воедино спецназов (Силы специальных операций). Кроме того, она может включать в свой состав особую спецслужбу, конкурирующую с прежними – и дающую главе государства дополнительный канал получения объективной информации.
[7] Сегодня ч.1 ст.290 УК РФ не является тяжкой, поэтому фигуранты преступления даже при наличии уголовного дела не задерживаются в порядке ст. 91, 108 УПК РФ, что позволяет им влиять на ход следствия, в том числе исправляя должностные инструкции, закрепляющие за ними право принятия коррупционного решения, что приводит к переквалификации по ст.159 (мошенничество) и даже при наличии безоговорочных доказательств ведет к вынесении им условного срока наказания. В итоге даже привлеченный к ответственности взяткополучатель не несет наказания, а в большинстве случаев возвращается на своё место.
Комментариев нет:
Отправить комментарий